Часть 2. Треснутое блюдечко с голубой каёмочкой

В окрестностях Хатиносу

(несколько дней спустя)

      Транспортная улитка двигалась по волнам с поразительной быстротой, вопреки расхожему стереотипу о её неторопливых земных сородичах. Санджи успел позабыть, каково это — путешествовать на корабле Джермы: стоять не на покачивающейся палубе, а на неподвижной брусчатке внутреннего дворика; видеть не дощатые стены кают с иллюминаторами, а шпили башен и арочные окна; спать не в гамаке, а в нормальной кровати, которая при шторме не сбрасывает тебя на пол и не переворачивается следом. Если не смотреть за борт на бурно пенящийся за кормой след или возникающие и тающие на горизонте очертания островков, возникало чувство, что стоишь на пятачке старинного приморского городка.       Но чёрные паруса выгибались дугой у него над головой, солёный и бодрящий морской ветер бил в лицо, как и на «Санни-Го», а гигантская улитка вращала по сторонам рожками и боевито гудела, подгоняя саму себя. Отвлечься никак не получалось.       Временами мерещилось, что вот-вот за спиной раздастся грохочущий отцовский голос, объявляющий очередной тестовый бой или заплыв.       Странное дело, среди Мугивар Санджи считался лучшим пловцом — уступал с недавних пор только Дзимбэю (но никто в здравом уме не станет соревноваться в воде с рыбочеловеком). И всё равно среди серых Джермовских стен чудилось, что он всё тот же неуклюжий малец, державшийся на воде как топор. По-настоящему хорошо плавать Санджи научился не благодаря изматывающим отцовским заплывам — скорее вопреки им. Когда много позже, уже обитая в «Baratie», начал испытывать от этого занятия не отвращение, а удовольствие.       Но воспоминания никуда не делись. Санджи непроизвольно ёжился, оборачивался, хотя позади, естественно, никого не было. Разве что мельтешили занятые повседневными делами и тренировками солдаты или мелькала зелёная макушка Йонджи, если тому приходило в голову затеять на плацу очередной спарринг. Санджи он эти спарринги не предлагал. Да и вообще встречались они только за обеденным столом. Младший брат, к счастью, тоже не искал общения. Максимум — отвешивал за едой грубоватые шутки, но нынешний Санджи находил их терпимыми.       С высоты осознания собственной силы он мог позволить себе терпимость.       А ещё он поймал себя на мысли, что за столом ему нравилось наблюдать за Йонджи. Вид жадно уплетавшего свою порцию брата был удивительно умиротворяющим. В эти редкие моменты Йонджи казался ему почти… нормальным. Санджи вспоминал неожиданную похвалу своему кулинарному таланту во время ужина на «Санни-Го» и почти улыбался, жуя вместе с ним нехитрую и калорийную солдатскую стряпню — принцам в море подавали на стол то же самое, что и в солдатских бараках.       Почти — пока Йонджи снова не открывал рот. Или не пялился в уголке на фотографию Нами-сан с таким дебильным видом, которого постыдился бы любой приличный человек.       «Тоже мне, Принц-Кровь-из-Носа! Откуда у него вообще взялось её фото?!»       На третьи сутки, когда до берегов Хатиносу оставалась пара десятков морских миль, из утреннего тумана, взрезая синеватой вспышкой молочные клочья, вынырнула человеческая тень. Ниджи приземлился на центральный дворик с такой силой, что брусчатка пошла крупными трещинами. Ещё один выпендрёжник…       — Кого я вижу! Ты всё-таки согласился, неудачник? — вместо приветствия бросил он курящему у парапета Санджи, поправляя ремешок своих нелепых очков.       Санджи так и подмывало в ответ ввинтить что-то про «сварщика» — уж очень Ниджи в них напоминал Фрэнки, когда тот, вооружившись сварочным инвертором, клепал что-то в трюме из железок (иногда самого себя). Но, в конце концов, он лишь отвернулся, проигнорировав как колкость, так и самого Ниджи.       — Если честно, без понятия, зачем тебя позвали. — Ниджи игнорирования не любил, поэтому по привычке придвинулся ближе, нависая над Санджи. — Я говорил Ичиджи, что без тебя на всё про всё уйдёт всего-то на десять минут больше времени.       Санджи щелчком отправил окурок за борт и раздражённо уставился на маячивший перед его носом крепкий подбородок брата. Ладно уж переросток Йонджи… Но Ниджи был выше его всего на пару сантиметров, а в этих дурацких рейдботинках — казалось, на полголовы!       — Не на десять, а на пятнадцать! — встрял подошедший Йонджи (в отличие от Ниджи, без откровенной издёвки в голосе). — Ты видел его недавнюю листовку? Наш братец всё-таки не безнадёжен.       — Розыскной постер — это так убого. Но приятно, что за Винсмоука дают миллиард, а не жалких пятьсот белли, — согласился Ниджи. — Если миссия провалится из-за тебя, Санджи, на обратном пути мы сдадим тебя в Нью-Маринфорд, для компенсации затрат.       — Давно хотел туда заглянуть и потребовать, чтобы они стёрли с моей листовки вашу дурнопахнущую фамилию, — и глазом не моргнул Санджи, с удовольствием отметив, как его братья поморщились.       Впрочем, лезть в драку ради восстановления фамильной чести никто из них не спешил.       Йонджи почесал завитушчатую бровь:       — Кстати, я вот всегда думал… Почему на пиратских листовках пишут «Dead or Alive»? Как пират может быть одновременно «живым или мёртвым»?       — Ты, Санджи, как кот Вегапанка! — зашёлся хохотом Ниджи. — Обычно находишься в суперпозиции! А отец на позапрошлой листовке тебя жёстко зафиксировал!       В этот момент у Санджи проскочила пугающая мысль, что прежняя компания Йонджи была не так уж и плоха.       К счастью, Йонджи вовремя прервал зубоскальство старшего брата:       — Когда планируем выступать? Ичиджи связался с тобой?       — Да, на подготовку осталось меньше получаса. Ты будешь прикрывать подступы к порту и отвлекать основные силы вместе с Рэйджу, она присоединится к тебе на берегу. А Ичиджи будет ожидать с другой стороны острова и контролировать ситуацию, если что — направит подкрепление.       — Подкрепление не понадобится, — Йонджи извлёк из кармана брюк банку с рейдовым костюмом и лениво подбросил её на ладони. — Ичиджи передал, что Тича и половины его людей нет на острове.       — На базе остались несколько человек из его старой гвардии — один Бёрджесс чего стоит. Так что не расслабляйся раньше времени. Разведчики раздобыли план подземной крепости: чтобы добраться до подземелья, где они держат пленников, нужно одолеть целый лабиринт, в одиночку там не справиться. Плюс уговаривать девчонок и вводить их в курс дела — такая морока. Почему-то при виде меня они все начинают верещать и падать в обморок. А вырубить — без вариантов, по договору мы должны доставить объект в целости и сохранности, — Ниджи скривился. — Так что я прихвачу с собой того, кому она доверится при побеге. Или на кого отвлечётся, если вдруг опять решит пристрелить…       — А, так вот где было решено сэкономить десять минут, — усмехнулся Йонджи. Они разговаривали так, будто Санджи был для них невидимкой.       — Именно! — Ниджи постучал пальцем у себя по лбу: — Всё утро убил на то, чтобы вызубрить тамошние развилки и переходы. Грех будет спустить это коту под хвост, если девчонка заупрямится или выкинет от истерики какое-нибудь непредсказуемое коленце.       — Пудинг-чан — умная и сообразительная! Она не истеричка! — возмутился Санджи. Но куда больше возмущал тот факт, что его, без его согласия, закрепили за Ниджи: перспектива выходила так себе.       — Ага, мы видели, на свадьбе! — дружно расхохотались братья.       Пока Санджи дулся на них — но при этом не нашёлся, как возразить, — Йонджи, продолжая смеяться, закинул Ниджи руку на плечо и заговорщически потянул за собой в тупичок рядом с башней. Стоило подслушать — вдруг братья замышляют какую-то пакость. С другой стороны, те никогда в жизни не станут рисковать миссией ради мелкой мести…       Ладонь по привычке скользнула за лацкан пиджака за сигаретой, но Санджи сдержался и направился в башню, где лежал его саквояж. Времени оставалось в обрез, а появиться перед Пудинг-чан спустя несколько недель разлуки стоило в рубашке покрасивее.

