I.

      Э-э, привет? Меня зовут Кир, и сейчас я несусь по улице со всех ног, пытаясь оторваться от преследующей меня компании каких-то отморозков.       Как я докатился до жизни такой? Ну-у, история эта долгая, а мне сейчас едва хватает дыхания на то, чтобы шевелить ногами. Поэтому погодите пару секунд, пока я, выжав из себя все соки, запрыгну в уже отходящий от остановки троллейбус и, едва не выплёвывая лёгкие, шлепнусь на пол. Фу-ух, спасён!       Матюки, долетающие через открытое окно, уже не страшны – водитель отъехал от остановки, а перегонять транспорт уставшие преследователи явно не станут. Фартовый я всё же…       − За проезд!       Поднимаю глаза на массивную даму-кондуктора, горой возвышающуюся надо мной, и мило улыбаюсь. Денег нет ещё со вчерашнего утра, но я всё равно делаю попытку найти что-то в кармане куртки.       − Кажется, кошелёк потерял, − изображаю огорчённую тревожность. – Но Вы не сердитесь, на следующей выйду, пешком пойду дальше…       − Едь уже, непутёвый, − женщина подёргивает плечом, уходя в переднюю часть троллейбуса. Явно видела, как я улепётывал от тех амбалов, сжалилась… к счастью.       Всю дорогу до конечной сижу тише воды ниже травы, стараюсь не попадаться ей на глаза. В центре, где обычно заходит много пенсионеров, уступаю место бабульке с огромной сумкой: пусть видят, что я хороший, вежливый и всё такое…       Грудь всё ещё вздымается резко и часто – пробежка сильно меня вымотала, хоть и стараюсь этого не показывать. Начинают болеть полученные то ли сегодня, то ли вчера синяки, желудок издаёт траурную песнь голода, которую я стараюсь заглушить кашлем, ведь всё-таки немного стыдно.       На выходе помогаю бабуле с сумкой – то ли стараюсь держать имидж, то ли действительно пытаюсь убедить себя в том, что я хороший человек. Сознание моё спутанно и туманно – как большая пустота, заполненная разной формы мыслями, что путаются между собой.       Я только бросил наркотики. Только вот буквально пару дней назад начал ощущать, что смогу без них. До этого были лишь кратковременные порывы и возврат к прошлому, но не сейчас. После очередного «приёма», когда чистый кайф сменился таким трэшем, что я искренне пожелал умереть, чем терпеть эту ломку, я зарёкся, что никогда в жизни не притронусь больше к этому дерьму. Когда смог стоять на ногах, пошёл в «центр» и сдался, попросил мне помочь, падал на колени и рыдал, уверяя их, что хочу жить нормально, выучиться, создать семью…       Спасло то, что употреблял я по наркоманским меркам недолго – всего около полутора лет. И сила воли спасла, да. И врач Елена Игоревна, вовек не забуду её доброту… Именно она тогда взялась за меня, курировала, следила, направляла. Подвести её казалось мне невообразимо отвратительным и, в общем, вот он я: чистый уже без недели полгода! Ну, если не считать алкоголя и никотина… Это задачи на следующую жизнь, наверное.       Первые месяца четыре я жил в рехабе, делал всё, что врачи говорили, занимался с психологом, даже медитировал… Всё что угодно и даже больше этого, лишь бы не вернуться к той жизни. Нашёл работу, пусть не самую престижную, зато позволявшую хоть немного копить и оплачивать комнату в общаге, которую для меня выбила Елена Игоревна. Я искренне старался жить правильно и быть хорошим. И вот, пару дней назад, наконец, почувствовал… свободу. Свободу больше не хотеть занюхнуть или обколоться. Я лелеял это чувство, благодарил Бога за него и больше всего на свете боялся потерять. И снова старался быть хорошим, наивно полагая, что за это Бог убережёт меня от очередного падения в бездну…       Бабулька что-то говорит, кажется, благодарит за помощь, улыбаюсь, предлагаю понести сумку и дальше. Нам ведь по пути, кажется… А даже если и нет, мне несложно пройтись. Хочу быть хорошим. Это то, что помогает не сорваться и не забить на себя хер, как бы сложно не было.       Бабушка такая хорошая. Те несколько минут, что мы ползём до дома в её темпе, я слушаю о детях, внуках, и нескольких поколениях кошек, проживших жизнь в квартире на первом этаже. Живот вновь урчит в самый неподходящий момент – клянусь, не специально! – и я оказываюсь приглашён на ужин без права отказа. Хотя, если честно, я и не хочу отказываться…       Суп простой, но вкусный. Хлебаю с наслаждением, заедая горбушкой чёрного и отчаянно впитывая в себя атмосферу дома, пусть даже и пахнущего старьём. Как бы я хотел остаться! Убирал бы за собой, чинил проводку и краны, менял бы лампочки, даже выгуливал бы собачку, злобно рычавшую на меня из комнаты… Но нет. Нельзя проситься жить к едва знакомому человеку, даже если кажется, что сама жизнь привела меня сюда.       Благодарю, мою за собой тарелку, и откланиваюсь, тепло прощаясь. На всякий случай запоминаю адрес и имя – Зоя Ивановна. Таким как я всегда полезно иметь друзей. Любых.       Моя общага в соседнем дворе. Минута – и уже переступаю порог комнаты, сразу же плюхаясь на кровать. Завтра рабочий день, вставать рано. А жизнь научила, что в таких случаях лучше ложиться пораньше.

