Глава 11

Несколько недель назад Военный шаттл скользил над светлой, будто схваченной инеем равниной. Внизу тянулась монотонная череда пейзажей: земля, выцветшая до белесого оттенка и испещренная красными лишайниками, редкие островки бурого, чахлого кустарника, темные шрамы старых воронок и рытвин — следы орбитальных ударов, уже сгладившиеся и поросшие высокой травой. Ландшафт был унылым, как доска. Разведчики прибыли несколько часов назад и теперь методично прочесывали местность. Ксирусс ошибся с координатами, и сперва они оказались в точке, где посреди бесконечной пустоши за несколькими тощими, чахлыми деревцами прятался одинокий хутор. Хозяева, заслышав шум двигателей, вышли на улицу, но, завидев военный шаттл, заметались и бросились куда-то за дом. — Файерфек! — выругался Молотобой. — Этот шабла Ксирусс. Как он вообще умудряется считать кредиты, если не может правильно переслать несколько цифр?! Опускайся. — Да хрен с ними, капрал. — Рифт, сидящий за штурвалом, отчаянно не хотел тратить время на все эти вежливости, которые считал полной чушью. — Спускайся! — В голосе Молотобоя прозвучали стальные нотки. — Хочешь, чтобы они поставили на уши всех местных, включая гарнизон? — Понял, капрал, — вздохнул Рифт. Шаттл, утробно гудя, опустился. Поднятый им порыв ветра снес крышу с какого-то хлипкого сарая. — Минус к нашему обаянию, — вздохнул Ниш. — Я поговорю с ними, — сказал Молотобой, надевая шлем: он не хотел пугать местных больше, чем уже это сделал. Он вышел, поднял руки — показывая, что безоружен, — и пошел вокруг приземистого, добротного дома. Хозяин обнаружился на заднем дворе, у входа в подвал. Он наполовину высовывался из двери, сжимая в руках трандошанскую винтовку. Очень хорошую винтовку… Молотобой непроизвольно поморщился: с недавних пор трандошан он не любил особенно сильно. — Вы не дроиды?! — полувопросительно-полуутвердительно крикнул хозяин. — Нет, уважаемый, мы солдаты Республики. Мы заблудились. — Вы сильно заблудились, — недоверчиво произнес хозяин, винтовку он так и не опустил. — Ваши засели на севере, кликах в тысяче отсюда. — Мы знаем. Но мы хотели смотаться в город, пополнить припасы. На сухпайки уже смотреть не можем. И вот — промахнулись. Мы не хотели вас пугать. — Да уж, страха мы от вас натерпелись, — проворчал хозяин и наконец-то опустил винтовку. — Не волнуйтесь, теперь все будет хорошо. Республика стоит на страже вашей безопасности, — на автомате выдал Молотобой. — Ага, — фыркнул хозяин, — так оно и есть. Когда шаттл поднимался, разведчики увидели хозяина дома и семенившую за ним женщину — очевидно, его жену. Они рванули к покореженному сараю. Хозяин гневно воздел руки в сторону шаттла и что-то закричал… Вряд ли он желал солдатам доброго пути. — Сделаем вид, что ничего не заметили, — хмыкнул Ниш. — Ну и тоска, — пробормотал Рифт, уставившись в иллюминатор. — Как будто все уже сто раз видел. — Не отвлекайся, — оборвал его Молотобой, всматриваясь в линию горизонта, где невысокие полупрозрачные облака цеплялись за что-то темное. — Лево на три градуса. Снижайся. Шаттл послушно накренился. Через минуту все увидели то, что привлекло внимание командира: посреди пустоши вырастала гряда хаотично наползающих друг на друга изломанных холмов. — Зависни, — приказал Молотобой и включил сканеры. В кабине загудели датчики, на экранах поплыли волны данных: тепловые, электромагнитные, химические. Холмы были холодными, почти вровень с температурой грунта, но их структура… Материал отличался неестественной плотностью и однородностью. Сканеры химического анализатора загудели, пытаясь расшифровать состав, но выдавали лишь общие категории: кремний, металлы, сплавы с высокой молекулярной стабильностью. — Это не природное образование, — констатировал Ниш, не отрывая глаз от монитора. — Может, бункер сепов? — предположил Трипл. — Вот сепов я обнесу с радостью! — осклабился Рифт, но тут же сник под тяжелым взглядом капрала. — Если это бункер, то он нам подходит, — заключил Молотобой. — Недалеко от города. Во время бомбардировки, — а полировали жестянок тут знатно, — пробило крышу, а потом кто-то из местных сюда добрался. Ладно, задача прежняя — найти вещество и изъять. Рифт, опускайся. Трипл, Ниш — вы на восточный склон. Я и Рифт — на западный. Держим связь. И, по возможности, избегаем местных, мы уже и так засветились. Первым подходящий «вход» обнаружил Рифт — едва заметную вертикальную щель. — Капрал, есть, — позвал он Молотобоя. Пролом оказался узким, с идеально гладкими, словно оплавленными чудовищным жаром краями. Ни сколов, ни свежих обломков вокруг. Земля у основания поросла все той же унылой бледной травой, какая встречалась на планете повсюду. Тут обвал, или то, что его вызвало, похоже, произошел уже давно. Но основная конструкция — а это, несомненно, была конструкция — выстояла. — Зайдем здесь, — решил Молотобой после беглого осмотра. Он понимал, что торопится, но, во-первых, на нем висела миссия от ВАР, а значит, время на факультативное задание было ограничено, а во-вторых, он испытывал ко всему происходящему отвращение, с которым никак не мог справиться. Когда Ксирусс пришел к нему в госпиталь, где он рассматривал потолок в ожидании отправки на Камино, Молотобой ухватился за его предложение с отчаянием утопающего. Тогда ему показалось, что все еще может быть по-старому, достаточно лишь немного потерпеть и он снова встанет в строй. Тогда уже он будет умнее, не совершит ни одной ошибки, не подведет ни одного брата, который окажется под его началом. Тогда он придет к Мире, она увидит его и… И что? Раскается? Пожалеет? Поймет, какую ошибку совершила, даже не ответив на его прощальное сообщение? Да неважно. Он не питал иллюзий на ее счет, да и не то чтобы как-то особенно