***

      …Йонджи продемонстрировал брату фотографию, но ловко отдёрнул руку назад, едва Ниджи с восторгом за ней потянулся.       — Три миллиона, — озвучил он цену. А про себя решил, что продаст Ичиджи третье фото за пять. В отличие от скупердяя Ниджи, тот точно не станет вслух возмущаться, почему так дорого.       — Ничего себе расценки! — ожидаемо воскликнул Ниджи и тут же поинтересовался: — А вторая? Как её там?.. Нико Робин? Её фото раздобыл?       — Без вариантов, я даже подходить к ней не стал. Уж очень она на Рэйджу похожа.       — Да ну, скажешь тоже, ни капли не похожа!       — Я имею в виду не внешне, а… Ну, ты знаешь… она такая…       Йонджи умолк, пытаясь подобрать ускользающее слово к чувству, которое вызывала у него старшая сестра с её леденяще-вежливой улыбкой. С самого детства он немного остерегался и сторонился Рэйджу, хотя никогда не признался бы в этом в открытую. Но Ниджи кивнул, не дожидаясь продолжения: он понял это чувство без слов.       Хотя по умолчанию они оба не должны были ничего «чувствовать».       Ниджи покрутился ещё немного, с сомнением выскребая купюры из кошелька, но требуемую сумму за Кошку-Воровку всё-таки выложил. После чего отошёл с полученной фотографией к корабельной балюстраде и воодушевлённо запыхтел, рассматривая приобретение и что-то невнятно бормоча себе под нос. По его пальцам в жёлтой перчатке скакали электрические искорки.       Йонджи со смешком подумал, что настолько глупого выражения лица, как у брата сейчас, ни у кого в мире быть не может.

***

      Они подобрались к Хатиносу ещё до того, как туман разошёлся. Транспортную ден-ден-муши к тому времени окружил с десяток собратьев — прибыли выделенные для штурма отряды.       — План прежний? — уточнил Санджи у Ниджи.       — Да. Когда Йонджи устроит на побережье аттракцион, все недобитки Тича повылазят из щелей и сбегутся на эту шумиху. А мы с тобой, братец, в это время ищем вход внутрь и ныряем в подвалы, — он махнул рукой в сторону возвышавшейся над островом скалы в форме гигантского черепа. — Там, у подножия. Твоя задача — держаться меня, слушать мои команды и не путаться под ногами, когда я буду поджаривать охрану.       У старшего брата было невероятно довольное лицо, что не предвещало ничего хорошего. Он белоснежно скалился во все тридцать два зуба в предвкушении грядущего рейда. Санджи с детства не выносил этой зубастой улыбочки — такой зацементированно-ровной, словно её выкладывали Джермовские каменщики. У Йонджи была похожая, но он демонстрировал её исключительно в момент триумфа. Ниджи же — когда хотел подчеркнуть собственное превосходство.       — Посмотрим, кто кого будет поджаривать, — процедил Санджи, чувствуя, как в правой голени начинает разгораться привычный жар. Нога чесалась проредить не врагов, а белозубую кладку. — И с каких это пор ты возомнил себя моим командиром? Я согласился отправиться сюда при условии, что мы действуем на равных.       — Хорошо, можешь действовать сам, — с удивительной покладистостью согласился Ниджи. — Только не ропщи, если заплутаешь в подземелье, и мы не станем тебя разыскивать. Твоё вызволение нам никто не оплачивал…       — Целься! Пли! — проревел где-то за их спинами голос Йонджи, перекрывая готовую начаться перепалку. — Первый отряд — на берег!       Корабельные турели слаженно заработали, наполняя утренний воздух какофонией взрывов. В порту Хатиносу совсем скоро послышался смутный, приглушённый рёв, постепенно набиравший силу, послышалось бряцанье металла и выстрелы — это выкатились на улочки потревоженные пираты.       Санджи какое-то время хмуро всматривался в клубы дыма и тумана, подсвеченные желтоватыми огненными вспышками: ему вспомнился суматошный детский побег с Коции под аккомпанемент стрельбы и людских криков. А затем Ниджи, прижимающий пальцы к наушникам и старательно выжидающий команды, выкрикнул:       — Действуем! — в тот же миг в ботинках Синей Молнии вспыхнуло пламя акселераторов, и он рванулся вперёд с палубы. Санджи чертыхнулся и тоже взмыл в воздух, стараясь выжать максимум из Небесной Походки, чтобы за ним угнаться, хотя та не была предусмотрена для столь стремительных спринтов.       Бьющий в лицо ветер пах уже не солью, а гарью и неприятно горчил на языке. Санджи всё-таки подотстал от молниеносной синей тени и опустился во внутренний дворик, когда дежурные пираты уже корчились в спазмах под трескучие вспышки электричества.       — Спускаемся в адскую бездну, — ухмыльнулся Ниджи, обрисовывая зажатым в левой руке мечом вход, напоминавший чёрный зёв: двери после его атаки начисто снесло с петель. Он ткнул острием клинка в сторону высунувшейся оттуда злой небритой физиономии. Вжух! — слетела с меча молния, и пират взвыл, валясь с ног. — Там на страже нас могут поджидать настоящие церберы. Ты готов?       Санджи неопределённо мотнул головой, оглядываясь на окружавшие их приземистые постройки с плоскими каменными крышами: не верилось, что пираты выстроили здесь целую крепость — прямо под их ногами. На ум пришёл рассказ Дзимбэя про Импел Даун. Что ж, половина команды Тича — тюремные выходцы; должно быть, решили выстроить здесь что-то похожее, по старой памяти. И защиту, небось, установили не хуже.       Поколотить бы Тичевых дружков прямо тут, на открытом воздухе и не лезть в явную западню… Но Санджи вспомнил про бедняжку Пудинг, которая страдала где-то там, в сырых застенках. А следом за спиной громыхнуло, и одна из построек сложилась, как карточный домик. С таким же успехом можно дождаться, что тебя накроет дружественным огнём — с Йонджи станется.       — Я-то готов, а сам чего замешкался? Испугался? — грубовато ответил Санджи и направился ко входу, пропустив мимо ушей возмущённое «Винсмоуки ничего не боятся!».       Внутрь они проникли на удивление легко. Всех встречавшихся на пути пиратов вырубал с ноги Санджи, который даже не утруждался использовать для этого Diable Jambe, или раскидывал тумаками и пинками Ниджи, выкинувший по дороге меч (в тесных коридорах тот только мешал). Короткий «пуньк» рейдовым ботинком — и пиратский прихвостень впечатывался в ближайшую стену, по которой сползал с озадаченным выражением лица. Иногда — с восторженным: даже среди пиратов Чёрной Бороды встречались фанаты Джермы 66.       