Часть 28

Год. Двенадцать месяцев, прожитых в темпе ледяного метронома. Его убежище в «Трещине» стало больше похоже на кабинет стратега и лабораторию алхимика. Столы были завалены не грязной посудой, а древними фолиантами, купленными за огромные деньги у слепых торговцев или «изъятыми» из забытых хранилищ. На полках стояли склянки с причудливыми веществами, инструменты для тонкой магической работы. Салазар почти не выходил. Его существование свелось к трем вещам: изучению, планированию и редким, отточенным до совершенства вылазкам. Он не ходил в людные места. Его встречи с коррумпированными чиновниками Министерства проходили в нейтральных, зачарованных от посторонних глаз локациях — заброшенных винокурнях, пустующих конференц-залах старых гостиниц для маглов. Он говорил мало, его новый, низкий и бесцветный голос звучал как скрежет камня. Он не угрожал открыто. Он демонстрировал. Показывал документы (поддельные, но безупречные), перечислял имена (скомпрометированные), упоминал суммы (огромные). И предлагал выбор: помощь в решении «щекотливых проблем» в обмен на будущие услуги, или внезапная утечка информации в «Ежедневный пророк». Все выбирали первое. Визиты в Гринготтс были тоньше. Он не шёл в главный зал. Через сложную сеть посредников и заклинаний маскировки он получал доступ к глубинным, пыльным архивам, куда даже гоблины заглядывали раз в столетие. Он искал не золото, а историю. Прах угасших родов. И он нашёл. Морвент. Фамилия звучала как шёпот вековой пыли и холодного мрамора. Не громкая, как Блэк или Малфой. Не одиозная, как Лестрейндж. Морвенты были старше. Гораздо старше. Они вели свою линию чуть ли не со времен основания Хогвартса, были союзниками Слизерина в его спорах с другими основателями, но предпочитали тень и знание шумной политике. Их поместье, Моргрейв, поглотили болота на севере Шотландии ещё в XVI веке. Последний упоминаемый в летописях Морвент — таинственный арcanist и исследователь границ магии Эларик Морвент — пропал без вести в Альпах в 1703 году, не оставив прямых наследников. Род считался угасшим. Идеальная кандидатура. Салазар погрузился в их историю. Изучил их геральдику (серебряная сова на фоне ночного кипариса). Узнал об их специализации (защитная магия, древние руны, алхимия). Проник в стиль их магии — сдержанный, точный, без лишнего пафоса. Он не просто подделывал документы. Он становился Морвентом. Он вживался в легенду. Это была титаническая работа. Подделать магическую подпись крови, которая прошла бы проверку самых сложных чар в Гринготтсе, требовало знаний, до которых не добирался даже Реддл. Салазар использовал свою собственную, очищенную кровь Слизерина как основу, вплетая в неё отголоски магических паттернов, снятых с сохранившихся артефактов Морвентов (серебряная печать, купленная у чёрного археолога за состояние). Он создал историю: юный Артанус Морвент, воспитанный вдали от магического мира континентальными родственниками (отсюда лёгкий, неуловимый акцент и странные манеры), последний носитель крови, чудесным образом обнаруженный семейным магическим контрактом, активировавшимся при его совершеннолетии. Документы были безупречны. Генеалогическое древо, прошитое магией и подтверждённое «независимыми» экспертами (купленными). Контракты с Гринготтсом о возрождении семейного хранилища (в которое он щедро влил свои слизеринские золото и артефакты, создав видимость фамильных сокровищ). Даже «воспоминания», запечатлённые в Пенсиве — тончайшие, искусные подделки, показывающие безмятежное детство в заснеженном шале и уроки старого, чудаковатого наставника. Он проделал всё. Легенда была готова. Артанус Морвент существовал на бумаге, в магии и в сознании ключевых чиновников Министерства магии, которые уже получили свои первые «благодарности» от возрождённого древнего дома. Прошение о зачислении в Хогвартс для завершения «недостающего британского образования» лежало на столе у самого Дамблдора, сопровождаемое почтительным, но настойчивым письмом от главы Отдела международного магического сотрудничества (ещё одного должника Салазара). Осталось ждать. Три месяца. Последняя, самая трудная проверка на прочность. Эти три месяца Салазар-Артанус провёл в новом, купленном на имя Морвента скромном, но достойном таунхаусе в тихом уголке магического Лондона. Он не бездельничал. Он оттачивал свою новую личность. Манеры, речь, мимику — всё должно было быть безупречно другим. Ни тени Гарри Поттера. Ни намёка на ярость Салазара. Только холодная, вежливая отстранённость молодого аристократа, чужака в этом мире. Но по ночам, когда тишина дома становилась гулкой, его мысли неизбежно улетали на север, к замку на скале. К подземельям Слизерина. Он представлял их. Драко. Изменился ли он? Стал ли сильнее, хитрее? Или сломался под давлением отца и гибели друга? Пэнси. Её острый ум наверняка уже выстроил все версии случившегося. Поверила ли она в несчастный случай? Дафна… Мысль о ней он гнал прочь с особой жестокостью. Она была самой опасной точкой. Её ум, её интуиция, её… чувства. Если кто и мог увидеть в «Артанусе Морвенте» тень погибшего Салазара, так это она. Он должен был избегать её. Игнорировать. Быть для неё просто ещё одним надменным чистокровным слизеринцем. «Перетерпеть», — шептал он стенам своего нового жилища, глядя в ночное окно. — «Всего три месяца. А потом… потом игра начнётся по-настоящему». Он повернулся от окна и подошёл к камину, где в изящной клетке тихо шелестели крыльями три совы — его новые, безымянные слуги. На столе лежала последняя редакция плана. Не просто вернуться. Вернуться и с первых дней начать плести паутину. Найти слабых, недовольных, амбициозных. Создать внутри Слизерина своё, новое ядро. И наблюдать. Наблюдать, как Дамблдор пытается противостоять Реддлу без своего «избранного». Наблюдать, как Пожиратели набирают силу. И тихо, незаметно направлять их удары друг против друга. Три месяца. Последний отсчёт перед его возвратием в самый эпицентр бури. На этот раз не в роли мальчика-снаряда, а в роли архитектора, готового обрушить на воюющие стороны целую лавину. Его пепельные глаза отразили пламя камина, но не согрелись. В них горел только холодный, неутолимый огонь предвкушения.