Глава 7

Сакура. Уже полдень, а я всё никак не могу собрать себя в кучу. Давай же Сакура бери себя в руки. Передо мной лежали списки молодых иньёринов, которые хотели пройти обучение у узкопрофильных врачей из Конохи, которые должны были прибыть со дня на день, но я никак не могла сосредоточиться на тексте перед глазами. С самого утра, я чувствую себя разбитой. Моя робота и так один сплошной стресс, так еще и вчерашний визит «Делегации» Кадзекаге. - Сакура - сама, можно к вам? - Да, конечно, господин Хаято. Архитектор вошел, оглядываясь по сторонам, видимо ища Канкуро, которого как назло сегодня не было видно с самого утра. - Не хочу отвлекать вас. – он положил рабочую каску на мой стол. -  но у нас появилась проблема. Я знаю, что вы уже не участвуете в стройке. Сейчас всё лежит на моих плечах, но… - он запустил пятерню в запыление волосы, растрепав их,- у нас пропала значительная часть строительных материалов. - Что? Как пропала? - Вчера всё было в порядке, а сегодня утром ее нет. И это не то что можно так просто унести. В дверь снова постучали, и не дожидаясь ответа вошел Окито-сан: - Харуно – сан, есть новости по пациентам… Я не вовремя? Увидев моё скорее всего перекошенное и взбешённое выражение, Окито положил на стол бумаги и вышел за дверь, махнув мне рукой и указав на бумаги, что бы я пересмотрела когда будет время. Отлично. Странная болезнь, визит правителя страны, колкости от старейшин, а теперь еще и начали пропадать строительные материалы. Что мне делать? - Давайте осмотрим место, где они находились, и что вообще конкретно пропало?  Я начала снимать халат, направляясь к выходу. - Это специальные смеси для замеса цемента, что бы он был … - я зыркнула на него. У меня нет времени на всю эту терминологию. - смеси для строительства. Без них здания на таком грунте будет построить проблематично, я бы даже сказал что это невозможно. Собрав волосы в тугой хвост на затылке, мы отправились на место преступления. Какой кошмар, голова раскалывается, жгучее солнце пытается меня убить, этот браслет на руке будто вибрирует. Всё же шло идеально, до вчерашнего дня. - Ах, вот вы где. - Канкуро? Что происходит?  Ты… - Еще ночью мы заметили, что часть коробок отсутствует. Я посмотрела на пирамиду из коробок с символом моей деревни. Кто бы сомневался. - И кто это сделал? - Гарра. У меня брови взлетели на лоб. - Гарра это всё вернул. Кто бы еще смог так быстро перенести сюда всё это? - А кто это всё унес отсюда? И как вообще им это удалось, тут же была охрана? Он улыбнулся, явно не желая отвечать на мой вопрос. Его одежда была вся в песке, и даже волосы, но выглядел он крайне довольным собой. - Скажем так.- нервный смешок, - настоящие зачинщики всего это не найдены, но мы кое кого допросили. Нескольких охранников вывели из строя, а потом просто вынесли это отсюда и спрятали на территории дальних складов, фактически на границе деревни. Больше похоже на хулиганство, нежели на воровство. Мы оба понимали, кто это сделал, но что я могла сделать сейчас? Старейшина невзлюбила меня, как только я переступила ворота Суны. Но я не ожидала подобных выходок. - Сакура, уже не о чем волноваться. – Канкуро взял меня за плечи поворачивая к себе.- Всё будет в порядке, в конце концов, мы этого в какой-то мере ожидали. Кукольник повернулся, обращаясь к брату, которого я до этого не замечала. Конечно. Он стоял чуть в стороне уже общаясь с руководителем стройки. Руки в привычном замке за спиной. Лицо каменное. Он вообще способен на эмоции? Я помню, как он был открыт с Наруто, как раньше он общался и со мной, с улыбкой и мне казалось даже с интересом. — На ночь пока удвоим охрану, — его взгляд вспыхнул когда он увидел меня, всего на секунду, перед тем как снова стать суровым. -  теперь Канкуро будет ответственен не только за Сакуру, но и за сохранность материалов. - Ааа… -  простонал кукольник. - Я не могу этим заниматься. Тебе же всего-то надо напрячь мозги, и выбрать пару ниндзя из своего окружения для этой работы.  - Оставь пару Анбу. -  Канкуро похлопал по плечу подошедшего к нам Кадзекаге. Я сжалась, ощущая как за нами наблюдают. - Не могу, они заняты другим. – Гаара скинуло руку брата с плеча, указывая взглядом вдаль. – У нас неожиданные гости. Должно быть, он имел в виду правителя страны. Какаши тоже так делал. Дела деревни должны оставаться в секрете, ну определенная их часть, и даже правитель страны не должен их знать. Сенсей тоже всегда отправлял Анбу следить и сопровождать Дайме страны огня. Который в разы отвратительней, чем этот, а его сын. Бррр… - Сакура, ты собираешься до вечера тут стоять? Я не заметила, как Гаара ко мне обратился, его взгдял был холодным и расчетливым. Хоть на улице было безумно жарко, меня пробрал холод, и головная боль усилилась. Нужно будет от нее избавится, как только мы тут закончим. — Спасибо, что спасли стройку, — выдавила я сквозь зубы, но с обворожительной улыбкой. Канкуро взвел руки в верх « Он гавнюк.» - произнес одними губами, указывая пальцем на своего брата. — Не обольщайся, — его голос был ровный, почти ленивый, он взмахнул рукой и в лицо кукольнику ударил песок. — Я сделал это не для тебя. Голова раскалывалась всё сильнее. — Конечно, — кивнула я. — Ты же не способен на такие вещи, как забота о других. Он даже бровью не повёл, делая два шага ко мне, так что я ощутила жар его тела на своей коже. — Я защищаю Суну. А ты — мой инструмент. Важный, но всё ещё инструмент. Кукольник наконец откашлялся, и закинул руку на плечо брата, наклоняя того к себе. «Всё смотрят» Этого мужчину кажется совсем не волновали слова брата. Я вздернула подбородок, пытаясь сдержать головокружение. Почему мне так плохо? —Вы знаете, чьих это рук дело. Если такое повторится, или еще что либо подобное я этого так просто не оставлю. Это прямое нарушение дипломатических отношений между нашими деревнями, и это твоя вина. — процедила я, так что бы меня слышали только эти двое — Дайте мне нормально работать, или я не задумываясь брошу всё это. Он наклонился к моему лицу и сделал шаг ближе. Просто один шаг. И между нами закончилось пространство, если я качнусь на каблуках мы столкнёмся. — Пока ты работаешь на меня, — его голос стал низким и опасно спокойным, взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержавшись на губах, — попробуй ещё раз сказать, что мне делать… и я закопаю твой талант в этот песок. - Ты не посмеешь. - Я Кадзекаге, и как ты уже говорила мне не ведома забота о других. Проще говоря, мне плевать на твое мнение. Чувствуя как песок слегка поднимался клубнями вокруг моих ног, я ощущала, как по коже бежит жар. Лицо Кадзекаге было идеальным, и жестоким. Как такой красивый человек может быть таким бессердечным? На лице не единой эмоции, только холодный расчет. Канкуро кашлянул, нарочно громко: — Может… вечерком все расслабимся? Темари с Шикамару приезжают. Ты, я, мой многоуважаемый брат Кадзекаге – притворно поклонился он Гарре, который даже не моргал сверля меня своими ледяными глазами. - добавим чуток алкоголя — может, никто никого тогда не убьёт. Да ладно вам. Вы же не враги. Я с силой выдохнула. Да. Мне нужно именно это — немного отдыха, после такой насышенной работой жизни. — Звучит идеально, — сказала я. -  но наверное у Каге много работы. Я помахала Анбу за плечом Кадзекаге, которые явились явно с каким-то очередным отчетом. Они неуверенно переглядывались. Я снова вернула взгляд на лицо красноколосого мужчины готовая к новому колкому ответу.  Его ресницы давали длинную тень на щеки, красивый прямой нос, и слегка приоткрытые губи, а глаза, они смотрели на мои губы. Я облизнула пересохшие губы, и его зрачки расширились, затопив холодную радужку. Через секунду его глаза поднялись к моим, и он понял, что я видела его реакцию, его ЭМОЦИЮ. Но что я видела?  