Глава 1

Сначала ты слышишь Песнь. Потом ты становишься ее нотой Шаттл вынырнул из гиперпространства в месте, которого по всем приметам не существовало. На картах навигаторов сектор выглядел как пустое пятно — мертвая зона меж гиперпространственных маршрутов, где не встречались даже астероиды. Космос здесь был не просто черным, он был слепым, густым, как деготь, пропитанным тишиной, что звенела в ушах громче любого крика. И среди этой бездны — одинокая точка. Маячок, посылающий сигнал на частоте ВАР. Ощущение жуткое: будто плывущий в бескрайнем вакууме покойник постукивал костлявыми пальцами в транспарестил шлюза. Сигнал был слабым, прерывистым, захлебывающимся помехами. Но каждые семнадцать секунд крошечный маячок упорно повторял три цифры: «881» — позывной разведывательной группы «Молот», пропавшей три недели назад. Ривер, отвечавший в спасательном отряде за связь, покачал головой: «Хрень какая-то...» Странностей и правда хватало. В наушниках Ривера то и дело появлялся назойливый фоновый гул. И, если прислушаться к нему, то можно было решить, что это вовсе не шум помех, а дыхание огромного существа. У Ривера аж мороз пробегал по коже. Он вообще не любил космос и всякий раз, когда их шаттл выходил на орбиту, сжимал зубы и готовился терпеть. Ривер был расчетлив и все мерил категориями выгоды и ее отсутствия. И выход в космос, по его мнению, был плохой сделкой. На земле ты знаешь правила: если упадешь — разобьешься, если в тебя стреляют — то ты стреляешь в ответ. Никаких сюрпризов. Ты хозяин своей судьбы. Здесь же все было обманом. Каждую секунду ты мог умереть просто потому, что какая-то ничтожная схема в системе жизнеобеспечения решит, что ей надоело работать. Или вражеский линкор расстреляет тебя в упор, а ты будешь просто сидеть в брюхе аккламатора и покорно ждать, когда взрыв реактора превратит тебя в пыль. Космический вакуум был ненасытным зверем, который терпеливо ждал за тонкой обшивкой кораблей, когда ты дашь слабину, утратишь бдительность, когда случится что-то непредвиденное, чтобы в один миг высосать из тебя жизнь. И сейчас Ривер с мрачным удовлетворением, которое посещает человека, оказавшегося правым в ожидании беды, думал о том, что разумным из плоти и крови, пусть даже и клонам, в космосе делать нечего. Он ясно представил себе шаттл группы «Молот» — такой же маленький, как и их собственный, болтающийся в этой бесконечной черноте. Без движения. Без надежды. Конечно же все на борту мертвы. Космос всегда берет свое. А потом явилась она. Будто бы соткалась из черноты окружающей их бездны. Станция не отражала свет, а напротив, казалось, пожирала его, как черная дыра пожирает звезды. Угловатая, покрытая какими-то наростами, напоминавшими окаменевшие внутренности. «Так, парни, первая готовность. Не нравится мне здесь», — зазвучал у клонов-коммандос в шлемах мрачный голос сержанта. Сержанту Танку в таких делах можно было верить, чуйка у него была будь здоров, но тут достаточно было иметь самый минимум мозгов, чтобы насторожиться. Нравиться тут и правда было решительно нечему. * * * Но когда шаттл приблизился, ужасный образ растаял без следа. Это была просто старая, латанная-перелатанная станция, чей корпус покрывали многочисленные шрамы от ударов метеоритов. Шлюзы проржавели, панели обшивки отстали, обнажая спутанные провода и сломанные гидравлические линии. Причудливые наросты при ближайшем рассмотрении оказались частями кораблей, вплавленными в корпус, очевидно, в целях ремонта и расширения самой станции. К одному из стыковочных отсеков присосался шаттл «Молота». — Да уж, — пробормотал Ривер, глядя в иллюминатор на стального уродца, — кто бы это ни слепил, фантазия у него была что надо. Впрочем, и сам Ривер, и его братья-коммандос, мотаясь из одного края галактики в другой, насмотрелись на такое количество странностей, что собранная из всякой рухляди и в конце концов брошенная станция заняла далеко не первые строчки в его личном хит-параде «чудес». Они ждали кошмара… а получили уныние. Когда замки шпангоутов защелкнулись и шлюз со скрежетом