сильно ее любил, просто она была веселой, яркой, охотно проводила с ним время… Ну, по крайней мере, она никогда не жаловалась. Когда же он оказался в госпитале, Мира стала для него наваждением. Пока его возили с процедуры на процедуру, Молотобой представлял, как встанет на ноги, спустится к ее квартирке и постучит в дверь, которая обязательно распахнется. Ему отчаянно хотелось думать, что в этом мире есть место, где его по-настоящему ждут. Не потому, что он — рабочая боевая единица, что не хватает личного состава, а блестяшки, которых прислали недавно с Камино, совсем плохие, а потому что… Эту мысль он, как правило, не мог закончить, так как сам не знал, в чем заключается собственно его, Молотобоя, ценность. Поэтому, когда его выписали из госпиталя, он просто вернулся в казарму. К Мире он больше не ходил. Тот единственный раз не считается, ее не было дома. Туннель, узкий и темный, уходил вниз под углом примерно в сорок градусов. Стены его были совершенно гладкие, будто материал, из которого их возвели, залили в землю и он принял там необходимую форму. Фонарики на шлемах выхватывали из мрака лишь фрагмент бесконечной, уходящей вниз трубы. Воздух был чуть прохладным и на удивление лишенным запахов — ни плесени, ни пыли, ни металла. Спустившись метров на двадцать, солдаты вышли в горизонтальный коридор, тесный и низкий. Тишина здесь стояла абсолютная. Коридор оканчивался огромным, идеально круглой формы залом. Свод поддерживали шесть массивных колонн, сросшихся с потолком. Пол был усыпан обломками труб с причудливым сечением и странными, отполированными временем окаменелостями, напоминавшими то ли кораллы, то ли скелеты насекомых. Они хрустели под бронированными сапогами с противным, костяным звуком. С одной стороны, там, где, очевидно, когда-то был выход, теперь возвышалась огромная куча земли, из которой, словно сломанные кости, торчали уже затупившиеся от времени обломки перекрытий. Взрывать такую махину было и опасно, и бессмысленно: завал мог тянуться на много метров и они скорее обрушили бы себе на голову все строение, чем пробили проход. — Надо поискать технический коридор, — заключил Трипл. — Наверняка он тут есть и не один. Проход обнаружился справа от завала: еще один отвратительно узкий, похожий на кишку лаз. Вход был до половины завален землей и щебнем, но дальше, похоже, все было чисто — обвал его не затронул. — Расчищаем и вперед, — приказал Молотобой. — Если тупик — поднимемся наверх и поищем еще ходы. Солдаты молча заработали саперными лопатками. — Ненавижу эту дрянь, — через несколько минут работы проворчал Рифт. — Слушай, а есть вообще что-то, что тебе нравится? — фыркнул Трипл, но за его насмешкой пряталось раздражение. — Есть, — тут же осклабился Рифт, — куча вещей… — Которые мы сейчас точно обсуждать не будем, — оборвал его Молотобой. — Копайте, если не хотите тут ночевать. Ниш первый пробрался в проход, осмотрелся, осторожно потыкал лопаткой в потолок перед собой, прошел чуть вперед… Луч его фонарика уперся в плиту. Туннель тут делал небольшой изгиб, за поворотом клубилась плотная, похожая на стену тьма. Тук… тук… тук… Ниш замер. Если сейчас ему на голову обрушатся тонны земли и плит он точно покойник. Тук… тук… тук… Уже слабее. Звук явно удалялся. — Ты чего там застрял? — прозвучал в шлеме голос Молотобоя. — Там что-то стучит… — Быстро вылезай! — Подожди, это не похоже на обвал. Звук… слишком равномерный. Ниш не столько услышал, сколько почувствовал за спиной шаги. Молотобой придвинулся к нему, почти вплотную прижимаясь к спине, прислушиваясь. Впереди было тихо. — Тебе не показалось? — после небольшой паузы спросил Молотобой. — Да хрен его знает… — Ниш передернул плечами. — Может, вы там копались и это было эхо? — Может, и так… Они миновали уже несколько поворотов, когда позади раздался глухой, протяжный скрежет, словно пришли в движение огромные каменные жернова. Стена слева от Ниша треснула, и в туннель хлынул поток земли и мелких камней, подняв плотное, удушливое облако пыли. — На колено! Не двигаться! — рявкнул Молотобой, опускаясь на пол, прижимаясь к стене и прикрывая голову. Пыль оседала медленно, но рассматривать было особо и нечего: туннель позади теперь полностью заполняли земля, камни и куски металлического лома. «Отлично! — пронеслось в голове Молотобоя. — Ты снова все сделал правильно, совсем не облажался». На мгновение ему показалось, что в туннеле стремительно падает уровень кислорода, потому что вдруг стало тяжело дышать, а перед глазами поплыли темные круги. Он изо всех сил, так, что заскрипела броня на перчатках, сжал свою DC, прикрыл глаза, медленно вдыхая и выдыхая… — Статус? — Его голос звучал хрипло, но спокойно. — Целы, — ответил Ниш, замыкавший группу. — Но назад хода нет. Тут все плотно. — Файрфек, — выругался Рифт, — сдохнуть тут будет совсем тоскливо. — Заткнись. — Молотобой произнес это скорее по привычке, сейчас он в кои-то веки был полностью согласен с Рифтом. — Двигаем вперед. О том, что туннель может закончиться тупиком, он изо всех сил старался не думать. Поэтому, когда проход перед ним начал сужаться, Молотобой старательно не замечал очевидного до тех пор, пока ему не пришлось развернуться боком, чтобы протиснуться вперед. Его рюкзак то и дело цеплялся за стену, шлем практически упирался в потолок, впереди клубилась густая тьма, которую был не в силах разогнать даже включенный на полную мощность фонарик на шлеме. По связи слышалось лишь тяжелое дыхание братьев. Молчал даже вечно всем недовольный Рифт, и Молотобой готов был поклясться, что все они думают об одном и том же: что будет, если сейчас они упрутся в стену? Если или когда?.. Но потом впереди наконец забрезжил бледный, призрачный свет, и Молотобою понадобилась вся