Часть 1. Как об стенку горох

Джерма 66

(через месяц после рейда на Пирожный остров)

      — Ваше Величество! Ваше Величество! Клиент на линии! Новый заказ на наёмников!       Одетый в чёрно-белую униформу солдат с ден-ден-муши наперевес пытался нагнать двигающуюся размашистым шагом фигуру Джаджа Винсмоука, короля Джермы. Приближался вечер, в углах главной замковой галереи сгущались тени.       Грозная королевская фигура наконец остановилась и развернулась вполоборота.       — Почему не передали в отдел коммуникаций?       — Просили соединить лично с вами! Дело деликатное. Это… — Солдат встал на цыпочки и шепнул на ухо наклонившемуся Джаджу имя потенциального заказчика.       Брови короля взлетели домиком, затем сурово сошлись у переносицы; он пожевал губами и всё-таки принял ден-ден-муши из рук ассистента. Но после короткого напряжённого разговора он вспыхнул от злости и так мощно сжал улитку в своих ручищах, что та чуть ли не позеленела. Казалось, несчастную вот-вот вытошнит на ковровую дорожку.       — Больше никогда меня с ним не соединяй! Это приказ! — проревел Джадж. — Ну и наглость! Что о себе возомнил этот маменькин сынок? В отсутствие старой карги почувствовал себя королём? Чтобы говорить со мной на равных, как ни в чём не бывало? И это после всей обиды, что мне нанесла их подлая разбойничья семейка?! Да ни за какие коврижки!       Улитка кувыркнулась вверх тормашками обратно в руки подчинённому. Тот растерянно уставился в удаляющуюся королевскую спину, придерживая в одной руке хранившую стоическое молчание ден-ден-муши, а в другой — снятую трубку. Но едва солдат собрался прервать злополучное соединение, как его окликнул чистый и властный, звенящий металлом голос:       — Это же кто-то из Шарлотт, верно? Что ему нужно? Дай сюда, я с ним поговорю.       — Но, Ичиджи-сама… Король ведь приказал…       — Король приказал не соединять лично с ним. А про меня он ничего не говорил, — тонко улыбнулся наследник.       Солдат заколебался.       После сокрушительного провала альянса с Тотто Лэндом Джадж Винсмоук во многом отошёл от королевских дел, посвятив себя научным изысканиям в лаборатории. Поговаривали, что со дня на день он передаст бразды правления старшему сыну…       Признав наличие лазейки в приказе, солдат щёлкнул каблуками сапог и с готовностью протянул принцу невозмутимо ожидавшую улитку.

***

Где-то на Гранд Лайне, недалеко от Вано

(пять дней спустя)

