Глава 14

Сакура. Ночью мне казалось, что стоит дожить до рассвета — и мысли наконец станут яснее. Что усталость притупит вчерашний разговор, а утро разложит всё по местам. Но этого не произошло. Тело оставалось тяжёлым, веки саднило от недосыпа, а мозг, вместо того чтобы замолчать хотя бы на несколько минут, продолжал лихорадочно перебирать варианты. Один за другим. И каждый раз приводил меня к тому самому решению, от которого внутри неприятно сжималось. Отношения с Гаарой. Всего на месяц. Я провела ладонью по лицу и задержала пальцы у переносицы, пытаясь унять нарастающую головную боль. Вчера за столом всё звучало логично. Шикамару, конечно, умел подать даже полный абсурд как единственный рабочий план. Для меня это, возможно, действительно был самый безопасный вариант. Но для Гаары? Я медленно опустила руку, прижала к себе одну из многочисленных подушек, которые накупила, пытаясь сделать этот дом немного своим, и уставилась в потолок. Для него это было ужасное решение. Он был Кадзекаге. Его имя принадлежало не только ему. За каждым его шагом следили совет, старейшины, союзники, враги, деревня, даймё. А теперь он был готов так просто подставиться? Нет. Я не могла так поступить. Как бы уверенно он ни говорил вчера, как бы спокойно ни предлагал мне свою сделку, я не имею права делать вид, что не понимаю, во что его втягиваю. Одно дело — предоставить мне убежище как союзнику Конохи. Совсем другое — поставить рядом с собой перед всей Суной и представить меня своей. Я схватила подушку и швырнула её в потолок. Она мягко ударилась о ровную поверхность, отскочила вниз и в отместку упала мне прямо на лицо. Ну да, так мне и надо. Почему именно со мной это случилось? Я что, самая невезучая на любовь? Или судьба решила, что после всего пережитого мне мало? Да, вселенная давай, сделай мою жизнь еще хуже. Я схватила ещё две декоративные подушки и тоже бросила их в потолок. Обе почти сразу плюхнулись обратно мне на лицо, окончательно лишая остатков достоинства. Прижав их к себе, я уткнулась в мягкую ткань и закричала что было сил. Хватит. Сегодня мне нужна была ясная голова. И именно тогда услышала звук. Такой, который не должен был насторожить человека в собственном доме, если бы этот человек жил не один. Сначала — лёгкий шорох. Потом глухой стук, словно кто-то поставил чашку на столешницу. Через несколько секунд из кухни донёсся знакомый щелчок, а следом тихо заурчала моя новая кофе-машина. За всё время, проведённое в Суне, никто и никогда не нарушал мою приватность в этом доме. Даже Канкуро. Но сейчас на моей кухне кто-то был. Я влетела на кухню, сбежав по ступеням со второго этажа. Какого?.. У кухонной столешницы стоял мужчина. Высокая фигура частично загораживала окно, и утреннее солнце ярко очерчивало его силуэт, вспыхивая в и без того слишком заметных красных волосах. Гаара, одетый в черную форму шиноби, спокойно помешивал ложкой кофе, чувствуя себя как у себя дома. — Что ты тут делаешь? Я замерла у входа на кухню, машинально прячась за ближайший стул, потому что была готова увидеть кого угодно, но не Кадзекаге. Гаара медленно повернулся ко мне и облокотился бедром о столешницу. Его взгляд прошёлся по моей фигуре. На мне была только тонкая майка для сна и короткие белые шорты. Очень короткие. Настолько, что стул внезапно показался не мебелью, а единственной линией обороны между мной и его взглядом, который скользил по моему телу. — В этом пойдёшь на работу? — кивнул он на мой внешний вид. По коже пробежали мурашки. Я очень хотела убедить себя, что это из-за утренней прохлады. — Ты не ответил на мой вопрос, — сказала я, стараясь звучать уверенно. Мы прожигали друг друга взглядом. Через минуту взяв себя в руки, я прошла к тостеру с видом человека, у которого Кадзекаге на кухне — обычная часть утра. Гаара не двигался. Положила хлеб в тостер, нажала на рычаг и открыла холодильник, задержавшись перед полками. Джем стоял прямо передо мной, но мне