Глава 36

Последний трос медленно расплетался над шахтой. Сначала лопнула одна прядь, потом вторая. Каждый сухой щелчок отдавался в искореженной раме, и у Танка на мгновение замирало сердце и холодели ладони. Платформа опускалась короткими рывками. Магнитный захват спасательного спидера полз по смятой опоре, срезая ржавчину и корежа конструкцию. — Серж, — позвал Скритч, — что с пеной? Танк посмотрел на бок Фокса. Серое кольцо вокруг обломка потемнело, но не расползалось. Только по нижнему краю брони собиралась тяжелая капля, подрагивающая вместе с настилом. — Держится. — Пульс? Танк отодвинул ворот поддоспешника и прижал два пальца к шее. — Частый. Ровный. На канале послышался другой голос, спокойный и с иной модуляцией: — Сержант, это лейтенант Айс, парамедик. Скритч передал мне данные. Пока штырь остается в ране, не меняйте положение пострадавшего. Парни на канонерке боятся цеплять платформу, говорят, что могут окончательно развалить ее. Сейчас они попытаются ее выровнять. К вам спустятся спасатели на джет-паках. Вам необходимо отделить коммандера от рамы вместе с фрагментом. Где проходит обломок? Максимально точно, насколько возможно. Танк проследил взглядом искривленную полосу крепления и, осторожно изогнувшись, заглянул Фоксу под спину. Один конец уходил под боковую пластину, другой сливался с грузовой рамой, и между ними оставалось чуть больше ладони открытого металла. — Входит справа, ниже ребер. Снаружи сантиметров двадцать. Дальше начинается рама. — Режьте у рамы. Оставьте максимальную длину. Следите, чтобы резак не нагревал обломок у тела. — Принято. — После отделения старайтесь удерживать коммандера на месте. Если он дернется слишком резко, пена может треснуть. Спасательный шаттл снова подал тягу. Магнитная стропа натянулась, платформа приподнялась на несколько сантиметров и сразу пошла боком. Из стены донесся протяжный скрежет. Перекошенная направляющая вывернулась наружу, потянув за собой край настила, и гул репульсоров сразу же оборвался. Шаттл замер напротив пролома, но платформа продолжала проседать. Смятая опора под внутренним краем сложилась еще на один сустав. Пол накренился к колодцу. Танк медленно глубоко вздохнул и с усилием отвел взгляд от разверзающейся под ними бездонной черноты. Фокс медленно пополз вниз. Танк перехватил его за нагрудную пластину, и левая рука тут же отозвалась вспышкой боли от плеча до пальцев. Он прижал Фокса к настилу коленом, не давая боку повернуться вокруг штыря. — Стой! — хрипло выдохнул Фокс. — Все нормально. Сейчас тебя поднимут. Фокс издал странный звук — то ли смешок, то ли хрип, — его пальцы заскребли по настилу и, не найдя, за что схватиться, сжались в кулак. Платформа качнулась — уже не так сильно, но голова медика съехала ниже. Теперь его темный визор был устремлен прямо на руки Танка, словно он с интересом наблюдал за его работой. «Ну ладно, вод, — Танк бросил быстрый взгляд в мертвый визор, — мне и правда охренеть как нужна помощь. Присмотри тут за всем, хорошо?» Он осторожно подтянул Фокса обратно к раме и пропустил страховочную петлю под нагрудником, затянув ровно настолько, чтобы тот перестал скользить. — Как ваши дела, сержант? — снова раздался голос Айса. — Фиксирую, — коротко бросил Танк. — Платформа опускается. — Ясно. — Голос медика звучал все так же спокойно, как будто Танк сообщил ему, что в 79 завезли мало кем любимое светлое пиво. — Постарайтесь все же поменьше его дергать. И да, вначале зафиксируйте ногу. У вашего медика есть в сумке складная шина. Танк покопался в сумке, достал шину, раскрыл ее одним неловким движением и просунул под голень Фокса. Вывернутый ботинок пришлось вернуть ближе к прямому положению. При первом прикосновении Фокс втянул воздух. При втором его пальцы снова заскребли по настилу, и он застонал сквозь зубы. Танк потянул. В суставе что-то глухо сдвинулось. Фокс ударился затылком о настил и на несколько секунд перестал дышать. Танк быстро затянул ремни на бедре, под коленом и над ботинком. Внешняя половина платформы опустилась еще ниже. Теперь ее удерживали магнитная стропа и узкая полоса настила, зажатая между стеной и направляющей. Пролом оказался почти вровень с грузовой рамой. А за ним медленно открывалась бездна: ряды опор, трубы, редкие огни на стенах километрового колодца. Теперь Танк хорошо чувствовал порывы бьющего снизу ветра. Над платформой показались два гвардейца с реактивными ранцами. Они спускались вдоль стены, придерживаясь за страховочную линию. — Вижу вас, сержант, — сообщил первый. — Заходим с левой стороны. Платформа дернулась — и один магнитный захват сорвался. Стропа взлетела вверх, хлестнула по краю пролома и исчезла в тумане, а оставшийся трос принял весь вес на себя. Платформу развернуло вокруг точки крепления: наружный край провалился, внутренний взлетел и с грохотом ударился о стену. Танка бросило на раму. Поврежденное плечо врезалось в стойку, рука разжалась, но он успел перехватить страховочную петлю правой. Фокс надсадно захрипел, будто его душили. Его тело выгнулось, сломанная нога проехала по настилу, ботинок зацепился за решетку. Пена вокруг обломка треснула, и из-под боковой пластины выступила тонкая полоса крови. Он задышал тяжело и хрипло, забормотал что-то, и Танк не сразу понял, что он повторяет: «Хватит, хватит, хватит…» Гвардейцы на ранцах резко ушли вверх. В ухе Танка щелкнуло, каналы переключились, и раздался голос: — Сержант, это команда эвакуации. Подойти не сможем. Край пролома перекрывает платформой. Будем заходить снаружи. — Сколько? — Несколько минут. По настилу от края пролома тянулась трещина. Она медленно росла между ячейками решетки, изгибаясь к грузовой раме. Танк прикинул, что им понадобится не меньше десяти минут. Они с Фоксом как раз успеют долететь до дна колодца. — Парни, — сказал он, — очень вас ждем. Как никто никогда не ждал. — Принято, сержант, — ответил ему нарочито бодрый голос. — Уже в пути. Накрывайте стол. Танк снял с пояса аварийный резак, подсунул руку под спину Фокса и почувствовал, как тот слабо ухватил его за понож. — Сержант, вы режете штырь? Голос Айса раздался одновременно с хриплым шепотом Фокса: — Подожди… пожалуйста… Платформа снова просела. Трещина пересекла еще одну перемычку. — Я жду, вод, жду. Не волнуйся. Отдыхай, — забормотал Танк, прилаживая резак. Белая дуга вгрызлась в штырь. Металл зашипел, по раме побежали оранжевые капли. Танк держал сопло боком, отводя расплав от брони Фокса. — Делайте паузы, — снова раздался голос медика. — Если я сделаю паузу, доделывать буду уже внизу. — Тогда охлаждайте между проходами. Возьмите стерильный раствор. Он немного поможет. Танк плеснул на металл половину ампулы, и в визор тут же ударила струйка пара. Резак снова загудел, и Фокс почти сразу издал странный хнычущий звук. Сначала один раз, потом другой. Он плакал. Танк несколько раз в своей жизни слышал, как плачут братья, и этот звук всегда ошеломлял его до глубины души. Но когда человеку очень больно, он физически не может сдержать слезы, даже если очень хочет. А прут, несмотря на все усилия Танка, уже порядком нагрелся, и Фоксу сейчас было очень больно. Надрез прошел через две трети штыря, оставалось совсем немного. Трещина в настиле дошла до рамы, платформа провалилась еще на полметра и окончательно застряла поперек пролома. Оставшаяся магнитная стропа натянулась до звона. Ее захват медленно пополз по главной раме. Танк плюнул на охлаждение