      Санджи потянулся и сладко зевнул, разглядывая лучи солнца, щемившиеся сквозь ребристые ставни в кают-компании «Санни-Го».       После вчерашней весёлой попойки в честь отплытия команды из Вано и новых листовок он задремал прямо здесь, на диванчике; ноги отказались нести его в мужскую каюту. К тому же ночевать в компании перепившего Зоро и сопровождавшего его густого амбре — чёртов Маримо всегда налегал больше на спиртное, нежели на первоклассную стряпню — было тем ещё удовольствием. Сам Санджи выпил несколько бокалов вина, но на свежем морском воздухе хмель быстро дал в голову. Последнее, что он помнил, — как в обнимку с Усоппом горланил удалые моряцкие песни под гитару Брука.       Брук, к слову, дремал поблизости, уткнувшись в стену своим афро под идеальным сорокапятиградусным углом. В кают-компании больше никого не было — и царила почти идеальная чистота. Возможно, Санджи ночью сам всё прибрал, на автомате… Он с улыбкой двинулся за кухонную стойку. В голове чуть шумело, но настроение было превосходным.       Мурлыча под нос «Сакэ Бинкса» и слегка пританцовывая на носках ботинок, Санджи на скорую руку сварганил антипохмельный томатный суп, отварил яйца, брокколи, спаржевую фасоль и картофель, выложив их элегантной нарезкой под сырным соусом, и перелил в кувшинчик нежирный йогурт. Выжал сок из свежих апельсинов — для Нами-сан и Робин-чан. Напоследок брякнул в миску брикет пахучего козьего творога и отодвинул, прикрыв блюдцем, на край стола: для непритязательного Маримо что творог, что харамаки из собачьей шерсти, что сомнительное пойло на розлив в портовой забегаловке — на нюх всё едино.       К тому времени, как Санджи перелил суп в супницу, Брук уже начал шевелиться и покряхтывать. Проходя мимо него к двери, чтобы созвать команду к завтраку, Санджи дружески дёрнул своего накама за фалды сюртука, возвращая ему вертикальное положение.       — Йо-хо-хо-хо, весьма признателен, Санджи-сан, — поблагодарил его Брук, душераздирающе хрустнув шейными позвонками. — Представить только, как бы затекла во время сна моя шея… если бы она у меня была!       Санджи улыбнулся в ответ, попутно размышляя: способен ли был Брук спать на самом деле? Или его неприкаянная душа, привязанная к костям, на ночь просто отлетала куда-то ещё? Или…       Неоконченная мысль тут же выветрилась у него из головы. Санджи вперился взглядом в круглое окошко, выходящее на палубу, и с трудом удержался, чтобы не протереть глаза. На миг ему почудилось, что он всё ещё спит. Или же случилось страшное — и Маримо раздвоился.       Но лучше бы тот раздвоился!       Санджи в жизни не признался бы никому (тем более ему!) в том, что предпочёл бы видеть на борту «Санни-Го» с полдюжины Маримо, оккупировавших одновременно все корабельные точки: воронье гнездо, корму, душевую, мужскую каюту, штурвал и лучшее место за кухонным столом — бок о бок с Нами-сан. Пусть даже тот Маримо, что за столом, угрюмо нудел бы, требуя себе онигири, собу и сверх того бутылочку сакэ, которое было у Санджи наперечёт и хранилось во втором запертом на кодовый замок холодильнике (первый, с мясом, приходилось запирать от Луффи).       Нет, он стерпел бы даже Зоровскую дюжину целиком, вставшую вокруг него насмешливо щурившимся кружком! Но только не эту, самую первую в его жизни, бродячую зелень, стоявшую сейчас напротив Маримо на палубе… Санджи порой подозревал, что Зоро раздражал его ещё и потому, что цветом своей макушки вечно напоминал ему младшего брата.       Йонджи.       Один из трёх благополучно позабытых (как думалось Санджи) кошмаров его детства — его братьев-близнецов.       Помимо них ещё существовал Джадж Винсмоук… Но тот никогда не был для Санджи кошмаром, а скорее катастрофой, лавиной, тайфуном, лесным пожаром — в общем, стихийным бедствием, от которого можно было лишь сбежать. Или же, сжавшись в комок, уповать на крохотный шанс, что это бедствие само обойдёт стороной.       А вот физиономия Йонджи долго заставляла вскакивать среди ночи — кривляясь искажённой зубастой ухмылочкой в зеркальном отражении такого же, как у него, Санджи, лица. Эта гримаса навсегда впечаталась в память — вместе с небрежно-ехидным оскалом Ниджи. И сведёнными в отвращении у переносицы бровями Ичиджи. А параллельно этому в уши дрязко ввинчивался звон душного металлического горшка на голове, по которому братья пинали ногами…       От этих видений Санджи много ночей подряд взбрыкивал в холодном поту и падал с перекрутившегося гамака — прямо на постель Зеффа, от которого немедленно получал деревяшкой по пятой точке… И, потирая зудящее место пинка, был невероятно счастлив: Джерма 66 навсегда осталась позади, сохранилась только в его кошмарах. Теперь в его жизни единственным страхом было переварить яйца пашот или упустить из мыльных рук белоснежную фарфоровую тарелку — и получить нагоняй от ворчливого, скорого на расправу старикана.       «Ах ты ж, мелкий баклажан! Прикормил я тебя себе на горе! А ну бегом за тряпкой — будешь надраивать пол в ресторане до блеска, чтоб я усы свои в отражении видел!» — об этих славных деньках Санджи вспоминал не с раздражением и детской обидой, а с щемящей душу ностальгией.       Недавняя сорванная свадьба окончательно расставила всё по полочкам: Джерма не изменилась, Джадж не изменился. Братья по-прежнему оставались кучкой заносчивых бездушных засранцев. Разве что обидно вымахали выше Санджи ростом.       Но он, Санджи, отныне не был им ничего должен. И они ему — тоже.       Несмотря на эти разумные мысли, Санджи всё равно ощутил зябкую дрожь, от которой каждый волосок на его теле встал дыбом. Он лихорадочно защёлкал зажигалкой, рассматривая нахохлившихся друг напротив друга Зоро и Йонджи и прикидывая: что его брат здесь забыл? А вдруг Джерма выдумала очередную хитрую юридическую заморочку, по которой его брак с Пудинг всё-таки состоялся? И Джадж забрал назад своё слово и решил использовать «негодного» сына в новых сомнительных авантюрах с Шарлоттами?       Ну уж нет! Им не к чему придраться — у них с Пудинг-чан даже свадебного поцелуя не случилось! Эх, не везёт — так не везёт: скоро двадцать два года, а он до сих пор ходит невинный и нецелованный…       Мысли поползли куда-то не туда, а два ходячих газона по-прежнему маячили на палубе (по дурацкому совпадению тоже покрытой газоном) и исчезать из его жизни не спешили. Санджи наконец встрепенулся, призвал на помощь всё своё самообладание и, вооружившись для надёжности кухонной лопаточкой, выдвинулся навстречу неизбежному.