Без особых приключений братья миновали несколько комнат и переходов, затем лестничный пролёт, перейдя на минус второй уровень. По правую сторону длинного коридора, если верить Ниджи, располагались официальные помещения, комнаты командиров и что-то вроде главного зала, а по левую, где-то в конце, — контрольный пункт охраны и прямой спуск в темницы.       Комнаты под землёй были полутёмные, затхлые, освещённые керосиновыми или слабо мерцающими электрическими лампами, в них пахло ромом и гнездилась по углам старая паутина. Пираты не утруждали себя комфортом и гигиеной.       Легко. Слишком легко.       Санджи прикусил губу: до сих им не встретился никто уровня капитана или первого помощника. Либо атака Йонджи возымела такой успех, что в настоящий момент они с Рэйджу отбивались сразу ото всех доверенных лиц Тича, либо… Судя по выражению лица Ниджи, ему это тоже не нравилось. Или ему просто претило растрачивать силы впустую на слабаков.       Очередной неказистый зальчик, в который они ворвались, оказался пустым тупиком — хотя, по словам Ниджи, здесь должна была располагаться проходная комната. Они переглянулись, и в этот момент проём за их спинами с грохотом перекрыла рухнувшая вниз стальная перегородка — не чета прежним хлипким дверям.       Раздалось мерзкое шипение. Из углов повалили клубы жёлтого, пахнущего протухшей рыбой дыма.       Ниджи выругался и сделал несколько попыток выбить плечом перегородку — но та была чересчур толстой, и на металле после его нечеловечески сильных толчков остались лишь слабые вмятины. Санджи, в свою очередь, направил огненный удар в стену, сумев частично разворотить каменную кладку. Одновременно с этим скопившийся вокруг дым вспыхнул, и всё на миг окутал жгучий огненный кокон. Ниджи было хоть бы хны в его огнеупорном плаще, а вот у Санджи опалило волосы — кончики прядей на чёлке разом скрутились в завитушки под стать бровям. Хорошо хоть сами брови остались на месте.       Дыма, как назло, меньше не стало, он повалил интенсивнее. Теперь в его запахе чудилось что-то тошнотворно-сладкое.       — Ядовитый газ? — Ниджи закашлялся, прикрывая рот и нос бледно-голубым шейным платком. Он оставил в покое неподатливую дверь. — Так и знал, что надо было брать с собой этого идиота Цезаря…       Вдвоём они предприняли новую попытку снести стену, Санджи действовал уже без огня, одним только хаки. Но к тому времени в их лёгких скопилось слишком много вонючего газа. За пару секунд ноги Санджи налились такой тяжестью, будто на них навесили несколько тонн. В следующий момент он понял, что смотрит на Ниджи снизу вверх — и вовсе не из-за дурацких ботинок. А потому что сполз по полуразрушенной стене и сидит, безвольно обмякнув, на полу.       Санджи в каком-то заворожении наблюдал, как Ниджи пошатнулся, а его рот дёрнулся, пришёл в движение — кажется, брат снова сдавленно выругался. Забавный всё-таки у него рот, как тильда, всякий раз кривится в новую сторону…       А следом пришла глухая чернота без вкусов и запахов.

***

      …В голове шумело, в виски тюкали крохотные болезненные молоточки, зрение возвращалось медленно и нехотя: сначала возник узкий туннель с крохотным пятнышком света по центру, потом туннель расширился, но светлее не стало.       Санджи проморгался, лёжа на полу и разглядывая сумрачный каменный свод. Почти такой же, какой он видел на протяжении шести месяцев, просыпаясь изо дня в день в Джермовской темнице.       «Ты всё ещё под землёй, но это не Джерма. Это Хатиносу», — напомнил он сам себе.       Единственным источником света служила продолговатая лампа на стене, у самого потолка, лучившаяся тускло-жёлтым с болезненной примесью зелёного. Под лампой располагался небольшой белый экран, рядом с которым угнездилась лиловая ден-ден-муши, пялившаяся на него с интересом. Санджи хотел повернуть голову, но в итоге повернулись только глаза — на стене напротив сидело похожее лиловое создание, его опущенные глаза-рожки были закрыты.       — Надо же, очнулся. А я уже сочинял новую церемонию для твоих поминок. В первый раз смешно вышло… — прохрипел со стороны дремлющей ден-ден-муши знакомый голос.       — Ниджи, ты тоже здесь?       — Куда же я денусь… Чёрт, чем они нас траванули? Ладно уж ты вырубился, что с тебя взять… Но даже меня проняло: во рту такой дрянной привкус, будто болотной жижи нахлебался.       Санджи с трудом скосил глаза: сидевший у стены Ниджи с отвращением высунул язык. В кои-то веки Санджи был с ним согласен (нет, не по поводу поминок): сухой язык еле ворочался в пропитанном горечью рту.       — Отличный вышел план. Просто зашибись план. Надёжный как… — вяло пожаловался он.       — Никто и не обещал преподнести тебе всё на блюдечке, — огрызнулся Ниджи.       — Ты слишком много бросал блюдечек, вот одно и треснуло в самый неподходящий момент. Есть такое слово… Карма называется. — После всего того, что Ниджи сделал с Козеттой, вселенная просто обязана была нанести ответный удар — раз уж не смог сам Санджи. Правда, и Санджи этой злосчастной кармой тоже нехило так зацепило…       Наконец, собравшись с силами, он приподнялся в едином сконцентрированном рывке. Молоточки в висках заиграли бешеную румбу, и он прижал к голове ладони, сдерживая болезненный стон. Вслед за этим движением на правом запястье что-то звякнуло и натянулось, мешая движению.       Санджи похолодел: на ум сразу же пришли наручники из Тотто Лэнда.       Но нет, это оказались не они: от грубого цельноспаянного браслета шла толстая цепь, ведущая к…       Ниджи в этот момент демонстративно поднял левую руку, украшенную точно такими же кандалами, позвенел ими — цепь снова натянулась.       Проклятье, их сковали вместе!       Звенья проходили под длинной трубой, приподнимавшейся на полпальца над полом и делившей комнату пополам; оба конца трубы скрывались где-то в стене. Длина цепи позволяла перемещаться туда-сюда только вдвоём.       — Слишком толстая, не порвать, — предугадал его мысли Ниджи. Он уже явно пытался. — Был бы здесь Йонджи — мог бы и справиться.       Он уставился на ден-ден-муши на стене — на ту, что бодрствовала — и ухмыльнулся ей:       — Я мог бы расплавить эти милые звенья электричеством, да только ты бы поджарился на другом конце, братец.       — Сейчас проверим, кто из нас раньше поджарится! — после газа соображалось хреново, но не настолько же… Чёртов Ниджи, считает себя умником, а Санджи приходится гонять те же ответки по второму кругу. Или он нарочно подзуживает, чтобы вывести из себя?       — Ш-ш, тихо! — оборвал его Ниджи.       