Часть 11

Зайдя домой вместе с Лизой, я стала снимать куртку и аккуратно вешать её на крючок. В этот момент из кухни выбежала мама — лицо взволнованное, руки непроизвольно сжаты в кулаки. Она сразу же начала ворчать, и, как всегда, речь пошла о Кирилле: — Вот так вот будешь гулять да веселиться — и в один прекрасный день залетишь, как Лизка! Сестра твоя, гляди, а Кирилл от тебя сбежит так же, останешься одна с ребёнком — и кто тебя тогда кормить будет? Лиза, которая как раз расстёгивала молнию на сапогах, замерла и бросила на маму возмущённый взгляд. Я выпрямилась, сделала глубокий вдох, чтобы унять закипающее внутри раздражение, и твёрдо ответила: — Мам, во‑первых, Лиза оказалась не беременна. Всё это были пустые переживания — она тогда была у врача, анализы всё показали. Никаких «залётов», как ты выражаешься. Мама на секунду опешила — видимо, не ожидала, что я так резко отвечу, — но тут же собралась с мыслями: — Ну и что? Суть не в этом! Важно, что парни все одинаковые: как только дело до серьёзного доходит, так сразу пятки смазывают! Я не дала ей закончить: — А во‑вторых, — перебила я, глядя маме прямо в глаза, — даже если когда‑нибудь я окажусь в такой ситуации — что с того? Да, каждый парень испугается непланированной беременности. Это нормально — испугаться, растеряться, начать переживать. Но это не значит, что все сразу бегут и бросают человека. Есть и те, кто берёт на себя ответственность. И решать проблемы надо вместе, а не вешать на кого‑то один ярлык «предателя». Лиза подошла ближе, положила руку мне на плечо и поддержала: — Она права, мам. Нельзя всех под одну гребёнку. Я знаю пары, которые, наоборот, стали только крепче после таких испытаний. Главное — разговаривать, доверять друг другу. Мама перевела взгляд с меня на Лизу, потом снова на меня. В её глазах читалось что‑то вроде растерянности — будто она впервые увидела нас не как «маленьких девочек», а как взрослых людей, способных думать и отвечать за свои слова. — Вы… вы серьёзно так думаете? — тихо спросила она. — Да, мам, — кивнула я. — Я не хочу жить по шаблонам и страхам. Если что‑то случится — будем решать вместе. И я не стану заранее считать всех парней ненадёжными. Это несправедливо. В прихожей повисла пауза. Где‑то на кухне тикали часы, за окном шумел дождь, барабаня по подоконнику. Мама опустила руки, вздохнула и вдруг слегка улыбнулась: — Знаете, — сказала она уже мягче, — я просто за вас волнуюсь. Очень. Не хочу, чтобы вы наступали на чужие грабли, чтобы вам было больно. Лиза шагнула к ней и обняла: — Мы понимаем, мам. Спасибо, что заботишься. Но давай больше не будем никого осуждать заранее, ладно? И доверять друг другу чуть больше? Мама обняла её в ответ, потом посмотрела на меня и кивнула: — Ладно. Вы у меня уже совсем взрослые, оказывается. Пойдёмте ужинать. Я запекла курицу с картошкой — как раз горячая. Я улыбнулась, подхватила сумку и пошла следом за мамой на кухню. Лиза подмигнула мне, и я подмигнула в ответ. В воздухе уже пахло розмарином и запечённым картофелем, а в груди разливалось приятное ощущение — будто сегодня мы не просто поговорили, а сделали шаг к чему‑то новому: к большему доверию, пониманию и поддержке. — Тебя Вадим Юрьевич срочно вызывает к себе в кабинет. Внутри всё сжалось. Я постучала и вошла. Вадим Юрьевич сидел за столом, хмуро листая распечатки с сайта факультета. Не поднимая глаз, он коротко бросил: — Пиши заявление по собственному желанию. — Но… почему? Что случилось? — голос дрогнул, а в груди нарастала паника. Он наконец посмотрел на меня — строго, без тени сочувствия: — Как оказалось, Даша предоставила статью, опубликованную якобы от твоего имени. В ней утверждается, что вместо нашего вратаря в последней игре выступал бывший вратарь «Медведей», который якобы заменял травмированных игроков нашей