***

      — …Что у вас сегодня на борту? Разгрузочный день? — Йонджи приподнял венчик брокколи двумя пальцами, удерживая его за ножку, и скептически вздёрнул завитую бровь.       Он восседал во главе стола в полном рейдовом костюме, а Мугивары завтракали, следя за ним с настороженным интересом. С двух боков его окружали Луффи, Усопп, Фрэнки и — под защитой последнего — Чоппер. Оленёнок время от времени отрывался от стаканчика с йогуртом и пытался незаметно пощупать край чёрного боевого плаща с лаймовой «четвёркой». Его соседи делали то же самое, но в открытую. Йонджи хмурился от чужой бесцеремонности, кряхтел, но по непонятной причине сдерживался.       Дзимбэй, Нами, Робин и Брук расположились чуть поодаль и с чинным видом помешивали ложечками чай. Зоро на противоположной стороне стола сурово жевал творог; его челюсти двигались взад-вперёд, колыша серёжки в левом ухе и забавно приподнимая зелёную поросль волос на висках.       — Не нравится — не ешь! — рявкнул Санджи, собирая пустые миски из-под супа и не понимая, каким образом так обернулось, что он собственными руками подносит Йонджи угощения, а тот ещё и кочевряжится. Четверть часа назад он был готов его убить или, на худой конец, сбросить пинками в море, но незваного гостя спас нежнейший голосок Нами-сан, предложивший сначала позавтракать («И не орать так громко с утра пораньше над моей больной головой!»), а потом уже разбираться. — Ещё один капризный принц выискался?       Йонджи одним глотком опорожнил остатки томатной жижи и со стуком водрузил опустевшую плошку на подставленный ему поднос.       — Я солдат, я всеядный! — объявил он. — Но мне как солдату нужен белок, а у вас тут одни яйца… — К вящему неудовольствию Санджи, в глазах Луффи читалось похожее разочарование. Йонджи меж тем оглядел присутствующих и кивнул на Чоппера, вновь осторожно вытянувшего в его сторону копытце: — Мне казалось, в прошлый раз у вас на корабле, помимо тануки, было больше мохнатой живности. Вы её всю съели, что ли?       Обидчивый писк Чоппера: «Я не тануки! Я северный олень!» — был перекрыт негодующим возгласом Луффи:       — Эй, не говори так! Минки — не живность! Они наши накама!       — …сказал тот, кто порывался съесть Чоппера, — встрял Усопп и ехидно почесал длинный нос. — Помнишь, Нами? Как Луффи всю дорогу до Алабасты называл его пайком на чёрный день?       — Съесть… меня?.. Луффи-и-и… — Чоппер был близок к обмороку от таких откровений. Он выкатился из-за стола, и его поймала и ласково обняла Робин.       — Нашего Чо-бро? Шутишь! — удивлённо прогудел Фрэнки, который присоединился к команде гораздо позже и не застал подобного прагматичного отношения к корабельному доктору. — Нет, не шутишь? Не су-упер…       Нами тем временем, не обращая внимания на галдёж приятелей, подалась вперёд над столом и серьёзно сказала Йонджи:       — Один из минков, который нас сопровождал, Педро — он погиб, защищая наш корабль от Биг Мам и её деток. Только благодаря ему мы смогли покинуть Пирожный остров, пока Луффи отвлекал на себя Катакури.       Йонджи не менее серьёзно кивнул:       — Бывает. — Его взгляд ненароком скользнул в вырез её преступно короткой маечки, и на пару мгновений его туда словно засосало. — Кстати, я здесь именно по его поручению. Катакури нас нанял, — рассеянно прибавил он, поднимая глаза, когда Санджи морально уже почти созрел, чтобы огреть брата заткнутой за пояс лопаточкой (на всякий случай он решил с ней не расставаться).       Все разговоры мигом прервались. Было только слышно, как гудит холодильник, живот Луффи издаёт печальное урчание, а Робин шепчет Чопперу на ушко: «Если Луффи хоть раз на тебя позарится, я отращу пару рук в нужном месте и оторву ему фамильные драгоценности». Чоппер невинно переспросил: «Оторвёшь? А разве они не растянутся?..» — «Узлом завяжу», — бесстрастно припечатала Робин. Несокрушимая гора металла и мускулов под именем Фрэнки отчего-то содрогнулась и чуть отодвинулась от неё.       — Нет, я знал, что вы расчётливые железные болваны, — тем временем с чувством выразил Санджи общую невнятную эмоцию, повисшую над столом, — но чтобы заключать союз с врагом!.. Прошёл всего какой-то месяц! Кто вообще до такого додумался?       — Не союз, — откликнулся Йонджи, морщась на нелестное прозвище. — Заказ. Он наш клиент, действует в частном порядке, по личному делу. И это не мы, а он додумался — позвонил и предложил. Королевству как раз требуется ремонт, а он озвучил неплохую сумму.       — Озвучил — после того как их семейка сама же вас и потрепала? После того как они едва всех не прикончили? И вас, и нас?.. Так, стоп! Неужели он отправил вас на захват «Таузенд Санни»? — напрягся Санджи. Он не сомневался, что вместе с Луффи и остальными отбить нападение Джермы 66 не составит проблем — у них всё-таки целый Йонко на борту! — но ему ужасно не хотелось втягивать друзей в очередные неприятности из-за собственной пришибленной семейки. — Где остальные? — резко спросил он.       Челюсти Зоро застыли на полужевке; он моментально считал ситуацию, опустил руку на пояс и с едва слышным шелестом выдвинул на полпальца лезвие Вадо Итимондзи. Усопп уронил из задрожавших пальцев ложку и сделал вид, что ищет её под столом и вовсе не прячется… Добродушное лицо Дзимбэя посуровело.       — Вместе со флотом, в паре дней плавания отсюда, — спокойно откликнулся Йонджи, не замечая всеобщего напряжения. Он наконец-то решился дать спаржевой фасоли шанс. По столовой разнеслось громкое хрумканье: горох поглощал горох…       Санджи потряс головой, отгоняя навязчивые глупые ассоциации.       — Тогда что ты здесь делаешь?       — Меня послали разведать обстановку и тебя подобрать. На миссию. В случае, если ты… — Йонджи слизнул с перчатки сырный соус и опёрся локтями на край стола. Его взгляд колюче вбуравился в брата. — …согласишься.       — Соглашусь? Я?! — Санджи немного расслабился, но вместе с этим окончательно перестал что-либо соображать. — Я больше не Винсмоук! Я Куроаши, Чёрная Нога! С чего ты взял, что я захочу тащиться с тобой куда бы то ни было? Да и при чём здесь Катакури?!       — При том! Мы же не мою, а твою трёхглазую недожёнушку собираемся спасать! Катакури нас для этого нанял!       При виде вытянувшейся физиономии Санджи Луффи от души расхохотался, звонко хлопая себя по набитому брокколи животу.

