В самую темноту ночи когда упаду, и подняться сумею, сама

Море было бескрайним, уже не казалось таким, а ощущалось. Она не раз падала из-за недостатка сил, который побороть лишь любовью с привлекательными блюдами нельзя было. Львёнок же так не считал. Внимания и заботы, думал, хватит на всё. Правда не мог забыть как двум старшим братьям её не хватило и на глоток воздуха, в котором ощущалась острая нужда. До безумности валиде, из-за которой он убил брата совсем недавно. Причина не была одной, но эта теплота к Мустафе вызвала у него страшные подозрения. Страшнее всего, что можно было с лёгкостью подтвердить его некую верность тому правителю. Чудовищу, которое не раз нападало на его первую восхищённость такой силы. Уставшую от жизни, но не потерявшую веру во что-то султанское, что поможет держаться гордо. - Как-то сказала было Санавбер хатун, что хочу уснуть и более не проснуться. - Но её то не остановило. Даже это не открыло глаза хатун, жаль. - не сдержал своего искреннего порыва Кеманкеш. Кесем Султан осмотрела его с какой-то вынужденной любовью. Словами не могла ответить, и не ощутил он в том нужды. - Наша обиженная султанша привела свою державу к настоящей войне. И будто не заплатит за то, ещё и с возможным предателем на моих глазах сближается. - Как не следует, скажи уже. Будто мало сказал и без того. Тебе тоже много чего не стоило делать со мной, в особенности настолько отдалять от трона. - всё гордость давала о себе знать, не смотря ни на что. Теплоту ценила, которую удавалось сохранять довольно долго, лишь не так, чтобы в имя её пожертвовать шехзаде. Лучшим из шехзаде. Внутри море лишь посилило чувство недостатка чего-то материнскому сердцу. Пока не самому острому поддалась султанша, не имея вести, но уже чувствовала насколько сильно ненавидел её султан Мурад. Тот же, что с нежностью намазывал воспалённую кожу травяной мазью. И темница чужого дворца была бы куда терпимее того, что просыпалось внутри женщины. Валиде, теряющей, уже потеряв. Руку протянула Мустафе, прося помощи. Будто в каюте находились вдвоём. Падишах осмотрел их и ушёл. Вёз госпожу в темницу, где получит признание. Одно из тех, которые никому не удавалось вытянуть из самой Валиде Султан. Слуги подготовили самых тихих и "мёртвых" людей для наблюдения за госпожой. Той, что войдёт в родной дворец в траурном кружевном платье. Это султан Мурад изначально продумал, перед ней появится дабы сообщить о церемонии похорон, но не скажет кого забрал Азраил. Совсем не резко, как думал сам, изменил своё отношение к матушке, не стерпевшей одной только обиды, когда сама украла у него не одного близкого друга. Не одинаковым путём, но всё же. За Мусу даже ещё не ответила из-за его слабости к ней, которой не стыдилась пользоваться. Слабость к ней была сильна, но желание сделать ей больно ещё сильнее. Будто уже не сделал. Султанша думала, что наказание уже настигло во дворце персидского шаха, но не догадывалась, что её ждет дальше. Кеманкеш, увидев, что она ушла в свои мысли, коснулся руки, которая лежала поверх одеяла. Кёсем невольно улыбнулась от такого робкого действия. Повернулась к нему, одаривая легкой улыбкой. С ним она чувствовала себя в безопасности. Так тепло и комфортно ей было только с ним и Мурадом. Вот только нежность и трепет в действиях повелителя она чувствовала, когда вернулась из дворца шаха впервые, но все омрачило её возвращение в тот дворец. В настоящее время он был холоден и отстранен, но госпожа знала, как вернуть нежность по отношению к себе. Ей действительно нужна была эта ласка. Мустафа, конечно, относился к ней с особым ненавязчивым трепетом, и Кёсем это безусловно нравилось, но дикой и немного жестокой ласки повелителя ей не хватало. Сейчас султанша кожей чувствовала ревность падишаха даже за закрытой дверью и решила этим воспользоваться. Знала о негласной борьбе мужчин за свое