Часть 9

Лиза всё‑таки на следующий день поговорила с мамой. Разговор, похоже, получился непростым — сестра вышла из кухни бледная, но с каким‑то решительным выражением лица. Мы с ней как раз заканчивали собираться в университет: я застёгивала куртку, Лиза проверяла содержимое рюкзака, — когда вдруг раздался резкий звонок в дверь. Я поспешила открыть. За дверью стоял курьер с большим букетом кремовых тюльпанов, аккуратно перевязанных тонкой лентой. Цветы выглядели так свежо и ярко, что на душе сразу стало теплее. — Москвина Виктория? — уточнил курьер, сверившись с планшетом. — Да, это я, — подтвердила я. Он протянул планшет для подписи. Я быстро расписалась и, не скрывая любопытства, спросила: — А от кого букет? — К сожалению, не знаю, — ответил курьер. — Но к цветам прилагается записка. Он передал мне небольшой белый конверт, пожелал хорошего дня и ушёл. Я закрыла дверь, нетерпеливо вскрыла конверт и достала сложенный листок. На нём аккуратным почерком было выведено: «Решил поднять тебе настроение. Твой К. Е.» Губы сами собой растянулись в улыбке — широкой, искренней. Букет казался каким‑то волшебным подарком, словно из сказки. Мама, наблюдавшая за происходящим из кухни, поджала губы, нахмурилась, но промолчала. Я сделала вид, что не заметила её неодобрения — сейчас всё это казалось неважным. По дороге в университет Лиза то и дело бросала на меня любопытные взгляды. — Ну, и от кого это? — не выдержала она наконец. Я хитро улыбнулась, покрутила записку в руках: — Инициалы никого не напоминают? Лиза на секунду замерла, потом её глаза расширились от удивления. — Кирилл? — выдохнула она. Я лишь молча кивнула, чувствуя, как теплеют щёки. Лиза хихикнула: — Вот это да! И давно это у вас? Почему не рассказывала? — Всё как‑то не было подходящего момента, — улыбнулась я. Мы вошли в холл университета. Я ещё не успела снять куртку, как вдруг кто‑то резко притянул меня к себе сзади. Я вздрогнула от неожиданности, обернулась и подняла глаза. Передо мной стоял Кирилл — в своей обычной джинсовой куртке, с лёгкой улыбкой на губах. Прежде чем я успела что‑либо сказать, он наклонился и легко поцеловал меня в губы. — Спасибо за цветы, — тихо произнесла я, чувствуя, как краснеют щёки. Кирилл улыбнулся, слегка коснулся моей руки: — Твоя улыбка стоила всех усилий. Лиза, стоявшая рядом, ухмыльнулась и, покачав головой, произнесла: — Зря времени не теряете, я смотрю. Мы все трое рассмеялись. В этот момент всё казалось правильным: и мамино неодобрение, которое теперь казалось не таким уж важным, и любопытство Лизы, и эта неожиданная, но такая приятная встреча с Кириллом. Впереди ждал обычный учебный день, но он уже обещал быть особенным После пар Лиза отправилась на тренировку с группой поддержки — её яркая форма и помпоны мелькнули в дверях спорткомплекса, прежде чем она скрылась внутри. А я вместе с Кириллом направилась к нему на арену: нужно было сделать несколько фотографий для сайта команды перед матчем — сегодня они играли с командой другого университета. Кирилл на мгновение задержался возле меня, улыбнулся и легко коснулся губами моей щеки. — Жди на трибунах, я скоро, — тихо сказал он и направился к раздевалке. Я прошла на арену. Огромный зал поражал масштабом: высокие своды, яркое освещение, отполированный до блеска лёд, который матово поблескивал под лампами. Вдалеке слышались голоса других игроков — кто‑то смеялся, кто‑то давал короткие команды. Отыскав удобное место на трибунах с хорошим обзором катка, я села и достала фотоаппарат. Пальцы слегка дрожали от предвкушения — хотелось поймать самые живые, искренние моменты. Взгляд невольно то и дело возвращался к двери раздевалки: я ловила себя на мысли, что жду, когда оттуда появится Кирилл. Вокруг постепенно становилось оживлённее: подтягивались болельщики, раздавались первые выкрики поддержки, кто‑то уже размахивал флагом. В воздухе витало напряжение перед матчем, но вместе с тем — азарт и ожидание чего‑то важного. Я проверила настройки камеры, сделала пару тестовых кадров — свет был отличным, ракурс удачным. Осталось только дождаться выхода команды. Сердце билось чуть быстрее обычного: сегодня был не просто матч, а начало чего‑то нового — и в спорте, и в наших с Кириллом отношениях. Пофотографировав игроков во время тренировки, я осталась довольна результатами: удалось поймать несколько