и что есть силы вжал резак в металл. Надрезанная перемычка лопнула. Свободный конец крепления отлетел от рамы. Фокс дернулся, но стропы удержали обломок в прежнем положении. Из треснувшей пены выступила кровь, остановилась у края пластины и медленно впиталась в нижний уплотнитель. — Отделил, — прохрипел Танк. — Не перемещайте его до приема спасателями, — тут же отозвался Айс. — Держите бок и таз на одной линии. Магнитный захват сдвинулся еще на ладонь. — Ага, — пробормотал Танк, — конечно. Нет проблем. Платформа повисла почти вертикально. Танк оказался лицом к пролому, упираясь ботинками в решетку. Фокс лежал поперек наклонного настила, удерживаемый петлей и руками Танка. Придавленной кассетой мертвый медик теперь смотрел в плечо Фокса, и его темный визор казался равнодушным и зловещим одновременно. — Прости, вод, — пробормотал Танк, — но у тебя уже есть компания для прогулки. На нас сегодня не рассчитывай. Снизу донесся гул репульсоров, и Танк удивленно вскинулся: неужели сверху прислали спидер, который успел облететь станцию? Сначала он увидел свет фар, пробившийся сквозь черноту колодца, а потом… А потом не поверил своим глазам. * * * К тому времени, когда верхние трассы Корусанта исчезли над головой, город утратил последние признаки места, предназначенного для жизни. Свет опускался сюда уже мертвым: редкие отсветы рекламы просачивались сквозь километры мостов, перекрытий и дыма, дробились о решетчатые фермы и угасали на стенах бесцветными пятнами. Ниже оставались только старые сигнальные огни — тускло-красные, будто раскаленные кончики проволоки, — да окна давно заброшенных уровней, в которых кое-где еще горели призрачные огоньки. Спидер шел по мертвому транспортному каналу, следуя между ребрами высотных опор. Когда-то здесь проходила одна из грузовых артерий: об этом напоминали выцветшие навигационные полосы, проржавевшие фермы указателей и остановочные платформы, нависавшие над пустотой. Теперь на покрытии лежала вековая грязь, пронизанная черными следами старых пожаров. Местами дорога обрывалась целыми секциями. Оттуда торчали искривленные несущие балки, а внизу, куда они указывали, не было видно ничего. Здесь транспорт уже почти не встречался, только один раз впереди спидера Молотобоя мелькнула какая-то словно сотканная из теней машина без единого огня, и сразу же исчезла между циклопическими основами небоскребов. Другой раз приборы засекли слабый источник энергии за глухой стеной, но он погас прежде, чем спидер приблизился. Вся остальная дорога принадлежала ему одному. Калечный пристроился на переднем сиденье и развлекал себя тем, что безуспешно пытался сложить погнутый манипулятор, вспоминал свою потерянную коллекцию, старательно перечисляя предметы, и припоминал все когда-либо пережитые обиды. Судьба, похоже, не баловала его, и список набирался порядочный. — Там! Там! — заверещал вдруг Калечный, попытался подлететь, стукнулся о потолок и рухнул обратно на сиденье. — Следующий разрыв справа. — Сворачиваем? — спросил Молотобой и на мгновение зажмурился. Похоже, он все-таки переборщил со стимами. Весь мир вокруг стал четче и ярче, и даже тусклый глаз Калечного сиял теперь для него точно маяк. В голове было неприятно пусто, а в пересохшем рту разливался горький химический привкус. Обожженная рука больше не болела, но чувствовалась странно чужой, как будто на нее натянули высокую, до плеча, резиновую перчатку, плотную и тяжелую. — Я там охотился, — выдал Калечный, и его глаз часто замигал. Молотобоя затошнило. — У нас другая охота, — проворчал он, сдерживаясь, чтобы не наорать на безумного дроида, и проехал мимо поворота. — Да, да… Охота… Там дорога на другую охоту… — Да твою же мать, ну что ты за ди’кут-то такой, а? — прорычал Молотобой, сжал штурвал и резко развернулся. Калечного впечатало в дверцу, и он заверещал от восторга. — Там нет прохода, — бросил Молотобой, встав перед монолитным основанием одного из небоскребов. — Только не говори, что имел в виду какую-нибудь дыру в вентиляции. Или я выбью тебе второй глаз. — Пусти! Пусти! — Калечный забился, пытаясь вырваться из спидера, и Молотобой открыл дверь. Дроид рванул прочь, но очень скоро вернулся. — Ниже, ниже… Очень высоко. Очень. Ниже. — Ну давай попробуем ниже. — Молотобой медленно выдохнул и крепче сжал штурвал. Кулаки у него так и чесались. Стена внизу и правда разошлась узкой щелью, в которой огромный пижонский спидер Ка’Зира протиснулся еле-еле. Снизу поднимался теплый сырой воздух; он ударял в днище, раскачивал машину и нес с собой запах перегретой изоляции, плесени и сточных вод. Фары выхватывали из мрака ряды заколоченных окон, двери, выходившие прямо в пустоту, давным-давно заброшенные и обвалившиеся переходы наверху… Коридор закончился внезапно. Перед лобовым стеклом открылся огромный внутренний колодец, черный и пустой. Его стены терялись в дымке и были усеяны тысячами слепых ниш. Но Молотобой с удивлением отметил, что в некоторых из них горел свет. А потом что-то большое, похожее на гигантскую сороконожку, проползло по стене и резко метнулось прочь. Калечный ткнул манипулятором вниз. Они спускались вдоль колодца почти четверть часа. Высотомер отсчитывал уровни, названий которых навигационная система спидера уже не знала. Связь сперва пошла помехами, затем потеряла городские каналы и оставила только аварийный диапазон. Молотобой убавил громкость, но не отключил приемник. Постепенно из темноты проступила станция. Она была встроена в стену колодца и напоминала огромный нарост, который город много лет пытался вытолкнуть из себя, но так и не смог. Верхние конструкции еще сохраняли правильные очертания промышленного комплекса; ниже они обрастали трубами, ремонтными площадками и подпорками, поставленными в разные годы и разными руками. Одни секции обшивки потемнели от копоти, другие были закрыты листами некрашеного металла, третьи обвалились и открывали внутренние ребра сооружения. В самом низу станция держалась над пустотой на нескольких массивных опорах. Между ними провисали кабели толщиной с древесный ствол. Вход отмечали тусклые посадочные огни. Под ними темнела широкая площадка, испещренная трещинами и пятнами старого топлива. Слева и чуть выше ворот он заметил провал между наружной стеной и старым блоком охлаждения. Когда-то там стояло сервисное оборудование, от которого сейчас остались пермакритовые основания, несколько цистерн и навес, просевший под собственным весом. Спидер втиснулся в проем идеально, от кормы до покрытой солью трубы оставались считанные сантиметры. Под навесом царил густой полумрак. От ворот укрытие закрывали цистерны, от колодца — переплетение опор и труб. — Хорошее место, — сказал он, откинул голову и снова зажмурился. Ждать было невыносимо. — Новый Сайлас странный… — раздался над ухом дребезжащий голос Калечного. — Новому Сайласу плохо? — Я не Сайлас, — раздраженно выдохнул Молотобой, с силой провел рукой по лицу, а потом обернулся и с интересом посмотрел на Калечного: — Слушай, а тебя раньше как-нибудь звали? — Дроид. Сайлас… Сайлас был другом… Он звал меня Дроид. — У Сайласа было охренеть какое богатое воображение, — хохотнул Молотобой. — Да, Сайлас был очень умным. — Я так сразу и понял. Но что же тогда он дал себя убить? — Очень умным… Но не быстрым. Нет. Не очень быстрым. Недостаточно быстрым. А ты быстрый? Ты не умрешь? — Будем надеяться, что я достаточно быстрый. Его правая нога начала сама собой