его выдержка, чтобы не припустить вперед. Через пару минут проход расширился и неожиданно закончился, словно выплюнул людей из себя. Клоны оказались в зале с низким потолком и идущим волнами, вздыбленным полом. От облегчения закружилась голова. Это было проявление слабости, за которое инструктор Молотобоя заставил бы его пару лишних часов ползать по нерфьим внутренностям на полосе препятствий, прозванную тошниловокй, но сейчас ему было плевать. — Надеюсь, хозяина нет дома, — нервно хохотнул Трипл и кивнул на глубокие, идущие вдоль стен борозды, похожие на следы гигантских когтей. — Ты, ди’кут, совсем сдурел? — зло проворчал Ниш. — Это пазы для каких-то машин. — Он подошел ближе и провел рукой по выемке. — Вообще это место похоже на завод. Цеха, линии, технические туннели… Он повернулся, и луч его фонарика упал в угол, куда не попадал призрачный вечерний свет, льющийся из трещины в потолке. Там сидел человек. Ну или кто-то очень на человека похожий. Существо было лысым, жилистым и очень худым. Его неестественно гладкая, розовато-перламутровая кожа походила на резиновый костюм, натянутый на все тело. Огромные, совершенно черные, без белков глаза внимательно следили за солдатами. Существо сидело очень тихо и не произнесло ни слова даже тогда, когда ему в лицо ударили лучи четырех фонариков, только судорожно заморгало своими огромными темными глазами, как ночная птица. Оно, казалось, даже не дышало. — Это что еще за тварь? — выдохнул Трипл, поудобнее перехватывая свою винтовку. — Как он сюда залез? — Сейчас узнаем. — Молотобой шагнул вперед. — Эй, ты понимаешь общегал? Как ты сюда попал? Существо медленно склонило голову к плечу. Его губы, тонкие и бледные, шевельнулись, но слов Молотобой не разобрал. Он шагнул ближе, и человек, взмахнув руками, как птица крыльями, поднялся стремительным плавным движением. Мгновение — и он уже стоял на ногах. Если бы Молотобой так сидел на своей шебс, привалившись к стене, он ни за что в жизни не поднялся бы сразу на пятки без помощи рук. — Стой где стоишь, — предупредил Молотобой и подкрепил свои слова движением DC. Существо широко улыбнулось, раскинуло свои тощие длинные руки в стороны, будто собиралось обнять капрала, и ровным, лишенным интонации голосом произнесло: — Дома… Мы дома… — Дома? — не понял Молотобой. — Ты здесь живешь? Ты не один? Где тут выход? — Дома… — повторило существо. — Мы все дома… — Ты покажешь свой дом? — Молотобой решил зайти с другой стороны. Существо явно оживилось. По всему его телу как будто прошла волна. Оно подпрыгнуло на месте, снова взмахнув руками, а потом изящно крутанулось и зашагало к проходу в противоположном конце зала. — Наверное, это оно стучало там, в туннеле, — сказал подошедший сзади Ниш. — Ага, и обрушило потолок, — зло выплюнул Рифт. — Не неси ерунды, — снова приструнил его Молотобой. — Как оно могло это сделать позади нас? Мы натыкались на стены, скорее всего, мы сами и сдвинули какую-то плиту, которая и без того держалась на соплях. Клоны зашагали за своим странным провожатым и, пройдя еще несколько небольших, удушающе пыльных и темных помещений, оказались наконец в огромном зале. Его противоположная сторона была смята свежим обвалом — плиты рухнули, в какой-то момент не выдержав веса земли, и сквозь гигантскую пробоину в потолке виднелось вечернее небо — бледно-голубое, с оранжевыми всполохами. В воздухе висела влажная прохлада — следы недавних дождей, которые, похоже, и подмыли шаткую конструкцию. По центру зала шел длинный и высокий, сложной формы постамент. На нем была установлена… конструкция, составленная из тех самых окаменелых обломков, которыми здесь был усеян весь пол. Детали сходились друг с другом, словно части сложной мозаики, образуя вытянутую, сегментированную, ощетинившуюся острыми углами форму, совершенно ни на что не похожую. — Что это? — спросил Трипл. — Какое-то местное искусство? — Он подошел к конструкции и потыкал дулом в одно из ответвлений, подняв облачко белесой пыли. — Слушайте, а может, это вещество, которое мы ищем, у него? — Все может быть, — пожал плечами Молотобой. — Он, похоже, местный. Существо и правда чувствовало себя в подземелье как дома. Оно замерло на месте, плавно покачиваясь, как будто плыло под водой. На губах его играла все та же идиотская, неестественно широкая улыбка. Потом движения его стали шире, размашистее, быстрее. И наконец оно закружилось по залу, запрокинув голову, его мягкие, как будто без единой кости руки взметнулись вверх. Раздались звуки песни, гортанной, тягучей, напрочь лишенной мелодичности, но в ней была какая-то гипнотическая, первобытная мощь. И тогда из пролома за наплывом стены, который солдаты поначалу не заметили, существу кто-то ответил такой же странной, пробирающей до костей песней. Молотобой быстро оценил обстановку. Чудик, похоже, был настроен мирно, да и опасным не выглядел, но как обстоят дела с его… сородичами? Будут ли они так же петь и танцевать при виде вооруженных до зубов солдат? И сколько их вообще? Вдруг у них под ногами целый подземный город, населенный хатт знает кем? Он прикинул расстояние до пролома: туда можно отступить и, отстреливаясь, подняться на грейферных крюках на поверхность. Лучше бы, конечно, еще и кинуть в проход, откуда сейчас раздавались звуки, взрывчатку, но этот вариант он оставил на самый крайний случай. На случай, если рухнувший на голову многотонный потолок покажется неплохой альтернативой. Чудик между тем снова выразительно взмахнул руками, будто красуясь перед невидимой публикой, а потом в несколько широких, совершенно звериных прыжков достиг пролома и поманил солдат за собой. — Нас приглашают, — фыркнул Ниш. — Да, невежливо будет отказываться, — мрачно бросил Молотобой и шагнул вперед. — Я