команды. Это серьёзное обвинение, порочащее репутацию факультета. Разбираться я не стану — у меня нет времени проверять, кто и что на самом деле написал. Пиши заявление, и закроем вопрос. Слова застряли в горле. Я хотела возразить, объяснить, что ничего подобного не писала, что это подстава чистой воды, но Вадим Юрьевич уже отвернулся к монитору, давая понять, что разговор окончен. Выйдя из кабинета, я не выдержала — слёзы покатились по щекам. Как так? Меня просто взяли и вычеркнули, даже не выслушав! Я сразу направилась туда, где точно знала, что найду поддержку, — в спортивный зал, где Лиза проводила тренировку группы поддержки. Увидев меня в слезах, она тут же прервала занятие, подбежала и обняла: — Что случилось? Кто тебя обидел? Сквозь слёзы я рассказала всё: и про вызов к Вадиму Юрьевичу, и про заявление по собственному желанию, и про то, как Даша подставила меня, опубликовав статью под моим именем. Лицо Лизы мгновенно изменилось — обычно доброжелательное, оно стало жёстким. Она сжала кулаки: — Подставила, значит… Ну, Даша, ты у меня попляшешь! Нельзя так с людьми поступать — это подло! Я вытерла слёзы и, набравшись смелости, спросила: — Лиз, а… есть ли место в группе поддержки? Я раньше с тобой занималась, может, я смогу вернуться? Хоть чем‑то заняться, чтобы не думать об этом… Лиза на секунду задумалась, потом решительно кивнула: — Конечно, есть место! И навыки у тебя не растерялись — я помню, как ты отлично выполняла элементы. Приступай прямо сейчас. Переодевайся — я дам тебе форму. Я почувствовала, как тяжесть на душе понемногу уходит. Вместо отчаяния пришло ощущение, что жизнь не заканчивается на одной неудаче. Через десять минут я уже стояла в строю рядом с другими девушками. Лиза громко отдавала команды: — Раз — прыжок! Два — поворот! Три — растяжка! Я старалась сосредоточиться на движениях: синхронно прыгать, выполнять элементы, слушать ритм музыки. Пот выступил на лбу, мышцы начали гореть — физическая нагрузка помогала прогнать тяжёлые мысли. Лиза подошла ко мне, подмигнула и тихо сказала: — Видишь? Жизнь продолжается. И пусть кто‑то пытается тебя подставить — ты просто становись сильнее. А мы тебя поддержим. Я улыбнулась в ответ. В этот момент я поняла: настоящие друзья — это те, кто не бросает в беде. А с такой поддержкой можно справиться с чем угодно. После тренировки ко мне подошли девочки из группы поддержки — познакомиться и похвалить за то, что я быстро вспомнила все элементы. Мы весело болтали и направлялись в раздевалку, обсуждая предстоящие выступления и расписание тренировок. Пока мы шли по коридору, навстречу нам двигалась группа хоккеистов: громко переговаривались, подшучивали друг над другом, кто‑то добродушно толкал соседа в плечо. Среди них я сразу заметила Кирилла — он шёл чуть впереди остальных, в спортивной куртке с эмблемой команды, с хоккейной сумкой через плечо. Как только Кирилл меня увидел, он сразу остановился и, оставив товарищей позади, подошёл ко мне: — Вик, ты почему в форме группы поддержки, а не на арене с нами? — в его голосе звучало искреннее недоумение. — Мы тебя сегодня ждали на трибунах, даже место оставили… Я вздохнула. Внутри снова поднялась волна обиды — воспоминания о случившемся всё ещё жгли душу. И я рассказала Кириллу всё как есть: про Вадима Юрьевича, который без разбирательств потребовал написать заявление по собственному желанию; про статью, которую Даша опубликовала под моим именем; про то, как из‑за этой подставы меня отстранили от участия в делах команды. — И ещё, — добавила я чуть дрожащим голосом, — Даша теперь ваш новый менеджер. Представляешь? Та самая Даша, которая меня подставила… Кирилл на мгновение замер. Его лицо стало серьёзным, брови сошлись на переносице. Он сжал кулаки, потом резко выдохнул и тихо произнёс: — Даша — менеджер? Да