мелко отбивать дробь, и Молотобой сжал кулаки, заставляя себя успокоиться. Скулы ныли, в висках пульсировала тупая боль, отдаваясь в затылке тяжелыми ударами. Обожженная рука, до этого казавшаяся чужой, начала пульсировать в такт бешеному ритму сердца, и каждый его удар отдавался в предплечье горячим, тупым толчком. К горлу подкатила липкая тошнота. Калечный снова притих и завозился со своим манипулятором. Тихий скрип металла начинал действовать на нервы, и пальцы сами собой потянулись к кобуре. — Вот ведь дрянь… — простонал Молотобой. — Сколько он там будет еще сидеть?.. Сквозь щель между цистернами были видны ворота и часть площадки. Один раз над станцией пролетела стая мелких существ с кожистыми крыльями и исчезла где-то наверху. — Это очень скучная охота, — проскрипел Калечный. — Ну залезь внутрь, повеселись. — Молотобой сглотнул вязкую горькую слюну. — Заодно проверишь, куда делся этот ди’кутлов доктор. — Нет… Нет. Я лучше тут. Тут. Тут лучше. — Не уверен, — тяжело вздохнул Молотобой, прикидывая, сколько еще сможет выносить скрежет манипуляторов до тех пор, пока не попытается их выдрать. Калечный замолчал, и Молотобой почти сразу же принялся снова отбивать дробь ногой и сжимать и разжимать кулаки. Его сердце тяжело и часто бухало в груди, и на какое-то мгновение он даже подумал, не случится ли у него инфаркта, но испугаться толком не успел, потому что где-то в вышине загорелись огни и воздух задрожал от гула мощных моторов. Сначала Молотобой принял их за грузовой транспорт на далекой трассе, но точки сохраняли равные интервалы, а их свет становился ярче слишком быстро. Калечный заволновался, закружил на месте, поджимая под себя манипуляторы. Молотобой присмотрелся и различил характерные широкие крылья. Канонерки гвардии шли без ходовых огней. Только прожекторы под кабинами резали нижний воздух узкими белыми конусами. Первый строй насчитывал четыре машины. За ним из тумана выходил второй. Они спускались прямо к станции. Первая канонерка опустилась мягко, почти грациозно для такой массы, и из нее сразу посыпались бело-красные фигуры. Вторая зависла над краем, опустила рампу, и по ней скатились два легких спидера прикрытия. Третья и четвертая заходили с разных сторон, охватывая станцию клещами. Молотобой сидел неподвижно, подавшись вперед, и смотрел сквозь щель между цистернами. Пальцы лежали на штурвале, но двигатели он пока не запускал — только перевел систему в предстартовый режим. Калечный притих на пассажирском сиденье, и даже его глаз почти потух. На мгновение Молотобою показалось, что он сам вернулся в строй и последний раз проверяет в уме все ли в порядке, ожидая своей очереди на высадку. Мышцы рефлекторно напряглись, голова чуть втянулась в плечи, он подобрался и задышал медленно и глубоко, успокаивая дрожь в руках и очищая голову от лишних мыслей. Весь его мир сузился до площадки, на которую он… не должен был высаживаться. Молотобой тряхнул головой, прогоняя наваждение, запустил двигатели и плавно, не зажигая ходовых огней, вывел спидер из-под навеса. Машина сразу провалилась вниз, цепляя днищем ржавые опоры, но выровнял он ее только у самой стены колодца. Дорога наверх была отрезана. Канонерки висели прямо над ними, а в узком пространстве он не мог развернуться. Да если бы мог, что толку? Подниматься навстречу гвардейским транспортам было самоубийством. Его засекут в первую же минуту. Значит, надо попытаться спрятаться внизу. Он повел спидер вдоль стены, прижимаясь к конструкциям. Сверху раздался сухой ритмический треск, и Молотобой непроизвольно сжался и качнул спидер ближе к стене, проехавшись бортом по каким-то трубам. Звук работающих турелей он не спутал бы ни с одним другим. Никогда. Спустя секунду лязг прорезала частая, злая дробь ответного огня, где-то высоко над головой шипел и звенел плавящийся от попаданий металл. — Валим, валим, валим… — забормотал Калечный. — Много. Их слишком много. Да, слишком. Всех не убить. Нет, не убить. — А жаль, да? — прорычал Молотобой, бросая машину вниз. — Какая сразу собралась бы коллекция. Он вел машину почти на ощупь, ориентируясь только по приборам и тому скудному свету, что еще просачивался сверху. Стена колодца здесь была изрыта старыми техническими нишами, вентиляционными отверстиями и обвалившимися перекрытиями. Спидер то и дело задевал какие-то провода, обросшие вековой грязью, пару раз мимо проплывали огромные провалы технических тоннелей, откуда несло сырым гнилостным холодом. Первый раз он спрятался на ярус ниже станции, втиснув спидер в широкую трещину между двумя секциями обшивки. Заглушил двигатели и прислушался. Сверху доносились автоматные очереди. Им отвечало что-то тяжелое, судя по звуку, — станковые турели. Потом раздался взрыв. За ним второй. Спустя минуту турели начали смолкать. Молотобой откинулся на спинку и закрыл глаза. Он знал, как работают штурмовые группы. Сейчас первая волна закрепилась на внешнем кольце. Саперы вскрывают ворота или какие-нибудь боковые шлюзы. Вторая волна заходит внутрь. Через час они закончат с верхним уровнем, через три-четыре доберутся до нижних, и тогда начнется зачистка — методичная, квадрат за квадратом. Они найдут все, а значит, найдут и его. — Мы сидим? — спросил Калечный. — Мы что, сидим? Валим… Валим! Валим! — Нет, мы сидим. — Долго? Долго сидим? Когда валим? — Пока не поймем, куда они пойдут дальше и куда нам валить. — А как мы поймем? Как? Мы же сидим. — Хороший вопрос. Хер знает, как мы поймем. Ну, чтобы сделал твой Сайлас на нашем месте? — Он бы сюда не полез. Нет, не полез. Тут совсем плохо. Не полез бы. Даже за деньги. — Да, — невесело хмыкнул Молотобой, — он и правда был умным. Похоже, поумнее меня. — Но не очень шустрым, да? Не очень шустрым? Мы же шустрее? Да? Шустрее? — Жизнь покажет. Он снова запустил двигатели и повел спидер еще ниже. Огни станции остались наверху, но здесь, в толще колодца, темнота была иной — не просто отсутствием света, а почти физической субстанцией, давящей на стекло кабины. Молотобой вел спидер вдоль стены, то и дело бросая взгляд на высотомер: навигационная система не могла опознать ни одного ориентира. Несколько раз он притормаживал, прикидывая, не попытаться ли спрятаться в одном из технических тоннелей. Но всякий раз он отметал эту идею, боясь в конце концов оказаться в тупике и самому себя загнать в ловушку. Сверху что-то мощно громыхнуло, и стены станции дрогнули. — Плохо, плохо, — заверещал Калечный. — Тут не надо. Тут плохо. — Да ты что? А где хорошо? — Везде. Тут везде плохо. — Тогда какая разница? В конце концов они спустились под станцию, в пространство между опорами и брюхом нижнего дока. Молотобой задрал голову, но сквозь стекло кабины видел только черноту, прорезанную редкими прожекторами где-то наверху. Конструкции разных эпох наслаивались друг на друга, образуя хаотичное переплетение ферм, труб, кабельных трасс и непонятных агрегатов, давно утративших всякое назначение. Он нашел относительно ровный участок между двумя массивными опорами и посадил спидер. Двигатели стихли. В наступившей тишине Молотобой слышал, как где-то далеко, наверху, продолжают греметь выстрелы. Потом раздался протяжный скрежет металла — такой, будто огромный зверь точил когти о балку. Он достал бинокль Сайласа из бардачка, опустил стекло и выглянул наружу. Теплый влажный воздух ударил в лицо. Молотобой поморщился, настроил бинокль на инфракрасный режим и осмотрел пространство над