***

      Полчаса спустя Санджи покачивался на верёвочной качельке на палубе и вместо завтрака, не пошедшего ему в горло, ошалело переваривал новости.       — А что, если Чёрная Борода её пытает? Мою милую, хрупкую Пудинг-чан? — с его губ сорвался громкий жалобный вздох. — Лапает своими волосатыми клешнями её волосы и тонкие пальчики, её плечи, её… — увлёкшись фантазией, Санджи протянул в пустоту ладони в попытке нащупать кончиками пальцев нечто округлое, что, по его мнению, прямо сейчас мог лапать Тич. Он не договорил: проходившая мимо Нами вытащила из-за стянутого на её бёдрах полупрозрачного парео Клима-такт и зарядила ему по затылку, возвращая к реальности.       Но даже десяток шишек не отвлёк бы Санджи от переживаний за Пудинг. Ему было стыдно, что за всеми событиями в Вано у него почти не было времени вспомнить о ней. А тут такое… Один злобный Йонко вторгнулся на территорию другого — и похитил самое нежное создание, которое когда-либо порождал Тотто Лэнд! Да как её родные братья это допустили? Их же у неё штук сорок!       — Нам эта девка не сдалась, — недовольно протянул Зоро, восседая на фальшборте и посасывая эль прямо из горлышка бутылки (Санджи был в таком раздрае, что без возражений выдал ему после завтрака целый ящик, едва тот заикнулся). — Что в ней такого особенного? Три глаза? Разве стоит из-за неё ввязываться в новые пиратские разборки? Эй, Луффи, не забывай, у нас совсем другие цели.       В принципе Йонджи был во всём с ним солидарен, кроме одного.       — Ох, ты не был на Пирожном острове и не видел её, Ророноа! Очень аппетитная дамочка! — фигурным взмахом рук в боевых перчатках он обрисовал в воздухе предполагаемую аппетитность Пудинг. Самую малость приукрасив в паре стратегически важных мест. Зоро только фыркнул под нос: «Нам на борту только второго эро-кока не хватало — одного поля ягоды…»       — Эй, Йонджи! Придержи свой поганый язык, когда говоришь о Пудинг-чан! И руки тоже! — взъярился Санджи, приподнимаясь с качелей и удачно перекрывая неразборчивое бормотание Зоро. Хотя сам минуту назад дал волю рукам и фантазии.       А Робин, доверительно придержав Йонджи за локоть, поделилась:       — Смею вас заверить, наш мечник-сан заинтересовался бы гораздо больше, если бы у этой девушки было не три глаза, а три катаны…       — Так что, мы отправимся её спасать? — загорелся Луффи. Вчера ему запретили безрассудно нестись на спасение принцесс в Алабасту и Мариджоа — как спасать тех, чьё местонахождение неизвестно? — но похищенная Пудинг совершенно точно находилась в логове Тича на острове Хатиносу. И у Винсмоуков, как объяснил Йонджи, был детально разработан план спасательной операции.       — Нет, мы не можем отправиться с ними, ведь это означало бы открытый конфликт с очередным Йонко, — рассудительно сказал Дзимбэй, и Зоро отсалютовал ему бутылкой. Разочарованный Луффи распластался на газоне: опять ему не дают никого спасать, хорошо хоть в клетку не сажают…       — Йонко… только не снова… — с благоговейным ужасом пискнул Чоппер.       — Тогда какой смысл тебе сюда являться, Йонджи? «Обрадовать» меня новостями? — Санджи с удвоенной яростью закачался на качелях. Под действием сильных икроножных мышц его колени только и делали, что сгибались и разгибались, как хорошо смазанный механизм. — Позлорадствовать над моей тревогой? Не дождёшься, сваливай отсюда немедленно!       — Вы — не можете, но Санджи — совсем другое дело, — проигнорировал его слова младший брат, обращаясь исключительно к Зоро, Робин и Дзимбэю (похоже, распознал в них голос разума на борту). — Он не только один из Мугивар, но и наш брат. А исполнителями по контракту значатся члены семьи Винсмоук. Вдобавок он без пяти минут муж. Так что вашу команду сюда не приплести, и если газетчики прознают о рейде с его участием, большой беды не случится. Им же всё равно, чем на самом деле закончилась свадьба на Пирожном острове. Кстати, есть целая прорва свидетелей, видевших, как счастливая парочка молодожёнов готовит торт для Большой Мамочки, — издевательски оскалился он. — Если репортёрам… приплатить, те на этой основе состряпают любую утку.       — Утку? — оживился и привстал Луффи. — Вкусную?       — Так вы меня опять шантажируете? — вскочил на ноги Санджи. — И кичитесь деньгами и связями… Знаешь что? Моя награда недавно перевалила за миллиард! Спорю, твоя награда не дотянула бы и до двухсот миллионов белли. Ты такой суммой даже рыбу в Ист Блю напугать бы не смог, зелёная ты селёдка!       — Двести миллионов? Тьфу! Такие деньги я получаю за средней руки контракт, а не за собственную голову! Не меряй меня своими приземлёнными пиратскими категориями, Санджи, во мне течёт королевская кровь, — с деланным пренебрежением возмутился Йонджи. Однако стиснутые кулаки свидетельствовали о том, что его задело за живое — и отнюдь не «пиратские категории».       Он опять сдерживался, хотя в замке первым полез в драку. Ему Ичиджи приказал, что ли?..       — Во мне, на минуточку, тоже! Но деньги, снобизм и читерские костюмы не равняются настоящей силе!       Санджи припечатал это и торжествующе оглянулся на загоравшую в шезлонге Нами, словно ожидая от неё подтверждение своих слов. Однако в её взгляде на Йонджи вместо презрения проскочила пугающая заинтересованность. При первом же упоминании «денег» она сняла парео, повернулась на бок и приняла более соблазнительную позу. Санджи с Йонджи синхронно сглотнули и зажали носы: казалось, её бикини состояло из одних легкомысленных шнурочков…       — Ничего я не шантажирую, — наконец выдавил Йонджи. — Просто взываю к здравому смыслу. Как Катакури воззвал к нашему. Он сам не хочет ввязывать Шарлотт в тёрки с Тичем. В то же время мы — наёмники, нейтральная сторона, нам не важно, от кого получать деньги. У Джермы сейчас каждый солдат наперечёт, а Ичиджи признал, что ты достаточно силён, чтобы оказать поддержку. Как ты сам выразился, ты у нас миллиардер. Плюс у тебя личная заинтересованность. Ну, что теперь скажешь?       Первым порывом Санджи было заявить, что Ичиджи может засунуть своё признание поглубже в собственные стальные ягодицы, но сдержался и вместо этого коротко сказал:       — Нет, я не могу. Не в этот раз.       