внимание, поэтому решила показать, что теперь заинтересована в другом мужчине. Ей хотелось увидеть ревность Мурада. Настоящие эмоции хотела у него вызвать, а не напускную отстраненность, которой он наградил сегодня. Взяла Мустафу за руку, с нежностью смотря в его глаза. Рука мужчины мягко накрыла её, будто пытаясь передать ей всю поддержку. Дверь каюты распахнулась. На пороге стоял повелитель. Глаза его были полны гнева. Султанша самодовольно улыбнулась: у неё получилось вызвать у него чувство ревности. Кеманкеш вышел, понимая, что сейчас он лишний. - Зачем ты это делаешь, Валиде? Чего хочешь добиться? - Мне нужна всего капля нежности. Если это мне не можешь дать ты, я попрошу этой нежности у другого мужчины. - спокойно произнесла султанша, не уделяя ему должного внимания. Мурад резко сократил расстояние между ними и толкнул её на кровать, но сделал это так, чтобы госпожа не упала, а грациозно присела на кровать. Подошёл, опускаясь перед ней на колени. На небольшом столике заметил заживляющую мазь, которую оставили лекари. Аккуратно втирал мазь в шею, на которой виднелся яркий сине-фиолетовый синяк, а после перешёл на запястья. Там были следы от мужской ладони. Сердце повелителя пропустило несколько ударов. Боялся, что шах снова лишил чести его матушку. Султанша улыбнулась, чувствуя от него долгожданную ласку, но вот взглянув в его глаза, уловила в них вину, а в глубине его взора таилась угроза и жестокость. Посмотрев в эти глаза, она сразу поняла, что спокойной жизни у неё не будет. Кёсем верила, что возвращение во дворец вернёт ей счастье и спокойствие, но, кажется, этого не будет. Несколько десятков минут ещё протянулись шлейфом её прозрачного муслина (ткань прозрачной мягкости за причёской, что цеплялась под короной). Падишах решался сказать о надобности сменить ей платье перед прибытием. Как-то сказал, но как и когда не успел и сам понять. А женщина и не спрашивала с кем что случилось. Только глаза закрыла от ноющей головной боли, словно кто в сам мозг высыпал пепел от фетвы на имя шехзаде Ибрагима. Касым не провинился настолько в глазах брата-повелителя, так как именно Ибрагим сказал, что ему стоит учиться и готовиться к тому, чтобы стать султаном. Полагал, что ему это уготовила сама судьба. - Да, убила их. Давно заслуживали. Так же как ты... Ты того трона не заслуживаешь! - крикнула, не видя его, после узнаваемого звука открытия железной двери. - Как скажешь, но убить себя не сможешь. - смотрел на открытые плечи, которые обвивало чёрное нежное кружево. - Думай так, ещё как убью себя для тебя. Смотри и увидь. - намного тише кинула, когда он уже тихо вышел. Хаджи аге приказал перевести султаншу в её покои. Только дабы вина не стала настолько большой его, какой её уже видела Кесем Султан. Его ненасытная возможностями госпожа. Единственная звезда над Топкапы, что никак не угасала. Султан Мурад не позволит ей полностю угаснуть, хоть и непросто будет поддерживать то свечение после всего. Всего прожитого, но не пережитого им. - Люблю его, будто сам чёрт такую любовь в сердце зажёг. - Настолько же невозможно. - Скажи это сердцу, облегчение его найди. У тебя всегда получалось. - приподняв глаза, увидела Кеманкеша. Как давно они с Хаджи поменялись местами, как только она вышла в сад и перестала смотреть на евнуха? Когда так, то услышал обидные вещи. Его слов госпожа ждала с замиранием сердца. Не потерять боялась его, а душу задеть. Но недостаточно следила за своими словами. - Всё ещё чувствуете себя ответственной за повелителя. Султан Мурад... - Ещё после того не поднялась, как же мне справиться с новыми бедами? - спросила, не ожидая ответа. Вспомнила как увидела его хитрые глаза победителя, просто на церемонии похорон своего брата. Настолько возможность войны усилившаяся застлала ему глаза, так отдалился от Валиде, руку которой всегда целовал с искренним восхищением.