проверю. Помещение было небольшим. У дальней стены громоздились какие-то ящики — массивные, темные, будто обтянутые кожей рептилий. Молотобой понадеялся, что трандошан, это было бы справедливо. Ящики покрывала сложная система замков, похожая на переплетение кровеносных сосудов. Слева от них, у стены, сидело еще четыре существа. Двое были точь-в-точь как их знакомый чудик, а вот два других больше походили на людей… Нет, не походили, они и были людьми, просто странного, болезненного вида — бледные, осунувшиеся, их кожу покрывали блестящие розовые пятна, волосы поредели и торчали клоками. Все четверо тесно прижимались друг к другу, крепко сцепившись руками и ногами, и в полумраке напоминали многоножку. — Ну и что за осик тут творится?.. — пробормотал себе под нос Молотобой. Теперь он уже не думал, что чудик — это какой-то гибрид или представитель малочисленного местного вида, о котором, как оно частенько бывало, забыли упомянуть составители республиканских справочников, загруженных в его базу данных. А может, этих людей тут и правда засыпало, а странный внешний вид — последствия какого-то химического отравления. Сепаратисты славились своей любовью ко всяким экспериментам, и одному Мандо известно, что они могли учинить на этой планете. Что же до абсолютно безумного поведения… Ну, если они достаточно долго просидели под завалом, то тут немудрено и рехнуться. Правда, непонятно, что они все это время ели, да и воды он тут не заметил, а ведь голодным так резво не поскачешь… — Ниш, прикрой меня. Молотобой шагнул к ящикам, как только в проеме вырос Ниш и дуло его DC уставилось на сидящих у стены людей. Впрочем, они, казалось, этого даже не заметили — все так же тупо пялились в стену и улыбались. Капрал достал сканер, склонился над ящиками, и над одним из них почти сразу же взлетело крошечное золотистое облачко. По экрану сканера тут же побежали какие-то данные, замигали зеленые огоньки — биохимическая сигнатура, пусть и весьма грубо, но совпадала с той, что загрузил заказчик. Похоже, эта дрянь в ящиках и была тем веществом, на которое Ксирусс хотел наложить лапу. «А не оно ли свело их с ума? — подумал Молотобой и зло уставился на сканер. — Вдруг и мы через несколько дней превратимся в таких же пятнистых идиотов?» — Вы что, еще не поняли? — В помещение протиснулся Рифт, он довольно ухмылялся, будто только что услышал какую-то потрясающе веселую шутку, которой ему теперь не терпится поделиться с братьями. — Они же вусмерть обдолбаны. — Ну это ты у нас специалист. — Молотобой внимательно рассматривал сканер, как будто мог что-то понять в нагромождении химических формул на экране. В словах Рифта был смысл, к тому же он и правда был в определенном смысле специалистом в вопросе. — Вы наконец-то вернулись домой? — прозвучал вдруг сбоку хриплый равнодушный голос. Молотобой резко обернулся. Один из сидящих на полу людей — теперь капрал уже не сомневался в том, что они все были людьми, — наконец-то отвлекся от стены и внимательно смотрел прямо на него. Его совершенно черные, без радужки глаза напоминали глаза глубоководной рыбы — студенистые, хищные и холодные. Молотобою на мгновение показалось, что человек сейчас набросится на него, и он машинально шагнул назад. — Ладно, — сказал он, усилием воли прогоняя наваждение, — план такой: стаскиваем ящики к пролому. Крепим крюки. Мы с Рифтом поднимемся наверх и будем принимать груз. Ниш и Трипл станут крепить их внизу. Все ясно? — Не хочешь оставить меня на подаче? — Молотобой прямо-таки видел, как Рифт мрачно ухмыляется под защитой шлема. — Повторяю: мы с тобой, Рифт, идем наверх. Ниш и Трипл внизу. Мысль вроде несложная, какая ее часть вызывает у тебя вопросы? — Если бы у меня была родная мать, она бы за мной так не присматривала, как ты, капрал, — проворчал Рифт, но спорить дальше не стал. — А с этими что? — Трипл кивнул на людей у стены. — А что с ними? — пожал плечами Молотобой. — Они ведут себя тихо. Пусть посидят пока здесь, а как поднимем ящики, так и посмотрим, что делать. Может, вытащим их на поверхность, а там они сами разберутся. Здесь хищники не водятся и поселение недалеко, не пропадут. Клоны принялись за работу. Молотобой до последнего ждал, что странные люди попытаются им помешать, но они все так же сидели на полу и равнодушно рассматривали стену. Чудик куда-то запропастился. Возможно, снова отправился бродить по туннелям и болтать с голосами в своей голове. Люди зашевелились, когда солдаты выносили последний ящик. Молотобой снова напрягся, но они медленно, друг за другом, вышли из комнаты, выстроились у стены как кадеты на плацу, и замерли. — Как же они мне не нравятся, — пробормотал Рифт, проверяя трос. — Ты тоже мало кому нравишься, — осадил его Молотобой, не отрывая взгляда от неподвижных фигур. — И что теперь? Может, они хотят, чтобы мы помогли им выбраться. Ладно, поднимайся давай. Я следом. — Да остынь ты, — поддержал капрала Трипл, наблюдая за тем, как Рифт нервно дергает трос. — Это просто какая-то местная… фауна. И в этот момент Трипл почувствовал, как под пластину на спине что-то пытается пробраться. Холодное и цепкое. Он резко обернулся. Прямо у него за спиной стоял чудик, все это время, похоже, прятавшийся за постаментом. Он неотрывно смотрел на шею Трипла. Одна его рука мертвой хваткой вцепилась в броню, пальцы другой, тонкие и удивительно сильные, уже проскользнули под пластину. — Ты что делаешь?! — взревел Трипл. — Совсем рехнулся?! Он попытался стряхнуть чудика, закрутился на месте, но тот держался на удивление крепко. — Да отвали ты, шабуир! — враз озверел Трипл и впечатал бронированный локоть в грудь чудика. Тот хрипло ахнул, наконец-то разжал руку и отлетел к стене, где затих, свернувшись калачиком. — Ты его там не