Отказ дался ему нелегко, ведь Пудинг обязательно требовалось спасти. Но только представить, что для этого предстояло объединиться с этими… этими… Для братьев у него не находилось приличных слов!       «Дерьмо…» — Санджи стиснул зубы. Да и сбегать от Луффи и команды по «семейным» делам — опять, после того что он натворил на Пирожном острове, понадеявшись на себя самого — было ужасно эгоистично. Его взгляд блуждал по лицам накама: хмурое — Зоро, задумчивое — Фрэнки и Дзимбэя, меланхоличное — Робин, встревоженное — Нами, Усоппа и Чоппера. Наконец, печальное — Брука, если бы у него было лицо…       На Луффи Санджи старался не смотреть: до сих пор не мог себе простить, как вырубил своего капитана среди зелёных холмов Пирожного острова.       — Уверен? Ладно, поболтаюсь тут ещё немного, до вечера. Может, передумаешь, — пожал плечами Йонджи, явно не восприняв его ответ всерьёз.       — Я не передумаю! И вообще, вали обратно на свою улитку! Тоже мне, сам себя гостем назначил, тебя сюда не звали! Мне и так целую прорву народа кормить, на тебя переводить еду не буду!       Зелёный Брашпиль зыркнул на него колючим, злым взглядом. И под восторженные возгласы мужской части Мугивар действительно рванул на рейдовых ботинках к гигантской транспортной ден-ден-муши, плещущейся вдалеке. Но только чтобы минуту спустя вернуться на «Санни-Го» с ден-ден-муши поменьше.       Совсем скоро Йонджи, пристроившись на круглой мачтовой скамеечке, старательно отчитывался перед командиром о текущем положении дел. При мелодичных и одновременно безжизненных звуках голоса старшего брата Санджи невольно передёрнуло. Противоречивая смесь картин и эмоций: мерзкие детские воспоминания о темнице; недавние издевательства братьев в лаборатории; бесстрастный профиль Ичиджи, готовящегося с минуты на минуту принять смерть от рук пиратов Биг Мам; наконец, его же вытянутая, застывшая горделивой статуей фигура в белом плаще — на прощание, на острове Какао…       «Лети, Санджи!» — вот что Санджи должен был думать об этих словах? Его — и других… Для собственного душевного равновесия с момента отплытия из Тотто Лэнда он предпочитал не думать о братьях вовсе.       Мелодично-прохладный голос — и в реальности, и в его мыслях — неожиданно прервал залихватский мальчишеский. Луффи выхватил трубку передатчика из перчатки Йонджи и встрял в середину доклада:       — Слушай, как там тебя… Клубничная Искра?       На том конце провода кто-то тоже влез без спросу, и ден-ден-муши затарахтела чужим шакалистым смехом:       — Клубни… ахаха… вот умора!       — Красная Искра, — улиточий смех снова сменился невозмутимостью, которая в этот раз отчётливо потрескивала морозом. — Замолчи, Ниджи.       — Это, значит, ты обижал нашего Санджи, да? — в голосе Луффи прорезались на удивление серьёзные интонации. — Ты, и этот Зелёный, и… э-э… — на секунду он запнулся и оглянулся на Санджи.       — И Синий, — криво ухмыляясь, сдал второго по старшинству брата Йонджи.       — В общем, Искра! Что между вами было и как он к вам относится — это личное дело Санджи. Но он пойдёт с вами, только если сам так решит. Я его капитан, и я доверяю ему, он мой накама. Если Санджи считает, что он достаточно сильный, чтобы справиться без нас, значит, так и есть. Но предупреждаю: никто из вас не должен чинить ему препятствий на обратном пути. И обижать! Иначе я вмешаюсь и верну его сам. Ведь без него…       — …ты не станешь Королём Пиратов, — не менее серьёзно закончила улитка.       Санджи крякнул: то ли от этой взаимной серьёзности, то ли от того, что Ичиджи запомнил давние слова Луффи — и на этот раз отнёсся к ним с должным уважением.       На острове Какао Винсмоуки вернули кровный долг, прикрыв собой, словно стеной, отступление Мугивар. И при этом запомнили, что именно мальчишка, которого они когда-то посчитали жалким, спас им жизнь на Чаепитии. А теперь, после Вано, уж точно никому не придёт в голову недооценивать Луффи.       — Луффи, я же сказал, я не пойду… — растерянно пробормотал Санджи. Но с его капитана уже слетела всякая серьёзность, стоило ему отвлечься от передатчика:       — Эй, Зелёный Брат, а ты умеешь стрелять лазером? Ну, покажи, ну пожа-алуйста!       К нему ещё и Чоппер с Усоппом присоединились!       — Нет у меня никакого лазера, — вяло отбивался от них Йонджи, прижимая к груди ден-ден-муши и пытаясь запомнить координаты пиратской базы, которые невозмутимо диктовал ему брат.       — А что есть? — В глазах Чоппера горели восторженные звёздочки. Он был отходчивым и уже забыл, что недавно его обозвали тануки.       Йонджи, не глядя, выбросил в сторону левую кисть. С шелестом размотался стальной трос; ладонь в боевой перчатке ловко сорвала один из мандаринов с куста на верхней палубе и вернулась обратно, с приятным откалиброванным щелчком соединившись с запястьем.       — Персональная модификация, только для личного применения.       Оленёнок издал восхищённое «О-о-о!», но Йонджи слегка поморщился: в следующую секунду Луффи вытянул резиновую руку и запросто повторил мандариновый захват. Вдобавок красотка Нами не оценила трюков и звонко возмутилась расхищению ценных для неё фруктов.       — Тогда дай попробовать ботинки! — Луффи понюхал добычу и, сморщив нос (нет, не мясо), отдал мандарин Чопперу. — На одну минуточку! Ну хоть один! Левый!       — Или плащ! — наседал на него с другой стороны Усопп.       — Чего вы у Санджи не клянчите? Ниджи ведь отдал ему контейнер на острове Какао. Этот рейдкостюм почти такой же. Чёрный Стелс, кажется…       — А у Санджи этой банки больше нет! — горестно пожаловался Луффи.       — И куда же ты дел великое научное достояние Джермы 66, а, Санджи? — рявкнул вконец замученный чужой приставучестью Йонджи. — Скажи ещё, что умудрился потерять банку!       — Уничтожил.       Воцарилась резкая тишина, будто кто-то переключил невидимый тумблер общекорабельной громкости. Слышно было лишь, как внизу у борта «Санни-Го» с шелестящей размеренностью плескались волны.       Санджи щёлкнул зажигалкой, прикурил сигарету, выдохнул изо рта сизоватый дымок. И, наблюдая за тем, как тот растворяется на фоне чистого летнего неба, бестрепетно пояснил:       — Раздавил её. Каблуком. Раз — и всмятку. Эта Винсмоуковская жестянка была мне без надобности, только мешала.       Рты приоткрыли все — даже надменно щурившаяся в руках Йонджи улитка…