***

      Смена в кафе сложная. В конце дня уже еле держусь на ногах. Хочется курить, но нечего, а просить аванс как-то стыдно. Да и не у кого, собственно… Администратор-то давно дома, чай пьёт и гладит кошку. Что ж, делать нечего. В общаге ещё пачка макарон, а в морозилке общего с соседом холодильника, кажется, были пельмени. Лежат там уже месяц, вряд ли он о них помнит.       Методично протираю столы, задвигаю стулья, чищу машину, убираю в порядок посуду. Пальцы привычно скользят по поверхностям, кажется, я мог бы делать это и с закрытыми глазами. Но не рискую, после того как случайно узнал, сколько стоят наши минималистичные, заказанные в гончарке чашечки. Такую лучше не разбивать…       Несколько строк в журнале по сырью, и я готов выходить. Проверяю воду, кондиционер, замки… Патологическая аккуратность, обычно мне не свойственная. Но я правда очень боюсь напортачить. Какой бы непрестижной не была эта работа, я должен был на ней удержаться. Ради себя. И ради будущего чуть светлее, чем героиновая бездна.       Электротранспорт уже не ходит. Честно говоря, иногда задумываюсь, а для кого он вообще существует. Утром не дождёшься вовремя, а вечером они прекращают движение ещё до твоего освобождения с работы. Днём в обед их тоже нет, так как пересменка. А если и посетит тебя сие счастье на остановке, так за бабульками и школотой ты банально в него не влезешь…       Конечно, есть ещё маршрутки, идущие через весь город невидимой сетью… Но те всегда набиты, и стоят дорого. Так что с работы и на неё я хожу пешком.       Тут кажется около трёх-четырёх километров, не много и не мало, для здоровья полезно. Утешаю себя так каждый раз, когда иду в ночи, подняв воротник куртки от ветра. Чёрт, ну почему так холодно?       Спонтанно поворачиваю во двор. Здесь дорога идёт параллельно улице, по расстоянию вроде так же, но продувает всё же меньше. Мерно шевелю ногами, впадаю даже в какой-то транс, визуализируя, как плюхнусь дома в постель, уткнусь носом в подушку и усну, игнорируя соседа-студента, зубрящего допоздна свою нейробиологию…       − Э-э, чувак, закурить не найдётся? – чей-то голос бесцеремонно разрезает сознание, заставляя очнуться и сфокусировать взгляд на стоящих впереди фигурах.       Трое. Все в чёрном – джинсы, куртки, шапки… Руки в карманах, плечи широкие, тела явно накачанные. Если вздумают бить, один не справлюсь.       − Зажигалка будет, − задумчиво отвечаю, нашаривая в кармане неизменный аксессуар курильщика, − коли сигареткой поделитесь.       Опрометчиво. Могли бы посчитать за придурка и врезать под дых, но я, как известно, фартовый. Наглость оценили, посмеялись, и через мгновение я уже жадно вдыхал в себя никотин, шагая вместе с этими незнакомыми знакомцами.       Чего никогда не понять некурящему, так это того, насколько курение сближает. Мы не знаем друг о друге ничего, но тем не менее, со стороны смотримся как лучшие друзья. Парни, явно уже принявшие что-то на грудь, лыбятся кайфушными ухмылками молодых и беззаботных бездельников, а я вдруг остро осознаю, что как бы не старался выбиться в люди, повзрослеть, стать «хорошим человеком» и так далее и тому подобное, я один из них. Раздолбай, неспособный стать серьёзным. Балбес. Идиот, как отец всегда любил говорить…       Искренне хочу от них отвязаться. Прощаюсь, говоря, что мне как бы слегка в другую сторону, но слишком слаб, чтобы противостоять напору. Я для них уже «свой», поэтому зовут выпить и соблазняют девчонками. Сдаюсь. Покорно позволяю увлечь себя вглубь домов, отстранённо понимая, что совершаю ошибку.       