прибил? — раздался голос Молотобоя. — Прости, капрал, но что мне было делать, с собой его тащить? — Трипл поежился: ему все еще чудились холодные цепкие пальцы уродца, скользящие по его спине. — Да я его и не особо сильно-то приложил. Очухается. — Вечно ты, капрал, всякую дрянь жалеешь, — проворчал Рифт и стал медленно подниматься к пролому. — Это ты верно подметил, — не остался в долгу Молотобой. Он шагнул к соседнему крюку и вдруг мимо него промчалась тень. Один из людей, стоявших у стены, метнулся к Рифту и вцепился ему в ногу. — Отвали! — заорал Рифт и ударил его сапогом свободной ноги по голове. Раздался глухой, влажный звук. Череп человека смялся, как переспевший фрукт. Рифт глянул на капрала, ожидая окрика. И в тот же миг второе существо вцепилось ему во вторую ногу. Рифт увидел, как его зубы, мелкие и острые, заскользили по пластоиду. Первое существо вскочило с пола и повисло на второй ноге клона, с силой потянув его вниз. Вмятина на его голове налилась темно-бордовым и запульсировала. Рифт издал сдавленный звук и задергался, пытаясь одновременно и скинуть с себя тварей, и достать одной рукой бластер. Два выстрела прозвучали один за другим, слившись в единый звук. Твари дернулись и рухнули на пол. — Они все-таки агрессивны, — вздохнул Молотобой, опуская бластер. Чудик, которому врезал Трипл, затрясся на полу и что-то замычал. Он неловко, заваливаясь на одну сторону, встал на четвереньки, и из его рта хлынула струя бурой, творожистой массы. Не переставая изрыгать зловонную жижу, он пополз к Нишу, стоявшему к нему ближе всех, и в ту же секунду вся его голова превратилась в огромную, обугленную по краям рану. Выстрел из DC с такого близкого расстояния мог свалить и банту. Твари у ног Рифта все еще шевелились, но их движения были судорожными, хаотичными, как будто это не мозг посылал сигналы нейронам, а по их мышцам пропускали ток. Молотобой подошел и выстрелил еще раз — контрольный в головы, но твари все равно еще дергались какое-то время, дрыгая руками и ногами как марионетки. Правда, подняться они больше не пытались. — Если это наркота, то какая-то очень забористая, — выплюнул Молотобой и бросил злобный взгляд на сложенные друг на друга ящики. Похоже, Ксирусс рассказал далеко не все, что им надо было бы знать. Интересно, о чем еще этот хут’унн умолчал? У Молотобоя буквально руки чесались пристрелить эту скользкую сволочь. Но это еще успеется, сейчас же им надо выбираться отсюда. Он бросил взгляд на оставшихся тварей. Называть их людьми у него уже не поворачивался язык. Они сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели на происходящее с каким-то детским, отстраненным любопытством. — Молотобой, — позвал Ниш, — ты ж понимаешь, что они опасны. Никакие они не местные, которых завалило. Шаб, да они вообще хрен знает что такое. — Предлагаешь бросить их здесь? — спросил Молотобой, не опуская оружия. — А почему бы и нет? — влез Трипл. — Тварям тут и без нас было хорошо. Хотя я бы их, конечно, пристрелил… Может, они вообще что-то вроде анзати? Лицо одного из существ резко изменилось. Он только что сидел и со счастливой улыбкой наблюдал за тем, как убивают его собратьев, а в следующее мгновение блаженная маска сползла с его лица, сменившись гримасой чистого, животного ужаса. Глаза, несмотря на черноту, ставшие живыми, почти человеческими, округлились еще сильнее, губы задрожали. — Подождите… — прохрипел он, и голос его был полон боли и отчаяния. — Вы же люди, да? Люди? Обычные люди? Вы же не бросите меня здесь, правда? Не бросите? Я не хочу тут, я больше не могу тут… Это не мой дом! Я хочу домой! Я хочу к себе домой!!! Он перешел на визг и пополз к солдатам, волоча за собой своего безмятежно улыбающегося собрата. По его подбородку потекли густые темные слюни. — Только не говори, что потащим его с собой. — Ниш шагнул к Молотобою. — Не скажу, — коротко ответил капрал и вскинул бластер. Человек на земле увидел движение, замер, свернулся в комок и завыл — тонко и жалобно. Руки судорожно царапали пол. Прицепившаяся к нему тварь наконец-то отпустила его ногу и, все так же идиотски улыбаясь, поползла через его тело к клонам. — Подожди, — тихо сказал Ниш. — Теперь мой черед. Он выстрелил, особо даже не целясь. Человек дернулся и затих. Его широко открытые, все еще полные ужаса глаза уставились в пыльный темный пол. Несколькими последовательными выстрелами Молотобой уложил оставшуюся тварь, которая продолжала улыбаться до тех пор, пока один из выстрелов не снес ей половину лица. — А ты не такой уж и гуманист, капрал, — фыркнул Рифт, спустившийся на пол, но от крюка так и не отцепившийся. Ответом Молотобой утруждать себя не стал. * * * Первое сообщение от шаттла Ксирусса Молотобой получил еще на подходе к системе — короткий пакет, перехваченный через коммерческий ретранслятор и зашифрованный по старому контрабандистскому алгоритму. Код альфа пришел часом позже. Это был чистый импульс на условленной частоте, когда шаттл Ксирусса вынырнул из гипера у заранее установленной точки. Молотобой не ответил — протокол не предполагал обратной связи до финальной стыковки. Он лишь отметил, что пакет принят и отправитель подтвержден. Второй код, бета, должен был прозвучать у астероида Р-77 — динамический, привязанный к общему галактическому времени, генерировавшийся по формуле, известной лишь Молотобою да пилоту шаттла Ксирусса. Когда он прозвучал в эфире с точностью до секунды, капрал решил, что все идет по плану. Шахтерская станция встретила их мертвой тишиной, которая в сочетании с пыльной духотой обволакивала их как старое тяжелое одеяло. Кто и когда притащил ее сюда, было неизвестно, но Молотобой полагал, что произошло это не так давно стараниями контрабандистов, посчитавших эту точку