***

      Накормить незваного гостя обедом всё-таки пришлось: несмотря на все угрозы, Санджи не смог преступить священную кулинарную этику и оставить кого-то на борту голодным.       К счастью, обдумывать меню не пришлось: в печи обнаружилось изрядное количество вчерашнего жарко́го. Луффи накануне целый день просидел в клетке, куда его в отместку заключила разъярённая Нами (после того как по подначке Кида «Таузенд Санни» со всем экипажем рухнул в море прямо с обрыва Вано). Так что прожорливый капитан не сумел, как у него водилось, подъесть всё мясо подчистую.       Йонджи вёл себя за столом удивительно чинно. Ел всё и не выделывался. Только разок со злостью хряснул по ладони Луффи, но поделом: та коварно подкрадывалась к его порции. После чего Луффи с обидой дул на пальцы, посасывал давно обглоданную косточку и с надеждой шнырял взглядом по чужим тарелкам — вдруг кто-то из команды оказался бы не столь бдительным.       После обеда все расползлись по своим делам.       Санджи прибирал со стола и время от времени бросал бдительные взгляды в иллюминатор. Но эти самые дела, даже в присутствии злодейского Винсмоука, шли на удивление спокойно.       Бесконечно счастливый Луффи кутался в выклянченный-таки огнеупорный и пуленепробиваемый плащ и вместе с Йонджи и Чоппером слушал Усопповы байки про лунный народец, выращивающий дайкон с помощью роботов. У троицы слушателей было одинаково глупое выражение лица.       Затем в какой-то момент, пока Санджи расставлял в шкафу свежевымытые тарелки, Йонджи в очередной раз едва не поцапался с Зоро — над «Санни-Го» разнёсся хриплый рявк Маримо:       — Это же из-за тебя наш мишенебровый с утра такой нервный! — и у Санджи вновь зачесались руки врезать кому-то лопаточкой. Хотя у Зоро было основание сердиться: как рассказывал Брук, на Дзо тот негативнее всех воспринял недобровольный уход Санджи. Возможно, Маримо был бы счастлив, если бы он не вернулся…       Но когда Санджи вышел из столовой, вытирая руки салфеткой, то оба спорщика на пару друг с другом мирно делали на палубе упражнения — Зоро приволок из своей тренажёрки в вороньем гнезде пудовые гири и огромедные штанги. Правда, «мирной» эту тренировку можно было назвать с натяжкой: Зоро выполнил сто отжиманий — и Йонджи с суровым лицом выполнил сто десять. Йонджи сделал пятьдесят подходов к штанге — Зоро поморщился и сделал шестьдесят. Ещё и гирю в зубах зажал, как собака.       Выпендрёжники! Нет, всё-таки во всех поросших мхом головах одна общая извилина, как грибной мицелий: качаться, качаться и ещё раз качаться… Хуже всего было то, что Нами-сан со скепсисом, и вместе с тем интересом, поглядывала на это ребячество через открытую дверь навигаторской рубки.       Разумеется, Санджи не считал за ними, делать ему было нечего! Рядом с ними сидел Фрэнки и с удовольствием комментировал вслух происходящее. А после утянул гостя за собой — показать ему машинный отсек корабля.       «Он же враг!» — возмущалось что-то в душе Санджи. Но как-то вяло, почти лениво — должно быть, после сытного обеда ресурсы его организма сместились на переваривание пищи, а не на мозговую активность. Он снова закурил, оперевшись на перила и проводя подушечками пальцев по тёплому завитушчатому узору древесины. Наверное, дело было в том, что на «Санни-Го» он чувствовал себя уверенно — дома. И всякие призраки прошлого не могли смутить его разум в присутствии друзей.       Но на улитке Джермы 66 он всегда чувствовал себя иначе, с самого детства, не находя себе на ней места. И если он отправится с Винсмоуками на эту миссию…       «Так, стоп! Никаких «если»! Ты никуда не отправляешься! И даже думать не смей!»       Спустя какое-то время ноги сами принесли его в доки.       Йонджи, склонившись над Мини Мэрри, перебирал рычажки её контрольной панели. И судя по непривычно оживлённому выражению его лица, экскурсия по корабельным задворкам пришлась ему по вкусу.       — Эй, Зелёный Бро! — прокатился по трюму рокочущий голос Фрэнки. — Ты же тоже киборг? Зацени, как я могу! — Он трансформировал предплечье в гатлинг, потом обратно и сложил над головой железные ручищи, демонстрируя «Звезду Фрэнки». — Ну как? Су-упер-р-р!       — Я не киборг, а генно-модифицированный сверхчеловек, — хмыкнул Йонджи. — Моё тело вживую манипулирует хаки и перестраивается, когда нужно.       — А я вот не стал полагаться на тело и сам усилил его металлом — заменил всё там, где обычные части были ненадёжны или бесполезны. Не отмахивайся, бро, техника проверенная — подумай на досуге, я дело говорю.       Киборг с гулким дребезгом постучал себя по стальным кубикам живота, и Йонджи снова хмыкнул, но возражать не стал. У Санджи сложилось впечатление, что оба чрезмерно довольны компанией друг друга.       — Мужицкая солидарность, — со вздохом подтвердила Нами, заглянувшая в трюм поверх плеча Санджи, перед тем как отправиться в душ. Но прозвучало это так, как будто Санджи ничего в этой солидарности не смыслил. А ведь он, на минуточку, тоже был мужчиной!..       Таким образом, Зелёный Брашпиль прослонялся по «Санни-Го» целый день. К Робин подходить он почему-то остерегался, а вот с Бруком затеял спор по поводу музыки — едва скелет расчехлил на носу корабля свою скрипку.       — Никогда не понимал, что люди находят в этой вашей музыке, — с пренебрежительным выражением лица заявил Йонджи.       — Да ты никогда её и не слушал, окунь зелёный! Куда тебе с куском бетона вместо сердца понимать музыку! — выкрикнул Санджи через открытый иллюминатор камбуза, бешено разминая в миске колотушкой варёный горох для запеканки.       Брук примирительно рассмеялся:       — Йо-хо-хо-хо, музыка для того и нужна, чтобы смягчать каменные сердца, — и целый час наигрывал что-то щемяще-трогательное. Йонджи, конфисковав у Луффи плащ — тот и сам к тому времени притомился по-мартышечьи носиться по мачтам, изображая из себя супергероя, — надел его и надвинул капюшон до самого носа. Он ненадолго притих, приткнувшись спиной в тени носовой фигуры и опустив голову, будто прикорнул от скуки. Но не сделал ни малейшей попытки уйти.       Дзимбэй (который почти весь день молчал и только присматривался к гостю, заложив руки за пояс жёлтой юкаты) сказал наконец Санджи, заглядывая в кают-компанию:       — Исполнительный, вымуштрованный, по-юношески высокомерный. — Он будто выносил окончательный вердикт, которого Санджи у него не просил. — Но и задора хватает, такое одними командами не вытравишь. Воспитать бы этого боевого волчонка на обычном корабле, среди обычных людей, вышел бы какой-никакой толк.       После этого корабельный штурман ушёл в прохладный полумрак каюты-аквариума и перестал обращать на Йонджи внимание.       