Часть 2

— Так‑так‑так… — прошипел голос, холодный и тягучий, как змеиный шёпот. В центр зала шагнул Волдеморт. Его бледная кожа отливала мертвенной белизной, красные глаза мерцали, будто угли в темноте. Он медленно обвёл взглядом собравшихся, задержавшись на Драко и Гермионе. — Ты привёл к нам гостью, Драко, — произнёс он, и в тоне не было ни гнева, ни удивления — лишь холодный расчёт. — Вероятно, чтобы я убил её. — Нет, мой Лорд, — твёрдо ответил Драко, стараясь не выдать дрожи в голосе. — Грейнджер пришла, чтобы служить вам. По залу прокатился смех Пожирателей смерти. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она стояла прямо, но внутри всё сжалось. — Служить? Мне?— Волдеморт склонил голову, изучая её. — И как же мне может служить… грязнокровка? — Её знания… её ум, — быстро вставил Драко. — Она может быть крайне полезной для вас. Волдеморт усмехнулся — тихо, издевательски. — Или крайне полезной для тебя, Драко? Я вижу, что ты хочешь себе эту девчонку. Хочешь её тело. Драко побледнел. — Мой лорд… это не… — Ты её получишь. Если она докажет свою верность. — Волдеморт сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Грязнокровка должна убить для меня. Того, кого выберу я. И убить она должна непростительным заклинанием. Это обязательное условие. Драко резко повернулся к Гермионе. — Гермиона, не делай этого, — прошептал он так, чтобы слышала только она. Она посмотрела на него — спокойно, твёрдо. — Я должна, Драко. Чтобы остаться здесь… и быть с тобой рядом… я готова платить любую цену. — Я согласна, — произнесла Гермиона, обращаясь к Волдеморту. — Я убью того, кого вы укажете. Волдеморт кивнул в сторону Драко. — Тогда убей… его. На миг Гермиона замерла. Сердце ёкнуло: «Он выбрал Драко?» Но уже в следующую секунду она выдохнула — Волдеморт указывал не на Драко, а на Пожирателя смерти рядом с ним. Гермиона подняла палочку. — Империо. Заклинание ударило точно. Пожиратель смерти замер, глаза потускнели. — Подойди ко мне, — приказала Гермиона. Он подчинился — шаг за шагом, словно марионетка. Когда он оказался перед ней, Гермиона наклонилась и что‑то шепнула ему на ухо. — Слушаюсь, моя госпожа, — ответил он безэмоционально. Затем развернулся и… бросился к высокому окну. Стекло разлетелось вдребезги. Через мгновение внизу раздался глухой удар. В зале повисла тишина. — Не совсем то, чего я ожидал, — произнёс Волдеморт медленно. — Но… ты выполнила условие. Ты убила. Драко не смог сдержать улыбки — короткой, нервной, но искренней. Гермиона переиграла Волдеморта. Фактически её руки не были запачканы кровью. — Пошли вон. Оба — сказал Волдеморт, отворачиваясь. — И помни, Драко: грязнокровка теперь твоя ответственность. Если она предаст меня наказание будет суровым для вас обоих. Драко кивнул Волдеморту и буквально выволок Гермиону из зала. Когда они оказались в коридоре, Драко повернулся к Гермионе. — Должен признать, это было… изящно, — произнёс он. — Хоть ты и напугала меня тем, как легко применила Империус. Гермиона опустила глаза. — Потому что я хотела этого, — ответила она тихо. — Но в смерти и убийстве нет ничего изящного, Драко. Он посмотрел на неё — на её бледное лицо, на дрожь в пальцах, на взгляд, в котором смешались решимость и ужас. Гермиона не выдержала нахлынувших эмоций, прислонилась к стене, закрыла глаза руками и заплакала. Её плечи дрожали — тихо, судорожно, будто каждое всхлипывание давалось ей с усилием. Драко стоял рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он видел её сильной, упрямой, бесстрашной — но сейчас перед ним была просто девушка, которую только что заставили переступить через себя. Он хотел коснуться её плеча, утешить — но боялся. Боялся, что она оттолкнёт его, что её боль окажется слишком острой, чтобы принять чью‑то поддержку. — Гермиона… — наконец произнёс он тихо, почти шёпотом. Она резко подняла голову. Глаза красные, лицо в слезах, но в взгляде — всё та же упрямая твёрдость. — Что? — ответила она резко, будто защищалась. — Пойдём, — сказал Драко, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нам надо поговорить. Там, где нас никто не услышит. Он протянул руку. Гермиона замерла на мгновение — словно решала, стоит ли доверять даже этому простому жесту. Потом кивнула. Её пальцы, холодные и дрожащие, легли в его ладонь. Драко повёл её по тёмным коридорам Малфой‑мэнора — мимо портретов предков, которые хмуро следили за ними, мимо статуй, отбрасывающих длинные тени. Они спустились в боковую галерею — заброшенную, пыльную, с окнами, зашторенными тяжёлыми бархатными портьерами. Здесь пахло старыми книгами и воском — запах, который когда‑то казался Драко уютным, а теперь лишь напоминал о том, как далеко он ушёл от прежнего дома. Он закрыл дверь и повернулся к Гермионе. Она стояла посреди комнаты, всё ещё сжимая его руку, будто это был единственный якорь в мире, который вдруг стал чужим. — Ты не должна была этого делать, — сказал он, не в силах больше молчать. — Не так. Не ценой своей души. Гермиона горько усмехнулась. — А какой ещё ценой я могла остаться здесь? — Она отпустила его руку и отошла к окну, глядя на тёмный сад за стеклом. — Если бы я отказалась… они бы убили меня. И тебя. — Но ты… — Драко запнулся. — Ты использовала Империус. Ты заставила человека убить себя. Это… — Это было необходимо, — перебила она, резко развернувшись. — Или ты думаешь, я наслаждалась этим? — В её голосе прозвучала боль, которую она больше не могла скрывать. — Я знала, на что иду. Знала, что придётся играть по их правилам. Но… — Она закрыла лицо руками. — Я не думала, что это будет так… так грязно. Драко сделал шаг вперёд. На этот раз он не стал спрашивать разрешения — просто обнял её, осторожно, будто она могла рассыпаться от одного прикосновения. — Ты выжила, — прошептал он. — Это главное. Гермиона не отстранилась. Она прижалась лбом к его плечу, и он почувствовал, как её тело снова содрогается от беззвучных слёз. — Я не хочу становиться такой, как они, — произнесла она глухо. — Но если для того, чтобы спасти тебя, мне придётся делать вещи, от которых меня тошнит… я буду их делать. Потому что иначе… иначе всё, за что мы боремся, погибнет. Драко сжал её плечи. — Мы найдём другой путь, — сказал он твёрдо. — Обещаю. Я не позволю тебе потерять себя. Гермиона подняла голову. В её глазах всё ещё стояли слёзы, но в них же мелькнуло что‑то ещё — слабая, дрожащая надежда. — А если другого пути не будет? — спросила она тихо. — Если единственный способ победить — стать монстром? Драко не ответил сразу. Он знал: ложь здесь неуместна. Вместо этого он просто сжал её руку. — Тогда мы будем монстрами вместе, — произнёс он. — Но до этого мы испробуем всё. Гермиона кивнула. Она всё ещё дрожала, но в её взгляде появилась решимость — та самая, которую Драко всегда в ней видел.