требовалась хотя бы секунда, чтобы собрать себя по кускам и перестать чувствовать, как жар поднимается к щекам. Дьявол, я в мизерной пижаме, в комнате с Кадзекаге. Знал бы он, как мне сейчас неловко. Хотя, конечно, ему было плевать. Гаара даже не пытался отвернуться. Стоит тут как бог, спокойно пьёт мой кофе. Может, всё-таки выгнать его к чёртовой матери — туда, куда он давно заслужил после всего, что позволял себе по отношению ко мне весь этот месяц? Я сжала пальцами ручку холодильника и заставила себя выдохнуть. Спокойно, это просто Гаара. Ну и что, что он придурок, который загнал тебя в угол и укусил до крови, как бешеное животное. «И еще он терроризирует тебя с момента приезда в Суну.» — прошептало моё подсознание, подкидывая картинки, как он был ко мне несправедлив и холоден. Черт. Нельзя. Надо попытаться быть вежливой. — Тост с шоколадом или с джемом? — спросила я, всё также разглядывая полку набитую продуктами. Я обернулась и прищурилась. Он что, пялился только что на мою задницу? — Я спрашиваю, ты будешь тосты с джемом или с шоколадом? — Я поел, благодарю. Так, не будем об этом думать. Не хочу верить в то, что он только что разглядывал меня сзади, даже не потрудившись делать это украдкой. Я выбрала джем, достала тарелку с фруктами и булочки. Когда всё это едва не выскользнуло у меня из рук, Гаара забрал тарелку и поставил её на стол. — Ты всё это съешь? — Да. Он подвинул ко мне чашку кофе, когда я села, предусмотрительно оставив между нами свободный стул. Некоторое время мы молчали. Я ела тост с вареньем и делала вид, что это самое обычное утро в моей жизни, но воздух между нами постепенно становился плотнее. Свободный стул между нами резко отодвинулся. Я открыла рот, чтобы возразить, но рука Гаары уже легла на спинку моего стула, а другая схватила за седушку. В следующую секунду он подтянул его вместе со мной к себе, и расстояние исчезло так быстро, что я чуть не подавилась хлебом. Я оказалась прямо между его колен. Так близко, что видела утренний свет в его глазах и чувствовала запах кофе, песка и чего-то тёплого и пряного. — Я настолько тебе неприятен, или ты всё-таки боишься меня? Я сглотнула. Его рука всё ещё держала спинку стула, пальцы другой почти касались моего бедра, а колени упирались во внутреннюю сторону его бедра. Он занимал всё пространство вокруг. — Нет, — сказала я тише, чем собиралась. — Ты мне не неприятен, и я тебя не боюсь. Это была правда, он уже спрашивал меня об этом однажды. Гаара давно перестал быть тем мальчиком из прошлого, от которого внутри всё сжималось от страха. Теперь он пугал иначе: своей выдержкой, властью, красотой и странным, невероятным притяжением. — Я просто хочу доесть свою еду и понять, почему ты находишься у меня на кухне без разрешения. — Я Кадзекаге, и это моя деревня, — сказал он спокойно, слегка улыбнувшись. На его щеке появилась ямочка. Я забираю свои слова назад. Он не просто красивый. Он, мать твою, сексуальный. И я ещё никогда ни о ком так не думала. — И это даёт тебе право врываться ко мне домой? — спросила я, пытаясь собрать мысли в кучу, хотя сделать это было трудно, когда я сидела перед ним в тонкой майке, полупрозрачных коротких шортах, и всё ещё находилась между его ног. Его тело буквально излучало тепло, а моё покрывалось мурашками. — Да. Какой наглый ответ. Пользуешься своей властью значит? — И часто ты так делаешь? — С этого момента, буду делать так чаще. Гаара смотрел мне прямо в глаза, и выдержать битву с его льдисто-холодным взглядом было невозможно. Я доела тост, запила кофе и приготовилась узнать причину его столь раннего визита. — Так зачем ты здесь? — Канкуро сказал, что ты против плана. — Если под планом ты имеешь в виду идею изображать перед всей Суной наши «отношения», тогда Канкуро всё передал понял. Гаара чуть склонил голову. — Почему? Я усмехнулась, хотя весело мне не было. — Потому что это не игра. Это твоя деревня и твоя репутация. Я уже молчу, что это и