Эпилог

Значит, ты теперь сёгун, Исао? – с восторгом спросила Юки, подаваясь вперёд.     Исао ласково взглянул на сестру. Так много лет прошло с тех пор, как они виделись в последний раз, но и сейчас он видел в ней смешливого ребёнка, который ходил за ним по пятам.     В беседке в императорском саду было непривычно многолюдно. Сенши не слишком-то жаловали чужаков, а уж во дворец им путь и вовсе был закрыт, но на свадьбу Исао указом императора было позволено явиться пастуху и его семье.    — Да, — кивнул Исао.    — Почему ты не рассказал нам, Исао? – тихо спросила Миюки. – А том, что с тобой случилось…     В её голосе звенели слёзы. Она смотрела на него с такой жалостью, что Исао почувствовал, как у него в горле встал ком. Как сильно он тосковал по ней, с тех пор как покинул деревню, сколько ночей провёл, вспоминая её нежные руки, её ласковый голос, её добрые слова, которые она находила для каждого, из своих детей...     Письма из дома были его утешением, но перед тем, как его сослали, он оправил им последнее, в котором сухо и коротко сообщил, что отныне будет занят делами провинции, и больше не сможет писать. Исао знал, что это причинит его семье боль, но предпочёл, чтобы они считали его неблагодарным сыном, чем бессильно тревожили себя мыслями о его судьбе.    — Прости меня, — тихо произнёс он. – Я не хотел, чтобы вы терзались, думая обо мне.     Внезапно Миюки отвесила ему смачный подзатыльник. Исао изумленно вскинул на неё глаза.    — А ты думаешь, мы не терзались? – закричала она, сердито сведя брови. – Твои братья и сестра места себе не находили! Отец откладывал деньги, чтобы приехать к тебе! И дня не проходило, чтобы я не ходила в храм за тебя молиться! — словно растеряв разом всю свою воинственность, она обхватила ладонями его лицо и срывающимся голосом произнесла. — Ты – мой сын, Исао. Ты всегда в моих мыслях – и в моем сердце.     Исао почувствовал, как предательски защипало в глазах. Медленно обхватив её ладони своими, он дрогнувшим голосом произнёс:    — Прости меня, мама.     Она обняла его, прижав к себе, словно он был ребёнком, и в тот момент Исао казалось, что он и вправду им был. Сморгнув непрошенные слёзы, Исао встретился взглядом с пастухом и от его небольшой, но ласковой улыбки, у Исао защемило в груди.     В этот момент в беседку вихрем влетела темноволосая девчушка лет шести. Едва не врезавшись в своего отца, Джуна, она споткнулась и наверняка упала бы, если бы её ловко не подхватила Ануко.    — Куда летишь, шебутная? – с притворным возмущением воскликнул Джун.    — Мы играем в прятки — здесь меня точно никто не найдёт!     С этими словами она устроилась на скамье рядом с Ануко и принялась бесстыдно её разглядывать. Исао спрятал за ладонью улыбку – очень уж это напомнило ему их первую встречу с Ануко.    — Ты – жена моего дяди?    — Верно, — с улыбкой ответила Ануко.    — У тебя очень красивые рога! Такие длинные… — протянула девочка и обернулась к Исао. – Дядя, почему у тебя нет рогов?    — Шика! – цыкнула на неё мать.    — Потому, что он мало каши ел, — раздался позади беседки мелодичный голос. — Поэтому и рога у него были белёсые, как кочерыжки и на голове не держались.     Обернувшись, Исао увидел Ючиру, неизвестно как умудрившегося подойти незамеченным и теперь стоявшего среди кустов азалий, небрежно облокотившись о перила беседки.    — Ючира! – на этот раз укоризненный возглас вырвался у Ануко.    — Рога – это полбеды, — с непроницаемым выражением лица произнёс Исао, в упор глядя на Ючиру. – Вот если вся голова, как кочерыжка…     Тот весело фыркнул.    — Вы – друг Исао? – спросила Юки, с любопытством поглядывая на Ючиру.    — Закадычный!    — Заклятый.     Одновременно отозвались Исао и Ючира.     Молчавшая до этого Шика невпопад выпалила, указывая пальцем на руку Ючиры:    — У тебя красивое кольцо!     Сняв с безымянного пальца золотое кольцо с печаткой, на которой был изображён бегущий конь, Ючира повертел его в руке:    — Нравится? — спросил он и, недолго думая, вложил кольцо в ладонь девочки. — Дарю!    — Господин! – запротестовал Джун. — Не нужно, это слишком дорогой подарок!     Ючира беспечно отмахнулся:    — Ерунда!     Шика колебания своего отца не разделяла и уже по-хозяйски разглядывала кольцо.    — Какое красивое… — восторженно протянула она. – Лошадь — как живая!     Ючира по-мальчишески ухмыльнулся:    — Хочешь увидеть настоящую?     Глаза Шики изумленно расширились – в их деревне иметь лошадь считалось невиданным богатством.    — У тебя есть лошадь?!     Ючира ухмыльнулся и, заговорщицки понизив голос, пояснил:    — У меня их тридцать шесть.    — Врёшь!    — Шика!! – на этот раз хором воскликнули все, кроме невозмутимо молчавшего Исао и посмеивающейся Ануко.     Ючира положил ладонь на грудь:    — Зуб даю! Его, — указал он на Исао.     Тот лишь закатил глаза.    — Покажи лошадей! – потребовала Шика.     Ючира качнул головой, предлагая ей последовать за ним. Эмико, мать девочки, открыла рот, чтобы что-то сказать, но Ануко успокаивающе положила ладонь ей на руку:    — Не беспокойтесь – Ючира приведёт Шику к ужину в целости и сохранности, — она выразительно посмотрела на кузена. – Так ведь?     Ючира шутливо поклонился:    — Слово госпожи для меня – закон.     Одарив на прощание в упор глядящего на него Исао ухмылкой, он развернулся и скрылся за кустами азалии. Шика вприпрыжку помчалась за ним.    — Кто был этот мужчина? – спросила Миюки.    — Он – такой красивый, — мечтательно протянула Юки. – Как принц!     Исао с тяжёлым вздохом потёр переносицу, а Ануко прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать смех.    — Исао, — позвал его Джун и, когда их взгляды встретились, спросил. – Это был император?    — Скажешь тоже, Джун! – рассмеялась Миюки, но её смех быстро стих, когда Исао кивнул.     В беседке раздались изумленные возгласы. Миюки прижала ладони ко рту, пастух удивленно вскинул брови, а Юки торжествующе воскликнула:    — Ну вот, я же сказала!     В этот момент в лицо ей прилетел скомканный платок. Она вскрикнула и сердито уставилась на хихикающего младшего брата, Горо:    — Ты что творишь?!    — Подумал, тебе пригодиться – слюни утереть.     Юки с боевым кличем кинулась на него. Миюки всплеснула руками:    — Немедленно прекратите! Вам лет-то сколько!     Исао со смесью веселья и нежности смотрел на творящийся в беседке кавардак: галдящих брата и сестру, возмущенную Миюки, невозмутимого пастуха. Наконец, его взгляд остановился на заливисто смеющейся Ануко, и в уголках его губ заиграла улыбка, а на сердце стало легко и тепло.     Солнце медленно клонилось за горизонт. Тёплый восточный ветер нёс с собой запах весны.