Экран вдруг засветился — проснулась вторая улитка и с чуть слышным, раздражающим жужжанием запустила трансляцию. На белом прямоугольнике возникло узкое и бледное лицо, по-лисьи улыбающееся Ниджи в ответ. Тонкий нос, куцые зализанные пряди, пижонская рубашечка с подтяжками… Этот человек был Санджи знаком: им когда-то уже доводилось пересечься друг с другом в ничем не примечательном местечке, незадолго до того, как Восходящий Вверх Поток унёс «Мерри-Го» и его команду на Скайпию.       — Доброго утречка! — пропело изображение. — Вернее, недоброго. Вы испортили его нам, а я решил подпортить его вам. Тебя, Чёрная Нога, я уже знаю. А вот с Синей Молнией знаком только по комиксам Дозора. Вот и славненько, будет время познакомиться поближе!       — Лаффит! — прорычал Санджи, перекрывая невежливое Ниджино «Это что за бледный?». — Что это за фокусы? Что ты задумал?       Если бы Лаффит собирался их убить — у него была куча возможностей, чтобы это сделать. Но замуровывать в подземелье и надеяться, что два Винсмоука сложат ручки и тихо сдохнут от голода и жажды на цепи в прямом эфире? Даже Ниджи до такого бы не додумался!       — Я узнал, что к нам домой заглянули незваные гости из Джермы 66 и захотел предложить им сыграть со мной в одну игру, — по хитро щурившемуся лицу на экране пробежала рябь. — Называется «Слабое звено» или «В конце останется только один». Не могу поручиться, что вы оба не умрёте в процессе, но обещаю, что призом победителю будет жизнь. Я подготовил интересные конкурсы!       Для иллюстрации своих слов он нажал у себя какую-то кнопку: труба, под которой проходила цепь, ушла в пол, заставляя обоих Винсмоуков подскочить, упасть на коленки и чуть ли не притиснуться друг к другу щеками.       — А что помешает мне просто снять эту цепь, выбить стену и уйти? — протянул Ниджи, а Санджи напрягся, сдувая со своей щеки раздражающе щекотную синюю прядку: он сказал «мне», а не «нам» — значит, явно на полном серьёзе обдумывал идею с «прожаркой». — Кстати, что у тебя со связью? Не стыдно показывать гостям видео в таком плохом качестве?       Лаффит поморщился — или экран, в подтверждение критики Ниджи, опять зарябил — и нажал вторую кнопку. По углам шелестяще застелился уже знакомый газ, разве что не так интенсивно, как прежде. Санджи подёргал цепь с раздражённым «Не провоцируй его!», пытаясь сохранить максимум достоинства в неудобной позе и отстраниться как от брата, так и от наползавшей газовой пелены.       — То же, что не дало вам уйти в первый раз. Выбирайте, что вам больше по душе: один победитель — или погибнуть обоим, прямо здесь, не сходя с места. — Винсмоуки молчали, и улитка на стене продолжила ласковым Лаффитовским голосом: — Так вот, насчёт правил. Впереди некоторое количество комнат, в каждой из которых вам уготовано испытание. Убить товарища по команде и тащить за собой на цепи его безжизненный труп не возбраняется, но предупреждаю: некоторые двери можно открыть только вдвоём. Хотя, как я уже упоминал, из последней комнаты выйдет лишь один из вас. Так что по дороге у вас будет время поразмыслить, кем жертвовать. Наконец, моя любимая часть: каждая задержка будет активировать газ, с которым вы уже имели удовольствие познакомиться.       Лаффит опять передёрнул рычажки, зашумела встроенная вытяжка, газ всосался обратно. Труба вернулась на приемлемую высоту, позволяющую пленникам более-менее свободно стоять на ногах и передвигаться.       — Чёрт знает что такое… — пожаловался в никуда Санджи. — Мы же захватчики! Что мешает убить нас сразу, зачем эта ерунда с играми?       — Во-первых, мне скучно. Тич взял с собой новичков, и оставил меня здесь, я два месяца не выходил в море. Во-вторых, я не сказал, что жизнь равна свободе. Заложники нам не помешают, в темницах уже содержатся несколько любопытных экземпляров. А в-третьих… — кто-то хрипло и натужно откашлялся за спиной пирата, и он скривил недовольную гримасу. — А в-третьих, меньше болтовни, пора начинать! Задание первое, тренировочное: проявить фантазию и командную работу! Достаньте ключ и откройте им дверь! У вас одна минута.       Санджи с Ниджи синхронно подняли головы: в потолке сдвинулась панель, оттуда спустился крупный железный ключ на верёвочке и завис на высоте примерно двух, двух с половиной человеческих ростов — или одного, если эту камеру планировали для кого-то вроде Катакури.       — Цепь слишком короткая, — нервно озвучил очевидное Санджи, прикидывая расстояние. — Но если мы встанем рядом, и кто-то из нас залезет другому на плечи и вытянет свободную руку…       Он не договорил, пыхнуло синим, в воздухе мелькнули рейдовые ботинки, а самого Санджи резко повело за руку вниз, и он от неожиданности шмякнулся пластом, впечатываясь подбородком в каменную плиту пола. Металлический браслет на правом запястье удачно звякнулся о трубу, не давая руке пройти дальше вслед за цепью — и вывернуться под некрасивым углом из плеча.       — Ты что творишь, ненормальный?! — натяжение ослабло, и Санджи привстал, яростно сплёвывая кровь изо рта. Только вовремя сфокусированное хаки позволило ему не лишиться зубов.       — Достаю нам ключ. Секундное дело, чего время зря терять, — Ниджи наклонился и поднял из-под его носа свой трофей.       Цепь действительно оказалась коротковата, чтобы дотянуться до цели, но Ниджи в своём прыжке, не растерявшись, крутанул сальто в воздухе, перевернувшись вниз головой и пнув круглым носком ботинка болтавшийся ключ. К счастью, тот оказался не закреплён и легко соскочил с крючка.       — А предупредить меня не мог?!       — Мог, — подтвердил Ниджи, улыбаясь так зловредно, что Санджи испытал желание его придушить.       В углах комнаты угрожающе зашипело, и он передумал. Минута была на исходе.       Но где же дверь? Вокруг были одни стены… Они с Ниджи синхронно проследили взглядом вдоль трубы и обратно и переглянулись: куда? Влево? Вправо?       Ниджи снова рванулся без предупреждения — влево, — и Санджи, мысленно ругнувшись, поспешил за ним, чтобы снова не вмазаться в пол из-за треклятого братца. Натянутая цепь душераздирающе скрежетала по металлу.       — Командная работа предполагает команды! — процедил он сквозь зубы, пока они оба с бешеной скоростью обстукивали стену в поисках фальшпанели.       — Значит, ты созрел до того, чтобы следовать моим командам?       — Хотя бы обозначай свои действия вслух, синяя ты селёдка!       