Часть 27

Комната в «Трещине» была больше похожа на каменный мешок: одно крошечное закопчённое окно под самым потолком, соломенный тюфяк в углу, запах сырости, дешёвой выпивки и отчаяния. Идеальное место для призрака. Салазар сидел на единственном табурете, его новый, бледный профиль был резок в тусклом свете магического светлячка в банке. Глаза-пепел изучали потрескавшуюся стену, но видели далеко за её пределами. Воевать сразу против двух сторон? Глупость. И Дамблдор, и Реддл были титанами, у каждого — своя армия, ресурсы, влияние. Броситься между молотом и наковальней — верный путь снова оказаться в гробу. На этот раз уже навсегда. Вывести сначала одного, потом второго? Логичнее. Но кто первый? Реддл был явной, животной угрозой. Но Дамблдор… Дамблдор был архитектором всей его боли. Он был опаснее. Он был умнее. И его организация, Орден Феникса, пронизывала всё общество, как корни ядовитого плюща. Уничтожить Реддла, а потом прийти к Дамблдору с победой как герой? Слишком предсказуемо. Дамблдор бы снова попытался его использовать, обезвредить, поставить под контроль. И тут в ледяном потоке его мыслей родился изящный, многослойный план. Он не просто улыбнулся. В углу его тонких, бесцветных губ дрогнула тень чего-то, что могло сойти за удовлетворение. План. 1. Новая личность. Он не может быть «никем». Ему нужна легитимность, история, защита. Что, если он найдёт… нет, возродит один из угасших древних чистокровных родов? Не таких громких, как Малфои или Блэки, а тех, что канули в лету столетия назад. Род, о котором остались лишь пыльные записи в архивах Гринготтса и упоминания в самых старых генеалогических свитках. С помощью тёмной магии (а у него теперь было достаточно знаний, унаследованных от Реддла и предков Слизерина) можно подделать связь. Оживить печать, создать «чудесным образом найденного» последнего наследника. Деньги из его личного хранилища Слизерина решат вопросы с документами и сговорчивыми чиновниками. 2. Давление и инфильтрация. С новой фамилией и статусом он через подставных лиц, шантаж и золото надавит на нужных людей в Министерстве. Получит доступ к архивам, к слухам, к рычагам влияния. А главное — обеспечит себе место в Хогвартсе. Не как переросток, а как «особый случай» — наследник возрождённого рода, нуждающийся в завершении образования в стенах самой престижной школы. Дамблдор, с его верой в искупление и дарующий второй шанс, вряд ли откажет, особенно под давлением Министерства и «благодарного» древнего семейства. 3. Возвращение в логово. Он вернётся в Хогвартс. Но не как Гарри Поттер. Как чужак. Как новый ученик Слизерина (куда же ещё?). Он будет наблюдать. Со стороны. Увидит, как плетут интриги его бывшие друзья (сохранили ли они верность его памяти или сломались?). Увидит, как Дамблдор и Орден пытаются противостоять Реддлу, потеряв своё главное орудие. Увидит слабые места в обороне обоих лагерей. 4. Игра на два фронта. Вот тут был самый изящный ход. Он не будет воевать с ними. Он будет манипулировать их войной. Подкидывать Ордену анонимные намёки на действия Пожирателей. Посылать Реддлу через запутанные каналы сведения о планах Дамблдора. Раскачивать лодку. Заставлять их биться друг с друга, истощая силы, раскрывая карты. А сам будет в тени, наращивая собственную сеть влияния среди учеников, среди сомневающихся семей, среди тех, кого разочаровали и свет, и тьма. Он станет третьей силой. Силой порядка, основанного не на лицемерных идеалах и не на слепой ненависти, а на холодной логике, силе и праве крови — истинном, а не том, что проповедует Реддл. План был красив. Жесток. И требовал невероятного терпения. И тут мысль, острая и живая, как удар ножом, пронзила холодный строй его логики. Два года. Два года до возвращения в Хогвартс, если всё пойдёт по плану. Два года в подполье, в масках, в интригах. Без друзей. Без… Дафны. Имя, мысль о ней вызвала в его груди не боль, а ледяной спазм. Он видел её лицо в последний раз — мраморную маску скорби и решимости. Она была там, в замке. Она горевала. Или уже строила планы мести вместе с Драко и Пэнси. Они были его якорем, его единственным человеческим слабым местом. И теперь он должен был отказаться от этого. На годы. Возможно, навсегда. Перетерпеть, — приказал он себе, и внутренний голос зазвучал железом. — Слабость. Они — уязвимость. Если я явлюсь к ним сейчас, в этом облике, со своей историей… я подвергну их смертельной опасности. И Дамблдор, и Реддл будут охотиться за всем, что связано с «воскресшим» Поттером. Нет. Они должны верить, что я мёртв. А когда я вернусь под новой личиной… тогда посмотрим. Если их верность переживёт время и обман… тогда, возможно… «Возможно» — это было слабое слово. Оно не имело места в его новом мире. Но он позволил ему остаться. Маленькая, тлеющая искра в ледяной пустоте. Он встал. План был ясен. Первый шаг — архивы. Не Гринготтс, там слишком бдительны гоблины и могут быть ловушки Дамблдора. Нет, есть другие места. Заброшенные поместья, забытые отделы Министерства, которые можно будет «вскрыть» с помощью подобранных ключей-заклинаний и взяток. Салазар подошёл к закопчённому окошку, глядя на грязную, кишащую тенями улицу «Трещины». Где-то там бродили подонки магического мира. Где-то там уже, наверное, шептались о возвращении Тёмного Лорда. Где-то там Дамблдор собирал своих верных псов. А он стоял здесь, между мирами, между жизнями. Не свет, не тьма. Не герой, не злодей. Салазар. И у него была работа. Холодная, методичная, безжалостная работа по разбору этого прогнившего мира по кирпичикам, чтобы потом построить из них нечто новое. И первым кирпичиком станет новая, безупречная легенда. Он накинул плащ из теней, его пепельные глаза сузились. Пора было начинать. Два года одиночества и интриг казались вечностью. Но для того, кто пережил две смерти, вечность была просто вопросом терпения. А терпения у него теперь было в избытке.