Часть 1: Алира

Нескончаемый звон в ушах сливался с бешеным стуком сердца, готового вырваться из груди. Лишь попутный ветер, хлеставший в лицо ледяными потоками, не давал Майлзу окончательно отключиться. Каждое движение отзывалось резкой болью во всём теле, но нужно было стиснуть зубы и держаться. Одно неверное движение, секундная слабость — и он рухнет с летящего банши в зеленую пучину джунглей. — Тупорылые, синие, ублюдки… — хрипло выругался Куоритч, сплевывая на лету липкий сгусток крови и слюны. Его пальцы, онемевшие от напряжения, впились в кожаные ремни ошейника крылатого зверя. Мысли путались, но одна возвращалась снова и снова, как заноза: почему сын не остался? Маленький Паук, с искаженным от противоречивых чувств, вытащил его из-под обломков тонущего корабля. Вытащил, рыкнул и скрылся во тьме. Из жалости? Из чувства долга перед тем, кто когда-то отвел от его горла кинжал обезумевшей Нейтири? Полковник не знал ответа, и от этого внутри бушевало холодное, ясное бешенство. Челюсть свело так, что заныли зубы. Он обещал себе во всем разобраться. Но исправить ничего уже было нельзя. Его команда, его ребята — все, кроме него и Уинфлита, остались там, в джунглях, насквозь пропитанных чужим запахом и кровью. Позор. Жестокий, неотмываемый позор командира. Перед глазами встало лицо Жницы — дерзкой, вечно ухмыляющейся. Ей бы еще жить, черт побери, даже в этом синем теле. А Манск… Манск так и не успел пригласить её на свидание, над которым все смеялись, но втайне поддерживали. Прагер мечтавший о повышении в звании. «Предатель Салли и его стерва жена!» Банши под ним нервно вздрогнул, сорвавшись на пару секунд в воздушную яму, и пронзительно вскрикнул. Зверь чувствовал всё: и боль наездника, и его ярость, и его усталость. Связь цахейлу оказалась не просто нейтральным инструментом управления, а открытым каналом, по которому лилось слишком много откровенного и неприкрытого. Собравшись, Майлз сделал глубокий, прерывистый вдох и прижал ладонь к горячей шее банши, пытаясь мысленно передать хоть крупицу спокойствия. «Тише, дружище. Тише. Долетим». Нужно было учиться контролировать не только зверя, но и себя в этой новой, хрупкой связи. Кое-как, почти на автопилоте, Куоритч довёл банши до периметра города. Его сняли, почти донесли до лазарета. Пока медики сшивали рваные раны и бинтовали треснувшие ребра, у койки стояла генерал Ардмор, и её молчание было красноречивее любых криков. — Похоже, даже простое задание для вас стало непосильной задачей, — наконец произнесла она, сделав шаг вперед. Её холодный, оценивающий взгляд скользнул от забинтованной головы до застывших в грязи сапог. — Докладывайте обстановку. Майлз сглотнул ком в горле, ощущая, как ненависть и усталость сплетаются в тугой узел где-то под ложечкой. —Шаттл уничтожен. Экипаж, доктор Гарвин, капитан — все погибли. Как и большая часть моего отряда. Силы Салли оказались больше, чем предсказывала разведка. Мы были в меньшинстве и в невыгодной позиции. —Но шанс был? — уточнила она. Ему отчаянно хотелось просто закрыть глаза, чтобы смыть с себя эту липкую смесь крови, пота и унижения. Хотелось тишины и прохладной воды. Вместо этого он смотрел в каменное лицо начальницы. —Шанс был. Если бы не вмешался тот кит, я бы лично прикончил Салли. — В памяти всплыл острый блеск клинка у горла Паука, безумные глаза Нейтири. Но разве это он виноват в смерти её сына? Нет. Это был провал Джейка Салли как отца и вождя. Он втянул детей в войну и проиграл. —Может лучше вы признаете, что проиграли из-за тактических ошибок? — Генерал скрестила руки, и её взгляд, будто буравчик, впивался в него. Майлз отвернулся к узкому окну. На крыше соседнего склада, освещённая прожекторами, сидел его банши. Огромная, тёмно-синяя тень. Он методично чистил крылья, игнорируя осторожные взгляды солдат, обходивших его десятой дорогой. В этой чужой, почти инопланетной грации было что-то гипнотизирующее. Вот и он, хотел такого же спокойствия, как и у крылатого друга. —Отчёт будет составлен объективно, генерал, — произнёс он ровно, возвращая взгляд к Ардмор. —Меня заботит не бумага, а ваша некомпетентность! Вы увлеклись этой игрой в отцовство и подставили всех. —Вы не там ищете проблему, — парировал Майлз. — Сын Салли мёртв. Он придёт мстить. И это будет наш шанс покончить с ним. — Ценой целого подразделения и ценного оборудования вы заманиваете одного дикаря? Интересная арифметика. Сколько ещё ресурсов потребуется, чтобы добить остальных? Майлз с раздражением закрыл глаза. Эти голоса, этот формальный, липкий тон — всё это вызывало тошноту. —Вы вообще понимаете, зачем вас вернули на Пандору? — спросила Ардмор, и в её голосе впервые прозвучало что-то, кроме презрения. — У меня складывается впечатление, что вы забыли, кто вы и зачем здесь. —Нельзя судить всю кампанию по одному проигранному бою, — огрызнулся он. — Салли сам даст нам второй шанс. На губах генерала дрогнула холодная усмешка. —Вы проиграли дважды, полковник. Тогда, в прошлой жизни. И сейчас — в этой. —Я не помню ту «прошлую жизнь», — резко сказал Куоритч. — Только обрывки. Ощущения. Сообщите тем, кто меня сделал, что мне продали синий брак. —Доктор, сколько ему требуется на восстановление?— Ардмор повернулась к медику. —Минимум две недели. Множественные переломы, гематомы… —Назначаю месяц, — отрезала генерал. Для такого солдата, как Куоритч, вынужденное безделье было лучшей пыткой. Пускай коротает скучные недели в лазарете. —Кто будет выполнять за меня мои обязанности? — Майлз попытался приподняться на локте, но боль прижала его обратно. —У меня, в отличие от некоторых, всё под контролем. Кроме того, для вас определена новая задача. О ней вас проинструктируют позже. Помимо этого, вас и ещё нескольких военных, повезут на базу в лесу, ближе к горам Аллилуйя. Выздоравливайте, полковник.