В этот момент Ниджи стукнул кулаком в очередной камень, и тот отвалился, открывая замочную скважину. Секунду спустя ключ с мягким щелчком провернулся в хорошо смазанном механизме. Часть стены отъехала в сторону.       — Иногда важно понимать друг друга без слов, Санджи, — с удивительной серьёзностью, без тени улыбки произнёс он, проходя вперёд.       Стена за ними осталась открытой. Санджи заметил, что обе улитки уснули — и проснулись две других. В следующей комнате находился точно такой же проектор. Труба уходила вперёд.       — Не буду закрывать проход, пусть будет напоминание о вашем прогрессе, — вновь возникший на экране Лаффит, приподнял кончиками пальцев блестящий чёрный цилиндр. В другой руке у него возникла элегантная трость, и Санджи понял, кого он ему напоминал: крупье в казино Крокодайла. — Я ценю игровой азарт и умею мотивировать. А от газа не спрятаться, он поступает во все комнаты одновременно.       Новое помещение, где очутились пленники, было таким же мрачным и пустым, как и предыдущее. Единственным исключением был высокий постамент прямо под экраном, где лежало — или стояло? — прозрачное нечто, напоминавшее куб мутного желе размером с голову ребёнка.       — Что это за дрянь? — недоумевающе спросил Ниджи, и куб дрогнул, словно реагируя на вибрации его голоса. Кажется, он был живым.       — Познакомьтесь, это малыш Джелли, — представил желе Лаффит. — Очень редкое создание с заброшенного островка Гранд Лайна. И очень ранимое. Оно не выносит фальши, стоит ему почуять ложь в голосе — и оно начинает таять от горя. Ваша задача на этот раунд: вы ответите на три моих вопроса, честно, без увиливаний. Ведь всего пара промашек, и это милое создание нас покинет… обнажив трубу с газом, которую сейчас удачно прикрывает своим хрупким тельцем.       — Детектор лжи, — пробормотал Санджи.       — Именно! Так что будьте искренними, мальчики, и не тяните время, а то исчезновение Джелли ускорю я сам! А чтобы добавить интереса к игре, я также готов ответить на один ваш вопрос — но не обещаю, что не солгу и не уменьшу бедняжку Джелли в размерах. Так что нужен ли вам мой ответ, решайте сами, на ваш страх и риск.       Синяя Молния фыркнул, удобнее перехватывая цепь:       — Спрашивай быстрее, бледная ты немочь.       — Вопрос первый: зачем вы здесь? — Даже несмотря на помехи, было видно, как азартно блеснули глаза пирата. — Нападать на территорию Йонко — дерзкая, но глупая затея. Вряд ли Джерма 66 решила затеять войну, вы всего лишь наёмники. Тогда в чём ваша цель?       — Вернуть ценный ресурс, принадлежащий заказчику, — механически отчеканил Ниджи.       — Вызволить Пудинг-чан из ваших немытых пиратских лап! — выкрикнул Санджи.       Желе пошло мелкой рябью, но сохранило прежний размер. Оба говорили правду — каждый по-своему.       — О, как трогательно, — оскалился Лаффит. — На что-то подобное я и рассчитывал… Вернее, предполагал, да-да, именно так. Ты же почти сыграл свадьбу с этой милой куколкой, Чёрная Нога, я читал газеты. — Он скосил взгляд в сторону и выразительно повёл тонкими, почти невидимыми бровями — должно быть, рядом с ним в комнате находился кто-то ещё. Впрочем, Санджи не было дела до этой пантомимы. — Второй вопрос: вы заранее изучили план крепости, неужели кто-то сдал наши чертежи?       Перед тем как ответить, Ниджи помедлил секунду.       — Чертёжный мусор мне ни к чему, я ориентируюсь по встроенной навигации, — он выразительно постучал пальцем по ремешку очков, затем по чашечке наушника с торчащей из неё острой спицей.       — Ниджи!.. — оборвал его Санджи: желейный куб вдруг резко сдулся в размерах, с постамента потекли вязкие ручейки. — Жестянка ты недоделанная, говори правду!       Его брат только фыркнул, с интересом разглядывая оплывшее существо:       — Надо было проверить. А то мало ли, сейчас ты рубанёшь при всех правду-матку про любимый цвет трусиков своей прекрасной дамы, а желе окажется обычным, говяжьим. Это же пират, неужели ты веришь пирату на слово?       — Я тоже пират. И нет у меня никакого любимого цве… — начал Санджи и тут же осёкся, потому что куб от его слов осел ещё больше. — Оранжевый! И лавандовый… — выкрикнул он и покраснел как рак, едва желе прекратило таяние. — Говнюк! — с чувством добавил он, имея в виду брата, и в этот раз Джелли, съёжившийся к тому моменту до объёма детского кубика, остался недвижим.       — Да, у нас есть чертежи, но вы же пираты, вы не следите за порядком, при желании любой мог бы их свистнуть, — наконец ответил Ниджи на вопрос Лаффита, пока тот заходился тонким смехом по ту сторону экрана. И прежде чем Санджи смог встрять, спросил: — А теперь ответь-ка ты на мой вопрос: я правильно сопоставил наше положение, и у тебя в запасе пятнадцать комнат? По моим расчётам, мы сейчас на минус третьем уровне.       — Быстро! — лицо Лаффита вытянулось. Он не сумел сдержать изумления. — Определил это уже на второй комнате! Ладно, признаю, ты угадал, мальчишка, хотя вряд ли эта информация тебе чем-то поможет.       — Он прав, не поможет, — буркнул Санджи, рассеянно хлопая по пиджаку в поисках сигарет. К счастью, пираты, польстившись на золотую зажигалку, не забрали из внутреннего кармана начатую пачку. — Зачем ты растратил наш бонусный вопрос на такую ерунду, Ниджи? Нам всё равно отсюда не выбраться.       — Пока не выбраться.       Ухмыляющийся Ниджи явно тестировал Лаффитову выдержку. Выдержка опять сдала, и у пирата сделалось очень кислое лицо:       — В любом случае не думай, что подловил меня, Синяя Молния. Прямо сейчас у меня не было намерения лгать, ведь Джелли у вас на последнем издыхании, с чем вы благополучно справились сами. А у меня в запасе остался один интересный вопрос… — Он наклонился ближе — его лицо заняло весь экран — и вкрадчиво произнёс: — Ну-ка, детишки, поведайте дяде Лаффиту… о своём самом большом страхе.       Перед глазами Санджи опять всплыли железная маска и Джермовские застенки. Он оглянулся на Ниджи и сглотнул, усилием воли отгоняя непрошеное воспоминание. Нет, нет, это совсем не то, чего следовало бояться, всего лишь детский ночной кошмар, который никогда не повторится. Вдобавок меньше всего ему хотелось озвучивать что-то подобное перед Ниджи или остальными треклятыми братцами.       Но каков же тогда его нынешний главный кошмар? Санджи рассеянно зажёг сигарету от раскалившейся ноги и сделал затяжку.       