Глава 1

      — Делать то что-то надо! – мрачно воскликнул Тетро, широкоплечий кузнец со шрамом на переносице.     В углу тихо плакала Иза. Разбойники, которые обосновались в горах и до этого грабили только купцов на тракте, минувшей ночью ворвались в её дом. Она жила на окраине деревни, там, где соломенная крыша её лачуги едва виднелась среди зарослей бересклета. Разбойники пришли ночью, забрали те немногочисленные её пожитки, которые сочли хоть сколько-то ценными, и подожгли дом — сама Иза только чудом успела спрятаться в сарае.     Хмурые крестьяне, собравшись на постоялом дворе у тракта, обсуждали воистину удручающую ситуацию, в которой они оказались.    — Может, письмо написать? В город? – предложил Кайдзу.    — А толку? Сколько писем мы отправили, небось этот чинуша до сих пор ими подтирается! – с досадой отозвался хозяин постоялого двора, Мамору. – Эдак, пока мы помощи дождёмся, они всю деревню разграбят!    — А что нам ещё делать? Иза сказала – их не меньше дюжины, да к тому же вооруженные до зубов!     Тощий пятнадцатилетний парнишка, которого после непродолжительного спора сочли достаточно взрослым, чтобы присутствовать на собрании, сжал кулаки:    — Нас-то всяко больше!    — Уж ты б помолчал, Сора, — грубо отбрил его Тетро. – Тоже мне, воин нашёлся…    — Да я между прочим!..     Поднялся гам, крестьяне ругались, перекрикивая друг друга, и никто из них не обратил внимания на Исао, притаившегося за лестницей.

***

    Атаман остановился, озадаченно глядя на мальчика, который, скрестив длинные худые ноги, сидел на валуне у дороги.    — Вы деревню грабить идёте? – невозмутимо поинтересовался он.    — Взять его.     Двое разбойников стащили несопротивляющегося мальчишку на землю и бросили на колени перед атаманом.    — Ты кто такой?    — Меня зовут Исао, — ответил он, бесстрашно глядя на атамана снизу вверх. – Я из деревни за холмом. Если вы идёте её грабить – толку не будет.    — Неужели? – устраиваясь на валуне, с которого стащили Исао, и неспешно раскуривая старую деревянную трубку, поинтересовался атаман.    — Вчера на сходе было решено вам отпор дать – собрали оружие, выставили дозорных.    — Вот, страх-то! – глумливо воскликнул один из разбойников. – Слышали, ребята? Деревенщина нам «отпор даст»!     Грянул смех. Исао чуть склонил голову на бок.    — Вы ведь недавно ограбили Изу — разве было у неё что ценное? Хоть по всем домам пройдите, ничего не найдёте – деревня у нас бедная.    — Предлагаешь пожалеть вас? – выгнул бровь атаман.    — Я знаю, где деньги. На налог.     Это заставило разбойников примолкнуть. Осенью, после сбора урожая, с каждой деревни в казну собирался налог и сейчас близилось время его уплаты. Разжиться такой добычей было бы несказанной удачей — вот только деньги хранились у старосты, а добраться до него, чтобы выведать, где схрон, была задача не из легких. За наложные деньги крестьяне готовы были биться не на жизнь, а насмерть, и, хоть бандиты и хорохорились, вступать в кровопролитный бой охоты ни у кого не было.     Атаман упёрся в Исао пристальным, тяжёлым взглядом:    — И откуда тебе это известно? – медленно окинув глазами потрепанное кимоно Исао, заштопанное столько раз, что игла проделала в нём новые дырки, он остановился на длинных, чуть изогнутых рогах. – На сынка старосты ты не тянешь – сам понимаешь.    — Я проследил за ним, когда он их прятал. Думал сам украсть – но куда мне в одиночку податься? Меня ведь в два счета поймают, – Исао поджал губы. – А про вас в округе давно говорят. Вот я и подумал – стану разбойником! Если возьмете меня к себе – покажу, где схрон.     