***

Две недели в лазарете пролетели в полубреду, наполненном обрывками воспоминаний, болью и навязчивым шепотом медиков за тонкой перегородкой. Но даже месяц, назначенный Ардмор, истек. Тело, пусть и синее, выносливое и созданное для Пандоры, срасталось с яростной, почти злой скоростью. Швы сняли, гипс заменили тугой повязкой, но внутренние боли — те, что глубже костей — никуда не делись. Отъезд был назначен на рассвете. Не на банши, а на тяжелом транспортном «Скорпионе». Металлический, бездушный гул после живого трепета крыльев под ладонью казался личным оскорблением. Куоритч стоял на посадочной площадке, и смотрел, как техники запихивают последние ящики с оборудованием в зев вертолета. Ветер от винтов хлестал по лицу, как пощёчина. Это был механический ураган, пахнущий смазкой и выхлопами. — Садитесь, полковник. Вы задерживаете вылет. Голос лейтенанта, ответственного за переброску, был лишен даже тени почтительности. Для них он был не легендой «Дьявола», а списанным, помятым инструментом. Куоритч молча прошел внутрь, устроился на жестком сиденье у иллюминатора. Рядом устроились еще двое «синих» — молодые ребята из спецподразделения, с любопытством, смешанным со страхом, поглядывавшие на него. Они были новыми, чистыми. В их глазах не было тени той ночи в джунглях. «Скорпион» содрогнулся и оторвался от земли. База «Хамелеон» поплыла вниз, превращаясь в игрушечную кучу серых кубов и ярких огней прожекторов, врезавшихся в вечную зелень. Майлз прижался лбом к холодному стеклу. Внизу проплывали бесконечные ковры джунглей, прорезанные серебристыми нитями рек. Где-то там, в этой зеленой пучине, остались его люди. Его позор. Его сын. В наушниках, выданных для связи, трещал голос пилота, отчитывающегося о маршруте. Майлз выключил звук. Он смотрел, как вдали начинают вырисовываться зубчатые, неприступные пики гор Аллилуйя. Отдавать приказы в какой-то глуши. Вертолет сделал резкий крен, заходя на посадку. Майлз откинулся от стекла, ощущая во рту горький, металлический привкус поражения. Перелет подходил к концу. Но это было не прибытие. Это было изгнание.