Пока он колебался, Ниджи ожидаемо расхохотался:       — Страх? Вам следовало навести о Джерме 66 справки. Я ничего не боюсь! — и добавил: — Разве что выволочки своего командира, когда он узнает, сколько времени я потратил впустую на это никчёмное шоу.       Надбровные дуги Лаффита взлетели домиком, когда он неверяще уставился на желейный комок: тот слегка потрясся, переваривая информацию, но в объёме ни капли не уменьшился.       Ниджи либо блестяще сумел соврать — самого себя уверив в этих словах. Либо он не врал вовсе. Похоже, братья и впрямь ничего не боялись. Значит, там, на Чаепитии, он так бы и подох в карамели с кривой ухмылкой на губах? Безо всяких сожалений?       — Я боюсь… — выдохнул Санджи, разглядывая свои ладони и вспоминая сражение с Квином и страшное мимолётное ощущение того, что он неуязвим — и при этом ему всё равно. То, из-за чего он в конце концов отверг рейдовый костюм вместе с бессердечным Винсмоуковским наследием. — Я боюсь, что мои руки однажды способны стать такими же холодными и бесполезными, как у моих братьев.       «Я боюсь подвести своих друзей».       Желе не дрогнуло. Старший брат посмотрел на Санджи свысока, и в тёмных стёклах его очков промелькнуло нечто, похожее на электрическую искорку. Было непонятно, о чём он думал.       На долю секунды Санджи ощутил к нему что-то, похожее на… жалость. Он вспомнил слова Рэйджу о том, что мама никого из них не хотела видеть бессердечным монстром. Но только ему, Санджи, повезло вырасти нормальным — возможно, потому, что он, как химера, впитал в себя в материнской утробе всю выделенную им на четверых скудную человечность… Впрочем, Ниджи вряд ли страдал от последствий отцовского эксперимента, он их даже не осознавал.       Вопросы вышли. Лаффит разочарованно вздохнул, и маскирующаяся под камень дверь в противоположном конце комнаты со скрипом сдвинулась в сторону.       — Ладно, в этот раз добавим немного активностей, — загадочно пообещала им ден-ден-муши, прежде чем отключиться.       Едва они, волоча цепь, прошли в следующий зал и Ниджи наступил на ничем не примечательную плиту, как пол под их ногами оглушительно лязгнул. Из каменных плит с бешеной скоростью вздыбились частоколы острых стальных шипов.       Санджи едва успел подпрыгнуть, неуклюже пружиня в воздухе в Небесной Походке, насколько позволяла длина цепи. В отличие от него, Ниджи даже не пошевелился. Шипы с противным скрежетом упёрлись в его голени и подошвы ботинок, но не смогли оставить на рейдовом костюме даже царапины. Синяя Молния стоял на убийственных остриях с локоть длиной с таким невозмутимым видом, будто это был газон на «Санни-Го».       — И это всё? — Ниджи пару раз топнул ногой, и кончики ближайших острых стержней обломились под аккомпанемент забавного «пуньканья» его ботинок. — Мог бы не стараться, бледный. Мои кости и кожа пропитаны металлом, который будет получше этих дешёвых железяк. Против моего рейдкостюма электричество и огонь тоже бесполезны — предупреждаю заранее, чтобы ты не тратил ресурсы понапрасну.       На экране Лаффит недовольно поморщился, прикусывая кончик трости.       — Надо же, экзоскелет… Чёртова наука! Вы, Винсмоуки, полны сюрпризов. Что ж, тогда ловушки с шипами отменяются. Попробуем что-нибудь более… — он помедлил и радостно выдохнул: — Притягательное!       Раздался щелчок, шипы ушли в пол так же стремительно, как и появились, а вдоль стен с гулом выехали и начали с гудением вибрировать огромные медные катушки. Оставшиеся мелкие осколки железа под ногами Ниджи встопорщились и начали приподниматься, указывая на ближайшую к нему катушку.       — Теперь эта комната превратилась в гигантский электромагнит! — возвестил Лаффит. — Раз ты, Синяя Молния, как сам признался, буквально напичкан металлом, то посмотрим, как тебе такое понравится!       Катушки загудели сильнее, и кандалы на запястье Санджи вместе с его рукой рванулись к стене. Цепь натянулась, кулак завис в воздухе, будто оказавшись в невидимых тисках. Но Ниджи пришлось ещё хуже: всё его тело начало медленно, но верно заваливаться в сторону медных обмоток.       — Задача следующая: сдвинуть рычаги в конце комнаты, чтобы открыть следующую дверь. Сделать это надо одновременно. Даю вам три минуты.       — Ниджи, снимай свой чёртов костюм! — крикнул Санджи, пытаясь перетянуть на себя кандалы. Хоть и с трудом, но получалось. Он отступил назад, и невидимое притяжение слегка уменьшилось, стоило его преодолеть. — Надо встать по центру, над трубой, чтобы магниты уравновесились. Но если меня затянет на твою половину, мы вдвоём склеимся, как недоваренные гёдза в кастрюльке!       — Костюм тут ни при чём, дело в моём совершенном теле, чёртова ты поварёшка! — Ниджи выглядел взбешённым. Все его мускулы неиллюзорно напряглись под синей тканью; несмотря на сверхчеловеческую модифицированную силу, он испытывал куда большую нагрузку, чем Санджи с цепью.       Прошла уже минута, а они не продвинулись к цели ни на шаг.       — Слушай сюда! — вдруг выкрикнул Ниджи. — Можешь заваливаться на меня, не проблема! Я использую свой ток, чтобы сгенерировать антиполе. Думаю, на всё про всё будет секунд пять. За это время ты схватишь меня и доволочёшь до рычагов!       Санджи мельком взглянул на воротник его плаща, на его плечи, потом на свои ладони и брезгливо поморщился. Меньше всего на свете ему хотелось прикасаться к Ниджи, но раз на кону стояла их жизнь… В этот момент его осенило.       — У меня есть идея получше! Запускай своё поле! Ну же, прямо сейчас! — Санджи упёрся ногами в пол и мощным рывком преодолел тянувшую его вбок силу, а когда пересёк трубу, ещё и ускорился — катушка с противоположной стороны дала мультипликацию эффекта. В прыжке его нога вспыхнула ярким, агрессивным пламенем.       — Эй, ты что задумал?! — Ниджи только и успел, что открыть рот, хотя по его телу на автомате пробежали мощные разряды, создавая искрящийся антимагнитный кокон.       — Лети с миром, братец! Diable Jambe!       Санджи вложил в удар всю свою неприязнь за детские годы — и за то, какой приём Ниджи устроил ему в Джерме по прошествии многих лет. Мощный пинок в грудь сработал на все сто. Ускоренный ударом и собственными акселераторами, Синяя Молния пушечным ядром вылетел из магнитного капкана.       Цепь в тот же миг натянулась и дёрнула Санджи за собой мощнее, чем поле катушек. Используя эту инерцию, он прыгнул вслед за братом, целясь ногой в рычаг с правой стороны двери. Он достиг его в тот же миг, когда Ниджи, выругавшись на лету, выставил кулак и впечатал его в рычаг слева, едва не выломав тот из стены.       