быть такого не может… Это какая‑то ошибка. Один из хоккеистов окликнул его: — Кир, идём! Опаздываем на разбор игры! Но Кирилл даже не обернулся. Он посмотрел мне прямо в глаза и твёрдо сказал: — Так дело не оставят. Я разберусь. Обещаю. Мы не можем работать с человеком, который так поступает. Ты всегда была с нами, поддерживала нас — и сейчас мы тебя не бросим. Я почувствовала, как к горлу подступает комок. — Спасибо, — тихо ответила я. — Просто… спасибо, что веришь мне. Кирилл слегка улыбнулся, положил руку мне на плечо: — Мы — команда. А в команде своих не бросают. Жди новостей. Он махнул рукой товарищам, показывая, что догонит их позже, и поспешил догонять группу. Девочки из группы поддержки, которые всё это время стояли чуть поодаль, подошли ко мне. Одна из них ободряюще улыбнулась: — Видишь? Всё наладится. У тебя отличные друзья. Я кивнула, вытерла невольные слёзы и улыбнулась в ответ. В этот момент я поняла: пусть сейчас всё кажется сложным и несправедливым, но с такой поддержкой я смогу со всем справиться. И, может быть, даже помочь команде разобраться в этой ситуации. — Кстати, — добавила другая девушка, с короткой стрижкой, — Кирилл, похоже, очень за тебя переживает. Хороший у тебя друг. Я слегка покраснела и покачала головой: — Кирилл не друг… Он мой парень. На мгновение в коридоре повисла пауза — девочки замерли, переваривая услышанное. Потом светловолосая всплеснула руками: — Что?! Вик, ты всё это время молчала?! — Ну да, — я пожала плечами, чувствуя, как щёки становятся ещё горячее. — Мы не особо афишируем. Просто… не хотели, чтобы об этом все знали и обсуждали. Короткая стрижка присвистнула: — Да уж, теперь понятно, почему он так отреагировал. Он не просто друг, который пришёл на помощь, — он твой парень, который готов горы свернуть ради тебя! — И он точно что‑нибудь придумает, — подхватила третья девушка, до этого молчавшая. — Если он так на тебя смотрит… У Даши просто нет шансов против такой поддержки. Одна из девочек обняла меня за плечи: — Значит, так: ты теперь официально в нашей команде, мы тебя в обиду не дадим. А Кирилл пусть разбирается со своими — с хоккеистами. Вместе мы точно во всём разберёмся. — Спасибо, — искренне сказала я. — Вы такие классные… Даже не думала, что так быстро найду здесь друзей. — А мы рады, что ты с нами, — улыбнулась светловолосая. — Теперь у нас не просто пополнение в группе поддержки, а человек, который знает команду изнутри. Это будет большим плюсом на выступлениях! Мы дружно рассмеялись и направились в раздевалку. На душе стало легче: я больше не одна. У меня есть и любимый человек, готовый вступиться за меня, и новые подруги, которые поддерживают. Может, эта ситуация даже к лучшему? Теперь у меня две команды — хоккейная и группа поддержки — и обе на моей стороне. Я сидела в холле, нервно теребя край формы группы поддержки, и ждала Кирилла. Вокруг суетились люди: кто‑то спешил на тренировку, кто‑то выходил с арены после разминки, звенели голоса, хлопали двери. Но я почти не замечала этого — мысли крутились вокруг того, что я собиралась ему сказать. Наконец я увидела его: Кирилл шёл быстрым шагом, на ходу застёгивая куртку, и сразу заметил меня. Он улыбнулся, подошёл и опустился рядом на скамью: — Вик, ну что, есть какие‑то мысли? Мы с ребятами уже начали обсуждать, как вернуть всё на свои места… Я глубоко вздохнула, чтобы унять дрожь в голосе, и посмотрела ему прямо в глаза: — Кирюш, я не хочу возвращаться на должность менеджера команды. Сегодня я поняла, что хочу быть в группе поддержки. Правда хочу. Мне здесь… легче, что ли. Я чувствую, что это моё место. Кирилл слегка опешил — брови приподнялись, взгляд стал внимательным, изучающим. — Ты уверена? — тихо спросил он. — Это серьёзное решение. Менеджерство — это ответственность, статус, возможность влиять на