Пиво вкусное. Особенно когда ты без денег, а халява приходит внезапно. Я устал как собака, но всё равно нахожу в себе силы шутить, заставляя школьниц в коротких юбках громко хохотать, едва не роняя разноцветные «Шейки» в стеклянных бутылках.       Парни не соврали, и в их нетрезвой компании реально присутствуют дамы, однако ни одной их них я не дал бы больше шестнадцати. Зачем они здесь? За адреналином и, скорее всего, ранней нежелательной беременностью…       Выжидаю момент, чтобы уйти, но снова и снова вовлекаюсь в разговор, «стреляя» одну за другой сигареты из пачек новых «друзей». Всё-таки никотин тоже наркотик. И он крепко держит меня за горло, парализуя показной безвредностью. Сразу ведь ничего не будет? Только потом, может быть, когда-нибудь…       Наш ржач, видимо раздражает жильцов дома: из окон летят ругательства и угрозы вызвать полицию. Компания отвечает ещё более громкими воплями не слишком цензурного содержания, но всё же решает сменить дислокацию. Хороший шанс улизнуть, но именно в этот момент оказываюсь намертво пойман цепкими пальчиками одной из худощавых школьниц. Видимо, выбрала меня на роль будущего отца своего нежеланного ребёнка… Нет уж, спасибо!       Но уйти силы воли не хватает. Покорно плетусь с ними ещё через пару дворов, на какой-то промежуток времени перестаю отслеживать происходящее… а потом вдруг получаю смачный такой удар в челюсть.       Больно, блин. Когда тебя бьют, уже не особо важно кто, зачем и почему. Важно дать сдачи, что я, собственно, и делаю. Что за драка, почему я в ней, кто враги, кто друзья – всё это было в тот момент несущественно. Я защищался, а лучшая защита – это, как известно, нападение. Поэтому нападал, руководствуясь только лишь инстинктами, да выделившимся в кровь адреналином.       «Надо уйти!» − вспоминаю об этом как бы невзначай. Я вообще-то шёл домой, собирался спать, а завтра снова работать… Как я вообще здесь оказался?       Ужасное осознание провала сковывает меня настолько, что даже пропускаю удар, оказываясь на земле. Опять сплоховал, не смог, не справился даже с такой элементарной задачей, как просто дойти домой без приключений. Чего стоило просто отказать им? Или банально соврать, что не курю?!       Аккуратно отползаю в сторону, пока все причастные заняты друг другом. Мне, конечно, досталось, но не настолько, чтобы это было проблемой. Уйди я домой сейчас, урон был бы поправим. Но именно тогда судьбе было угодно круто изменить мою жизнь, о чём я, конечно же, совершенно не догадывался.       В тусклом свете единственного на весь двор фонаря я увидел вдруг среди одинаковых чёрно-серых курток белую, сфокусировал взгляд на её обладателе и точно осел бы на землю, если б уже на ней не сидел: откуда здесь, мать вашу, ребёнок?!       Нет, ну натурально ребёнок! Не дал бы этому шкету больше тринадцати лет! Светло-русые растрёпанные вихры, видимо, последствие потерянной в драке шапки, белая куртка, больше сейчас походящая на холст «Пятьдесят оттенков грязи», нервно сжатые в кулаки ладони и ясные глаза, в которых плескался перемешанный с адреналином страх или даже ужас… Какого, спрашивается, лешего, это недоразумение машет тут лапками, вместо того, чтобы мирно спать дома?       Ладно, не мое дело. Хочу уйти, наконец! Сесть помедитировать, всеми правдами и неправдами вернуть веру в себя хорошего, себя серьёзного, себя…       − Осторожно, блин! – против своей воли успеваю оказаться между непутёвым ребёнком и движущимся в его сторону кулаком. Падаю, шипя от боли, отстранённо готовлюсь терять зубы – уж очень массивен тот, кому я в последний момент решил помешать.       