Глава четвёртая: «Прятки со смертью»

— Лови её, держи! — Смерть Чёрным! — Чего ловить? Сразу убейте эту мразь! — Такая мелкая, а быстрая сука! — Поднажмите, она уходит! Отовсюду на ночных улицах столицы Белой Империи были слышны крики и маты. Мимо проходящие люди либо отпрыгивали от меня, либо пытались поймать и посодействовать служителям закона. За мной гналось по меньшей мере семеро белых магов от самого дворца, а то и десяток. Было немного не до точного счёта. Я чувствовала себя загнанным зайцем на императорской охоте. Сердце бешено колотилась, отдавая ударами молота в голове. Я жадно глотала обжигающий холодный воздух, перед глазами стремительно пролетали дома и улицы. Под ногами скользил снег, но права на ошибку нет. Попасться — значит умереть. Я свернула в грязный закоулок между домами в надежде скрыться в лабиринте из узких улочек. До поворота меня волновали лишь мои следы на свежем снегу по которым меня можно легко отследить. Но, как оказалось, следы были не самым ужасным в моем положение. Гораздо страшнее был тупик, перегородивший мне путь. Позади были слышны громкий топот ног и крики догонявших, а передо мной небольшой забор с кованными пиками на самом верху, соединяющий между собой два дома. Мышиная ловушка захлопнулась. Однако, кто не рискует, как говориться? Используя магию, я призвала кнут, зацепила его за пики на заборе и подтянула себя кверху. Людские голоса приближались. Счёт пошёл на секунды. Оказавшись на самом верху забора, я не спрыгнула на противоположную сторону, а поползла по карнизу одного из зданий, плотно прижавшись грудью к ледяной стене. Инстинкты верещали, но осознание того, что за мной по пятам идёт охота, не давало впасть в ступор. Уж лучше смерть от падения на пики или на мёрзлую землю, так что стоит хотя бы попытаться! Благо, рядом был небольшой балкон из камня, к которому я подползла на дрожащих несгибаемых ногах и тут же на него запрыгнула, припадая к полу в надежде, что маги побегут в противоположную сторону забора и не станут смотреть на карниз и заглядывать на чужой балкон. Было холодно, очень холодно. Пол балкона был покрыт небольшим слоем снега, под которым скрывалась корка льда. Я стиснула челюсть, чтобы зубы не стучали, и сжалась калачиком, укутанная чёрным плащом. Простуда, в лучшем случае, мне обеспечена, но не время переживать о подобных мелочах в моём-то положении. — Вы, четверо, через забор, а мы в обход. Настигнем эту чёрную мерзавку со всех сторон! — Так точно! Голоса отдалились. По всей видимости, мой план сработал и маги побежали искать в другое место, не разобравшись во мраке ночи, есть ли там вообще мои следы. Я робко высунула голову и посмотрела с балкона: поблизости ни души, огни факелов и магии отдалялись, растворяясь средь зданий. Осторожно спустившись с балкона, я побежала в противоположную от отряда сторону, избегая скопления зевак, вываливших на улицу из-за поднятого шума. Можно было бы воспользоваться телепортацией, но тогда меня точно отследят по вибрациям магического фона. Мне нужно как можно скорее покинуть столицу и бежать. Но куда? В Белой Империи меня объявили в розыск, а значит моё лицо будет висеть завтра на каждой стене. В лес и умереть там от холода и голода? Всяко лучше, чем пытки. Есть, конечно, другой вариант — побег в Чёрную Империю. Но даже если и предположить, что я на своих двоих доберусь до границы по адскому морозу в одном плаще, где гарантия, что чёрные маги меня не убьют, приняв за врага? Или эе, что еще хуже — будут пытать до смерти, дабы выведать все тайны Белой Империи. При таком раскладе между Чёрными и Белыми разницы нет. С другой стороны, в лесу и Белой Империи меня ждёт смерть, а в Чёрной у меня есть пусть и крошечный, но шанс на спасение. Мне, наверное, впервые