отличных кадров — сосредоточенные лица, резкие движения, блеск коньков на льду. Ребята спокойно продолжили занятие: отрабатывали передачи, делали ускорения, оттачивали элементы. Кирилл пару раз обернулся в мою сторону и подмигнул — я в ответ лишь улыбнулась и снова подняла камеру. Я старалась выбирать разные ракурсы: снимала издалека, чтобы передать динамику всей команды, и подходила ближе — ловить эмоции на лицах. Один кадр особенно понравился: Кирилл на льду, корпус слегка наклонён вперёд, руки вытянуты для баланса, на лице — абсолютная концентрация. Щёлк — и момент запечатлён. Через два часа команда вышла на раскатку — уже в полной форме, с эмблемами клуба на груди. Вместе с ними на лёд вышла и команда соперника: в контрастных цветах, такие же собранные и серьёзные. Лёд зашуршал под десятками коньков — игроки равномерно распределились по площадке, начали разминку перед матчем. Я переместилась к борту, чтобы снять раскатку с более близкого расстояния. Теперь было хорошо видно, как соперники оценивают друг друга: быстрые взгляды, едва заметные кивки, напряжение в линиях плеч. Кирилл, заметив меня у борта, на мгновение замедлился, слегка наклонил голову в приветствии. Я подняла камеру, поймала его взгляд в видоискатель — щёлк. В этот раз на его лице была лёгкая, почти озорная улыбка, совсем не похожая на ту сосредоточенность, что была во время тренировки. Звуки арены наполнили пространство: скрип коньков, стук клюшек о борт, отрывистые команды тренеров, гул голосов с трибун. Я сделала ещё серию кадров — игроки разгонялись, делали виражи, проверяли координацию. Атмосфера становилась всё более напряжённой: до начала матча оставалось совсем немного. Перепроверив снимки на экране фотоаппарата, я осталась довольна: получилось передать и рабочую атмосферу тренировки, и предвкушение грядущей игры. Теперь оставалось только занять место на трибуне и болеть за наших — а ещё ловить в объектив самые яркие моменты матча. Когда Кирилл отъехал от борта, ко мне неожиданно подъехал парень из другой команды — высокий, с яркой улыбкой и вызывающим блеском в глазах. Он ловко развернулся на коньках, остановился рядом и небрежно опёрся на борт рядом со мной. — Впечатляющие кадры, — кивнул он в сторону фотоаппарата. — У тебя талант. Может, после матча покажешь пару снимков? И заодно прогуляемся? Я сохраняла спокойствие, стараясь не подавать виду, что его слова меня хоть сколько‑то задевают. — Спасибо за комплимент, — ответила я ровным тоном, не отрываясь от видоискателя. — Но я здесь по работе. Парень не унимался: — Работа работой, но жизнь — она ведь не только в объективах. Почему бы не добавить немного красок? Я лишь молча пожала плечами и сделала кадр с другого ракурса, всем видом показывая, что разговор окончен. Краем глаза я заметила, как Кирилл, наблюдавший за этой сценой со льда, напрягся — его скулы заходили, пальцы крепче сжали клюшку. Он бросил короткий, предупреждающий взгляд в сторону назойливого хоккеиста. Поймав взгляд Кирилла, я едва заметно покачала головой и выразительно посмотрела на него — без слов передавая просьбу не устраивать никаких конфликтов. Он на мгновение замер, глубоко вдохнул, медленно выдохнул и едва заметно кивнул в ответ. Напряжение в его плечах чуть ослабло, хотя взгляд по‑прежнему оставался настороженным. Парень из другой команды, видимо, наконец понял, что его намёки остаются без ответа. Он усмехнулся, слегка приподнял бровь, но всё же оттолкнулся коньком ото льда и плавно поехал к своим товарищам. Кирилл тут же направился ко мне. Остановившись рядом, он тихо произнёс: — Всё в порядке? — Да, — улыбнулась я и подняла камеру. — Готовься, сейчас будет удачный кадр. Он усмехнулся, покачал головой и вернулся к команде — но теперь держался так, чтобы краем глаза по‑прежнему следить за тем хоккеистом. А я снова сосредоточилась на съёмке, довольная тем, что удалось избежать ненужного конфликта. Начался матч — и уже в первые минуты стало ясно, что Кирилл сосредоточился не столько на общей стратегии, сколько на игре того самого хоккеиста из команды соперников. Он буквально охотился за ним: перехватывал передачи, жёстко шёл в отбор, не упускал ни одного момента, когда тот получал шайбу. Напряжение нарастало с каждой минутой. Из‑за этой личной «дуэли» команда пропустила две шайбы: в первом случае Кирилл слишком увлёкся