Часть 5

Выйдя из мраморного величия Гринготтса, Салазар не чувствовал головокружения от богатства. Тяжёлый кошель лишь подтверждал его новый статус – статус человека, имеющего ресурсы. Он потратил их с холодной, расчётливой эффективностью. Его следующей остановкой стал «Сливон и Боттс». Запах пергамента и старых чёрнил обвёл его, как старый приятель, но на этот раз он смотрел на полки не глазами восторженного первокурсника, а взглядом стратега. Он купил не просто стандартный набор учебников, а самые полные, расширенные издания, включая труды по древней рунической магии, алхимии и истории магии, которые обычно не рекомендовали первокурсникам. К ним он присовокупил несколько пустых фолиантов высшего качества для собственных заметок. Его письменные принадлежности были сделаны из тёмного дерева и серебра, а не дешёвого вяза и бронзы. В «Мадам Малкин» он примерил и купил мантии не из грубой чёрной ткани, а из тонкой, плотной шерсти с шелковистой подкладкой. Повседневная одежда, которую он приобрёл в соседнем магазине, была простого кроя, но безупречного качества и идеально сидела на его новой, аристократической фигуре. Ничего кричащего, но всё говорило о вкусе и состоятельности, которые так контрастировали с его «скромным» происхождением. Но главным испытанием должен был стать «Олливандер». Мастер палочек. Маленький, пыльный магазин был таким же, как в памяти. Олливандер появился из-за стеллажей, его бледные глаза-луны скользнули по Салазару с привычным профессиональным интересом, но на мгновение в них мелькнула тень лёгкого замешательства. Мальчик выглядел… не так. Не как сирота из маггловской семьи. «А, новый студент, — прошептал Олливандер. — Давайте посмотрим… Какая рука?» Процесс подбора был долгим и томительным. Одна за другой палочки отлетали от его пальцев, вызывая лишь слабые искры или вовсе не реагируя. Олливандер хмурился, бормоча что-то про «сложный характер» и «необычную магическую подпись». Сундуки опустели, а подходящей палочки не нашлось. В воздухе повисло разочарование. Салазар чувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Неужели даже палочка будет ему отказывать? И тут взгляд Олливандера упал на самый верхний, покрытый вековой пылью угол. Он медленно полез туда, кряхтя, и достал длинную, узкую коробку из тёмного дерева, выглядевшую старше всего в магазине. «Очень необычная комбинация… не продавалась веками. Была сделана моим пра-прадедом по особому заказу, но так и не нашла хозяина. Не каждый день такое предлагаю…» Он открыл коробку. Внутри, на бархатной подкладке, лежала палочка. Её древесина была тёмной, почти чёрной, с едва уловимыми серебристыми прожилками. Сердцевину Олливандер назвал, понизив голос до почти неслышного шёпота: «Бузина, четырнадцать с половиной дюймов, негнущаяся. Сердцевина… волос вейлы, жила сердца шведского короткорыла и… капля базалисковой крови. Чрезвычайно мощная. Чрезвычайно избирательная. И, говорят, приносящая своему хозяину необычную судьбу.» Салазар протянул руку. В момент, когда его пальцы сомкнулись вокруг тёмного дерева, он почувствовал не тепло, а всплеск мощи. Чистой, древней, немного опасной. Из кончика палочки вырвался не золотой или серебряный свет, а вихрь изумрудно-чёрного тумана, в котором мелькнули силуэты змей и проблеснули древние руны. В магазине на мгновение похолодало и потемнело. Олливандер отшатнулся, его глаза стали огромными. «О… О да, — прошептал он. — Да… без сомнений. Палочка выбрала волшебника. Интересно… очень интересно.» В его взгляде читалось не только изумление, но и тень суеверного страха. Бузина. Древо, окутанное тёмными легендами. Салазар заплатил, не задавая вопросов. Палочка лежала в его руке, как продолжение воли. Та, оливковая, с пером феникса, осталась спрятана глубоко в расширенном чемодане. Она будет его тайным орудием. Инструментом личной мести, когда придёт время. А эта… эта бузиновая палочка будет его мечом и щитом в новой жизни. Последним визитом стал «Магазин магических зверей». Он прошёл мимо сов, кошек и жаб, направляясь к дальнему, тёмному углу. Там, в террариуме