Он что-то прорычал себе под нос, выпрямился во весь свой огромный рост и поднял голову к небу, сильно зажмурив глаза, еще мгновение и на меня смотрели таким же злым и равнодушным взглядом, как и раньше. — Ты находишься здесь исключительно для работы, поэтому занимайся делом, — холодно прорычал он. Канкуро хлопнул его по плечу: — А вот это, брат, уже не честно. Хочешь ты этого или нет, но сегодня я украду, Малышку Сакуру на вечер. Она честно трудилась больше месяца: без выходных, без отдыха, без нормального режима. Так что у тебя тут нет права голоса. Два мужчины словно играли в свою непонятную игру, перекидывая мяч на поле друг другу. Только этим мячом была я. Гаара сжал челюсть, скорее всего недовольный тем, что я — живой человек, и нуждаюсь в отдыхе. — Забавно, как быстро ты решила, что уже сделала достаточно, — его голос стал ленивым, почти насмешливым. — Интересно, что скажет Хокаге, когда я отправлю ему отчёт о том, что его ценнейший специалист прохлаждается, вместо того чтобы оправдывать доверие, которое ей оказала наша деревня? Он скрестил руки на груди, плечи расправились, мышцы под тканью накидки обозначились чётче. — Хотя чему я удивляюсь? Ты же ученица Цунаде. У неё ведь имеется талант исчезать в нужный момент… оставляя за собой проблемы. Я резко оттолкнула его, вложив в ладонь чакру. Он выпрямился почти сразу, но на его лице вспыхнул дискомфорт — коротко, но я увидела, он не ожидал такого от меня. У меня перед глазами всё побелело от ярости. Как он смеет так говорить? Обо мне. О моем учителе. Через секунду мы стояли так близко, что его дыхание касалось моей кожи. Песок вокруг его ног шевелился, будто реагировал на кипящую ярость хозяина, который как гора возвышался надо мной. Как человек, который не любит когда к нему близко подходят, Гаара нарушал своё же правило уже дважды только что. Меня внутри всю трясло — от злости, от обиды, от желания дать ему в морду так, чтобы броня треснула, а потом повторить уже по лицу. Я подняла подбородок, и впилась в него взглядом, не моргая. Я хотела, чтобы он видел всё: злость, разочарование, презрение.  Секунда. Две. Если бы мы были одни — я бы взорвалась. Но Канкуро стоял рядом, рабочие, пациенты, жители. Люди, которые смотрели на нас, их было слишком много. Я сделала глубокий, резкий вдох, поглощая его густой и приторный аромат.  Выдох — почти сквозь зубы. — В таком случае, — голос дрогнул, но я удержала его ровным, — я с удовольствием передам эту миссию кому-нибудь более подходящему. Его челюсть сжалась сильнее, аура вокруг него становилась всё гнетущей с каждой секундой. Он был в шаге от того, чтобы сказать, или еще хуже сделать что-то. И тогда я развернулась на каблуках и ушла. Не оглядываясь. Не позволяя ему увидеть, как сильно трясутся руки. Как тяжело мне ему сопротивляться. Он и правда мог написать Хокаке о том что я … Что он напишет? Я взяла выходной? Отлыниваю от обязанностей? Я не знала человека, которым он стал, поэтому не могла быть уверенной, что он этого не сделает. И от этого меня душила обида. - Сакура. - Даже не думай его защищать. – я ускорилась, чувствуя на себе прожигающий взгляд холодный льдинистых глаз. – Он может критиковать меня сколько угодно, но унижать меня, он не имеет никакого права. - Я и не думал его защищать. – Канкуро поравнялся со мной, слегка касаясь плечом при ходьбе. – Он идиот. Его поддержка не должна была меня так радовать, но мне было приятно осознавать, что не я одна считаю его брата полным кретином, несмотря на то сколько мы всего прошли вместе. Этот Гаара был худшей версией себя. ____________________________________________________________________________ Обогнав Канкуро я дошла до своего кабинета на автомате. Закрыла