Трепет траурных кружев

Кёсем сидела на небольшой скамье, пытаясь хоть немного спастись от холода, который пробирал до костей. Она снова оказалась в темнице, но теперь от этого было ещё хуже, ведь сюда её заточил родной сын. Это совершил ребёнок, которого она любила больше всех. Любила просто за то, что он есть. Госпожа носила его на руках, делала всё, чтобы он был счастлив, посадила на трон, а он так с ней поступил. Глаза запекло от слёз, но пролиться им султанша не позволила. Больше она никогда не заплачет, не покажет слабости, ведь этим легко могут воспользоваться. Она показала свои чувства Мураду, рассказала о своих страхах. Он обещал защитить и помочь справиться со сковывающим её страхом, но на самом же деле заточил её в сырую темницу сразу после возвращения и ни разу за эти дни не пришел к ней. Так он помогал. В темноте Кёсем заметила чей-то силуэт. Только когда он вошел, госпожа разглядела Мурада. -Зачем пришёл? А хотя я знаю, позлорадствовать решил? - Хватит, Валиде. Вы будете здесь какое-то время. Я должен убедиться, что Вы не состояли в сговоре с шахом. - О каком сговоре ты можешь говорить? Ты видел меня после возвращения и знал, что там со мной произошло. - Я, конечно, всё знаю, но все равно должен убедиться. - холодность издевательства так и кидала вызов. Она же нечасто позволяла кидать себе вызов, далеко нечасто. Дивные трели ласточек не удивили. Природа мало когда оставляла её в тяжёлом одиночестве, стало грустно, что Мустафа не был одной из этих ласточек. - Для чего тогда была эта нежность на корабле? Я ведь искренне верила тебе тогда. - Ты сама говорила, что тебе не хватает от меня нежности, и ты будешь искать это в другом мужчине. Мне это было не нужно, поэтому я и подарил тебе немного нежности. Вам было достаточно моей любви, султанша? - усмехнулся Мурад. - Почему ты так остро реагируешь, когда рядом со мной Кеманкеш? - Потому что рядом с тобой могу быть лишь я. - прошептал, склоняясь к её лицу. Губы находились в опасной близости. - Собственник? - с усмешкой спросила, не ожидая ответа. - Всегда был. Как только повелитель отстранился, покидая темницу, Кёсем рвано выдохнула. Его близость часто сводила с ума. Только вот трепета от его присутствия, который сковывал её раньше, больше не испытала. От его редкой нежности раньше трепетала, а теперь ничего такого не испытывала. Все прошлые чувства занял страх. Через пару минут её выпустили. Султанша глубоко вдыхала чистый воздух, стараясь избавиться от неприятного запаха сырости, который витал во всех углах темницы. Сейчас она хотела только увидеть Кеманкеша. Ей нужно было спокойствие, которое он всегда источал. - Ты наш храбрый друг, это другое. - слушал, почти не обращая внимания на слова товарищей. Жестом попросил удалиться, давая надежду. На слова вовсе не был способен сейчас. В этот миг мог только позволить себе такую тишину. В столь лёгком напряжении, что разногласий быть не могло. Корпус мирно потопал в вечернем тумане. Голоса не слышались, а лязг металла остался почти одним напоминанием о дневных занятиях. Звуки в тихую симфонию лишь начали сплетяться, когда султанша показала себя. Тут её никто не ждал, правда, Мустафа всегда ожидал. - Всё свелось к... Не может измениться то, на чём держится и его жизнь. Пойду, поговорю, переубежу. - уверенно поговорила. - Вы правда ещё верите в свои силы после всего? Силу влияния. - его голос имел что-то срывающее в глубине себя. - Во что? - устало переспросила, хорошо поняв каждое слово. От него как-то словно мечом по горлу, но не острой стороной. Кеманкеша так говорить мало что могло заставить. Тогда мужчину более чем разозлила