наконец-то открылся, из темноты потянул воздух. Сканеры тут же показали, что для дыхания он пригоден. Похоже, не такой уж и брошенной была эта станция, возможно, ее облюбовали пираты, или контрабандисты или еще какой сброд, шатающийся по галактике. Запустение здесь не было драматичным, оно было обыденным, как пыль в чулане. Где-то в стальном чреве станции мерно и едва слышно гудела вентиляция, и воздух, который она выдыхала, наверняка пах затхлостью и пылью. Фонарик на шлеме Танка выхватил проржавевшую табличку, на которой еще ясно читалось «Не забудьте проверить… В случае разгерметизации…». Такие обычно вешали на шахтерских станциях, цеплявшихся к астероидам. «Далековато же тебя, старушка, забросило», — подумал про себя Танк, а вслух добавил: — Смотрите-ка в оба, парни. Мы тут можем быть не одни. — Как по мне, так это просто старое ржавое ведро, — проворчал блестяшка Зип. — И никого тут нет. Уже давно. Зип только недавно прибыл с Камино, он был быстр и ловок, словно молния, полон энергии, и война для него пока еще была занятным приключением. — Да что ты, умник, — проворчал Фьюз, который в команде был за взрывотехника. — А кто тут, по-твоему, прибрался? А воздух кто качает? Может, твоя каминоанская мамка к твоему приезду готовилась? Понаделают гениев… — Да не зуди ты, старик, — огрызнулся Зип. — Потому и старик, что длинношеи мне мозги в голову положить не забыли. Был бы таким безголовым, как ты, не дожил бы до своих лет, — хохотнул Фьюз. — А ну тихо! — оборвал перепалку Танк. — Хватит болтать. Выдвигаемся. Станция и правда оказалась неестественно чистой. Фонарики на шлемах клонов выхватывали лишь голые стены с торчащими кое-где обрывками проводов и черными провалами экранов, да пустые пол и потолок. Ни оберток от сухпайков, ни обломков оборудования, ни мусора, который обычно оставляют после себя пираты. Казалось, что кто-то и правда тщательно убрал тут все перед их приходом. Зипу почти сразу же сделалось скучно. Он уже уверился в том, что живыми ребят из группы «Молот» они не найдут. Все, что от них осталось, — это слабый сигнал маячка, все еще посылающего свой отчаянный тоненький сигнал в бездну космоса. И убили их не сепы, не пираты, не монстры вроде какого-нибудь аклая или вампы, а голод и жажда. Жуткая смерть… Зип поежился. А потом до его плеча словно кто-то дотронулся ледяным пальцем. Он резко обернулся и замер. Стена… дышала. Нет, это не включились вдруг аварийные лампы, не отсветы их фонариков метались по стенам. Обшивка слабо светилась изнутри, и поверхность показалась ему теплой, не просто нагретой, а живой. Со все возрастающим ужасом Зип понял, что сквозь истончившийся вдруг металл проступает сеть тонких красных, мерно пульсирующих линий, будто под кожей кровь течет в гигантских венах. — Парни… — голос Зипа предательски дрогнул, — вы это… видите? — Ага, вижу… — выдохнул снайпер Скритч, и голос его был глухим от ужаса. — Вот это да… Там же… голая тви! Ривер сдавленно фыркнул. Фьюз заржал в голос. Но Зип не обращал на них внимания. Он как зачарованный сделал шаг вперед и протянул руку к стене, желание дотронуться до теплого пульсирующего… бока?.. было необоримым. — Полегче, малец. — Пугающе серьезный Танк перехватил его руку буквально в паре сантиметров от стены. — Что ты видел-то? «Парни… слава звездам, я не один», — стремительно пронеслось в голове у Зипа, а потом его накрыла волна облегчения и стыда за собственную дурость. Перед ним была самая обычная стена, ну только что обшарпанная и пыльная. И правда, напридумывал хрен пойми что, сам себя напугал, словно изнеженная сенаторская дочка. — Да ничего, серж. Так, показалось просто… Прости… — забормотал он. — Ну-ну, — настаивать Танк не стал, лишь подобрался еще сильнее. — Так, парни, шутки кончились. Боевая готовность. * * * Сканер пискнул, обнаружив слабую тепловую сигнатуру — едва заметную, будто дуновение ветра. Коммандос затопали по пустым извилистым коридорам, их фонари выхватывали из темноты покрытые разводами ржавчины пыльные стены. Зип готов был поклясться, что воздух здесь