так сильно хотелось верить в доброту и гостеприимство Чёрной Империи. Как же так вышло, что я, Эмелин Дель Гаррель, принцесса Белой Империи, убегаю от своих же стражей в сторону врага? Вспоминая минувшие десять лет с начала войны, я начала по-другому смотреть на многие вещи в связи с произошедшими недавно событиями. Очень многое встало на свои места, а то, что мне удалось узнать, вызывает тошноту и колющую боль в районе сердца. Честно говоря, я до сих пор не могу поверить в действительность, скрываемую ото всех… На самом деле, всё началось задолго до Чёрно-Белой Войны. Мне было всего три года, когда отец стал меняться. Это уже был не мой добрый папа император, который носил меня на руках и играл со мной «в лошадку». Аб Гарольд Дель Гаррель и раньше смущал Белую Империю чёрно-синим цветом волос, несвойственным белым магам, но он был добрым правителем, заботившимся о своём государстве и его жителях. Не знаю что именно, но однажды в нём словно что-то сломалось, папочка стал часто и громко кричать, а у мамы начали появляться синяки. Жестокость правителя также распространялась и на мирных граждан: Аб Гарольд ужесточил законы и понизил порок для смертных казней. В стране, некогда относительно тепло относившейся к чёрным, начались расовые гонения, вынуждающие возвращаться в Чёрную Империю родившихся на её землях людей. В ней пусть и осуждали действия белого правителя, но ответных действий не предпринимали. Они и не нужны были — белые сами стали постепенно покидать чёрные земли, что постепенно лишало их всех священников и целителей, которые рождались исключительно среди белых. На стороне чёрных, конечно же, есть свои целители, но называют их "врачи". Врачи не обладают магией и лечат обычные болезни и несложные травмы, а на излечение магических ран они, естественно, не способны. Тогда это казалось некритичным, но к началу войны чёрные оказались абсолютно беспомощны без возможности должным образом исцелять своих граждан, из-за чего несли огромные потери. Перед войной успело произойти еще одно важное и трагичное событие для Белой Империи. Во время реформ, царивших на наших землях, бесследно пропала моя мамочка. На протяжение всех долгих для обеих Империй месяцев она плакала и с сожалением смотрела на меня и старшего брата. Я была слишком мала и не понимала происходящего вокруг. Помню лишь панику, стоявшую во дворце и на улицах столицы. Брат мне потом рассказывал, как он подслушал разговор взрослых: они говорили, что это месть Чёрных за лишение их целителей и изгнание их граждан с территорий белых. Каждую ночь после потери матери мне снились кошмары, в которых она уходила от нас с холодным выражением лица и синяками, выглядывающими из-под одежды. В этом же кошмаре заплаканная я с хрипом молила её вернуться. Отца я в этот период почти не видела. Никто не знал, где именно он пропадал, но все точно понимали, что Аб Гарольд Дель Гаррель серьёзно занят делами Империи. Несмотря на это, находились злые языки, пускающие слухи, что Император стал налегать на спиртное, а некоторые шептались и вовсе о заходе Солнца Империи из-за горя. Братик говорил, что взрослые, считающие так — просто дураки. Я не понимала на тот момент значения их слов, но меня смешило то, как мой дорогой старший брат произносит запретные слова. Ханлей, которого я лаского называла Хани, тогда был для меня единственным лучом света в непроглядной тьме: когда я кричала во сне, он приходил и ложился рядом, когда плакала — утешал и старался рассмешить. Пусть он и был старше меня всего на три года, мне он уже тогда казала необычайно взрослым. Для меня Хани был не просто братом, он заменил мне пропавшую матушку, в смерть которой я отказывалась верить, и погрязшего в работе отца. Однажды мне всё-таки