на мою репутацию повлияет. Я не хочу втягивать тебя в ложь, которую потом будут обсуждать все, кому не лень. Особенно… Особенно когда есть люди, которым это нанесет удар, и подорвет ваши отношения, если не разрушит. Я не собираюсь становиться причиной разбитого сердца. Имя Аямэ я не произнесла. Но думаю он понял. Конечно, понял, потому что мы оба замолчали, переваривая услышанное. — Ты закончила? — спросил он, склонив голову набок всё также пристально разглядывая меня. — Что? — Я спросил, ты закончила? — Гаара… — Вопрос решён, Сакура. Костяшки его пальцев, что удерживали стул, будто я могла убежать, будто он мне это позволит, слегка коснулись моего бедра, и это было как разряд молнии. — Я пришёл не для того, чтобы препираться с тобой, — продолжил он. — И тратить время на твои бессмысленные доводы у меня тоже нет времени. — Бессмысленные? Я резко подалась вперёд, но Гаара наклонился первым. Так близко, что его нос почти коснулся моего. Пальцы вцепились в край стула, бёдра сами сжались, а тело отозвалось на его близость волной возбуждения, что мне захотелось провалиться сквозь пол. Его тело напряглось, взгляд стал тяжелее, и я видела, как бешено, бьется жилка на его шеи. — Ты будешь делать то, что я скажу. У меня перехватило дыхание. — Я не твоя собственность. — Нет, — его глаза медленно прошли по моему лицу и остановились на губах. — Но ты работаешь на меня. Я стиснула зубы. — У меня медицинская миссия. — Не совсем. — Что? — Я заплатил достаточно, чтобы давать тебе не только медицинские распоряжения. — В таком случае, я могу сама с этим разобраться. — Хм… Можешь попробовать. Давай. Я с удовольствием посмотрю на твои попытки, особенно теперь, когда обстоятельства изменились. — Что это значит? Гаара чуть отстранился, но его рука всё ещё удерживала спинку моего стула, не позволяя мне отстраниться. — Через несколько дней в Суну прибудет семья даймё Страны Огня. — Что? — Райджен будет с ними. Земля ушла из-под ног. — Так что, если ты всё ещё думаешь, что можешь справиться одна, у тебя будет прекрасная возможность доказать это. Мне надоело тратить своё время на твоё упрямство. С удовольствием посмотрю, как ты будешь отстаивать свою независимость, когда поймёшь, что твои слова для даймё ничего не значат. Я не сразу поняла, что перестала дышать, пока грудь не сжалась от нехватки воздуха. Гаара, конечно, заметил, но не сказал ни слова. За окном солнце ушло за тучи, и кухня сразу потемнела. Я сглотнула, пытаясь вернуть телу контроль над эмоциями и машинально поправила браслет, проводя большим пальцем по тонкому плетению. Что я могла сделать? Мне дали прекрасную возможность, единственное правильно решение. Гаара был готов сам пойти на этот шаг. Даймё Страны Ветра помогал мне, пусть я до сих пор не понимала, зачем ему это. Но я цеплялась за гордость и отказывалась от единственного правильного решения, хотя другого у меня не было. Райджен. Он был моим личным кошмаром. Я должна была решиться прямо сейчас, и дать ответ Кадзекаге. «Ты такая милая.» Низкий голос всплыл в памяти, что пальцы на запястье сами сжались сильнее, втискивая браслет в кожу, будто это могла остановить мои воспоминания. Я снова почувствовала грубые верёвки, врезающиеся в кожу, тяжесть в голове и холодный пол подо мной. Воспоминание было мутным и рваным. «Прости. Мои люди не умеют быть вежливыми.» Я дёрнула руками, пытаясь освободиться, но узлы только сильнее впились в кожу. Чакра не отзывалась. Мышцы слушались плохо, мысли расползались, а Райджен сидел рядом на корточках в своих богато расшитых золотом одеждах, что свет от ламы отблескивал от нее. «Ты никак не хотела идти со мной, сколько бы я ни звал.» Он коснулся моей щеки, провёл пальцами вдоль скулы, потом ниже — к шее. Холодные пальцы скользнули по коже, задержались у разорванного края ткани, и меня передёрнуло от омерзения. Я попыталась отодвинуться, упереться пятками в пол, вывернуть плечо, но верёвки удерживали крепко. Никогда