головой. Сквозь переплетение конструкций было видно немного, но он различил, как на нижнем ярусе станции зажглись новые огни — туда спускались гвардейцы. Судя по движению, они расширяли зону контроля. А потом он услышал это. Глухой удар. Еще один. Короткий, резкий скрежет, а за ним дребезжащий грохот. И это что-то происходило прямо у них над головой. Удар был такой силы, что ближайшие опоры завибрировали и спидер качнуло. С одной из труб над головой сорвало крепление, и она, крутясь, ушла в туман. — Валим? Валим! — забормотал Калечный. — Валимвалимвалим! — Мы уже вроде как свалили, толку-то? Утихни, посмотрим, что там случилось. — Глупо… Глупо? Глупо! Глупо! Глупо! — Ага, я знаю, Сайлас бы так не сделал. Но, как я сказал, я ведь не Сайлас. Он закрыл окно, запустил двигатели, повернул в сторону и, осторожно огибая опоры и трубы, выбрался наружу. Калечный подобрал манипуляторы, притушил глаз и затих, притворяясь мертвым. — Трусливый чакаар, — хмыкнул Молотобой и ткнул его локтем в бок. Калечный не отреагировал. Молотобой заложил полукруг, подобрался к тому месту, под которым только что прятался, и завис напротив огромной дыры, теперь украшавшей бок станции. Массивная техническая платформа пробила нижнюю плиту дока и наполовину вышла наружу, застряв между опорами. Один край настила оставался внутри, но другой опасно навис над пропастью, удерживаемый спутанными тросами и перекошенной направляющей. Молотобой приглушил двигатели до минимума и подвел спидер ближе, прячась за толстой опорой. Теперь он видел людей. Их было двое. Один — огромный, в пафосной броне коммандос — стоял на коленях, очевидно, возле раненого. Второй лежал у грузовой рамы, и даже с расстояния в пару десятков метров Молотобой видел, что дела у этих двоих идут неважно. Калечный вдруг дернулся, ожил и подался вперед, едва не ткнувшись глазом в стекло. — Эти, — зло пробормотал он. — Я их видел. Видел. — Где? — Там, наверху. И внизу тоже. Давно... Нет, недавно. Недавно-давно. Они спускались. У них красное. У них у всех красное. Я не люблю красное. — Да ты что? Вот сейчас ты меня удивил. — Люблю. Так-то люблю. Но сейчас не люблю. — Ясно. — Молотобой вздохнул и покосился на дроида. — Валим? — спросил Калечный, и его голос прозвучал необычно тонко. Молотобой перевел взгляд на платформу. Та съехала еще немного вниз. Теперь коммандос сидел, упираясь ногами в раму, а раненый лежал у него на коленях. — Знаешь, — протянул Молотобой, — похоже, ты прав. Настало время валить. Полезай в багажник. Живо! Он включил мотор и бросил спидер вверх и вперед, прямо к искореженной платформе. Калечный тоненько заверещал. * * * Молотобой сбросил тягу до минимума и открыл заднюю дверь, когда до края платформы оставалось меньше метра. Порыв воздуха от репульсоров ударил по настилу, подняв пыль и ржавую крошку. Платформа качнулась, и магнитный захват, благодаря которому она, похоже, еще хоть как-то держалась на весу, противно скрипнул по раме. Коммандос, судя по знакам отличия сержант, замер, уставившись на него, и Молотобою показалось, что он его уже где-то видел. На коленях коммандос лежал боец в доспехах коммандера корусантской гвардии, и это было очень некстати. Молотобой выругался про себя и решил, что надо действовать как можно быстрее. Это был не обычный брат, на раны которого не обратят внимания в пылу сражения, его точно станут искать, причем искать старательно. Удивительно, что тут еще не крутился целый выводок спасательных спидеров. — Ты откуда тут взялся?! — крикнул коммандос. — Мимо пролетал, — оскалился Молотобой. — Вас подхватить или вы вниз? С секунду коммандос смотрел на него, а потом бросил: — Тягу держи ровно. Платформа уходит. — Вижу, так что не дергайся. Эта старушка может и не выдержать всей красоты твоего наряда. Молотобой подвел спидер дверью к самому краю платформы и уравнял порог с настилом. Между ними теперь оставалась узкая щель. — Тащи его сюда. Головой вперед. Сержант подсунул здоровую руку под плечи коммандера и потянул. Молотобой перехватил раненого за пластины на плечах и втянул верх корпуса в салон. Тот дернулся и вскинул руки, не зная, хвататься ли за рану или за тянущего его куда-то спасителя, и часто задышал, тоненько постанывая на выдохах. Сержант поддерживал его под таз, не позволяя боку с обломком коснуться порога. Когда сломанная нога дошла до двери, он приподнял шину и передал ее Молотобою. Тот поймал ремень левой рукой и уперся ногой в дверной проем: — Готово! Спидер качнулся от принятого веса. Автопилот добавил тягу, борт машины чиркнул о стену, и оставшаяся стропа спасательного спидера скользнула еще дальше. Платформа резко накренилась. Верхний ее край зацепился за пролом, настил встал почти отвесно. Раненый оказался вжат в пространство между диваном и спинкой переднего кресла. Молотобой сдвинул пассажирское кресло чуть вперед, освобождая место. Бок с торчащим из него обломком висел над полом. — Он внутри! — крикнул Молотобой. Платформа ушла еще ниже. Сержант теперь балансировал на внешнем краю. Решетка под ботинками прогнулась. До открытой двери спидера теперь было больше метра. — Прыгай! — велел Молотобой и, перевалившись на водительское кресло, чуть опустил машину. Коммандос оттолкнулся и ухватился руками за крышу и дверцу. Спидер тряхнуло так, будто в него со всего размаха влетела банта. — Ну и разожрался же ты, вод, — хмыкнул Молотобой. Сержант ничего не ответил. Он перехватился за подголовник переднего кресла, тяжело плюхнулся на сиденье и схватился за левое плечо, слабо раскачиваясь вперед-назад. Молотобой ударил по панели. Дверь закрылась. Спидер отлетел от стены, уходя боком между опорами. Грузовая рама уже висела над пустотой, медленно выворачивая из стены последнюю полосу настила. Расколотая кассета перевалилась через край и исчезла в тумане, увлекая за собой мертвого медика. Сержант перегнулся назад, придерживая коммандера за нагрудник. Молотобой бросил быстрый взгляд на раненого. Медицинская пена на боку пропиталась кровью, но на пол пока не стекала. Выступавший обломок оставался зажат стропами. — Эй, Фокс, — позвал сержант, и Молотобой снова выругался про себя. Только ему могло повезти подобрать это хаттово отродье. И почему сержант не мог застрять на платформе один! Коммандер в ответ пробормотал что-то неразборчивое, а потом тяжело надсадно закашлялся. — Я бы на твоем месте сейчас с ним не болтал, — бросил Молотобой, выкручивая штурвал. — Да иди ты, умник, — скорее отчаянно, чем зло, огрызнулся сержант, затянул ослабший ремень на нагруднике и прижал ладонь к креплению обломка. — Этим и занимаюсь, серж. Этим и занимаюсь. Позади раздался скрежет. Последний кусок платформы вывалился из пролома и, вращаясь, отправился в бездну. Молотобой посмотрел на него через боковое стекло и повел спидер вверх. — Куда ты летишь? — спросил сержант, не оборачиваясь. — Наверх, — ответил Молотобой и, мягко выровняв спидер, пошел вдоль нижней стены станции. Двигатели работали ровно, без прежних коротких толчков. Калечный слабо скребся в багажнике, и Молотобой молился всем богам, чтобы он сейчас не выкинул что-то безумное. Он увел спидер прочь от мечущихся вверху огней и скользнул в нишу, где силовой каркас станции сходился вокруг старого технического узла. Между балками темнел ремонтный карман — пермакритовая полка над все тем же километровым колодцем, прикрытая сверху опорными фермами. Разметку на ней стерло потоками горячего воздуха