Первые пару ударов ботинка приходятся на руки, которыми я успеваю в последний момент прикрыть лицо, а затем противник вдруг начинает выть, кроя матом всех и вся.       «Перцовка!» − резкий запах сразу даёт мне понимание происходящего, и я из последних сил поднимаюсь на ноги, желая поскорее отойти от ослеплённого громилы подальше.       − Бежим! – ладони вдруг касается тёплая рука в белой куртке, и я не раздумывая хватаюсь за неё, позволяя вытащить себя из драки.       Потом я многократно вспоминал этот момент. Это лёгкое касание, но такое настойчивое стремление утянуть меня прочь… Прочь от дворовых потасовок, от тьмы, от прошлой жизни. Не столько из пьяной разборки вытащил он меня тогда, сколько из болота отчаяния и неверия в собственное благополучие…       Мы так и бежим, не разжимая пожатия. Ребёнок прыткий и в отличие от меня, курильщика, прекрасно справляется с отдышкой и, кроме того, отлично ориентируется во дворах. Отблески ярко-синих мигалок полиции я вижу именно в тот момент, когда он затаскивает меня в подъезд какой-то девятиэтажки. Ох, вовремя сбежали… попадаться мусорам мне сейчас нельзя, характеристика и так не лучшая.       Паренёк, однако, не ограничивается подъездом: затащив меня в лифт, нажимает кнопку девятого этажа, и мы мерно катимся вверх. Хм, неужели переживает, что нас кто-то видел и будет искать?       Оказавшись на лестничной клетке, мы, не сговариваясь, идём на противопожарный балкон, с которого открывается отличный вид на двор… и на то как участников драки «принимают», по одному запихивая в автозак.       − Спасибо, − слова срываются с моих губ прежде, чем успеваю подумать. Пальцы помимо воли сжимаются чуть сильнее, и мы одновременно отдёргиваем руки, словно стыдясь того факта, что так долго соприкасались ими.       − Тебе спасибо, − голос у парня приятный, низкий, как будто уже «сломавшийся» и нетипичный для детей его вида и возраста. – Я бы не встал после того удара…       − Что ты вообще там делал? – неосознанно включаю «мамочку», экспрессивно взмахивая рукой. – Семиклашки уже десятый сон видеть должны!       − Мне шестнадцать, − ребёнок бурчит, отстранённо глядя вниз. Видимо, не я первый принимаю его за совсем мелкого… − И школу я в этом году заканчиваю. Не веришь, могу паспорт показать!       − Можешь показать, − я дублирую его слова, − но ответа на вопрос это не даст. Зачем дрался?       − Да низачем! – парень махает рукой, не сводя глаз с полицейских, выполняющих свою работу. – Случайно оказался, не смог уйти… Не повезло.       − Испугался? – спрашиваю без агрессии, и ребёнок, наконец, чуть расслабляется, переводя взгляд на меня.       − Если честно, то да, − вздыхает, чуть краснея. – Мы когда-то дрались в школе, но это совсем не так… А сам-то? Ты не похож на уличного хулигана!       − Правда? – улыбаюсь, почему-то невероятно счастливый от такой лестной оценки своей скромной персоны. – И на кого же я похож?       − На актёра, − парень смотрит на меня вдруг совершенно другим взглядом. – И это именно то, что мне нужно! Сможешь кое-кого сыграть? Разумеется, не за бесплатно.       Я, уже набиравший в лёгкие воздуха, чтобы отказаться, мгновенно меняю решение после последней фразы. Деньги мне сейчас нужны, даже очень нужны. Вряд ли это будет что-то сложное, а ребёнок выглядит обеспеченным. Если что, откажусь потом, а пока…       − Учти, я стою дорого! Уверен, что расплатишься?       − Ночлег и вкусный ужин в качестве аванса тебя устроят? – хитро ухмыляется, зная, что не откажу. Вниз идти опасно, да и до дому далеко, поэтому решаюсь на приключение и киваю, протягивая ему руку.       − Кир.       − Марк, очень приятно.