Санджи, пожёвывая нижнюю губу, слегка горьковатую от въевшегося табака, сумрачно нанизывал на шпажки виноградно-сырные канапе. «Бесчувственный, вымуштрованный, генно-модифицированный киборг-болван, — думал он. — Качок-выпендрёжник. Капризный принц-сноб. И вот как такому доверить спасение Пудинг-чан? А двое других — они же ещё хуже! С них станется доставить её Катакури по частям и заявить про форс-мажор!»       А ведь Луффи готов был его отпустить. И в этот раз он, Санджи, сделал бы всё не эгоистично-самовольно, а правильно — получив согласие и одобрение своего капитана. Вдобавок Луффи считал его достаточно сильным и надёжным, чтобы отправиться куда-то в одиночку… Ну, как в одиночку… Компанию ублюдочных Винсмоуков не назовёшь приятной. Но, чтобы жить настоящим, не пора ли было оставить прошлое в прошлом?       Санджи колебался, спохватывался, когда из-за спутанных мыслей канапе выходили сырно-сырными или виноградно-виноградными, и моментально исправлял оплошность. Но он и близко не представлял, можно ли с такой же лёгкостью исправить непредсказуемые последствия собственного выбора. Жизнь — она не канапе. Да и Зоро был прав: команда вышла на финишную прямую, совсем скоро им придётся столкнуться с последними препятствиями на пути к Ван Пису, который внезапно стал ближе, чем когда-либо.       «И бросить всех прямо сейчас?»       — Я думаю, мы пока справимся и без вас, кок-сан, — раздался за его спиной мягкий голос Робин. Она неслышно подошла и положила руку ему на плечо, прочитав его сумбурные душевные терзания, будто открытую книгу. В руках у неё, к слову, тоже была книга. Санджи невольно улыбнулся.       Он был признателен Робин за то, что она выручила его в сражении с Блэк Марией. И за это же ему до сих пор было мучительно стыдно: что он за джентльмен-то такой, раз прикрылся девушкой, чтобы сохранить принципы…       — Нами как раз этим утром обнаружила островок неподалёку. На старой карте, которую она «позаимствовала» в Вано, — продолжила Робин и неожиданно хихикнула: — Честное слово, я не каламбурю, остров и правда называется… Нику. Я читала о нём раньше. Если не ошибаюсь, там водятся забавные существа, Мяс-мясы, они же мясные коржики, — добавила она, задумчиво подняв глаза к потолку — должно быть, пыталась вообразить себе загадочных «коржиков». — В столь знаковом месте наш капитан наверняка способен отвлечься на неделю. А я присмотрю за ним, пока мы будем ждать вашего возвращения, кок-сан. Обещаю.       — Робин-чан… — протянул Санджи, в этот раз обойдясь без привычного «чуа-ан». В груди теснилась искренняя, согревающая душу благодарность: ну вот, опять она приходит ему на помощь.       — Спаси эту девочку, свою жену, — улыбнулась ему Робин. — Я хорошо знаю, каково это — оказаться одной-одинёшенькой среди враждебного мира. К тому же мы не найдём Ван Пис, если кого-то из команды по рукам и ногам будет сковывать груз сомнений и противоречий.       Санджи кивнул, и она ушла так же тихо, как и появилась. Какое-то время он глуповато щурился на ярко освещённый солнцем проём двери, где скрылась её высокая, грациозно-тонкая фигура. И вернулся к кухонному столу. Окончательно принятое решение настолько цепко завладело им, что он забыл напомнить Робин, что Пудинг ему вообще-то не жена…       О согласии отправиться на миссию вместе с Йонджи он решил объявить после ужина — пусть эта консервированная килька помучается ещё немного в неведении!       …По виду младшего брата за ужином, впрочем, было не понять, мучился ли он вообще. Йонджи с удвоенным энтузиазмом налегал на все поданные блюда, раскатисто хохотал над шутками Усоппа, Фрэнки и Брука — и, кажется, чувствовал себя как дома.       У Санджи даже проскочило преступное допущение, что, если бы не приказ Ичиджи, Йонджи предпочёл бы задержаться на «Санни-Го» ещё на пару дней, а то и на неделю.       — Это что за горох? — чуть опоздавший Зоро (неужели он со своим топографическим кретинизмом и на «Санни-Го» умудрился заплутать?) плюхнулся за стол, скептически разглядывая тарелку. — А нормального ничего нет? — Он привычно потянулся к кружке с элем.       Санджи изобразил убийственный жест ребром ладони по горлу, означавший: заткнись и ешь, мохоголовый! Но поддержка пришла с неожиданной стороны.       — Нормальная запеканка! Очень… очень… вкусная, вот! — Йонджи отправил в рот огромный шмат гороховой запеканки, остававшийся у него на тарелке, и непримиримо уставился на Зоро. Тот так же непримиримо вбуравился в него взглядом.       Санджи, в свою очередь, вытаращился на младшего брата: он не ослышался? Это точно Йонджи сказал? Тот самый Йонджи, который вместе с остальными издевательски кричал, что приготовление пищи — занятие черни, а Санджиными помоями только крыс кормить? Но сжатые челюсти Йонджи активно работали, пытаясь пропихнуть внутрь организма чересчур большой кусок — брат в этот момент был похож на сердитого хомячка.       Неужели Йонджи не издевался? И с самого начала ел его стряпню… с удовольствием? Санджи растерялся, не зная, чью сторону принять: треклятого железного болвана — или Зоро, который вот-вот осадит этого болвана своими пренебрежительными ремарками, но тем самым унизит его, Санджи, работу…       — Да ты его собу не пробовал! И жареный рис с креветками! — между тем рявкнул в ответ Зоро, приподнимаясь из-за стола и опираясь ладонями на опасно скрипнувшую столешницу. — Онигири у него — вообще топ! Или тут особый случай: голову-горох тянет исключительно на горох? То-то ты фасоль с утречка наворачивал!       Йонджи сделал мощное глотательное движение.       — А голову-маримо, по такой логике, должно тянуть исключительно на маримо? Что-то не вижу в твоей миске! Дай мне горох, если сам не хочешь! — огрызнулся он, тоже приподнимаясь и зыркая на него исподлобья — так похоже на Санджи, что Зоро чутка приостыл от неожиданности, в голове у него проскочило: «Что со всеми этими бровастыми? Вечно меня выбешивают, причём одинаково! Это у них фамильная черта, что ли, вместе с завитушками?..»       — Да наш чёртов кок даже маримо приготовит так, что пальчики оближешь! — приходя в себя и обнимая левой рукой тарелку с запеканкой, запальчиво бросил Зоро.       — Ещё бы! Ведь Винсмоуки — лучшие во всём! Значит, и в готовке тоже! — в пылу спора Йонджи тоже сделал сомнительный для себя вывод.       Оба молча попереглядывались ещё пару секунд, затем, синхронно цыкнув, опустились обратно за стол. И так же синхронно присосались к кружкам с элем.       За их спинами Санджи принялся мыть посуду и опять замурлыкал под нос любимый мотивчик, покусывая дымящуюся сигарету. Что-то в нём привычно противилось принимать, пусть даже косвенно, эти неожиданные и дурацкие комплименты — от них обоих.       Но с другой стороны, всё это перекрывало тихое, непонятное, удивительное удовольствие…