с искусственными камнями, лежала змея. Не огромный питон, а изящная, грациозная рептилия с чешуёй цвета тёмного изумруда и золота. Её глаза были узкими, умными щелочками. Нагайни, — пронеслось в голове, но это была не она. Это была другая. «Она очень разборчива, сэр, — сказал продавец. — Никого к себе не подпускает.» Салазар подошёл ближе и тихо зашипел на парселтанге: «Ты не одна. Я пришёл.» Змея подняла голову, её раздвоенный язык трепетал в воздухе. Она скользнула по камням к стеклу. «Говорящий… Наконец-то. Уведи меня отсюда, Двуногий. Это место скучно и пахнет страхом.» Он купил её вместе с роскошным переносным террариумом, который можно было уменьшать. Назвал её Ашарой – именем из забытого мифа о древних змеиных культах. Возвращение в дом Дурслей было похоже на вторжение принца в лачугу нищих. Они молча наблюдали, как он вносит свои вещи в коморку, не смея пикнуть. Он запер дверь, отгородившись от них не только физически, но и целой вселенной презрения. В тесном пространстве, теперь загромождённом дорогими сундуками, он сел на кровать. Ашара обвила его запястье, её холодная чешуя успокаивала. Он достал свою новую палочку, чувствуя её ответную пульсацию. Пришло время плана. «Придётся пережить эти шесть лет снова, — размышлял он, глядя в пустоту. — Но я знаю всё наперед. Будет намного легче. Но я не позволю Шляпе засунуть меня в Гриффиндор.» Там, среди пламенных, импульсивных героев, ему будет невыносимо. И слишком заметно, если он попытается скрывать свои истинные мысли. Ему нужна тень. Нужна аура тайны и амбиций. Слизерин. Это будет его крепостью и ширмой. И это, как ни горька ирония, будет правдой его крови. «Придётся разобраться с этим выскочкой Риддлом. Но не сейчас.» Молодой Том Реддл, ходящий по школе в виде памяти, был дилетантом, играющим с силами, которых не до конца понимал. Истинный жестокий гений родился позже. С этим призраком можно будет иметь дело, когда Салазар окрепнет. Возможно, даже использовать его. Взгляд его упал на отражение в полированном серебряном блюдце, служившем поилкой для Ашары. Юное, прекрасное лицо. Глаза 13-летнего, тело 11-летнего. А внутри — душа, познавшая предательство, войну и смерть. «В глазах других я очень мал. Хотя морально я уже совершеннолетний. На внешность мне дадут 12-13, не больше. Придётся жить, учиться и как-то уживаться с Дамблдором.» И тут родился самый важный элемент плана. Маска. «Придётся подыгрывать ему. По крайней мере, до четвёртого или пятого курса.»До Триволшебного Турнира. До возвращения Тома Реддла в теле. До того момента, когда мир снова запаникует и ему, «Гарри Поттеру», будет позволено больше самостоятельности. А пока что он должен быть образцовым, немного замкнутым, травмированным сиротой, который неохотно, но принимает свою судьбу. Послушным винтиком в машине Дамблдора. «Потом же… потом можно будет изучить семейные реликвии. Возможно, найдётся дневник Салазара Слизерина Первого, моего главного предка. Там я и узнаю о его настоящих взглядах на магглов. Возможно, Салазар станет таким же, как и Волан-де-Морт…» Он замолчал, глядя на своё отражение. В голубых глазах не было страха от этой мысли. Был лишь холодный аналитический интерес. «…Но мне без разницы.» Идеология чистоты крови была для него не догмой, а инструментом. Как и всё остальное. Его главная, пожирающая цель была иной: месть. А для мести нужна сила. Любая сила. И если взгляды его предка дадут ему преимущество, он их примет. Если нет — отбросит. Он положил палочку. План был ясен. Первый этап начинался завтра, с поездом в Хогвартс. «Пока что моя главная цель — вжиться в роль первокурсника и угождать Дамблдору, чтобы не вызвать подозрений, — мысленно подвёл он итог. — Будь тихим. Будь послушным. Будь… Гарри.» На его губах, впервые за этот долгий день, появилась улыбка. Холодная, без единого проблеска тепла. Улыбка идеальной, бесшовной маски, под которой кипела буря ярости и ждала своего часа. Он погасил свет (простой жезл, без палочки) и лёг в темноте, слушая, как Ашара тихо шипит у него на груди. Игра в послушного героя начиналась.