Вновь раздались смешки, но атаман не смеялся, продолжая пристально смотреть на стоявшего перед ним на коленях мальчика.    — Значит, решил своих подставить?    — Они мне не «свои». Я — ничейный. У пастуха живу.    — И так ты его отблагодарить решил? За приют?     Исао взглянул исподлобья:    — По делам и благодарность.     В глазах атамана заплясали веселые огоньки.    — Что, не по нраву тебе крестьянская жизнь?    — Не собираюсь до конца дней козий навоз месить, — сверкнул тёмными глазами Исао.     Атаман коротко хохотнул. Парень ему нравился – уж больно напоминал его самого в юности.    — Ну что ж, — атаман загасил трубку и сунул её за пазуху, а после поднялся на ноги с небрежной грацией хищного и очень опасного зверя. – Веди.     По его команде разбойники отпустили Исао, и тот, по-собачьи встряхнувшись, вскочил на ноги. Ступая босыми ногами по жухлой траве и острым камням, мальчик повёл их в гору. Пока они пробирались под тенистыми зарослями криптомерии двое разбойников то и дело отделялись от их небольшого отряда – проверить, не следует ли кто за ними по пятам. Атаман, осторожный, как матёрый лис, хоть и не видел в крестьянах серьёзной угрозы, рисковать не собирался.     Когда луна бледным кругом зависла высоко над головой, Исао и разбойники вышли к полуразрушенному храму. Там мальчик указал на кучу сваленных у фундамента камней – остатки храмовой стены. Под одним из них, зарытый глубоко в землю, оказался невзрачный кожаный мешочек, туго набитый медными монетами. Атаман неспешно взвесил его на ладони и, заглянув внутрь, обвёл взглядом свою банду:    — Ну что господа… Куда отправимся на зимовку?     Со всех сторон раздались довольные возгласы. Первый снег должен был выпасть со дня на день и в горах становилось всё холоднее.    — А с пацаном что? – с мерзкой ухмылкой спросил один из разбойников. – На суку подвесим?     Атаман неспешно окинул взглядом мальчика. Тот, не дрогнув, встретил его взгляд, и губы атамана дернулись в ухмылке.    — Нет, — наконец, произнёс он. – С собой возьмём.     Бандиты, обрадованные лёгкой добычей, не роптали, давно привыкнув к причудам своего атамана. Оживлённо переговариваясь, они потянулись в сторону лагеря. Двое дозорных всё также рыскали неподалеку, по приказу атамана высматривая слежку.     Под утро, когда разбойники, напившись, уснули крепким сном, Исао лежал на сене в заброшенной землянке у реки, где разбойники устроили себе лагерь и напряженно вслушивался в звуки, доносящиеся снаружи. Услышав крик кукушки, он встрепенулся. Напряженным взглядом мальчик оглядел землянку с единственным узким окном, затянутым бычьей кожей, через которое едва проникал тусклый лунный свет. Поднявшись на ноги, он бесшумно проскользнул мимо спящих разбойников. Снаружи у тлеющего костра сидел дозорный. Исподлобья взглянув на Исао, он подозрительно спросил:    — Куда собрался?    — Отлить.     Разбойник мотнул головой в сторону кустов на краю обрыва, не сводя с мальчика подозрительного взгляда. Поравнявшись с разбойником, Исао с быстротой, свойственной лишь сенши, заскочил ему за спину и со всей силы ударил его по затылку. Дозорный был рослым широкоплечим здоровяком с головой крепкой, как чугунный котелок, и не всякому взрослому мужчине удалось бы совладать с ним. Хотя о невиданной силе сенши ходили легенды, Исао казался обычным худощавым мальчишкой, а потому разбойник не ждал беды. Когда он, как подкошенный, рухнул на землю, на поляну перед землянкой выскочили крестьяне. Кузнец, Тетро, тут же подскочил к потерявшему сознание дозорному, находу вынимая из-за пазухи веревку, остальные занялись дверью.    — Цел? – спросил пастух, положив ладони на печи мальчика.     Он перевёл взгляд на испачканные засохшей кровью ноги Исао и тяжело вздохнул. Кровь у сенши густая, гуще людской, и на сходе Исао предположил, что даже местные собаки, больше привыкшие пасти стада, да сторожить дом, смогут взять по ней след, а потому специально наступал по пути на шипы и острые камни. План его сработал: пес пастуха без труда вывел крестьян к логову бандитов, вот только самому пастуху лихая отвага Исао была совсем не по нраву.     Даже в темноте Исао видел напряженный изгиб его губ, чувствовал, как мелко подрагивали его пальцы. Коротко кивнув, мальчик улыбнулся приемному отцу короткой, но искренней улыбкой.     В этот момент к ним приблизился староста.    — Выход один?    — Есть окно под крышей – но в него никто не пролезет.     Разбойники, привлеченные шумом снаружи, начали просыпаться. Спустя несколько бесплодных попыток открыть дверь, в землянке поднялся шум.    — Сдавайтесь! – прогремел староста. – Выдайте оружие!     В ответ ему посыпались ругательства. Дверь землянки дрожала от ударов, но не поддавалась. Наконец, раздался голос атамана:    — А то что?    — А то спалим вас на хрен вместе с этой землянкой! – выкрикнул Кайдзу.    — И деньги свои спалите? – снова раздался спокойный, насмешливый голос атамана. — У нас ваши наложные. С вас в городе три шкуры спустят.    — Пусть, — рубанул староста. – За то, что вас извели награду поболе дадут – хватит с лихвой.     Разбойники ломали двери и сыпали угрозами, но было видно, что среди них нарастает паника. Один из крестьян поджог пучок гнилой соломы. Запахло гарью. Из землянки раздались испуганные крики. «Не сметь!» — проревел атаман видимо, пытаясь обуздать своих товарищей.     Если бы они послушали его, у них были бы все шансы выбраться из землянки невредимыми — за такое короткое время баррикада, которую крестьяне возвели у двери в землянку, никак не могла получится прочной. Под общим натиском она пала бы раньше, чем огонь успел разгореться, а дальше вооруженным до зубов бандитам не составило бы труда одолеть деревенских. Но к счастью для крестьян большинство разбойников были простыми селянами, подавшимися за лучшей жизнью из полуголодных деревень, а потому их, не обладающих воинской выучкой, быстро охватила паника. Не прошло и полминуты, как крики усилились, а затем в землянке раздались звуки борьбы.    — Стойте! – наконец, срывающимся голосом выкрикнул один из разбойников. — Мы сдаемся!    — Кидайте оружие в окно!     Разбойники без возражений подчинились и на траву начали падать сабли.    — Всё?    — Всё – ответил из землянки мрачный голос.    — Нет, — внезапно подал голос Исао. – У них есть ещё.     Староста внимательно взглянул на мальчишку.    — Уверен?    — Я пересчитал.    — Слышали парня? – крикнул Кайдзу. – Выкладывайте всё!     Вновь разразившись бессильными ругательствами и грозя Исао расправой, разбойники всё же выдали оставшееся оружие. Разобрав мечи, крестьяне встали наготове у выхода из землянки.    — Выходите по одному, а то перережем вас как собак.     Учувствовать в неравном бою с теперь вооруженными крестьянами бандиты не решились. На выходе их тут же вязали по рукам и ногам. Последним, прихрамывая, вышел атаман – его лицо украшали кровоподтеки, по видимости оставленные своими же. Окинув взглядом крестьян, он без труда нашел среди них Исао.    — Далеко пойдёшь, козопас, — криво усмехнувшись, выплюнул он. – Надейся, что мы с тобой больше не встретимся.    — А может, надеяться стоит тебе?     Атаман хохотнул и, не проронив больше ни слова, позволил крестьянам связать себя.