Электрический кокон лопнул, рассыпаясь искрами. Одновременно с этим прекратился всякий гул: магнит сдох.       Ден-ден-муши в ожидавшей их впереди комнате издала аплодирующие звуки. Зрелище действительно получилось эффектным.       Ниджи сполз по стене, потирая грудь, где на синей ткани костюма остался вмявшийся отпечаток ботинка. — Ты… ты мне чуть рёбра в спину не вколотил, дефектный! — прохрипел он, откашливаясь. — Тут нет пресса, чтобы всё поправить!       — Скажи спасибо, что я не использовал «Concasse», — парировал Санджи, затягивая ослабший галстук. — В любом случае, если будут проблемы, мои пинки выправят тебе всё обратно лучше всякого пресса. У меня имеется богатый опыт в костной пластике.       Интересно, существовал ли шанс выбить из Ниджи всю его дурь одними тумаками, как это сработало с Дювалем?..       — О, какая потрясающая синхронность! Даже время не вышло! — голос Лаффита из проснувшегося улиточьего динамика сочился искренним весельем. — Ну, раз вы так хорошо сработались, у меня для вас есть кое-что новенькое…       Санджи с тревогой осмотрел пол, стены и даже потолок, прежде чем вступить в очередную, оказавшуюся довольно тесной, комнатушку: какие ловушки их поджидали на этот раз? Ледяные мины? Ядовитые змеи? Схлопывающиеся стены?!       — Обнимитесь на камеру! — поступила неожиданная команда. — С чувством да покрепче! И дверь откроется.       Ниджи и Санджи уставились друг на друга. Синяя Молния гаденько заухмылялся, но распахивать братские объятия не спешил.       — Нет! Мы не будем плясать под твою дудку и унижаться! Что за дурацкие шутки, Лаффит! — взорвался Санджи, на всякий случай отпрыгивая от брата по диагонали в противоположный угол каморки.       — Подозрительно просто, — добавил Ниджи.       — Я успел понаблюдать за вами за время прошлых конкурсов, — Лаффит мечтательно поднял глаза. — И понял, что это превосходный вариант. Вы — братья и вроде бы явились сюда с одной целью, но при этом на дух один другого не переносите. Скорее придушите друг друга, чем сработаетесь. А газ — он тут, рядышком… На такое серьёзное задание даю вам… пять минут!       Экран видео-ден-ден-муши отключился, но на мордочке улитки застыла издевательская Лаффитова улыбка. Глаза на стебельках улитки-соседки по-прежнему с интересом следили за происходящим. Из скрытого клапана в стене — напоминания ради — в лица Винсмоуков пырскнуло удушающее жёлтое облачко.       Санджи закашлялся, прикрывая рот рукавом пиджака, и с мрачной безысходностью взглянул на старшего брата. Драгоценное время уходило как песок сквозь пальцы, судьба Пудинг-чан висела на волоске, а в этом безумном лабиринте их ждал ещё десяток комнат с дурацкими «конкурсами» и баллонами с ядом. Стоило поступиться взаимной неприязнью и давними обидами — и пройти их без размышлений, как можно быстрее. Ниджи же, при всей своей придури, был рационален как долбаный робот. Никто никем не будет жертвовать в конце, они найдут способ выбраться. А то, что произойдёт в лабиринте, навсегда останется в лабиринте…       С этой мыслью Санджи постарался отрешиться от эмоций и шагнул навстречу ухмыляющемуся брату. Улитка с восторженным недоверием приподняла рожки…       Минуту спустя братья, вопреки всей рациональности, катались по полу и старательно душили друг друга. Пальцы Ниджи в боевой перчатке стискивали горло Санджи, тот, в свою очередь, оттягивал его голову назад за длинный синий чуб и примерялся вцепиться в обнажившийся кадык зубами.       — Пусти, ты, никчёмная ошибка! — хрипел Ниджи. — Совсем растерял хороший вкус в пиратской компашке! Знаешь, чего стоит уложить волосы правильно?       — Выдеру к чертям всю твою выпендрёжную волосню! — клокотал горлом Санджи.       — Громче, не слышу! Что ты там бормочешь на последнем издыхании? — кривился и подзуживал Ниджи.       — Говорю, скоро ты будешь выпендриваться перед всеми свеженькой плешью! Хотя переживать не о чем — у тебя и раньше была мятая метёлка вместо причёски…       Тут Ниджи пропустил по перчатке ток, но, должно быть, в порыве негодования не рассчитал силы, и обоих после короткой синевато-белой вспышки отшвырнуло в противоположные стороны. Цепь сдержала полёт, оба дёрнулись в воздухе и упали на пол. После чего приподнялись на четвереньках, покачиваясь, как два пьяных медведя, наевшихся перебродивших фруктов, и с яростью поглядывая друг на друга. Наконец Ниджи неопределённо мотнул головой и выпрямился, ощупывая злосчастный чуб. Тот всё ещё был при нём.       Санджи, не поднимаясь на ноги, принял позу спринтера в ожидании старта, после чего, словно по выстрелу из невидимого пистолета, рванул на брата, готовый ко второму раунду. Но Ниджи был начеку; уклоняться он не стал, вместо этого… поймал его обеими руками, плотно притягивая к своей груди. Санджи задрыгал ногами, пытаясь выкрутиться из этого стального обруча, но старший брат склонил к нему подбородок и произнёс скучным голосом:       — Поиграли и хватит, время уходит. Давай обниматься, чёртов братец. Видишь, я уже, — последняя фраза больше относилась к ден-ден-муши на стене.       Эти слова возмутили Санджи до глубины души: он вообще-то первым решил поступиться чувствами! А Ниджи сначала выставил его драчливым ребёнком, а теперь играет в благородство!       — Или ты хочешь, чтобы в следующий раз он заставил нас облобызаться по-братски? — оборвал клокочущее возмущение отрывистый шёпот Ниджи прямо в его ухо.       — Тьфу! — с чувством выдохнул Санджи и, разом перестав трепыхаться, крепко обнял брата в ответ, насколько позволяли стиснутые руки. — Не под-кха-сказывай кх-ему…       Сбоку проскрипела сдвинувшаяся стена. Пленники синхронно, с облегчением, разжали объятья.       Прежде чем пройти в другую комнату, Ниджи придержал его за плечо:       — Я не перестарался с горлом, братец? Сможешь дальше каяться в грязных мыслишках? Чтобы мне за тебя не отдуваться?       — Д-ха, — прочистив глотку, с ненавистью выдавил Санджи в ответ на эту показушную заботливость и двинул плечом, сбрасывая его ладонь. И с такой же ненавистью стрельнул взглядом в расплывшуюся в довольной улыбочке улитку: очевидно, раскусив их взаимные чувства, Лаффит подбирал очередной подходящий этап семейной терапии.       — Вот и чудесно! — пропела ден-ден-муши и отключилась.