еще, должно быть, несколько столетий назад. В глубине виднелась герметичная дверь, но контрольная панель рядом давным-давно провалилась. Спидер втиснулся между опорами, прошел бортом в ладони от стены и мягко опустился на площадку. Репульсоры погнали по настилу пыль, и она поднялась плотным темным облаком, на мгновение закрыв шахту, и тут же ушла вниз. — Конечная, — бросил Молотобой. Он заглушил двигатели и вылез из кабины. Коммандос замер и медленно выпрямился на переднем сиденье. — Мы где? — резко спросил он, и в его голосе послышались приказные нотки. — Медики идут к пролому. — Это недалеко. Доберутся сюда за несколько минут. — Они не знают, где это «сюда». — Я потом им расскажу. — Что это значит, Молотобой? — спросил сержант, и тут уже удивляться пришла очередь Молотобоя. — Так мы все-таки знакомы, — протянул он, но тут Фокс застонал как-то особенно неприятно, тонко и протяжно, и сержант ринулся назад. Молотобой обошел спидер, распахнул заднюю дверцу и сказал: — Его надо вытащить. Положить на ровное. Тут ему будет только хуже. — Помоги мне, — бросил сержант и просунул руки под ноги Фокса. — Смотри только, чтобы эта штука не зацепилась. — Ага, — кивнул Молотобой и потянул Фокса на себя. Тело было тяжелым и неподвижным, совсем как у Ниша, когда Молотобой волок его к подземной реке. К горлу подступил комок, и Молотобой тяжело сглотнул его, напомнив себе, что Фокс не его вод, не его друг, что он с удовольствием пристрелит его, если ему только выдастся такая возможность… И потащил медленнее и осторожнее. — Аккуратнее, — велел сержант. — Не сдвинь обломок. — Вижу. — Не тяни за ремень. Он фиксирует штырь. — Да вижу я! Ноги Фокса скользнули к порогу, шина зацепилась за край сиденья. — Стой! — заорал Танк. Молотобой замер. Сержант перевалился через сиденье и отцепил шину, а потом бросил: — Давай. Ровно. Представь, что тащишь своего вода. — Я уже представил, — фыркнул Молотобой и снова осторожно потащил Фокса наружу. Сержант наконец выбрался из спидера, и они опустили Фокса за массивным основанием опоры, подальше от края. Коммандос поправил шину и снова проверил пену: она оставалась темной, но кровь не текла. Фокс больше не стонал, а только часто и неглубоко с присвистом дышал. Молотобой выпрямился и оглядел площадку. С одной стороны — спидер. С другой — наглухо закрытая дверь. За ограждением клубилась бездонная мгла. Высоко над ними, среди ферм, двигались лучи прожекторов. Один задержался на соседней опоре, обшарил ее сверху донизу и ушел дальше. Гул канонерок стал громче. — Мне нужен твой доспех, — сказал Молотобой, глядя на сержанта. — Что? — Сержант замер. — Доспех. Снимай. Быстро. Сержант медленно повернулся к нему всем корпусом: — Ты вытащил нас, чтобы ограбить? — Я вытащил вас, потому что вы падали. Но теперь не падаете. А мне нужен доспех. Правая рука сержанта легла на рукоять бластера. Молотобой отступил на два шага. Оружие появилось у него в руке быстро, почти без движения: еще мгновение назад ладонь висела у бедра, теперь ствол смотрел в середину нагрудной пластины коммандос: — Не надо. Сержант застыл: — Ты же не серьезно. — Я серьезно. Броня. Быстро. — Опусти бластер. — Броня! Сержант взглянул на Фокса. Тот лежал неподвижно. — Ты понимаешь, на кого направил оружие? — На уже изрядно потрепанного коммандос с одной рабочей рукой. Не заставляй меня проверять, насколько хорошо работает вторая. Ну и не забывай про своего коммандера. Мне кажется, ему нужна помощь. И чем скорее, тем лучше. А мне еще переодеваться. Сержант чуть сместил ногу, разворачиваясь боком. Ствол Молотобоя двинулся следом. За темным визором коммандос ничего нельзя было разобрать, но его плечи чуть поднялись, словно броня вдруг стала тесной. — Вначале бластер, — помог Молотобой. — Только очень медленно. — Чакаар, — выдохнул сержант, медленно достал бластер из кобуры и, не замахиваясь, швырнул в сторону. Оружие проскользило по металлу и остановилось у опоры. Сержант поднял руки к шейному кольцу, разомкнул замок и снял шлем. Молотобой, прищурившись, разглядывал лицо. Да, он не ошибся, он его знал. — Когда я спасал тебя с той станции, не думал, что ты в благодарность решишь меня обокрасть, — прорычал Танк, срывая фиксаторы наплечников. Первая пластина упала с гулким ударом. Вторая отлетела к краю и закрутилась на настиле. — Аккуратнее, — велел Молотобой. — Мне в этом еще лететь. Да и тебе собирать будет долго, а время не ждет. Что касается спасения, то это я вас спас. А ты выполнял приказ. Чувствуешь разницу? — Ага, образец бескорыстия. Дальше Танк работал резко, зло, почти не глядя на крепления. Разомкнул магнитные замки нагрудника, дернул его вверх. Левое плечо толком не поднялось, пластина зацепилась текстильным фиксатором за поддоспешник, надавила на ушибленную руку. Танк выругался сквозь зубы, прижал край подбородком и сорвал фиксатор. Нагрудник ударился об пол. Следом полетели защита спины, пояс, набедренные пластины. Белый пластоид складывался возле ног беспорядочной кучей. Под ним выступал темный поддоспешник, мокрый от пота и серый от пыли. Молотобой держался у спидера, оставляя между ними несколько метров. — Ты долго возишься. Думал, коммандос быстрее. — Думал, ты и правда был мне благодарен. Помнишь, когда прощался со мной в космопорту? Так что мы похожи: у нас с тобой идеалистичные представления о мире. — Танк уже отстегнул наколенники и наклонился к поножам. Поврежденная рука сорвалась с защелки, он надавил сильнее и наконец выпрямился, тяжело дыша. — Собери и положи в спидер. И побыстрее. Коммандер совсем затих. Танк издал звук, похожий на рычание, и кинулся собирать пластины. Молотобой дождался, пока он отойдет от машины. — Теперь сними шлем с Фокса. — Да хватит!.. — Шлем и наручи. Быстро. — Шлем передает состояние медикам. В наруче комм и инъекторы. — Инъекторы уже использованы стопроцентно. А связь вам пока не нужна. — Если у него начнется кровотечение… — У тебя есть сумка медика. — Да что ж ты за сука за такая! Танк шагнул вперед. Молотобой поднял бластер выше: — Еще шаг — и диагностика понадобится тебе. Танк остановился: — Он ведь может умереть. — Да, если помощь опоздает. А ты столько болтаешь, что я уже начинаю сомневаться, успею ли. Танк посмотрел на Фокса, а потом развернулся, быстро зашагал к нему и опустился на колени. Сначала отключил внешний кабель телеметрии, потом осторожно разомкнул шейное кольцо и нажал на две боковые защелки. Одну ладонь подложил под затылок, другой приподнял шлем. Фокс пришел в себя от движения. Его губы, в темноте казавшиеся почти черными, беззвучно шевельнулись. — Тихо, тихо, — забормотал Танк, не уверенный, что Фокс на самом деле понимает его слова. — Не двигайся. Медики уже в пути. Ты в безопасности. Нас сняли с платформы. Танк стянул правый наруч, потом левый. Фокс закрыл глаза. — В шахту их, — велел Молотобой. Танк уже не спорил. Он подхватил шлем и наручи и, в два шага достигнув края, бросил вниз. — Я поднимусь и передам медикам ваши точные координаты, — сказал Молотобой, забираясь в спидер. — Пошел на хер, урод! — Уже ухожу. Кстати, об уродах. Маленькая подсказка. Поищите доктора ботана. Нол Вен'нарри. Он то ли где-то здесь прячется, то ли уже на пути в космопорт. И мне кажется, что скорее второе. Я-то уже вряд ли его найду, а вы не захотите его упустить. — Молотобой запустил двигатели и рванул прочь от площадки. — Это чтоб ты не думал, что мне совсем плевать! — крикнул он, закладывая