посреди безбрежного межзвездного пространства прекрасным местом для обустройства очередного схрона. И так бы оно, наверное, и было, если бы не началась война и их, судя по всему, не спугнули то ли шнырявшие в окрестностях сепаратисты, то ли республиканцы, перебрасывавшие неподалеку войска. Сам он на станцию наткнулся случайно во время одной из первых своих миссий, когда его группа — тогда еще новобранцы 41-го элитного корпуса — прокладывали дорогу для республиканского грузового конвоя. Спустя несколько дней после вылета у самой границы системы они наткнулись на штурмовой отряд сепаратистов, и их корабль, поврежденный во время стычки, совершил экстренный прыжок в ближайшую точку. Когда они вынырнули из гипера, Молотобою на мгновение показалось, что он ослеп, таким глухим и темным был окружающий их космос. А потом радары засекли крупный объект. Станция походила на заснувшее на дне океана огромное морское чудовище. Грузовые отсеки, коммуникационные выходы и части старых шаттлов, вплавленных в корпус, облепили ее как ракушки. Движения вокруг станции не было, и Молотобой принял решение осмотреть ее на предмет возможной угрозы или ресурсов. Вместе с Нишем и бойцом по имени Слоп, впоследствии оставшимся лежать в космопорте Силигура, они пробрались через аварийный шлюз. Станция оказалась пуста — лишь ржавые контейнеры, разбитые саркофаги для руды и торчащие из стен провода, оставшиеся на месте вырванного с корнем оборудования. Ни тел, ни логов в рубке управления, ни вещей, ничего, что могло бы навести на личности бывших владельцев. Однако станция была на ходу. В техническом отсеке они пополнили запасы воды, а Молотобой запомнил координаты и схему доков — так, на всякий случай. И вот этот случай представился. Молотобой велел пристыковать шаттл так, чтобы его корпус чуть заходил на соседний терминал — ничего вызывающего, просто небрежность пилота, вот только для людей Ксирусса это означало долгий путь пешком к грузовому доку. Это было мелочно, но он ничего не мог с собой поделать. В его жизни осталось не так много радостей, а вид тупых громил, которым придется таскать тяжелые ящики через три уровня, должен был доставить ему хоть немного удовольствия. К тому же, если они окажутся в незнакомом месте вдалеке от своего шаттла, у них будет меньше соблазна показать удаль и устроить какую-нибудь бессмысленную заварушку. Но когда Молотобой увидел прилетевшую за грузом компанию, он был ошарашен. И если еще льстивого, манерного иторианца он мог принять за ученого, которого Ксирусс отправил сопровождать явно токсичный груз, то остальные четверо были отребьем самого низкого пошиба. Единственной более-менее достойной боевой единицей тут, пожалуй, был ланник — существо низкорослое, но очень злобное. Остальные же словно сошли с пропагандистских плакатов «Ужасы войны» — жалкие, слабые инородцы, одетые в какое-то тряпье. Они тут же загомонили, заметались по доку так, словно бегали по базару от прилавка к прилавку. — Мой добрый господин кланяется вам, — прошелестел иторианец и изогнул в поклоне свое жилистое худое тело. Молотобой на мгновение представил, как этот напыщенный торгаш Ксирусс кланяется ему, и хмыкнул: — Прямо-таки кланяется? — Это, безусловно, фигура речи, господин офицер. — Иторианец развел длинными тощими руками, одновременно словно и извиняясь за недостаточную вежливость Ксирусса и удивляясь прямодушию солдата. — Но он, безусловно, выражает надежду на то, что все пройдет гладко. — Ну тут многое зависит от вас, мы-то свою работу уже сделали. — Вы правы, господин офицер, — смиренно склонился иторианец. — Теперь наш черед, и, уверяю вас, мы не подведем нашего доброго господина. Он снова поклонился, на взгляд Молотобоя излишне театрально, и заторопился к своим людям. Верпина, судя по всему, толкнула грави-тележка, которой лихо управлял ланник, и теперь он катался по полу и верещал что-то бессвязное. — Похоже, наш друг Ксирусс здорово обеднел за последнее время, — усмехнулся Ниш, с удивлением глядя на этот цирк. — Может, и так… — пожал плечами Молотобой, размышляя над тем, что на самом деле стало причиной столь странного выбора Ксирусса. * * * Чат-Наток сидел в одном из десятков портовых баров — маленьком, душном, дешевом и гостеприимно открытом для любого отребья — и смотрел, как Ху’Ворр старается напиться в стельку до того момента, как ему надо будет улетать. Он прошел уже больше половины пути к своей цели, но и времени у него оставалось в обрез. К тому же его постоянно отвлекала пухлая официантка-салластанка. Ху’Ворр то и дело отрывался от выпивки, чтобы сказать ей очередную непристойность, и она всякий раз отвечала ему грубостью, но с такой охотой и задором, что было видно — оба получают от происходящего истинное удовольствие и, если бы у Ху’Ворра не было важного дела, он бы не вылез из этого бара до самого утра. Чат-Натоку на мгновение даже стало жалко виквая: бедняга не знал, что это его последние счастливые часы. «Хотя, чтобы он сделал, если бы знал?» — спросил себя Чат-Наток, вздохнул и пожал плечами. В изобретательность Ху’Ворра он не верил, а стаканом больше, стаканом меньше, какая, по сути, разница… Когда Ху’Ворр встал и, покачиваясь, поплелся к выходу, Чат-Наток пристроился следом и перехватил виквая, как только он перешагнул порог: — Я слышал, добрый господин сейчас улетает во Внешнее кольцо? — произнес Чат-Наток самым ласковым, самым смиренным голосом, на какой только был способен. — Че? Ты кто? Тебе чего? — Ху’Ворр прищурился, но не столько из враждебности, сколько для того, чтобы сфокусировать взгляд. На Чат-Натока дохнуло дешевой выпивкой и каким-то сладким, явно дурманящим куревом. — Мне сказали, что добрый господин летит во Внешнее кольцо. И я хотел попросить доброго господина