***

      Док Кью с любопытством наклонился над экранчиками, разглядывая злых как черти вторженцев. Два Винсмоука ходили из угла в угол по комнатушке и выжидали нового задания. Один скрипел дурацкими дутыми ботинками, другой яростно жевал сигаретный окурок.       — Не переигрываешь, Лаффит? — обдал он товарища по пиратскому ремеслу крепкими ароматами дешёвого рома. — Устроил какой-то балаган. Проще было дать мне заразить их чем-нибудь интересненьким… С тем парнишкой сработало очень даже ничего, сразу стал как шёлковый.       — С ним вышло чересчур просто. Да и шантажировать жизнями приятелей гораздо сподручнее. А этим мальчишкам на своих наплевать, они же наёмники. Что-то случится с напарником — спишут на военные потери… Сам же только что видел, как они едва не поубивали друг друга из-за ерунды!       Лаффит театрально всплеснул руками.       — Поверь, Кью, проще вымотать их и удерживать, пока не подоспели другие. К тому же это весело, я не ожидал, что лабиринт сработает так эффективно. У них впереди ещё одиннадцать комнат, — тоненько захихикал он.       Док Кью смачно харкнул на пол и покачал нечёсаной башкой.       — Предложи им оттяпать палец-другой по жребию. Или подвзорвать друг друга. Ширью, вон, до отъезда развлекался в темнице с ошейниками из Вано — заставлял бедолаг угадывать его загадки: кто не справлялся, прощался с головой. Хаки и железные скелеты тут не помогут. У тебя что-то такое припасено?       — Разумеется! Можно добавить ошейники прямо сейчас, только умоляю, не нуди мне тут под боком…       — Эй, бледный, долго нас мариновать будешь? — гаркнул тем временем с экранчика синий брат и прибавил пару нецензурных выражений. — Или у вас связь окончательно сдохла? Выпишите из Джермы пару техников, раз свои не справляются, я сделаю вам скидку.       — Что за молодёжь пошла, — взял в руки передатчик Лаффит и помахал узкой ладонью, выгоняя Дока из кадра. Улитка спроектировала пленникам его преувеличенно весёлое лицо.       — А сейчас… — Лаффит потянулся к рычажку, который открыл бы в камере потайную панель с «реквизитом» из Вано, но в этот момент что-то грохотнуло, здание ощутимо сотряслось, экранчики на несколько секунд затянуло серым шумом. Он вцепился в панель пальцами, пытаясь сохранить равновесие на стуле; Док Кью за его спиной не удержался на ногах и с бранью покатился по полу.       — Эй, ты что творишь, мы так не договаривались! — с треском прорвался через передатчик голос Синей Молнии. — Забыл собственные дурацкие правила? Сначала мы действуем, а только потом ты нас «мотивируешь».       Едва изображение восстановилось, стало видно, что комнатку, где находились братья, окутали клубы сизого дыма. На миг в голове Лаффита проскользнула мысль прервать игру и в самом деле пустить газ…       — Это не яд, я просто перестарался со спецэффектами! — отрывисто произнёс он в передатчик, пытаясь сохранить спокойствие. Чёртова Джерма продвинулась на улочках слишком быстро, но нельзя было дать пленникам это понять. Ошейники откладывались до лучших времён. — Так, выполняйте команду: становитесь на колени и просите друг у друга прощения. Хотели покаянных исповедей — будут вам они! Громко, чтобы я слышал! И я открою дверь дальше.       Он быстро проверил: в соседней запечатанной комнате, судя по камере, всё было тихо, взрыв её не затронул.       — Прощение? За что? — на миг через «спецэффекты» проступило вытянутое лицо синего Винсмоука. Даже очки не скрывали его искреннего изумления. Впрочем, он тут же закашлялся и покрутил головой, прижимая ладони к наушникам, после чего отрывисто бросил брату: — Так, Санджи, ты. Вниз… Самый первый… Только нос опять не расквась, когда будешь колотиться в покаянии.       — Это был не нос, у меня из-за тебя губа треснула!.. Сколько?       — Три.       Расплывчатая фигура в пиджаке без лишних слов пала ниц и пропала из кадра.       — Что «вниз»? Что «три»? — озадаченно переспросил Лаффит, не ожидавший, что эти двое, едва не переубивавшие друг друга из-за простого объятия, так слаженно, почти с готовностью, воспримут его мазохистскую команду.       Здание снова содрогнулось, сквозь дым блеснула оранжевая вспышка. Ещё пару снарядов — и пленников поджарят собственные родственнички. Или хуже: перекрытия окончательно разойдутся, и эти двое ускользнут, ведь на открытом воздухе от ядовитого газа не будет толку. Док Кью смачно чертыхнулся за плечом Лаффита, пока тот нервно перебирал кнопки и рычаги: есть! Он с облегчением перещёлкнул тумблер, и в комнате с Винсмоуками опять потемнело: образовавшийся разлом в крыше заслонила выдвинувшаяся плита.       Всё-таки Ширью гений. Грёбаный псих и маньяк, но гений.       — Извинения, на коленях, сам же сказал. И я не приму меньше трёх, — тем временем пояснил в камеру Синяя Молния, и его снова затянуло дымом. — Громче, Санджи, тебя никто не слышит!       — Прости меня, дорогой брат, я кругом перед тобой виноват… — с хрипловатым посвистом заканючил Чёрная Нога — должно быть, не совсем оправился после недавнего братского удушения.       Лаффит обернулся к Доку Кью:       — Пошли на улицы Ван Огера! Пусть задержит налётчиков! Не дайте им сюда прорваться, они же тут всё разнесут! Как мы потом будем оправдываться перед Тичем?.. И где Бёрджесс?       — У причала, где ж ещё, меряется силой с зелёным мальчишкой и его сестричкой. Облепили его, как насекомые… Стрекоза и кузнечик, тьфу, смотреть противно!       Док Кью присосался к фляжке, возвращая себя в кондицию, потом мотнул головой и заковылял к двери.       Здание продолжало сотрясаться — на этот раз с противоположной стороны. Из-за нарушенной акустики толчки, казалось, шли уже не сверху, а снизу, хотя с потолка по-прежнему сыпалась мелкой мукой штукатурка.       Лаффит с недовольством откинулся на спинку стула, покрутил в руках трость, лихорадочно просчитывая дальнейшие действия. Стоило переусердствовать — и всё пойдёт не по плану… Он потянулся к кнопкам, нащупывая ту, что обычно использовалась для вытяжки газа.       Изо рта выставленной перед ним печальной ден-ден-муши тем временем продолжала доноситься покаянная исповедь:       — …И я так счастлив, что с моим возвращением тебе больше не придётся быть самым низким братом, Ниджи. Ведь ты выше меня на целых два сантиметра!       — На три, — благосклонно поправил тот брата. — Продолжай…       — А ещё ты самый умный и смекалистый в семье! — кряхтел из-за дымовой завесы невидимый Санджи. — Зазнайка Ичиджи тебе и в подмётки не годится.       — А ты не так глуп, как кажешься на первый взгляд, братец!..       Лаффиту подумалось, что в этом диалоге есть что-то странное, но он не успел понять, что именно, как Синяя Молния вдруг отчётливо произнёс: «Stealth», — и неожиданно в передатчике воцарилась тишина, в которой лишь отчётливо жужжали насосы, втягивая задымлённый воздух. Спустя тридцать секунд комната очистилась достаточно для того, чтобы стало кристально ясно: она была пуста.       Сглотнув, Лаффит пробежался пальцами по кнопкам видео-ден-ден-муши соседних камер — от начальной точки маршрута до перегороженного десятком запертых комнат контрольного отсека, откуда начинался спуск в подземелье. Улитки сонно включались — и все как одна показывали голые стены.       Винсмоуки как сквозь землю провалились.