Часть 1

— Я искренне не понимаю, в чём сложность рассредоточиться по моей команде, — огрызнулась Рене, внешне она выглядела практически собранной, но то, с какой яростью она опустила на дверцу стойла узду, читалось без труда. У них начались командные тренировки, связанные с построением за стенами. Казалось, их партнерский дух должны были укрепить в кадетском корпусе, но план инструктора провалился — эти двое научились заключать временное перемирие, чтобы их не выпнули из кадетского училища. Рене было совсем не сложно сдерживать свою неприязнь, ведь она была уверена — Гергер отсеется после выпуска, выберет для себя военную полицию, если попадёт в десятку лучших, или окажется в гарнизоне. Кто ж знал, что главный ненавистник идеологии стен, решит помирать в рядах разведчиков? Ведь этот несносный парниша половину обучения твердил, что Рене со своими идеалами и верой первой на вылазке и помрёт. И теперь, когда они больше обычного оказались скованы необходимостью действовать по всем правилам командной работы, ведь от этого зависят жизни всех за пределами стен, Гергер решил втыкать палки в колёса. Спасибо ещё, что штаб разведки располагался неподалеку от леса, внутри стен, и они могли тренироваться с меньшими рисками! — Потому что ты действуешь импульсивно и рано даёшь команду, — парировал заходящий следом за ней в конюшню Гергер. — Это ещё повезло, что титаны на тренировке деревянные, а заставь ты нас так разойтись в стороны при встрече с реальными, кого-то было бы легче схватить. Я не собираюсь становиться чьим-то ужином из-за твоей спешки. Мимо проходящие новоявленные разведчики их отряда почти не реагировали на очередную всклоку, а молча распрягали каждый свою лошадь, оставляли в стойле и торопились в столовую на обед — после него планировалось обсуждение тренировки и замечания. Как раз-таки там перемыли бы кости всем, но Гергер и Рене предпочитали решать свои недопонимания строго на месте. Чтобы потом, когда от капитана услышат ошибки друг друга, одновременно обернуться с ликованием в виде: «я же говорил (-а)». — С чего ты взял, что я дала команду рано?! Там вот-вот появился бы второй! — настаивала девушка, она даже сделала шаг вперёд, приняв воинственный вид, и её ни капли не смущало, что из-за разницы в росте подобное действие лишь подчёркнуло тот факт, что она дышит Гергеру в подбородок. В общем-то, когда рядом с тобой злится тот, ради зрительного контакта с кем нужно чуть склонить голову, это выглядит скорее комично нежели угрожающе. — Как раз поэтому мы должны были не рассредоточиться, а встать плотнее. Нанаба, выходящая из конюшни под их ругань последней, тяжело вздохнула и посоветовала: — Не пропустите обед за выяснением отношений. Никто из спорящих, конечно же, не удостоил её ни ответом, ни взглядом. В глазах обоих едва молнии ни сверкали, и Нанабе оставалось лишь удалиться, чтобы не попасть под горячую руку. В конце концов, пока они друг другу все не выскажут, лучше не вмешиваться — только хуже последствия будут. — Да ты не иначе как… Она хотела сказать «ослеп», но вдруг почувствовала толчок. Такой ощутимый, что спиной влетела в стойку для амуниции, тихо брякнули, соприкоснувшись друг с другом, уздечки, но когда Рене готова была занять боевую стойку, решив, что Гергер вернулся в их кадетские годы и намерен драться… окончательно опешила. Он чуть склонился, тем самым исчерпав скромную разницу в их росте, заглянул прямо в глаза, и вместо раздражения или неприязни, какие отражались в них во время спора, Рене увидела лишь насмешливые искры. И в следующий момент Гергер прижался губами к её, не позволяя продолжить нелепую перепалку. И дело даже не в том, что она не могла его оттолкнуть — могла. Оттолкнуть, отвесить пинок под зад и сказать всё, что думает о неуместной насмешливости этой занозы в заднице, только растерянность захлестнула её с головой. В порядке вещей был бы толчок или оплеуха — что-то естественное, привычное. Но поцелуй?! За кадетской подготовкой, которой отдала всю себя, Рене даже представить не могла, что в её жизни произойдёт нечто подобное. Поэтому замерла. Так, словно на неё тотчас обрушится крыша конюшни. Но и Гергер не стал переходить черту. Он не углубил поцелуй, лишь несколько секунд не то томительно, не то требовательно сминал её губы, но, не получив реакции - ни сопротивления, ни согласия, — отпрянул столь же резко. Развернулся, бросил через плечо негромкое: — Прости. И направился в сторону столовой. Ошалевшая Рене глупо хлопнула ресницами, глядя ему вслед. Осознание произошедшего постепенно дошло до неё, щёки стали пунцовыми, а в сердце разразилась самая настоящая буря. Девушка не знала, какая эмоция одолевает её сильнее: злость от того, что этот засранец без спроса выкинул нечто подобное, или смущение от того же?! Врезать бы ему за подобную вседозволенность от души, чтоб и думать не смел в личное пространство людей вторгаться, только как теперь в глаза-то смотреть, святая Мария?!