ещё я не чувствовала себя такой беспомощной. — Прости, твоя одежда разорвана, — сказал Райджен мягко, будто ему и правда жаль. Я опустила взгляд и только тогда увидела кровь. Форма ниндзя всё ещё была на мне, но ткань на груди разошлась от длинного пореза. Рана, слава богам, была неглубокой, однако кровь уже пропитала одежду и стекала вниз горячими дорожками. Где моё ципао? Почему я не помнила, как оказалась здесь? Я попыталась приподняться, чтобы осмотреть себя, но Райджен сразу изменился в лице. На секунду его вежливая маска дала трещину, и в глазах мелькнуло раздражение. Рука, которая только что касалась меня почти бережно, резко схватила ткань у воротника. Он дёрнул меня к себе так, что воздух выбило из лёгких. Пальцы впились в одежду, больно натянув разорванную ткань у раны, и я замерла, впервые увидев под его вежливым фасадом настоящего монстра. Когда оцепенение отпустило, я поняла, что всё ещё сижу за столом, а Гаара уже стоит у входной двери вполоборота ко мне, он действительно собирается уйти, оставив меня самой разбираться со своими страхами и Райдженом. Чёрт. Мне нужна была эта возможность. Мне нужен был ОН. — Что за сделку ты хотел предложить? — спросила я, заставляя голос звучать ровнее. — Взамен на твои услуги. — Мои услуги? — переспросил он холодно. — Я не предоставляю услуги, Сакура. Это обычная сделка, — сказал он, наконец разворачиваясь ко мне. — Есть один предмет, который нужно добыть. Я хочу воспользоваться твоими навыками шиноби, чтобы ты достала его для меня. Любой шиноби Суны мог выполнить приказ Кадзекаге и достать для него что угодно, но ради себя и собственной совести я предпочла думать, что это будет достойной платой за его помощь. Перед глазами всё ещё стояли глаза Райджена — бешеные, почти лишённые человечности. — Хорошо. Я согласна. Гаара оказался рядом за пару коротких шагов и протянул руку, вынуждая меня подняться. Я встала, вложила ладонь в его и вдруг поняла, что смотрю уже не в глаза злобного психопата из своих воспоминаний, а в уверенные, холодные и невозможные красивые льдинки. Его рука была горячей, моя — ледяной. Я поджала губы, пытаясь не выдать себя, но Гаара резко дёрнул меня к себе, и его дыхание коснулось моего уха. — Я хочу, чтобы ты быстрее принимала решения и слушалась меня, — произнёс он низко. — Такие мои условия. Я сглотнула и кивнула, всё ещё чувствуя его губы слишком близко к своей коже. — А теперь, куноичи, тебе пора на работу. Быстро развернувшись я поднялась наверх, переоделась, умылась холодной водой и привела себя в порядок, стараясь не думать, на что только что согласилась. Когда я спустилась, прижимая к груди документы, Гаара всё ещё был на кухне. Только теперь стол был чистым, посуда вымыта, а он стоял с закатанными рукавами и вытирал последнюю тарелку небольшим кухонным полотенцем, прежде чем вернуть её на полку. Лицо и волосы у него были чуть влажными, будто он провёл по ним мокрой рукой. — Ты прибрался? Наверное, прозвучало грубо, но я правда не знала, что ещё сказать, глядя на Кадзекаге с полотенцем в руках. — Тебя так удивляют такие вещи? — Нет. Просто я думала, у тебя много дел. Ты сам сказал, что не хочешь тратить на меня время. Он убрал тарелку на полку, прикусил губу, будто сдерживая улыбку, и повернулся ко мне. — Это было до того, как ты стала моей первой головной болью. — Ну, я на этом не настаивала. Мы всё ещё можем всё отменить. — Нет. Ты уже согласилась. — Под давлением. — Под обстоятельствами, — спокойно поправил он. Я закатила глаза, но спорить не стала, потому что он уже взял со стула красную накидку. Я только сейчас заметила её там и не поняла, лежала ли она на моей кухне всё это время или кто-то успел доставить её, пока я была наверху. Гаара накинул ткань на плечи и всё ещё улыбался так, будто его вся эта ситуация откровенно забавляла. Чёрт возьми, что его так веселило? Он подошёл ближе и легко подтолкнул меня к выходу. — Что? Куда мы? — В больницу. — Я