вираж. — Да ты просто сам не смог его пристрелить, недоумок! — заорал Танк в ответ, показал удаляющемуся бамперу неприличный жест и заспешил обратно к Фоксу. * * * Спидер поднялся на репульсорах и вышел из ремонтного кармана. Опоры поплыли мимо кабины. Молотобой задал автопилоту курс вдоль нижней обшивки, заблокировал управление и перегнулся назад, в салон. Пластины грудой валялись на сиденье и полу. Часть креплений оставалась застегнутой. Нагрудник был брошен лицевой стороной вниз, наручи закатились под переднее кресло, один наколенник застрял между диваном и дверью. Молотобой сорвал с себя куртку. Ботинки пришлось стягивать, упираясь пяткой в край сиденья. Спидер вошел в поворот, и его швырнуло плечом на дверь. Пластины с глухим стуком поехали по салону. Поддоспешника не было. Внутренние крепления легли поверх рубахи и сразу же перекосились. Молотобой просунул руки и защелкнул магнитные замки. Один все равно не встал как надо, и он ударил по нему кулаком: — Давай же ты, ди’кут! Второй удар загнал фиксатор в паз. Защита спины цеплялась за подголовник. Молотобой развернул ее, прижал к позвоночнику и вслепую завел крепления под нагрудник. Спидер снова качнулся. Пояс оказался широковат. — Вы, парни, жирнее хаттов, — проворчал Молотобой, резко, до упора затягивая пояс. Набедренники пошли следом. Правый встал сразу, левый перекрутился и чуть съехал вниз по скользкой для него штанине. Машина нырнула между двумя фермами. Предупреждение автопилота залило салон красным светом. До выхода из нижнего каркаса оставалась пара минут. Молотобой втиснул ноги в поножи. В гражданских брюках они сидели хуже, подкладка собралась под коленями. Первый замок защелкнулся легко. Второй снова не сходился из-за задравшейся штанины. Он сунул пальцы под край, рванул брючину вниз, снова что есть силы саданул по фиксатору. Наплечники. Локти. Перчатки. Левый наруч нашелся под передним креслом. Молотобой перегнулся, вытянул его из узкой щели и застегнул поверх рукава. Панель сразу ожила. По экрану пробежала строка идентификации, затем вспыхнул знак сети. Второй наруч защелкнул уже на ходу, возвращаясь в водительское кресло. Шлем лежал рядом, на пассажирском сиденье. Молотобой схватил его, натянул и поспешно защелкнул замки. Движение отдалось в шее и плечах. В нос тут же ударил чужой запах. Уплотнитель сомкнулся. Мир на мгновение погас, а потом вспыхнул слоями тактических меток. Каналы перекрывали друг друга. Сержанта одновременно вызывали какой-то инженер, медики, диспетчер нижнего сектора запрашивал идентификацию гражданского спидера, рядом с которым теперь значилась сигнатура Танка, спасательная группа снова и снова передавала запрос координат. Поверх всего мигал приоритетный вызов с командного канала. На визоре один за другим раскрывались сообщения. СЕРЖАНТ КТ-4007. ПОДТВЕРДИТЕ СТАТУС. ПОТЕРЯН СИГНАЛ СС-1010. АВАРИЙНАЯ ГРУППА. НАЗОВИТЕ ПОЗИЦИЮ. СЕРЖАНТ КТ-4007. НЕМЕДЛЕННО ОТВЕТЬТЕ. Молотобой захлопнул кобуру, втиснулся в кресло и перехватил управление. Сидеть было неудобно, и он очень надеялся, что ему не придется выходить из спидера. Нагрудник был ему великоват, и под ним в противный комок сбилась мокрая от пота рубашка, перекрученный наколенник упирался в сустав. Он ударил по тяге, уводя спидер от разворачивающейся канонерки, и открыл аварийный канал. * * * Спидер стремительно набирал высоту, и станция постепенно, слой за слоем, уходила вниз. Сначала из мрака вылезли опоры и брюхо дока, потом пролом с обрывками похожих на сухожилия тросов, так и свисавшими наружу. Выше стену уже лизали огни гвардейских канонерок. Молотобой вздохнул, несколько раз повел глазами в сторону, сбрасывая лишние сообщения, и открыл командный канал. — Сержант КТ-4007, это коммандер СС-1213. Что происходит? Где коммандер СС-1010? — Нас эвакуировали, коммандер. Передаю координаты. Молотобой глянул наверх. Залитая светом площадка перед воротами приближалась. С этой точки она походила не столько на место боя, сколько на растревоженный улей. — Сержант? — Да. Координаты. — Молотобой вздохнул. — ГРИД-У-1205. СЕК-6G. Сервис-ниша 0-44. Коммандер СС-1213 ненадолго отключился, видно, передавая координаты поисковым командам. Площадка перед воротами стала еще ближе. А вместе с ней и десантные канонерки, перекрывавшие сектор. Две из них почти неподвижно зависли над краем посадочной платформы. Их рампы были открыты настежь, по одной еще сбегали фигуры в бело-красном, по другой уже ползли грави-носилки. Одна из канонерок поднялась выше, заложила полукруг, и ее прожектор вцепился в спидер Молотобоя. Он активировал командный канал практически одновременно с тем, как коммандер СС-1213 снова вышел в эфир. — Сержа… — Коммандер, прошу сквозной коридор Три-Браво для гражданского спидера Си-Икс-Девять-Ноль-Два. Дайте чистый эшелон для нижних уровней. — Так это вы на спидере? Что случилось, сержант? Почему вы здесь? Почему вы оставили коммандера СС-1010? Молотобой уже почти поравнялся с площадкой. Одна из канонерок начала разворачиваться, явно собираясь зайти на его траекторию. — Получены оперативные данные. Выполняю прямой приказ коммандера СС-1010. Цель — подозреваемый Нол Вен'нарри, вид: ботан. Передаю профиль: особь старшей возрастной группы, астеническое телосложение, рост выше среднего. Коммандер на той стороне на мгновение замолчал. — Коммандер СС-1010 не отвечает. Откуда у вас данные? Откуда спидер? — Коммандер СС-1010 не может ответить, мы потеряли шлем при эвакуации, а его наручи были повреждены во время падения. Прошу приоритетный сквозной коридор. Это прямой приказ коммандера СС-1010, коммандер. Посадочная платформа станции осталась внизу. Канонерка развернулась, перекрывая Молотобою дорогу. Луч другой все так же неотступно вел его прямо к оцеплению. — Принял, КТ-4007, — раздался по внутренней связи голос коммандера. — Передаю идентификатор Си-Икс-Девять-Ноль-Два в тактическую сеть. Коридор Три-Браво открыт. Назначаю сопровождение. Две единицы из тридцать четвертой бригады. Идут за вами до точки назначения для обеспечения безопасности и фиксации объекта. Инструкции бойцам эскорта выданы. Выполняйте. Молотобой раздраженно выдохнул и, не сбавляя скорости, промчался под брюхом уже начавшей разворачиваться обратно канонерки. К сожалению, парни, которых приставил к нему СС-1213, тоже оказались не промах и почти сразу же повисли у него на хвосте. На экране замелькал сигнал входящего вызова. Он моргнул, принимая сообщение. — Сержант КТ-4007, подтвердите курс и передайте нам конечные координаты. — На связи, — тут же отозвался Молотобой и поморщился, когда за спиной раздался скрежет: Калечный выбирался из багажника. — Идем по вектору Три-Браво. Объект предположительно движется к коммерческому сектору. Примите конечную точку: Центральный космопорт, терминал шесть-север, посадочная зона сорок-два. — Принял, КТ-4007, данные получены, — отозвался ведущий, и пара спидеров за его спиной чуть скорректировала угол атаки, выстраиваясь в кильватерную колонну. — Запрашиваем у диспетчеров порта блокировку сорок второй зоны. Ведем вас. Молотобой промчался под брюхом канонерки в тот самый миг, когда та начала разворачиваться. Экран снова замигал, но он не обратил на него внимания. Первые пару минут он вел машину строго по курсу, ровно, без рывков, чтобы не давать повода. Сопровождение держалось на дистанции, не приближалось и не пыталось блокировать. Значит, спасательная команда еще не