прессингом и оставил зону без прикрытия, во втором — запоздал с возвращением в оборону, пытаясь догнать своего оппонента. Прозвучала сирена, возвестившая об окончании первого периода. Игроки, тяжело дыша, направились в раздевалку. Лица у многих были напряжёнными — чувствовалось, что пропущенный дубль не на шутку расстроил команду. В раздевалке Андрей Викторович, главный тренер, собрал всех в круг. Его голос звучал сдержанно, но твёрдо: — Так играть нельзя, — начал он. — Мы команда, а не набор одиночек. Кирилл, я видел, что ты весь период гонялся за одним игроком. Это не тактика, это самодеятельность. Ты подвёл команду дважды. Соберись. Мы здесь не личные счёты сводим. Кирилл опустил голову, сжал кулаки, но промолчал. Остальные игроки переглядывались, кто‑то тихо вздыхал, кто‑то отводил взгляд. Я осторожно приоткрыла дверь раздевалки и шагнула внутрь. Все обернулись в мою сторону. — Андрей Викторович, прошу прощения, что отвлекаю, — сказала я, стараясь говорить спокойно, но уверенно. — Но, думаю, раз один человек не услышал меня наедине, возможно, услышит при всех. Кирилл, — я посмотрела прямо на него, — я же тебя попросила: не нужно. Послушай меня и тренера, пожалуйста. Ты сильнее этого. Ты знаешь, как играть по системе. Сейчас важно собраться и помочь команде отыграться. В помещении повисла короткая пауза. Кирилл поднял глаза, встретился со мной взглядом. В его глазах читалась смесь раздражения и осознания. Он медленно выдохнул, расправил плечи и кивнул: — Ты права, — произнёс он негромко, но отчётливо. — Извини, Андрей Викторович. Я понял. Во втором периоде буду играть по схеме. Тренер слегка расслабил лицо, коротко кивнул в ответ: — Вот и хорошо. Теперь все внимательно: вот наши корректировки на второй период… Игроки подтянулись ближе, доставали блокноты, настраивались на разбор тактики. Я отступила к двери, улыбнулась Кириллу ободряюще и тихо вышла, надеясь, что второй период сложится для команды удачнее. Во втором периоде команда собралась, словно по волшебству. Игроки переглянулись, обменялись короткими кивками — и вышли на лёд с новым настроем. Кирилл первым показал пример: забыл про личные счёты, играл чётко по схеме, отдавал точные передачи, поддерживал партнёров. Остальные подхватили этот настрой — и «Акулы Политеха» постепенно перехватили инициативу. Я стояла у борта, с замиранием сердца следила за игрой и одновременно обновляла онлайн‑репортаж на сайте клуба: > «Второй период. „Акулы“ перехватывают инициативу! Кирилл Егоров делает точный пас на левого нападающего — бросок! Вратарь парирует, но подбор у наших — гол! Счёт 2:2!» Эмоции переполняли — я улыбалась, быстро набирала текст, делала фото с разных ракурсов, ловила яркие моменты: радостные объятия после гола, энергичные подсказки тренера, азарт в глазах игроков. Третий период прошёл в напряжённой, но уверенной борьбе. «Акулы» держали оборону, грамотно контратаковали — и за пять минут до финальной сирены забили победную шайбу! Арена взорвалась овациями. Игроки на льду обнимались, стучали клюшками о борт, поздравляли друг друга. После финальной сирены команда вернулась в раздевалку. Андрей Викторович, уже без строгости, а с тёплой улыбкой, собрал всех в круг: — Молодцы, ребята. Вот это — настоящая командная игра. Кирилл, ты во втором периоде показал, как надо играть по системе. Все вы сегодня доказали, что когда действуем вместе — нам нет равных. Горжусь вами. Игроки заулыбались, стали хлопать друг друга по плечам, кто‑то даже засмеялся от облегчения и радости. Мы с сестрой стояли в холле и ждали Кирилла с Олегом. Наконец дверь раздевалки открылась, и оттуда показались наши хоккеисты — раскрасневшиеся, уставшие, но счастливые. Увидев Кирилла, я не смогла сдержать эмоций: сразу же побежала к нему, запрыгнула на него, обхватив руками за шею, и поцеловала. — С победой, любимый! — громко сказала я, улыбаясь во весь рот. — Ты был невероятен! Кирилл рассмеялся, крепко прижал меня к себе: — Спасибо, что верила в нас, — прошептал он. — Без твоей поддержки было бы сложнее. Олег, стоявший рядом, шутливо покачал головой: — Ну вот, теперь точно понятно, кто у нас главный мотиватор! Мы все рассмеялись. Сестра подошла, обняла Олега, поздравила ребят. В этот момент всё напряжение последних часов словно растворилось в общей радости — мы победили, и это было по‑настоящему здоров