знаю, куда мне надо. Почему ты идёшь со мной? — Я делегировал свои полномочия на первую половину дня и сегодня буду работать с тобой. Можешь считать, что я вместо Канкуро. Я остановилась и медленно повернулась к нему. — Вместо Канкуро? Ты вообще себя слышишь? Ты Кадзекаге. Как ты можешь делегировать свои обязанности кому-то другому? За дверью послышалась какая-то возня. — Дела есть. Но я расставляю приоритеты. На улице нас встретила Темари. Сначала она выглядела так, будто всю ночь готовилась разгребать последствия катастрофы, но стоило ей взглянуть на брата, как выражение её лица изменилось. — Ты согласилась, — и тут же бросилась меня обнимать. — Слава богам. Даймё ещё не прибыл, но я уже видела несколько шиноби Огня. Они явно здесь не просто так. Я обняла её в ответ одной рукой, второй удерживая документы. — Наверное, проверяют обстановку перед приездом своего правителя. — И следят, — добавила Темари глядя на брата. Гаара поравнялся со мной, и Темари, бросив на нас ещё один странный взгляд, помахала рукой и направилась к Шикамару. Тот лениво опирался на забор соседнего дома, но, встретившись со мной взглядом, коротко кивнул и выдохнул так, словно с его плеч наконец сняли непосильный груз. Я крепче прижала документы к груди и направилась к больнице. Гаара шёл рядом, по дороге пару раз появлялись АНБУ, бесшумно возникали рядом, передавали ему короткие сообщения и исчезали сразу после его распоряжений. До больницы мы добрались быстро, но чем ближе становился главный вход, тем сильнее я понимала, что совершенно не представляю, что делать с новым «помощником». Канкуро можно было отправить за документами, попросить разобрать архив, передать бумаги, проследить за поставками или просто пообедать вместе. Но что я могла приказать Кадзекаге? Принеси мне документы? Подержать пробирки? Стой молча и не пугай персонал? Последнее, кстати, ему уже не удалось. Стоило нам войти в больницу, как привычный шум коридора сразу стих. Медсёстры замерли у поста, несколько врачей остановились прямо посреди прохода, пациенты обернулись, а потом все разом вспомнили, кто перед ними, и принялись приветствовать Кадзекаге. На меня тоже смотрели, только совсем иначе. — Точно, ты же знаешь, что говорят? — донёсся шёпот одной из медсестёр за моей спиной. Я даже не знала её имени, зато она и две её подруги, судя по всему, уже знали о моей личной жизни больше меня самой. — Да, я слышала, что она без ума от него и специально приехала на эту миссию. — А мне сказали, что они давно вместе, просто скрывали свои чувства. — Ага, говорят, что они были вместе еще до великой войны шиноби. — Вау, это так романтично, — пролепетала самая младшая из них. — А как же госпожа Аямэ? Жаль её. Выходит, она была просто прикрытием… Дальше я уже не слушала. Просто прибавила шаг, сжимая документы так крепко, что края папки впились в пальцы. До кабинета я добежала. И, не веря собственной наглости, схватила неторопливо идущего Гаару за рукав, втащила внутрь и захлопнула дверь. За дверью тут же поднялся взволнованный гул. Прекрасно. Просто великолепно. Я прижалась ладонями к двери, поймав ухмыляющегося Гаару в ловушку. — Ты слышал их? — Конечно слышал. Две горячие ладони легли мне на талию, он спокойно отодвинул меня в сторону, и вошёл в кабинет, неторопливо осматриваясь. — Почему ты так спокоен? — Потому что это всего лишь слухи. — Они обсуждают Аямэ. — Они обсуждают нас, — поправил он, оглядывая кабинет. — Это и было целью. Аямэ не имеет к этому никакого отношения. Гаара двигался по комнате, рассматривая полки, стопки бумаг, медицинские записи и всё, что попадалось его глазу. Он взял со стола карандаш, потом чужой отчёт, вернул его на место и, наконец, заметил несколько скомканных листков возле корзины. Кровь резко прилила к лицу. Не успела я что либо сказать, как его ловкие длинные пальцы развернули первый листок, пробежал глазами по строчкам и его брови приподнялись в удивлении. — «Несносный