взять меня и моих… друзей с собой. Я щедро заплачу доброму господину. — Заплатишь? — заинтересовался Ху’Ворр. — За что? — За то, что добрый господин возьмет нас с собой во Внешнее кольцо, — терпеливо повторил Чат-Наток. — А-а-а-а… — Чат-Наток видел, как в Ху’Ворре боролись жадность и чувство долга. Долг, как ни странно, победил. — Не… Не, счас не могу. Вообще никак… А сколько заплатишь?.. Хотя нет, нет, не важно. Не могу. Потом. В следующий раз приходи. Отвезу. — Добрый господин, мне очень нужно лететь сейчас. Видите ли, у меня с моими… партнерами по бизнесу вышло недоразумение. Они расстроены, и мне не хотелось бы с ними встречаться. — Спер у них че? — осклабился Ху’Ворр. — Ну эт ты зря. — Он окинул Чат-Натока мутным взглядом и заключил: — Теперь ты долго не протянешь. Ладно, удачи… — Подождите, добрый господин! — взвыл Чат-Наток, заламывая руки. — Я действительно кое-что позаимствовал у моих партнеров… и уже очень выгодно это продал. Поэтому я заплачу столько, сколько вы мне скажете. А еще я обязуюсь купить лучшую выпивку для вас и ваших отважных благородных помощников. Куплю столько выпивки, что вы не заскучаете за все время пути. — Да ну? — Ху’Ворр посмотрел на него насмешливо, и Чат-Наток пришел к неприятному выводу: не так уж он был и пьян. — Это щедрое предложение, оно многим понравится. Почему его получил я? — Потому что вы вылетаете прямо сейчас. — А до нас за тот час, что ты торчал в баре, вылетела еще хренова туча шаттлов. — Ху’Ворр придвинулся к Чат-Натоку, и, хотя иторианец был выше, ему показалось, что виквай нависает над ним. — Потому что вы вооружены, — выпалил он. — А в нынешние неспокойные времена это очень важно. — Ах, так ты, молотоголовый, решил подставить бедного Ху’Ворра. Это не очень умно с твоей стороны. Хотя, если тебя и так и так прикончат, то какая разница кто: я или твои… партнеры. — Вы можете забрать все, только вывезите меня с планеты! — взмолился Чат-Наток. — Я и так могу забрать все прямо сейчас, — фыркнул виквай. — И не получите задарма хорошей выпивки и веселой травы, — развел руками Чат-Наток. — Вам ничего не стоит пустить нас на свой шаттл и взять с меня все и даже чуточку больше. Мы же не доставим вам хлопот. Вы нас даже не заметите. — Ладно, молотоголовый, пошли, ты умеешь убеждать. Только смотри, не стяни что-нибудь и на моем корабле, рожа-то у тебя вороватая. — Это еще что за цирк уродов? — протянул виквай, удивленно оглядывая команду Чат-Натока: ланник, ортоланец, верпин и арденниец. — Что вы вообще могли украсть? Туку у старухи? — Я… — Чат-Наток сделал вид, что замялся. — Дело в том, что я работал с финансами. И так получилось… что я перевел определенную сумму… себе. Один раз… А потом… еще один раз… И на третий вот… мне надо улететь. — Ты ж, тупорылый, сказал, что что-то там продал. — Ну да. Перед тем, как третий раз перевести деньги, я был дома у директора… на вечеринке, и там… была одна вещь… а все были заняты. Я ее взял и продал. А потом вот… И он теперь точно поймет, кто взял ту вещь, и мне совсем конец. — Ну ты и придурок! — развеселился Ху’Ворр. — Ладно, тащите свои уродливые задницы на шаттл, нам пора. И выпивку не забудьте. И да, вздумаешь меня надурить, — Ху’Ворр вмиг растерял всю свою веселость, и его маленькие хищные глазки холодно глянули на иторианца, — и до места вы будете добираться пешком. Высажу прямо в космосе. Сечешь намек? Когда через полтора дня Чат-Наток смотрел в искаженное смертной мукой лицо Ху’Ворра, медленно уплывающего вслед за своей командой в бесконечную черноту, он думал о том, как часто глупость идет рука об руку с самонадеянностью и насколько это сочетание губительно. И Ху’Ворр, и его парни, закатившие вечеринку сразу же, как только шаттл, оставив позади Корусант, вышел в гипер, похоже, даже не поняли, как их, окончательно одуревших от выпивки и веселой травы, перетащили в шлюз, а потом выбросили в открытый космос. На всякий случай у Чат-Натока было припасено успокоительное, которое ему, впрочем, не понадобилось. Викваи полностью оправдали его ожидания и все сделали сами. Шаттл прыгнул в гипер, а Ху’Ворр отправился в свою бесконечную прогулку по галактике. * * * — Так откуда вы? — спросил солдат со страшным шрамом через все лицо, и Чат Наток, наблюдавший за погрузкой последнего ящика, отчего-то запаянного в защитный контейнер, вздрогнул: он не ожидал, что такой большой человек, облаченный в доспехи, может передвигаться так бесшумно. — О, мы из разных мест. — Очередные должники господина, — хмыкнул солдат, и слово «господин» прозвучало как гнусное ругательство. — Господин, — повторил Чат Наток, вложив в это слово все отпущенное ему природой смирение, — помог каждому из нас. Без него наши дороги давно бы уже были окончены и мы благодарны ему за все. — Но вы все равно зовете его господином. — Это не знак подчинения, а дань уважения. Каждый из нас уважает господина. Возможно, по своему, но чувства наши искренни и глубоки. — Мы точно говорим об одном человеке? — хмыкнул солдат, и Чат Натоку понадобились все его силы, чтобы не поежиться под его пристальным взглядом. — Правда в глазах смотрящего, — смиренно склонился он. — Ну да… верно. Солдат чуть отошел и принялся рассматривать оставшийся ящик, как показалось Чат Натоку слишком уж бесстрастно. — Какой статус присвоите грузу? — спросил солдат. — Статус? — Да, статус. Как будете его везти через полгалактики? — Ах, это. Простите, я не военный, не сразу понял, что вы имеете в виду. Стандартный. Биопрепараты, требующие особых условий хранения и скорости транспортировки. У нас есть лицензии «Амвила». — Но ваши люди вооружены так, как будто вы собрались на войну. — Солдат кивнул на ланника, ловко управлявшего гравитележкой. Чат Наток мысленно взмолился, чтобы братья