***

Первым делом полковник направился в исследовательский блок. Приказ есть приказ, даже если он отдаётся с ядовитой улыбкой. Блок представлял собой лабиринт из модулей, залитых безжизненным светом люминесцентных ламп. В пятом модуле, за прочным стеклом с односторонней видимостью, содержали пленницу. Полковник медленно подошёл к наблюдательному окну. За стеклом, на голом полу камеры, сидела на’ви. Девушка. Но не из кланов Оматикайя или Меткайина. Её кожа была другого оттенка, более светлого, серо-голубого, словно небо, а черты лица — острее. Тело напряжено, как пружина, спина прижата к углу, но в широко раскрытых жёлто-зелёный глазах горел не просто страх, а яростная, хищная готовность к обороне. Её одежда — набедренная повязка и простые ремни через грудь выполненная из ярких красных и фиолетовых перьях — говорила о принадлежности к другому виду и племени. Даже густые волосы были не цвете вороньего крыла, а светло-каштановые, украшенные редкими косичками с яркими перьями. Рядом стояла Лиз Морин, учёный из ксенобиологического отдела. Среднего, если сравнивать с человеком роста, рыжая, щуплого телосложения, она носила очки прямоугольной формы, спущенные к кончику носа. — И что это за экспонат? — спросил Майлз, не отрывая глаз от пленницы. —Часть нового проекта, — ответила Лиз, щёлкая пером по планшету. — Подвид на'ви, предположительно, горные. Поймали три дня назад с тремя подростками в пяти километрах от западного периметра. —Так близко? Сами пришли? —Судя по всему детское любопытство, — женщина пожала плечами. — Физиология интересная: облегчённый скелет, феноменальная гибкость, скорость реакции выше стандартной для на’ви, цвет кожи более светлый. —И что с ними делать? —Изучать. Обучать. Ассимилировать. Научить их жить среди нас, пусть даже, таким путем. Если нельзя уничтожить всех — нужно перевоспитать хотя бы часть. Создать лояльных аборигенов. —Долгая игра, — мрачно констатировал полковник. После провала с грубой силой такой подход уже не казался безумным. —Каждому подростку приставят учёного и аватара-военного для социализации. Ваша подопечная — вот она. —Моя? Эта дикарка? — Майлз с недоверием посмотрел на учёного. — Это и есть «новая задача» от Ардмор? —Именно она. Пока она не идёт на контакт. Агрессивна. —Говорит что-нибудь на нашем? —Нет, глухо. – сухо ответила она. —Откройте дверь, — приказал Куоритч, его голос не оставлял пространства для споров. —Полковник, это небезопасно! Она может… —Я сказал, откройте. Дверь с тихим шипением гидравлики отъехала в сторону. Майлз, припадая на здоровую ногу, переступил порог. Запах в камере был другим — не стерильностью, а чем-то лесным, травяным и диким. Девушка мгновенно вскочила, прижавшись спиной к стене. Из её горла вырвалось низкое, вибрирующее шипение, она оскалила длинные клыки, а уши прижались к голове. — Уходи демон! — молодая девушка предупреждающе зарычала стоя на четвереньках и агрессивно одбивая ритм хвостом об стену. Майлз не спеша, демонстративно тяжело опустился на корточки. Массивная, перебинтованная фигура и холодный, изучающий взгляд заполняли собой всё пространство камеры. — Я не причиню тебе вреда, — сказал он медленно, коверкая слова на её языке, но делая акцент чётким и ясным. — Если ты не нападёшь первой. — рука полковника легла на рукояти боевого ножа у бедра. — Нападёшь—умрёшь. Поняла? Он не стал двигаться, лишь удерживал её взгляд. Девушка замерла, её ноздри трепетно раздувались, улавливая запах его крови, лекарств, стали и власти. В её глазах бушевала внутренняя борьба: инстинкт говорил атаковать, но первобытное чутье шептало об опасности, исходящей от этого спокойного, раненого хищника. Майлз медленно, не меняя выражения лица, вытащил нож. Лезвие холодно блеснуло в свете ламп. Майлз не направил его на неё, а просто положил плашмя на свое колено, погладив пальцем по острию. —Видишь? Острое. Режет плоть, как вода. — Он посмотрел на неё. — Ты хочешь, чтобы оно тебя коснулось? Она сглотнула, и рычание в её горле затихло. Впервые её взгляд скользнул не по его глазам, а по забинтованной груди, по лицу в ссадинах и синяках. Он тоже был ранен. Он тоже выживал. —Поняла, — прошептала она наконец, и её хвост беспомощно опустился, волочась по полу. —Как зовут? — спросил Майлз, не убирая нож. —Алира. —Алира. — Он кивнул, как бы принимая к сведению. — Откуда ты? Она мотнула головой,но не стала уточнять. Её глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать. —Отпусти… отпусти меня и моих братьев. Мы не сделали ничего плохого! — Голос её дрогнул.— Пожалуйста, великий демон… Майлз снова кивнул, но на этот раз в его кивке не было ничего, кроме холодной констатации факта. —Это не в моей власти, куколка. Никто тебя не отпустит. Но если будешь слушаться—с тобой будут хорошо обращаться. Будешь драться, шипеть — будет больно и страшно. Выбор за тобой. — Он тяжело поднялся, упираясь о колено. — Слушай женщину в белом. Она будет учить тебя словам. Моим словам. Реком развернулся и вышел из камеры. Дверь закрылась за его спиной. —Вы единственный, кто смог установить с ней хоть какой-то контакт, — тихо сказала Лиз Морин, записывая наблюдения. — Она вас… боится. Но слушает. Майлз посмотрел на дрожащую в углу синюю фигурку.Страх был хорошим началом. Из страха можно вырастить уважение. А из уважения — послушание. —Что бы вы тут без меня делали на этой проклятой планете, — беззвучно выдохнул он, чувствуя, как усталость накрывает его с головой. — Ладно. Отбой. — Как прикажете, полковник. Отбой, так отбой.