гавнюк». «Красноволосый придурок-пиявка». «Нарциссичный деспот». Что это? Записки ненависти? Я кинулась к нему и выдернула бумагу из рук. — Это было на эмоциях. Боже, всё может стать еще хуже? — Не хочу расстраивать тебя, но там нет ничего... хорошего. Я наклонилась, быстро подобрала ещё два бумажных комка и запихнула их глубже в карман халата. Гаара посмотрел на мою руку, потом на карман, потом снова на меня. И… протянул ладонь. — Отдай. «Только через мой труп.» Теперь ему стало ещё интереснее. — Значит, там что-то похуже, чем «нарциссичный деспот». — Там медицинская тайна. — Это были твои отчёты, адресованные мне. Я имею полное право их увидеть. Вот же наглец. Мы оба знали что это глупый довод, но блеск в его глазах говорил что он во что бы то не стало хочет достать мои писульки. Может мне их проглотить? — Вот именно. Тебе будет неприятно узнать правду. — Сакура. Мы ещё несколько секунд смотрели друг на друга, и я уже почти решила спрятать бумаги в бюстгальтер, если понадобится, но в дверь настойчиво постучали. Дверь осторожно приоткрылась, и в кабинет заглянул доктор Окито. Увидев Кадзекаге, он сразу выпрямился и поклонился. — Кадзекаге-сама. Госпожа Харуно. Я принёс кое-какие документы, но, видимо, не вовремя. — Нет-нет, всё в порядке, — я отошла от Кадзекаге и забрала папку, пока он не решил закрыть дверь и оставить нас наедине подогревая сплетни любопытных медсестёр. Окито-сан выглядел так, будто хотел поговорить, но не понимал, можно ли делать это при Гааре. Его пальцы нервно поправили край рукава, взгляд скользнул от меня к Кадзекаге и обратно. Я раскрыла документы, пробежала глазами по первым листам и нахмурилась. Ничего нового. Те же показатели, те же проблемы в циркуляции чакры, те же странные следы вещества в крови. — Окито-сан, как обстоят дела с исследованием? — Всё так же, — он сглотнул и выжидающе посмотрел на меня. — Ничего существенного. Но появились новые пациенты. Их привезли с окраины деревни. Гаара перестал рассматривать кабинет, обратив свое внимание на невысокого врача. — Сколько на этот раз? — Трое, — ответил Окито-сан и замялся. — И на этот раз это не гражданские. Меня пробрало от нехорошего предчувствия. — Кто они? — спросила я. Доктор перевёл взгляд на Кадзекаге. — Молодые шиноби Суны. Я ещё раз просмотрела документы и с раздражением захлопнула папку. Чакра в телах пациентов была, только пользоваться ею они больше не могли. — Я сейчас присоединюсь, — кивнула я врачу. Окито-сан вышел, поклонившись Кадзекаге. Я устало опустилась за стол и сразу выдвинула нижний ящик. Запечатанная коробка лежала на месте. Мерзкие марионетки были внутри. — Кадзекаге. Тебе пора вернуться к своей работе, — я закрыла папку и поднялась. Он не двинулся. — Нас видели вместе, — продолжила я, кивая на дверь. — Персонал видел нас. Слухи подтвердились. Гаара опёрся бедром о край стола и медленно снял с себя красную накидку, что само по себе было возмутительно, потому что под ней чёрная водолазка, плотно обтягивающая его руки, и мышцы под тканью напрягались при каждом движении. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — Да. Я прижала папку к груди и обошла стол, стараясь не смотреть на него. — Мне нужно к пациентам. Он подошёл ближе, выдвинул ящик и достал небольшую коробку. — Иди к пациентам. — Что? — Я останусь здесь. Он отодвинул кресло и сел за мой рабочий стол. — В моём кабинете? — Да. Я уже открыла рот, чтобы возразить, но вовремя остановилась. — Ничего не трогай, — быстро сказала я. — Иди, Сакура. Тебя ждут пациенты. К палатам для новых пациентов я шла быстро. Нужно было сосредоточиться на деле, а не на том, что ещё несколько дней назад мы с Гаарой почти не разговаривали вне рабочих вопросов. А теперь он сидел в моём кабинете и ждал меня, пока половина Суны уже наверняка обсуждала то, что слухи оказались правдивы. Я тряхнула головой и толкнула дверь в изолированный блок. Палату подготовили недавно. Чистые стены, отдельная система