***

Нанаба, Майк, Гергер и Рене скакали на лошадях вглубь лесной чащи. Рене и Гергер были по бокам, Нанаба — позади, Майк — впереди их всех. В таких обстоятельствах зачастую именно лидер отряда отдаёт команду рассредоточиться, но так как за стенами случались непредвиденные ситуации, когда один из отряда должен был оставить своих и проскакать до другой группе, чтобы предупредить их об обстановке или передать информацию, которую не смог бы выразить дымовой сигнал — каждый должен был научиться чувствовать обстановку и сообщать о ней другим. В тренировке, конечно, никто никуда не отлучался, но каждому было наказано смотреть строго в свою сторону и оперативно давать реакцию. Разведчики понимали, что за стенами всё окружающее пространство — зона их наблюдения, но сейчас, во время обучения, прикладывали все силы, чтобы сохранять фокус на поставленной задаче. По мере продвижения вперёд старшие разведчики подрезали веревки, вынуждая деревянные фигурки титанов появляться то тут, то там. Однако, зная, что новобранцы больше полагаются на движение их рук в момент замаха, чем на появление тренировочных манекенов, иногда делали обманчивый замах — это заставляло более чутко следить за обстановкой и не торопиться отдавать команду. Рене частенько попадалась на эти фокусы, но хуже всего — лесная чаща сильно сужала пространство, затрудняя верную оценку. Ведь на поле больше пространства для манёвра, потому легче определить, на каком расстоянии титан, как он движется и как им стоит передвигаться. Тут мало того, что манекены были неподвижны, ещё и пространство оставляло желать лучшего, и уж точно не было дымовых сигналов, какие явят себя за стенами, для облегчения ориентирования. Очередной обманчивый замах… одновременно с обеих сторон, и Рене, едва приоткрывшая губы, с трудом задавила команду рассредоточиться, лишь шумно выдохнула, но в следующий миг веревку в самом деле обрезали. Она вновь подорвалась дать команду, но вспомнила возмущённое замечание Гергера, — которое, к слову, после обеда продекламировал и сам капитан, — и стиснула зубы, кинув напряжённый взгляд себе за плечо, чтобы оценить складывающуюся за время их продвижения обстановку. «И правда рано». И тогда искоса глянула в сторону Гергера, скачущего по другую сторону от неё, и пересеклась с ним этим взглядом, брошенным украдкой. То ли он ждал команды, то ли просто смотрел — было не ясно. Но стоило им поймать друг друга на подглядывании, как у обоих вспыхнули кончики ушей, и они как по команде отвернулись, вновь сосредоточившись на тренировке. Конец пути был близок.