дверь. Прижалась к ней спиной. Только тогда позволила себе выдохнуть. Руки дрожали — от сдерживаемой ярости. От того, как легко он прошёлся по мне, по Цунаде, по всему. Я сняла халат и бросила его на спинку стула. Села за стол, уставившись в пустоту. Голова пульсировала так, будто кто-то сжимал виски изнутри. Инструмент. Это слово въелось в кожу. Я потерла переносицу, стараясь восстановить дыхание, когда в дверь снова постучали. — Если это ещё один отчёт, — устало бросила я, — он подождёт. — Это не отчёт, — голос Канкуро был неожиданно тихим. Я не ответила, и он вошёл сам. Закрыл дверь. Подошёл ближе, опёрся бедром о край стола. — Ты как? — спросил он, уже без улыбки. — Прекрасно, — соврала я, не поднимая глаз. — Просто обожаю, когда меня публично «ставят на место». Он фыркнул. — Он не должен был говорить этого. И он это знает. — Нет, — я подняла взгляд. — Он выбрал это, это из его рта так легко вылетали все эти слова. Между нами повисло напряжённое молчание. Канкуро вздохнул и провёл ладонью по лицу. — Слушай… — он замялся. — Сегодня вечером всё-таки приходи. Темари уже в пути. Шикамару тоже. Будет… безопасно. Я прослежу. — Безопасно? — я усмехнулась. — Ты предлагаешь мне расслабиться в одном пространстве с человеком, который только что пригрозил, цитирую «закопать мой талант в песок»? — Я предлагаю тебе не оставаться одной, — спокойно ответил он. — И не вариться в этом всём. У него сейчас… скажем так, неспокойный период в жизни. Я отвела взгляд к окну. Песок за стеклом был неподвижен. Слишком. — Он будет там? — спросила я. Канкуро не стал врать. — Нет. У Гаары важная встреча. Я прикрыла глаза. Сердце неприятно сжалось — не от страха. От чего-то куда более опасного. Я молчала несколько секунд, затем кивнула. — Хорошо. Но если он появится и скажет хоть слово… — Я его вырублю, — мгновенно пообещал Канкуро. — Слово кукольника. Это заставило меня выдохнуть чуть свободнее. Как братья могут быть такими разными? Когда он ушёл, я осталась одна. Снова, подошла к зеркалу у стены и замерла. Поправив волосы, провела ладонью по груди, расправляя ткань ципао, стряхнула с юбки приставший песок и посмотрела себе в глаза. Я не буду реагировать на всё это. Я выполню работу — и вернусь в Коноху. Взгляд зацепился за больничные карты на столе — те самые, принесённые утром. Пациенты со странной циркуляцией чакры. Взяв ее в руки, перелистнула анализы. Давление, пульс, общее состояние — идеально.  Физически они были абсолютно здоровы. И как шиноби, и как обычные люди. Проблема была в другом. Чакра ощущалась, но не возвращалась к исходной форме. Поток будто намеренно сломали — пользоваться ею они по-прежнему не могли. В конце одной из карт обнаружился небольшой свёрток. Аккуратно вложенный. Почерк я узнала сразу. Окито-сан. Короткая пометка: «Посмотри это». Внутри оказался анализ крови одного из пациентов. Я пробежалась взглядом по строкам и невольно выпрямилась. Химических воздействий по-прежнему не было. Ни ядов, ни токсинов, ни стандартных препаратов. Но следы всё же нашлись. — Значит, не болезнь… — тихо пробормотала я. Канкуро снова куда-то исчез — скорее всего, встречать Темари. Не до него сейчас. Я направилась в лабораторию. Врач, наблюдавший этих пациентов, как раз заканчивал анализ второй пробы крови, в новенькой лаборатории. — Нашли что-нибудь еще? — спросила я, подходя ближе. — С трудом, — он не отрывался от приборов. — Вещество почти распалось. Во втором образце еле зацепился. — Растворяется в организме? — уточнила я. — Очень быстро. Ещё день — и следов бы не осталось. Я кивнула, глядя на экран. — Если бы вы не взял кровь раньше… — Мы бы ничего не нашли, — закончил он за меня. — Честно говоря, без аппаратуры из Конохи я бы и это не увидел. — Может, это новый наркотик? — предположение сорвалось почти само собой. — Или что-то в этом роде? Окито