стал совсем уж тяжелым, спертым, совершенно неживым. Недолгое облегчение сменилось тягостным, тоскливым чувством, и ему теперь казалось, будто он находится в огромном желудке, который уже начал медленно его переваривать. Переборки рубки управления заклинило намертво, будто станция не хотела отпускать то, что уже считала своим. Металл скрипел и стонал, пока Фьюз орудовал резаком. — Криф, и какого хрена мы их просто не взорвали! — в сердцах бросил он. — Прекрасная мысль, — издевательски протянул Ривер. — Немного взрывчатки, и мы все вместе долетим до Корусанта. Правда, по частям. Зато быстро. — Он неловко щелкнул пальцами в бронированной перчатке, и звук получился приглушенным, как будто пыльная темнота вокруг впитала его. — А если повезет, то твоя задница когда-нибудь доберется и до Зелтроса. — Я что, дебил по-твоему?! — взвился Фьюз. — Не сумею взрывчатку нормально рассчитать? Тут делов-то — на пару минут. Где-то в вентиляции вдруг что-то заскрежетало, и все сразу же замолчали. — Видишь, Фьюз, — подытожил через несколько мгновений Скритч, — тут все на соплях держится. Так что режь аккуратнее, а то еще какой обломок на башку свалится. «Или то, что притворяется обломком», — тоскливо подумал Зип, вопреки обыкновению не принимавший участие в перепалке. От царившей за переборками тишины ему было тошно. * * * Парни из «Молота» сидели, привалившись к стене так, словно устроились на привал после изнурительного марш-броска. Свет фонариков выхватывал из темноты их лица — ввалившиеся щеки, запавшие глазницы, в темноте похожие на провалы в черепе, покрытые коркой сухие губы. Их пальцы судорожно вцепились в колени, мешая завалиться на бок. Они не шевелились, лишь слабо моргали, когда луч бил им в глаза, так ведут себя ночные животные, попавшие в полосу света. В темноте казалось, что это не прижавшиеся друг к другу люди, а гигантское насекомое. Их броня была покрыта тонким слоем пыли, будто станция медленно хоронила солдат заживо. Зип сделал шаг вперед, и проклятая вездесущая пыль облачком взметнулась вверх. — Воды… — чуть слышный хрип сорвался с чьих-то пересохших губ, но Зип в темноте не заметил, кто именно это сказал. Его рука метнулась было к поясу, но Фьюз опередил его. Он уже отцепил флягу и протягивал ее несчастным. Жидкость булькнула — странно живой звук в этом навечно застывшем темном мирке посреди безбрежного межзвездного пространства. Из шаттла тут же вызвали меддроида и гравиносилки. Когда Зип с Фьюзом осторожно грузили одного из парней на носилки, он медленно поднял голову, и его запавшие, лишенные всякого блеска глаза уставились прямо в глазные прорези шлема Зипа. Сухие темные губы разомкнулись, и бедолага прохрипел: — Мы знали, что вы придете. Мы знали, что нас не бросят одних. В его тоне не было ни радости, ни облегчения — лишь холодная уверенность, будто все это было предопределено. У Зипа от этих слов и от этого взгляда мурашки побежали по коже. На мгновение ему показалось, что он совсем недавно слышал что-то подобное. Или он сам о чем-то таком думал?.. — Спокойно, брат, — произнес он нарочито весело, — теперь все будет хорошо. А про себя добавил: «Да ну на хрен!» Эвакуацию провели технично и быстро. Танк шел последним. Он всегда заходил первым, а выходил последним. Его имя было полностью заслуженным. Когда каминоанцы впервые протестировали его, оказалось, что его мышечная масса на двадцать три процента выше, чем у стандартного клона-коммандос, его кости были словно стальной каркас, рефлексы отточены до слепого автоматизма. Он не бежал, он мчался будто лавина с гор. Братья шутили, что если Танк упадет, Камино треснет пополам. А еще Танк никогда по-настоящему не боялся. Он был осторожен, но не боялся. Поэтому сейчас он замер на пороге стыковочного отсека и внимательно осмотрел пути отхода, так, на всякий случай. Ничего. Просто старая, давным-давно заброшенная станция, которую, похоже, иногда навещают контрабандисты. Никаких тайн, никаких загадок, никаких чудищ, прячущихся за углом. «Понаделают гениев», — хмыкнул про себя Танк и шагнул в шаттл.