несправедливость, под которой приопущеной осталась голова Валиде Султан. Всё ещё ли? Нравилось смотреть на её красивые веки, но больше всего на их тень, которая образовывалась на щеках изысканными линиями. Настолько тонкими, что не верилось и в возможность их удерживать слёзы. Слезинки, которые не спадали из гордости. Грустной гордости его прекрасной любви. Первой ощутимой любви храброй жизни. Воин слушал тихие постукивания ложек. Суп был выпит, доедали с него оставшуюся крупу-"луску". Запах потихоньку оплетать начал было султаншу, когда он указал на дверь. И тут была небольшая комната, где могла остаться ненадолго сама Валиде Султан. Единственная причина его длящегося существования, не ставшего жизнью. Всё-таки не ставшего. Осознавал в тихой скромности надобности оставаться неподалёку, но достаточно далёким от женщины. Именно как от женщины. Потрясающей женщины, перевернувший нежелание жить в самое жгучее стремление выжить. Даже когда Всевышний того не хотел бы от своих созданий. Своих неидеальных созданий, живущих любовью искренной. - В свои возможности... больше не верю. - прошептала султанша. В этом шепоте было столько отчаяния. -Всё плохое осталось в прошлом, госпожа. Теперь Вам ничего не угрожает. - Если бы это было так. Если ты помнишь, я несколько часов назад вышла из темницы, в которую меня посадил родной сын. Кёсем закрыла глаза, мысленно отстраняясь от всех проблем. Мужчина, увидев её такой, не сумел сдержать порыв и мягко коснулся её волос за короной. Ожидал криков и возмущений, но султанша молча стояла, позволяя эту невинную ласку. Для кого-то невинная ласка, а для них недопустимая дерзость, но госпожа не пыталась её прекратить. Ей сейчас это было необходимо как воздух. Мустафе было жаль Кёсем Султан. В этом чёрном траурном платье она была такой уязвимой и отчаявшейся. Но самое страшное, что теперь её траур никогда не закончится. Султанша, поддавшись внутреннему порыву, взяла мужчину за руку. Кеманкеш удивился, но через мгновение перехватил руку госпожи, нежно проводя по ней кончиками пальцев. Они смотрели в глаза друг друга, не отрываясь. Глаза Кёсем просили о помощи, молили о спасении, и он был готов спасать, если сама госпожа об этом попросит, а она была готова просить. Сначала она надеялась, что ей поможет повелитель, но после того что он сделал даже видеть рядом с собой его не хочет. Сейчас более трепетные и нежные чувства она испытывала к Мустафе, хотя раньше всё было наоборот. Даже вызывала чувства ревности у падишаха, но сейчас никогда бы так не поступила. После предательства от Мурада султанша больше не могла доверять людям, но Мустафе почему-то хотелось доверять. Верила, что он не предаст. Не сможет, ведь его любовь сильна. - Нужно возвращаться во дворец, но так не хочется. - сказала госпожа, отводя взгляд в сторону. - Тогда не возвращайтесь. Вас никто не смеет заставить. - Мой сын и так меня подозревает в сговоре с шахом Тахмаспом, а своим отсутствием лишь наведу на себя больше подозрений. - Я могу отправиться с Вами, султанша, только прикажите. - с готовностью отозвался Кеманкеш. - Не нужно. Не нужно тебе сейчас появляться во дворце, а особенно возле меня: Мурад на тебя как на врага смотрит. - Вы за себя боитесь или за меня? - За нас. - выдохнула практически ему в губы. - Будто мы есть. - шепнул. - Может быть и есть. Султанша тихо покинула корпус, словно её никогда здесь не было. Возвращение во дворец пугало, ведь госпожа не могла предугадать действия повелителя. Одно она знала точно - он может сделать всё что угодно. Может заставить страдать одним приказом, как и сделает. Просто потому что ревнует, а ревность - страшная вещь.