держались и ничем не выдали себя. — Да, — покладисто кивнул он. — Как вы метко выразились, мы пролетели полгалактики, чтобы добраться сюда. И обратный путь будет не короче. Мало ли что может случиться. А господин очень ценит этот груз. — Так ценит, что послал за ним гражданских. — Мы не воины, но постоять за себя сумеем. — А за груз? — Что вы имеете в виду? — Позволите моим парням осмотреть ваш шаттл? Может, они дадут вам какой дельный совет. Они профессионалы. Солдат надел шлем. Чат Наток на секунду замялся, судорожно вспоминая, все ли предусмотрел, все ли убрал за собой. — Так как? — Солдат надвинулся на него и Чат Наток тут же ощутил угрозу. Он не был хорошим бойцом, но он умел выживать, а значит, считывать мельчайшие знаки, когда на его пути попадался кто-то более сильный и опасный. Солдат, безусловно, был таким, и он, безусловно, ему угрожал. — Конечно, — кивнул Чат Наток и приглашающе повел рукой к выходу. — Нет! Не надо! — одновременно с ним выпалил Хилб Баба. И в ту же секунду Чат Наток осознал, что прямо в лицо ему смотрит дуло бластера. — Ксиррус отправил бы таких придурков, как вы, за грузом только в одном случае, — голос солдата, теперь лишенный живых человеческих интонаций, звучал глухо и страшно, — только если эти придурки лишь умело притворяются придурками. А от тебя, молотоголовый, хитростью воняет сильнее, чем дерьмом от хатта. * * * Вначале Молотобой подумал, что это унизительно. Ксирусс даже не послал к ним своих любимых викваев, а просто набрал по помойкам какой-то сброд. На что он вообще рассчитывал, что этот цирк уродцев рассмешит его до смерти? Молотобой зло уставился в полные страха, крошечные по сравнению с огромной головой глаза иторианца. Нет, теперь он был уверен: это представление неспроста. Наверняка на шаттле засели громилы Ксирусса, поэтому этот жирный соплесос ортоланец так испугался. А зачем им прятаться, если они все тут играют по-честному? Ну что ж, шабуиры горько пожалеют о том, что решили с ним связаться. И в ту же секунду уши у него заложило от пронзительного визга, а потом стало тихо и темно. Совсем как тогда, на Силигуре, когда он бежал к канонеркам, а потом мир вокруг перевернулся, и следующее, что он помнил, это медотсек на все-таки забравшем их с планеты венаторе. «Я что, умер?» — подумал он удивленно и даже не испытал страха, такой нелепой показалась ему эта мысль. Но уже в следующую секунду он понял, что не умер, просто эти твари, похоже, бросили ЭМИ-гранату и выжгли всю электронику в их шлемах. Молотобой действовал на рефлексах. Его рука с бластером дернулась в сторону, туда, откуда, как ему показалось, прилетел снаряд, и он несколько раз нажал на курок, всякий раз чуть смещая оружие в сторону. Раздался сдавленный крик, почти тут же сменившийся хриплыми, булькающими завываниями. «Минус одна тварь», — поздравил он себя. Свободной рукой Молотобой уже отсоединял шлем. Он увидел, как на выход, ведущий в глубину станции, опустилась темная бесформенная масса. Туго свернутая дюрасталевая сеть с грузиками на углах раскрылась в полете с мягким шипящим звуком и перегородила проход, по которому отступали бандиты Ксирусса. Хитрость Молотобоя, которая должна была помочь ему с викваями, теперь выходила ему боком. Стоявший ближе всего Рифт метнулся к выходу и затормозил в самый последний момент, лишь чудом не влетев в сеть. Бандиты, засевшие в коридоре, начали стрелять в клонов, и, похоже, двое из них были вооружены верпинскими пистолетами. Теперь уже Молотобой не сомневался, что Ксирусс заранее решил избавиться от них. Он метнулся в сторону от прохода и поискал глазами иторианца, пристрелить которого считал делом чести, но того нигде не было видно. И тут в глубине станции взвыла сирена. И сразу же за ней раздался холодный синтезированный голос: — Внимание. Обнаружена утечка в магистрали хладагента сектора D-7. Угроза химического заражения. Весь персонал, немедленно проследуйте в герметичные отсеки. Герметизация начнется через четыре минуты. Ближайшие укрытие — гермобоксы с первого по десятый, бункер подуровня D-5, рубка управления «Док-альфа»... У них был выбор: надеть шлемы, фильтры в которых работали, несмотря на отрубившуюся электронику, и ослепнуть или задохнуться… «Тварь, тварь, тварь!!!» — билась в голове Молотобоя отчаянная мысль. Эти жалкие уродцы, на которых в обычной жизни он не взглянул бы без жалости, его провели. Несколько выстрелов влетели в саркофаг последнего, брошенного посреди помещения контейнера, рядом с которым валялось тело ланника — похоже, это его он подстрелил. Молотобой подумал было отступить на шаттл, но дорогу к нему преграждали выстрелы засевших за дверью бандитов, в том числе и из верпов. Лучше стрелять за эти пару минут они не стали, но верп есть верп. Даже совершенно слепой ди’кут, вооруженный верпом, был опасен. И тем обиднее будет, выбравшись из стольких передряг, умереть от рук какого-нибудь вонючего арденнийца, только вчера взявшего в руки оружие. Туман медленно наполнял док, Молотобой ничего не чувствовал, но кто знает, что эти твари сюда напустили. Рубка управления была единственным стоящим укрытием. — К рубке! — проревел он, перекрывая звуки выстрелов. — Ниш, Рифт — прикрытие! Двигаем! Клоны отступили к рубке, засели там, и почти сразу же услышали, как грохнула, закрываясь, тяжелая гермодверь. Трипл бросился к консоли. Его пальцы пролетели по клавишам — никакой реакции. Экран был черным. — Здесь все обесточено! — Взорвем дверь! — Рифт рванул к дверям, хватаясь за пояс. — Совсем рехнулся, ди’кут! — перехватил его Ниш. — Ты подорвешь нас вместе с дверью. — Ну и что? — послышался от пульта удивительно спокойный голос Трипла. — Мы уже и так считай что покойники. Мы не откроем эти двери. Нам отсюда не выйти.