***

      Закатное солнце осторожно тронуло нижним краешком океан, как купальщица, пробующая перед заходом воду. В мачтах с надрывом вопили чайки.       Пока Санджи в каюте трамбовал в походный саквояж свои лучшие рубашки и галстуки (будто собирался на званый раут, а не в боевой рейд), бо́льшая часть команды галдела на палубе, впитывая последние тёплые лучи и обсуждая как внезапный отъезд Санджи, так и маршрут к новому «мясному» острову.       Брук в стороне от всех прогуливался наверху, по зелёному Усоппову саду. Он задумчиво изучал силуэт плавучей улитки, готовящейся к отплытию, и гадал: перерос ли эту громадину ожидавший его где-то у Реверс Маунтин пятидесятилетний китёнок Лабун.       Завернув к мандариновым кустам, Брук неожиданно заметил в их тени Нами и очень серьёзного младшего Винсмоука.       — …но только чтоб в бикини, — донёсся до Брука конец его требовательной фразы.       — Миллион белли, — не менее деловито откликнулась Нами. — За каждую.       — Идёт.       Оба скрылись в кустах, там что-то зашуршало — то ли ткань, то ли бумажки… Не прошло и минуты, как среди листвы жужжаще блеснула вспышка фото-ден-ден-муши.       Трижды.       Зелёный Брашпиль вывалился из кустов, прижимая к шестёркам на груди крохотную фото-улитку, словно величайшее сокровище на свете, и с шумом хлюпая носом. Миновал по дороге Брука и не заметил его — Йонджи блаженно пялился перед собой в пустоту.       «Нами-сан показала ему трусики…» — с щемящей душу завистью осознал Брук.