оторвался от экрана и взглянул на меня поверх очков. — Не думаю. Тогда мы бы увидели побочные эффекты. Он покачал головой и снова посмотрел на результаты. — Я не знаю, что это. Не могу определить. В лаборатории повисла тяжёлая тишина. Уже был вечер, а голова всё так же раскалывалась. Даже чакра, которой я обычно гасила боль, помогала лишь на короткое время — через несколько минут давление в висках возвращалось, упрямое и вязкое. Я сидела в большом, двухэтажном заведении уже около получаса. Красивое место — тёплый свет, дерево, мягкий шум голосов. Канкуро зашел за мной сразу после работы, будто между делом, и с тех пор без умолку рассказывал, как встретил Темари, как скучал, по сестре, разумеется, никогда ей в этом не признается. Темари смеялась, перебивая его. Шикамару сидел рядом с ней, лениво обнимая за плечи и время от времени бросая на меня внимательный взгляд. Безумна рада их видеть, я пыталась казаться вовлеченной в разговор первое время, но сейчас, я ковырялась палочками в тарелке. Наверное, со стороны выглядела не вполне весёлой,  внутри я будто находилась где-то совсем в другом месте, пропавшие материалы, странные следы в крови пациентов. Когда Канкуро и Темари отошли к бару — заказывать ещё мяса и выбирать алкоголь, решив, что без этого мне сегодня не расслабиться, — Шикамару повернулся ко мне. — Как ты? — спросил он просто.  Я пожала плечами пытаясь улыбнуться. Он говорил о Конохе, о своей команде, о том, как там идут дела. Рассказал, как Наруто сначала взбесился, узнав, на какую миссию меня отправили, а потом радовался больше всех. — Построить больницу в дружественной деревне — это престижная работа, — добавил он. От слов «дружественной деревне» меня едва не передёрнуло. Знал бы Наруто, как здесь всё на самом деле. Я пообещала себе не думать о сегодняшнем дне. И уж точно — о Кадзекаге. Мне хотелось верить, что до конца миссии я его больше не увижу. — Как-то так обстоят дела — после паузы. — Есть вещи, которые Какаши не хочет, чтобы ты знала… но я считаю, что ты должна быть в курсе. Я насторожилась. — Эта миссия удачна ещё и тем, — продолжил он, — что на фестиваль в Коноху прибудет делегация даймё. Он сделал паузу. — И его сын. Я поперхнулась напитком. Райджин. Образ всплыл в памяти слишком быстро. Высокий. Безупречно красивый — так сказали бы многие. Он чем-то напоминал Саске. Сын даймё Страны Огня, с идеальными манерами и собственным, слишком цепким взглядом. Он собирал диковинки — это всё, что я знала о нём наверняка, много интересовался делами своей страны и искренне поддерживал своего отца. После первой нашей встречи он начал появляться слишком часто. На миссиях. Случайно. Снова и снова. Шестой раз. Седьмой. И тогда это перестало казаться совпадением. Иногда мне казалось, что он не просто наблюдает. Он охотится за мной. Этот блеск в его глазах, который я видела в нашу последнюю встречу, я помнила до сих пор — пугающий, хищный. Как у зверя, который загнал добычу и готовится к прыжку, дабы наконец поймать ее. — Всё в порядке? — спросил Шикамару. — Да, — быстро ответила я. — Ты знаешь ещё что-нибудь? Он кивнул. — Как советник Хокаге — знаю достаточно. И посмотрел так, что мне стало ясно: он знает больше, чем говорит. - Какаши надеется, что здесь, под защитой Кадзекаге, ты будешь в безопасности. Пока он объясняет сыну даймё, что ты не заинтересована в нем. Под защитой Кадзекаге… Знал бы он, что Гаара теперь меня на дух не переносит. И скорее с радостью сплавит меня Райджину, если это принесёт ему благосклонность даймё Страны Огня. И тут Шикамару, пока Канкуро и Темари всё ещё оживлённо смеялись у бара, вдруг сказал тихо, почти буднично: — Есть еще одна проблема, Сакура… Но я не верен, что мне стоит говорить об этом сейчас. Его слова меня настораживали. Как бы я не пыталась его разговорить, он уходил от ответов, отвечал