добралась до Танка и Фокса. Пролетев по узкому перешейку, соединяющему квадраты, Молотобой выскочил в соседнем районе и сразу же рванул штурвал на себя, задирая нос спидера. Мощные репульсоры взревели, и машина рванула вверх с мягким свистом, легко проглатывая перепады давления. Но гвардейцы на легких маневренных спидерах, прекрасно приспособленных для погонь в узких переулках корусантских трущоб, плотно висели метрах в пятидесяти позади. Где-то на четвертой минуте канал связи ожил — он увидел вспышку вызова от СС-1213, но не принял его. Через несколько секунд вызов повторился, а потом тактическая сетка в шлеме погасла, и на смену ей пришел новый сигнал — приоритетный, с красной маркировкой. Молотобой не стал его читать. Он и так знал, что там написано. Спидеры за спиной начали перестраиваться: первый прибавил скорости и пошел правее, второй сместился влево. — Там, там, там! — Калечный заколотил манипуляторами по стеклу, оставляя на нем царапины, и Молотобой увидел, как сбоку, за опорами верхних уровней, раскрывается огромный черный провал. Он резко заложил вираж в противоположную сторону, чуть не врезаясь в левого преследователя, бросил спидер вниз, а потом развернул его вправо и рванул к темной расселине между заброшенными жилыми блоками и внешней обшивкой циклопической магистральной трубы. Преследователи перестроились практически сразу же. Ведущий чуть задрал нос вверх, и две спаренные бластерные пушки под его кабиной плюнули частыми разрядами. Спидер Молотобоя тряхнуло, завыл зуммер перегрузки, и в салоне тут же запахло чем-то паленым. Но прочная, неплохо бронированная машина Ка’Зира пока держала удар, правда, Молотобой сомневался, что она сможет долго выдерживать пальбу гвардейских спидеров. Спидер упрямо шел вверх в узком пространстве между глухой стеной фундамента и внешней обшивкой гигантской трубы. Гвардейцы снова перестроились, и теперь ведущий шел строго под срезом кормы Молотобоя, ведомый держался чуть выше и позади, страхуя напарника. Снова раздался треск носовых бластеров, машину тряхнуло, она на мгновение замедлилась, но потом, натужно взвыв, рванула вперед с прежней скоростью. Ему методично выбивали репульсоры, и, похоже, он сам себя загнал в ловушку — деться от сидящих на хвосте гвардейцев ему в этой кишке было совершенно некуда. Он до упора натянул штурвал, выигрывая у преследователей еще несколько метров. Конец заброшенной шахты приближался слишком быстро — вверху уже отчетливо чернела глухая плита перекрытий верхних уровней. И тут откуда сбоку на них вывалилась вторая пара перехватчиков. Молотобой похолодел. — Да хер с вами! — прорычал Молотобой и рванул рукоять форсажа. Тяжелый бронированный спидер с ревом пошел на таран. Встречные гвардейцы попытались уклониться, один спидер рванул наверх, чуть не прижимаясь к плите, второй, еще до конца не вышедший из ремонтной магистрали, попытался сдать назад. Нос огромной машины на страшной скорости влетел снизу в спидер, смяв и сорвав с креплений фронтальный обтекатель вместе с носовыми орудиями и швыряя изуродованный перехватчик поперек прохода. Спидер содрогнулся, штурвал едва не вырвало из рук Молотобоя, но инерция и вес сыграли в их пользу. Он промчался по коридору, медленно уходящему вверх, и выскочил из шлюза. В глаза сразу ударил агрессивный свет дешевых забегаловок и притонов, а уши забил плотный гул жилого сектора. Он круто заложил вправо, замечая, как с противоположной стороны к шлюзу мчится еще несколько патрулей, промчался по какому-то переулку, снеся трубу, мусорные баки и какого-то старого, потрепанного дроида, выскочил на параллельной улице и вклинился в достаточно плотный поток гражданского транспорта. Но уже через три квартала он почувствовал, как поток машин вокруг него начал неестественно тормозить и уплотняться. Автоматическая диспетчерская система сектора принудительно гасила скорость гражданского транспорта. Впереди, на съездах с эшелонов и у крупных развилок, одна за другой загорались багровые заградительные голограммы. В воздухе завыли низкочастотные полицейские сирены, перекрывая гул репульсоров. На огромных рекламных щитах вспыхнул символ Корусантской гвардии и сухой текст ориентировки комендантского протокола. Молотобой мазнул взглядом по верхнему ярусу развязки. Из дымного марева, закладывая крутой вираж, вывалилась канонерка LAAT/i. Тяжелый десантный борт медленно пошел вдоль эшелона, врубив поисковые прожекторы дальнего действия и сканируя поток машин широкополосными сенсорами. От плотной вибрации его двигателей задрожали стекла в салоне. Прямо на репульсорной полосе, перекрывая единственный чистый выезд из квартала, уже выстраивались патрульные платформы Гвардии. Клоны в полной боевой броне разворачивали мобильные энергетические сетки-щиты, оставляя для проезда всего один узкий карман, где гвардейцы с взведенными карабинами DC-15S выборочно выдергивали спидеры для проверки ID-кодов. Молотобой резко крутанул штурвал влево, уводя спидер с официального эшелона. Машина сорвалась с размеченной трассы, нырнула в неосвещенную, узкую технологическую щель между колоссальными жилыми блоками и затормозила в темном тупике между трубами кабельного коллектора. — Все, приехали. На выход. — Молотобой рванул защелку двери и первым вывалился на грязный, покрытый масляной пленкой настил. Калечный задребезжал следом. Молотобой сдернул тактический пояс, нащупал под воротником комбинезона две утопленные кнопки аварийного сброса и вдавил их. Магнитные замки глухо лязгнули, выпуская сжатый воздух. Одним резким движением плеча он освободился от тяжелого нагрудника и спинных пластин. Следом пошли набедренники и поножи. Он подумал мгновение, снова взялся за разгрузку и сорвал защелку. Вытащил пенал с бактой и синтплотью и сунул себе в карман. Пайки проигнорировал сразу: этого добра у него пока хватало, к тому же, когда он станет по-настоящему свободным человеком, он ведь может больше никогда и не смотреть в сторону этой дряни. Дальше шел тяжелый, холодный брусок стандартной плазменной батареи. Молотобой уже подцепил его, собираясь сунуть в карман вслед за бактой, когда пальцы, ушедшие глубже под перегородку ячейки, уперлись во что-то совершенно неформатное. Скользкое и плотное. — Ну и что тут у тебя? — пробормотал Молотобой под нос, вытаскивая стопку глянцевых пластиковых карточек с игроками в гравбол. — Да что с вами со всеми такое?.. — проворчал он, машинально перебирая карточки. Он никогда не был фанатом игры. Куча здоровых мужиков за очень большие деньги бегали по полю и гоняли мяч. Ему такого осика хватало и в жизни. Ну, кроме денег, конечно. Но вот Ниш просто обожал эту идиотскую игру. Все мечтал побывать на Суперлиге… Между карточками был зажат прямоугольный клочок флимси. Молотобой замер, а потом очень осторожно вытянул его. На клочке в три неровных столбика были набросаны номера карточек и короткие, резкие пометки: «№ 12, № 44, № 102 — обменять». — Ну привет, вод, — хрипло пробормотал Молотобой и сглотнул. — Валим. Валим! — засуетился рядом Калечный. — Отвали, — бросил Молотобой. Слова давались ему с трудом. Он подумал, откуда у его спасителя сержанта Танка вдруг взялись эти карточки. Они вроде не обыскивали их шаттл, когда эвакуировали их со станции. А может, все-таки обыскали? Тогда почему он ничего не спросил про контейнеры? Почему не вернул карточки? Или он там был еще раз? Да, наверное, когда они подались в бега, ВАР отправила