многое… — Да, уверена, — я кивнула, и вдруг почувствовала, что говорю абсолютно искренне. — Понимаешь, когда я с девочками из группы поддержки — я чувствую себя на своём месте. Мы вместе придумываем номера, поддерживаем команду, заряжаем всех энергией… Это не просто «быть рядом» — это тоже вклад, но другой. И мне так… радостнее. Он помолчал, обдумывая мои слова, потом слегка наклонил голову и улыбнулся — тепло, по‑доброму: — Значит, группа поддержки, — повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. — И что, ты хочешь полностью переключиться на это? Разбираться можно? — Да! — я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как с души сваливается огромный камень. — Я хочу развиваться здесь, помогать девочкам, придумывать новые выступления, делать так, чтобы наша поддержка была ещё ярче и заметнее. И… я хочу, чтобы ты это принял. Не как шаг назад, а как мой выбор. Кирилл протянул руку и аккуратно сжал моё плечо: — Я принимаю. И поддерживаю. Если это делает тебя счастливой — значит, это правильное решение. Я выдохнула с облегчением и чуть не бросилась его обнимать. — Спасибо, — прошептала я. — Спасибо, что понимаешь. — Эй, — он подмигнул, — я же не только парень, но ещё и друг. А друзья должны поддерживать друг друга в любом выборе. Так что давай, Вик, берись за дело. И если понадобится помощь — ты знаешь, где меня искать. В этот момент я почувствовала, что всё действительно будет хорошо. Я сделала выбор, который казался мне верным, и рядом был человек, который это понял и поддержал. — Кирюш, я люблю тебя, — тихо сказала я, глядя ему в глаза. Кирилл улыбнулся, на мгновение замер, а потом нежно обнял меня за плечи и поцеловал — мягко, бережно, так, что внутри всё затрепетало. — И я тебя люблю, Вик, — прошептал он, чуть отстранившись. — Пойдём погуляем? Хоть немного отвлечёмся от всех этих проблем. Я кивнула, чувствуя, как на душе становится легче. Мы вышли из здания спорткомплекса — воздух был свежим, пахло весной, где‑то вдалеке слышался смех детей и лай собаки. Кирилл взял меня за руку, и мы неспешно пошли по аллее, обсаженной молодыми клёнами. Мы говорили обо всём подряд: о детстве, о мечтах, о том, куда хотели бы поехать в отпуск, если бы появилась такая возможность. Он шутил, заставляя меня смеяться, а я рассказывала забавные истории про девочек из группы поддержки. Время летело незаметно. Когда небо начало окрашиваться в розовые и фиолетовые тона, Кирилл посмотрел на часы и сказал: — Пора тебя провожать. Не хочу, чтобы твои волновались. Он проводил меня почти до самого дома. У подъезда мы остановились. Кирилл повернулся ко мне, взял за руки и, глядя прямо в глаза, поцеловал — на этот раз страстно, уверенно, словно пытаясь передать всю силу своих чувств. — Может, останешься у меня? — тихо спросил он, слегка отстранившись. — Завтра выходной, мы могли бы провести весь день вместе… Я вздохнула и покачала головой: — Кирюш, ну не могу я сегодня. Папа приехал. Мы с Лизой так редко его видим после развода с мамой… Для нас это очень важно. Лицо Кирилла на мгновение омрачилось, но он тут же улыбнулся — понимающе и тепло. — Конечно, — кивнул он. — Семья — это святое. Иди, конечно. Передавай привет Лизе и папе. — Спасибо, что понимаешь, — я потянулась и быстро поцеловала его в щёку. — Я позвоню завтра, ладно? — Обязательно, — он подмигнул. — И не переживай ни о чём. Всё наладится. Я ещё раз улыбнулась ему, помахала рукой и побежала к подъезду. Оглянулась уже с крыльца: Кирилл всё ещё стоял на том же месте и смотрел мне вслед. Он снова подмигнул и показал большой палец вверх. Поднимаясь по лестнице, я чувствовала, как внутри разливается тепло. Да, сейчас много сложностей, но у меня есть Кирилл — человек, который поддерживает, понимает и любит. И это даёт силы справляться со всем, что бы ни случилось.