уклончиво и всё время оглядывался, словно опасался, что нас могут услышать. — Сказал А, говори и Б, — настаивала я. Он замялся. И именно в этот момент я почувствовала это — будто по коже провели холодным лезвием. Я подняла взгляд. Льдинисто-голубые глаза. Суровое лицо. Гаара. Он стоял у входа. Рядом с ним — даймё и изысканная женщина, державшая правителя под руку. Его жена. Они выглядели безупречно. Гаара был одет в чёрную водолазку и брюки, поверх — невероятно красивая красная накидка, подчеркивая его рост и мужественность. Под руку с ним шла улыбающаяся Аямэ. Современное, черное, длинное платье подчёркивало её фигуру, она выглядела уверенно и соблазнительно. Наши взгляды встретились сразу, как только он вошёл. Мгновение — и весь шум зала отступил, оставив между нами тонко натянутую, почти болезненную тишину. Его зрачки едва заметно расширились — слишком быстро, чтобы кто-то, кроме меня, успел это уловить, — но уже в следующую секунду сузились до холодных, почти безжизненных крапинок. Лицо Кадзекаге осталось спокойным, словно на нём никогда и не отражались эмоции. Он неторопливо, без спешки прошёлся по мне взглядом — от волос до плеч, по линии талии, задержавшись на форме. Моей обычной, будничной одежде. Наверное, для него это выглядело как личное оскорбление — прийти в столь изысканный ресторан, где за столами сидят власть имущие и влиятельные люди, не утруждая себя внешним блеском. Кадзекаге продолжал говорить со своими спутниками — ровным, спокойным голосом, — но его внимание упрямо возвращалось к нашему столику. Я чувствовала этот взгляд кожей. Шикамару коротко кивнул. Гаара ответил вежливым, выверенным поклоном головы. И лишь на долю секунды — настолько короткую, что можно было усомниться, не показалось ли мне — его взгляд снова нашёл мой. И на этот раз он был холоднее. Аямэ придвинулась ближе, что-то сказала ему вполголоса. Гаара мягко провёл рукой по её запястью — жест был спокойным, почти нежным. Он отвёл взгляд от меня, ставя точку в этой глупой игре в гляделки, и полностью переключился на свою изящную спутницу. Он улыбался, беря её за руку. Со стороны они выглядели как пара. Уверенна все так думали. Красивая и женственная внучка старейшины деревни и молодой Кадзекаге, они идеально подходили друг другу. С появлением столь элитных гостей в заведении стало заметно тише. Все взгляды — без исключения — были направлены на них. Официант почтительно проводил их на второй этаж, и через мгновение я больше не могла лицезреть их «величественную» компанию. И от этого стало только хуже. Что я сделала не так? Я выполняла свою работу. Чётко. Исправно. Без жалоб. Он был снисходителен к Аямэ. Спокоен. Вежлив со всеми. Со мной — холоден, порой даже жесток. Палочки в руке сжались сильнее, неприятно захрустев Я помнила другого Гаару. Того, кто был добрым, внимательным. Того, кто смотрел с искренним интересом когда мы встречались на собраниях Каге. Так за что же я заслужила такое отношение? Инструмент. Всего лишь инструмент, который легко заменить. Он всегда так относился к людям, я просто не видела этого раньше? Канкуро и Темари вернулись почти одновременно. Кукольник подмигнул мне и, не спрашивая разрешения, уселся рядом, вальяжно развалившись и закинув руку на спинку диванчика. Его бедро прижалось к моему — тёплое, живое, реальное на фоне внутреннего холода, сковавшего меня с того момента, как в зал вошёл Кадзекаге со своей спутницей. Словно кто-то медленно выстудил воздух в лёгких, оставив лишь тяжесть и глухое давление под рёбрами. — Сакура, — протянула Темари, прищурившись, — у тебя такое лицо, будто ты сейчас сбежишь, или ты увидела привидение. Ты в курсе? Шикамару тут же слегка толкнул её локтем, бросив предупреждающий взгляд. Я не отреагировала. Что я могла сказать? Твой брат — Кадзекаге — смотрит на меня так, словно я его