кого-то обыскать их шаттл перед тем, как техническая служба должна была забрать его. — Ну что, вод, — спросил он, медленно перебирая карточки, — присмотришь еще немного за мной? Я знаю, ты мне уже здорово помог. Наверное, ты уже очень устал, но мне нужно еще немного продержаться… Видишь, я сделал все, как ты хочешь, я не сдался. — Горло сжалось, а перед глазами все вдруг стало расплываться, и Молотобой моргнул несколько раз и горько усмехнулся. — Ты знаешь, меня теперь ждут. Представляешь, меня и ждут… Помоги мне, а? Пожалуйста. — Валим! Ну валим же! Валим! — не унимался Калечный, кружа вокруг него, как обезумевший от жажды охоты стрилл. — Валим, — кивнул Молотобой. Он сунул карточки за пазуху, вытащил из карманов вещи Танка, положил их обратно в разгрузку и, сложив все пластины в салон, захлопнул дверцу. Чуть покружив по задворкам, они нашли техническую лестницу, предназначенную для ремонтных бригад. Через три яруса она вывела их наверх, в центр какого-то совершенно безумного развлекательного сектора. Сюда, похоже, гвардия добраться еще не успела. Плотная, ревущая река гражданских спидеров шла в четыре ряда, протискиваясь сквозь узкие неоновые каньоны развлекательных рядов. Вокруг мигали яркие агрессивные вывески сомнительных клубов и баров, а в потоке преобладали побитые, закопченные коммерческие фургоны, угловатые дешевые такси и потрепанные купе местного сброда. Молотобой не стал особо придираться к местному транспорту. Прямо у выхода с технической платформы в парковочном кармане стоял отличный закрытый спидер-купе — старый, с вмятиной на левом борту и облезлой краской, но с наглухо тонированными стеклами. Его габаритные огни были включены. Водитель, видно, только что сел и теперь собирался переждать пробку на светофоре, чтобы тронуться. Молотобой в один шаг преодолел расстояние до машины, рывком открыл водительскую дверь, стальным хватом уцепился за воротник куртки ошарашенного бита и, одним мощным движением выдернув его из кресла, отшвырнул на настил пешеходной зоны. — Военная разведка. Вам все возместят, — бросил он, забираясь на засаленное сиденье. Калечный протиснулся мимо него, поцарапав руку манипулятором, и пристроился на пассажирском сиденье. Молотобой жестко вывернул штурвал влево. Потрепанная колымага неохотно, со скрежетом протиснулась в узкий зазор между двумя тяжелыми фургонами и нагло вклинилась в самый центр движущегося потока, уходя по спирали следующей развязки. * * * По дороге к убежищу Молотобой сменил еще две машины. В последней, уже на подъезде к Дельта-Шлаку, он включил новости. Из них он узнал три вещи. На нижних необитаемых уровнях прямо сейчас происходила большая заварушка: гвардия зачищала подпольную лабораторию, которая, как предполагали журналисты, принадлежала сепаратистской ячейке. Во-вторых, продолжается расследование взрыва, прогремевшего в квартире советника Кардракса. И в-третьих, гибель исполнительного директора концерна «Амвил» была окончательно признана несчастным случаем, и прощание с этим достойным гражданином Республики пройдет через три дня. — Ну и что это за осик такой? — спросил Молотобой пустоту. Воображаемый Ниш пожал плечами, как он это обычно делал, когда происходило что-то, на что ты не рассчитывал и что уже никак не мог исправить, улыбнулся и сказал: — Да брось. Главное же результат. А все остальное ерунда. — Ну да, ерунда, — вздохнул Молотобой и вдруг почувствовал, как на него накатила слабость. Перед глазами потемнело, он дернул штурвал, пристраивая спидер в ближайший парковочный карман, откинулся на спинку и закрыл глаза. — Ты умеешь копать? — спросил он Калечного, даже не глядя на него. — Копать? Копать… А что копать? Кого копать? Нет, я никогда не копал. Я сбрасывал, но не копал. Тут негде копать. — Мда, — Молотобой наконец разлепил глаза и, тяжело повернув голову, посмотрел на Калечного: — Из тебя вряд ли выйдет толковый сельхоздроид. Но, может, будешь на каких вредителей охотиться… — Охотиться? Я буду охотиться. Я хорошо охочусь. Я полезный. Молотобой уже не ответил. Слова Калечного долетали до него сквозь плотный, нарастающий свист в ушах, словно из глубокого колодца. Эффект стимуляторов, который выветривался все это время, теперь истощился окончательно. Салон спидера постепенно перестал существовать — осталась только дикая, чистая боль. Обожженная рука, до этого казавшаяся просто онемевшей, вспыхнула с такой силой, что к горлу сразу подступила горькая тошнота. Его затрясло. Крупная, неуправляемая дрожь пошла по всему телу, зубы начали выбивать дробь, а лоб мгновенно покрылся ледяной, липкой испариной. Сосуды сужались, выжигая остатки адреналина. Сердце, только что лупившее в ребра, теперь словно провалилось куда-то вниз, замедляя ход до редких, тяжелых толчков. Он сполз по спинке кресла ниже, чувствуя, как мышцы превращаются в свинец. Воздуха не хватало. Молотобой судорожно, со свистом вдохнул и крепко зажмурился. Рядом что-то верещал Калечный, но он уже не разбирал его слова. Он просидел так около двадцати минут, подвывая от боли и трясясь от ледяного озноба. Потом наконец судорожное дыхание начало выравниваться, а дрожь в мышцах уступила место свинцовой, неподъемной тяжести. Молотобой заставил себя разлепить веки. Зрение возвращалось неохотно, через пелену серой ряби. В ушах все еще монотонно свистело, но он уже отчетливо видел приборную панель спидера и край парковочного кармана. Сидеть дольше было нельзя. Надо было ехать в убежище, собирать оставшиеся вещи, а потом… Нет, в космопорт он уже не успеет. Да и соваться туда было опасно. Надо было залечь на дно и переждать, а потом что-то придумать, чтобы выбраться с планеты и добраться до Лараен. Лараен, которая его ждала… Он со стоном оторвал затылок от подголовника, здоровой рукой перехватил штурвал и вдавил педаль репульсора, уводя спидер обратно на трассу, ведущую к Дельта-Шлаку. * * * Он загнал спидер в глухой переулок, тянувшийся за убежищем, заглушил репульсоры и несколько секунд просто сидел, вцепившись здоровой рукой в штурвал и собираясь с силами, потом тяжело выбрался из кабины, прижимая обожженную руку к боку, и, пошатываясь, двинулся к лестнице. Калечный тащился следом. Молотобой потянулся к замку, провернул ключ и понял, что дверь не заперта. Шок отходняка мгновенно смыло, и ему на смену пришел чисто армейский рефлекс, вбитый в него еще на Камино на уровне инстинктов. Молотобой ушел влево, мгновенно разрывая прямую линию возможного обстрела и вжимаясь спиной в бетонный выступ стены. Здоровая рука сама скользнула к бедру. Бластер покинул кобуру без единого звука — ствол плавно встал на уровне груди, палец лег на спусковой крючок, а большой палец без щелчка перевел предохранитель в боевой режим, и оружие слабо зажужжало. Контузия и ожог перестали существовать. Он задышал тише, хотя прекрасно понимал, что уже выдал себя, и распределил вес тела для дальнейшего рывка. Калечный метнулся вверх и завис в тени над дверью. Молотобой резко, коротко ударил ботинком в створку. Дверь с грохотом распахнулась. Молотобой на полусогнутых влетел в проем следом, удерживая ствол в жестком замке перед собой и мгновенно сканируя углы помещения слева направо. В центре комнаты, прямо на краешке обшарпанного дивана, неподвижно сидела Лараен. Рядом с ней, откинувшись на потертые подушки и закинув ногу на ногу, развалился Ка’Зир. Его бластер был уже взведен и смотрел прямо в грудь влетевшему в укрытие Молотобою.