вентиляции, герметичные створки, стерильные столики у каждой койки, новые приборы для контроля чакры. Трое пациентов уже расположились внутри. И ни один не выглядел больным. Один читал книгу, второй тихо переговаривался с третьим, третий сидел на краю койки и разминал пальцы, словно проверял подвижность суставов. Обычные шиноби после обычной миссии. Разве что чакрой пользоваться они больше не могли. Как только я вошла, все трое поднялись и поклонились. — Харуно-сан. Я кивнула, натянула медицинскую маску и надела перчатки. Окито-сан вошёл следом, прикрыл за собой дверь и сразу встал чуть сбоку от меня. — Садитесь, — сказала я пациентам. — Осмотр будет коротким, мне просто нужно кое в чем убедится. Я проверила пульс, температуру, реакцию зрачков, состояние тенкецу, провела базовую диагностику циркуляции чакры. Картина повторялась до неприятной точности: чакра в теле была, каналы не разрушены, физическое состояние почти идеальное. Но стоило попросить их сформировать самые простые печати — всё обрывалось. Двое обнаружили проблему вчера утром. Проснулись, попытались использовать чакру для обычной разминки — и не смогли. Ни боли, ни слабости. Просто пустой отклик там, где должна была быть привычная сила. Я сняла перчатку, сделала пометку и тут же надела новую. Раннее выявление должно было дать хоть что-то. Свежий след в крови, остаточный эффект, нестабильность в показателях. Но анализы совпадали с предыдущими пациентами. — Окито-сан, принесите мне данные по крови первых поступивших, — сказала я, не отрываясь от записей. — Полные. До повторной обработки. Он нехотя повернулся и отправился к выходу. — Вы останетесь тут? — Со мной медсестра, — ответила я и кивнула в сторону девушки у стойки. — И трое пациентов без чакры. Окито-сану это, кажется, не понравилось. Он сжал губы, но спорить не стал. — Хорошо. Я быстро. Когда дверь за ним закрылась, я подозвала медсестру и подготовила пробирки. — Ещё раз возьмём кровь. Отдельно от стандартных образцов. Пациенты не возражали. Один за другим протянули руки, и я быстро наполнила три пробирки, запечатала каждую, нанесла метки и сложила в небольшой контейнер. Потом прикусила палец и вызвала Кацуи. Белый слизень появился на столике с мягким влажным звуком. — Сакура-сама? Я передала контейнер. — Срочно к Цунаде-сама. Скажи, что это ранние случаи. Двое заметили потерю контроля только вчера утром. Пусть проверит кровь ещё раз, особенно на нестабильные соединения и следы воздействия на циркуляцию чакры. — Поняла. Кацуи исчезла вместе с образцами. Я выпрямилась и уже собиралась снять перчатки, когда один из шиноби закашлялся. Кашель был сухим, протяжным, с неприятным свистом в груди. Я автоматически шагнула ближе, но он оказался быстрее: пальцы сомкнулись на моём запястье и сжали так, что кожа тут же вспыхнула болью. — Кажется, у меня бронхит, — сказал он хрипло. Его рука не отпускала, а лишь сильнее надавливала на кожу. Я опустила свободную ладонь на его пальцы и надавила на сустав, пытаясь освободиться. — Отпусти. Он затих. Ещё мгновение удерживал, оставляя на коже красные следы, потом разжал пальцы и виновато кашлянул в сторону. — Простите. Часто бываю на миссиях в Стране Дождя. Наверное, снова подхватил простуду. Всё в нём было обычным: голос, поза, объяснение, даже кашель. И всё равно что-то было не так. Я стянула перчатку и осмотрела запястье. Следы пальцев проступили почти сразу. — Позовите второго врача, — сказала я медсестре. — Пусть осмотрит его дыхание и назначит параллельное лечение. Полная изоляция для этих пациентов. — Да, Харуно-сан. — медсестра тоже выглядела напуганной поведением пациента. Шиноби снова кашлянул, теперь тише, и сел ровнее, сложив руки на коленях. Я взяла папку, проверила записи и вышла из палаты. Уже в коридоре я остановилась на секунду и посмотрела на запястье. Кожа ныла под отпечатками его пальцев. Может, это была просто грубость заболевшего шиноби? Может, нервы? Я сжала руку