личный враг. Он ненавидит меня, хотя я не сделала ничего, кроме того, что работаю, не поднимая головы, ради его же деревни. Слова застряли где-то в горле. Я просто выдохнула — и осушила наполненный бокал саке одним глотком. Канкуро присвистнул. — Ого, — он обнял меня, прижав к себе всем телом, словно нарочно делая это заметным. — У нашей Малышки Сакуры, просто, был тяжёлый месяц. А может… — он ухмыльнулся шире, — она просто без ума от меня. — Ты болван. — А что? — Канкуро невинно поднял бровь, поставил локоть на стол и наклонился ближе. Слишком близко. — Я недостаточно хорош для тебя? Расстояние между нашими лицами сократилось до пары сантиметров. Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Он и правда был красив. Глубокие тёмные глаза внимательно, изучающе скользили по моему лицу, выискивая реакцию — смущение, подтверждение его слов. Я открыла рот, собираясь ответить. Но слова вдруг подвели. — Я… Я запнулась. А передо мной — Канкуро, расслабленный, уверенный, высокий, намеренно загоняющий меня в угол, и нависая надо мной. Саке ударило мне в голову — только этим я могла объяснить внезапный жар, приливший к щекам, гул крови в ушах и собственную странную неподвижность. Я могла оттолкнуть Канкуро. Могла ударить его, огрызнуться, поставить на место. Но не сделала ни того, ни другого. Темари пнула брата под столом, что тот едва заметно дёрнулся, и, наклонившись к нам, прошипела с улыбкой, в которой сквозила самая настоящая угроза: — Только попробуй ещё раз так себя вести с Сакурой — и я лично устрою тебе Знатную взбучку. Потом громче добавила, уже для всех: — Она наш драгоценный друг. И союзник. Канкуро расплылся в широкой улыбке — на щеках проступили ямочки, — и он всё-таки отодвинулся, явно довольный собой. Я же пыталась прийти в себя, собрать мысли обратно в кучу. Лишь встревоженный взгляд Шикамару и его молчаливый вопрос — ты чего застыла? — наконец вытащили меня из ступора. Темари тем временем поправила одежду и нарочито протянула руку, демонстрируя кольцо на безымянном пальце. —Это же... — вырвалось у меня. Я ахнула и, не раздумывая, перегнулась через стол, бросаясь в объятия Темари и Шикамару сразу, стискивая их со всей силой. — Сакура, ты меня задушишь, — прохрипел Шикамару. Я была счастлива. По-настоящему. Ещё немного — и начала бы визжать и подпрыгивать. Об отношениях Темари и Шикамару я узнала одной из первых — сначала догадалась сама, а потом Темари, не выдержав, поделилась со мной сама. — Но когда вы заходили сюда, кольца у тебя не было, — заметила я, всё ещё не выпуская её руку. — Конечно не было, дурында, — фыркнула Темари. — Я только что его надела. Чтобы ты увидела первой. Мы ещё долго смеялись, а потом я поменялась местами с Шикамару и села рядом с Темари, чувствуя, как напряжение наконец отпускает. С этого момента вечер стал… удивительно лёгким. Я забыла обо всей несправедливости последнего месяца, о бесконечной усталости, о тревогах — и даже о безобразно красивом Кадзекаге с его невыносимым характером. Мы много ели и ещё больше смеялись, наверняка привлекая к себе внимание, но нам было всё равно. Канкуро и Шикамару обсуждали свои темы — оружие, Наруто, Коноху. — Может, и мне стоит поискать себе невесту. А, Малышка Сакура? — слегка захмелевший Канкуро подмигнул мне. — Нет? Я фыркнула, качнув головой. — Перестань меня так называть. Я не ребёнок. Канкуро опрокинул в себя ещё одну пиалу саке одновременно с Шикамару и заговорщицки посмотрел куда-то вверх — на верхние этажи. — Ну почему? — он усмехнулся. — Тебе идёт это милое прозвище. И выглядишь ты миниатюрной и милой. Чем не «малышка»? Он явно перебрал. — Малышка, которая может оторвать тебе голову или сломать рёбра одним ударом, — лениво заметил Шикамару. — У-у-у… нет, — протянул Канкуро, качая головой. — Моя Сакура не такая. — Перестань так о ней говорить, — тут же отрезала Темари, прищурившись. — Или вы… ну… я что-то пропустила? Нам как раз принесли ещё закуски. Темари, не сводя с меня взгляда, радостно прикусила губу, даже не пытаясь скрыть улыбку — ту самую, предвещающую допрос с пристрастием. — Мы больше месяца работали вместе, — продолжил Канкуро, развалившись ещё свободнее. — Я знаю эту милашку лучше, чем себя. —Всё это время, ТЫ был помощником Сакуры? — переспросила Темари, медленно поднимая бровь. Я почувствовала, как к щекам снова приливает тепло. — Канкуро, — предупреждающе сказала я. — Да брось, — продолжил Канкуро, лениво улыбаясь, будто ему доставляло особое удовольствие наблюдать за моей реакцией. — Я видел её в деле. Спокойная, собранная, с идеальными контролем чакры в своих маленьких умелых пальчиках… Я напряглась, а взгляд кукольника потемнел. — Не может жить без кофе с кучей сливок по утрам, — его взгляд скользнул к моим приоткрытым губам. — Но никогда не пьёт его натощак. Обязательно должна быть выпечка. А иногда… — он усмехнулся, словно вспоминая что-то особенно тёплое, — она выбирает фруктовый дайфуку. Всегда с ягодами,  шоколадный слишком сладкий. Я чувствовала как тепло снова поднимается к лицу. По коже прошлись мурашки, а на затылке встали дыбом тонкие волоски — и это уже не имело ничего общего с пылающим от слов Канкуро лицом. Я медленно повернулась — и увидела на ступенях знакомую фигуру Кадзекаге. Он вёл за руку взволнованную блондинку, уверенно, отстранённо, словно весь мир вокруг перестал существовать. Он даже не посмотрел в нашу сторону. Зная, что здесь его брат и сестра. И… я? Кто-то поспешно прощался, раздались вежливые слова и короткие смешки, но я почти не слышала их. Они выскользнули за дверь — легко, бесшумно — и исчезли. Канкуро лишь покачал указательным пальцем, не собираясь останавливаться, и вернул моё внимание. — А ещё она ненавидит, когда к ней подходят слишком близко, — добавил он и намеренно сократил расстояние. — Но не тогда когда это человек из близкого ей откружения. Фигура в дверях замерла, блондинка врезалась в Кадзекаге. — Она всегда заправляет прядь волос за ухо, когда нервничает, — продолжил он вполголоса. — И задерживает дыхание, когда кто-то нарушает её личное пространство. Совсем ненадолго, на долю секунды. Воздух словно гудел, я смотрела на кукольника боковым зрениям замечая как Гаара и его подруга быстро выскользнули за двери, после секундного замешательства. Шикамару кашлянул. — Ты сейчас ходишь по тонкому льду, — заметил он, заплетающимся языком. — И, — Канкуро усмехнулся шире, — она думает, что никто не замечает, как у неё учащается пульс, когда она взволнована, или застигнута врасплох. А зря. Темари медленно повернулась ко мне. В её взгляде смешались восторг и опасное любопытство. — Сакура… — Это не то, что ты думаешь, — сказала я быстро. — Мы просто работали вместе всё это время. А твой брат, очень наблюдательный. Канкуро откинулся назад, явно довольный собой. — Именно, — протянул он. — Очень… наблюдательный. Я почувствовала, как внутри всё сжалось — от стыда, злости и странного, совершенно неуместного напряжения. И хуже всего было то, что где-то на периферии сознания я вдруг остро осознала: если Канкуро это заметил… то кто-то ещё, такой же наблюдательный, и любитель всё контролировать, мог заметить тоже. Шикамару тяжело вздохнул, похлопав по плечу и увлекая выйти покурить виновника моей тахикардии. — Вот поэтому ему и нельзя больше наливать. — И как тебе с ним работалось? — спросила Темари уже тише. — Нормально, — я на секунду задумалась. — Он очень помог мне, вообще он был идеальным помошником. Канкуро самодовольно хмыкнул, немного отстав от Шикамару. — Видишь? Я незаменим и идеален. Я закатила глаза и потянулась палочками за едой. — Ты — моя катастрофа. Но, несмотря на всё, я поймала себя на мысли, что улыбаюсь.