в кулак, спрятала её в карман халата и направилась в лабораторию. В лаборатории я надеялась встретить Окито-сана. В конце концов, он ушёл за данными именно сюда, а коридор к лабораторному блоку был один. Мы должны были пересечься. Но его внутри не оказалось. В помещении вообще никого не было. Почти одиннадцать. Для середины рабочего дня лаборатория не должна была пустовать. Неприятное чувство шевельнулось под рёбрами, но я заставила себя пройти внутрь. Я подготовила образец, закрепила его под микроскопом и наклонилась к окуляру. Кровь вела себя странно. Не сразу. Сначала всё выглядело почти нормально: клетки, плазма, слабое движение в препарате. Но стоило добавить реагент для проверки чакропроводимости, как отдельные элементы начали замирать. Просто останавливаться, теряя естественную подвижность. Я сменила стекло. Потом ещё одно. Результат повторился. Пальцы сами потянулись к журналу записей, но я остановилась, уловив запах. Слабый, неприятный для стерильной лаборатории. Что-то сухое, горьковатое, с металлическим оттенком. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, где уже чувствовала его. Следующие полчаса ушли на повторные проверки. Я меняла стекла, реагенты, сверяла показатели с записями первых пациентов, но ничего нового так и не нашла. Только та же странная реакция после контакта с реагентом. Этого было мало. Мы что-то упускаем. Нельзя было что бы это переросло в эпидемию. Я сняла перчатки, записала результаты и закрыла журнал. Нужно было успеть на собрание: сегодня должны были прибыть медики из Конохи, а до этого я хотела забрать подготовленные для меня документы из архива. В коридоре кожа на затылке неприятно стянулась, я медленно оглядела пустой проход. Никого. Только приглушённые голоса за стенами, шаги где-то дальше и ровный свет ламп. «Тебе теперь везде будет мерещиться что за тобой следят», — одёрнула я себя. После утреннего спектакля с Гаарой на меня действительно будут смотреть. В больнице, на улицах, в резиденции. «Фальшивая» девушка Кадзекаге. Я сжала папку под мышкой и пошла в архив. Подземный этаж встретил прохладой, запахом бумаги и старой пыли. Документы для меня: несколько папок с ранними отчётами, сверки по миссиям и маршрутам. Я забрала всё, и уже поднималась обратно, когда до меня донеслись приглушённые голоса. — Вон, это она. Такая красивая. Я застыла на ступеньке. — Видела бы ты, как господин Кадзекаге о ней заботится? Сегодня сам проводил её на работу, а потом они закрылись в кабинете и долго не выходили. — А когда госпожа Харуно вышла, была такая милая. Вся взволнованная. Я прижала папки к груди крепче. Вот теперь мне захотелось провалиться прямо в архив. — Я так рада, что они вместе. — Они красиво смотрятся рядом. — Я знала, что тут что-то не так с самого её появления. Мне кажется, они уже давно вместе. — Может, она беременна? — Тише ты! Кто-то прыснул смехом. — А что? Было бы здорово. Наш господин так заботится о деревне. Представляете, каким он будет отцом? — Как же ей повезло. Я ожидала осуждения. Шёпота о куноичи из Конохи, которая обманом заманила их Кадзекаге. В Суне его не просто уважали — его берегли, гордились им. И я была уверена, что наша пусть и выдуманная связь только разозлит жителей Суны. Я осторожно поднялась на несколько ступеней выше. На верхней площадке стояла Аямэ. Безупречная, тонкая, в дорогой одежде и с маленькой элегантной сумочкой в руках. Её пальцы сжимали застёжку, отпускали и снова сжимали. Крупные серьги качнулись у шеи, поймав свет лампы. Губы Аямэ были поджаты так сильно, что лицо казалось фарфоровой маской с тонкой трещиной посередине. Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Гаара и Аямэ. Они встречались. Это и дураку было понятно. И глядя в ее блестящие, от сдерживаемых слез, глаза, я чувствовала себя не просто разлучницей, а бомбой, которую бросили в беззащитного человека. И пусть Темари называла Аямэ змеёй, я всё равно не могла не сочувствовать ей.