удалось застать Императора в его кабинете. Казалось, что я не видела его целую вечность, хотелось запрыгнуть ему на колени и обнять, сказать, как сильно я скучала!.. Но взглянув на правителя, я совсем не узнала в нём своего отца. Папа сильно похудел, а на молодом лице появились морщины. Его светлые серо-голубые глаза казались мёртвыми и пустыми, под ними лежали мешками синяки, говорившие о ночах без сна; густые тёмные волосы были сальными и растрепанными. Мне почему-то показалось, что папа лишился абсолютно всех своих чувств и эмоций, даже злости и ненависти, бушевавших в нем когда-то, словно сил на них совсем не осталось. Папа медленно встал из-за стола и подошел ко мне. Было заметно, что шаги ему давались с трудом. В этот момент он больше напоминал калеку, а не Императора Великой Белой Империи. Я же стояла как вкопанная, боясь совершенно незнакомого мне человека в истощенном теле родителя. Аб Гарольд поднял меня на руки и погладил по голове: — Ты так похожа на свою маму, Эмелин. — голос был хриплым, а изо рта Белого Императора пахло чем-то кислым. Мужская рука коснулась моих светлых волос и с осторожностью попыталась погладить по голове, имитируя ласку, – Прости, я совсем забыл про вас с Ханлеем. Вы наверняка скучали, да? Я попыталась сглотнуть слюну, но ком, подступивший к горлу, мне не позволил. Осторожный кивок — всё, что мне удалось сделать скованным от страха детским тельцем. – Мне жаль, я был ужасным мужем и отцом. Бил и кричал на вашу мать, а когда её украли чёрные, решив лишить страданий — оставил своих детей, которые как никогда нуждались в отце… Но не переживай, солнышко, скоро я всё исправлю, вот увидишь. Я создам новый мир для вас, моих двух ангелочков, в котором вы сможете жить счастливо. Я очень много над этим работаю, поэтому мы не сможем часто видеться, прошу, пойми. Мужчина робко поцеловал меня в лоб, оставив на нём кислый след пересохшими губами, и опустил меня на несгибаемые дрожащие от страха ноги. – Со следующего года к тебе, как и к Ханлею, будут ходить учителя, ты помнишь? Я жду, что ты проявишь успехи в учёбе. А теперь иди, мне нужно вернуться к работе. – после этих слов мужчина словно перестал меня видеть и вернулся к своему столу. Возвращение в свою комнату было как в тумане. В голове кричало наперебой множество мыслей, но одна звучала наиболее отчётливо и ясно: «Мы с братом будем счастливы, если ты просто вернёшься к нам, папа!». Уже тогда маленькой мне было ясно, что с отцом что-то неправильно, словно он сломался, как старая пружина в часах, после чего те застыли. Только с возрастом я поняла, что Император уже тогда сошёл с ума или был невероятно близок к этому. Ко мне действительно стали ходить учителя. Как и наказал отец — я усердно трудилась, чтобы достичь успехов. Все учителя меня наперебой хвалили, а брат приносил мне поощрения в виде утащенных со стола сладостей. Только было одно "но": вся проделанная мной работа в учёбе была не ради отца. О встрече с ним я больше не грезила. Я старалась исключительно ради брата. Я видела, как он подолгу сидит за учебниками и чуть ли не до потери пульса отрабатывает магические приёмы и фехтование на площадке под моими окнами. Брат хотел стать таким правителем, чтобы затмить отца, чтобы народ его почитал. Я же хотела стать ему опорой в будущем, чтобы работа не поглотила Хани, как она поглотила нашего папочку. Я во всём старалась ему подражать и быть достойной своего умного и сильно брата. В какой-то момент я даже начала превосходить его в знаниях и фехтовании, уроки которого я настойчиво выпросила. Все поражались, что юная принцесса Эмелин Дель Гаррель превосходит старшего брата на голову. А когда начались уроки магии, у меня обнаружился талант в белой боевой магии и магический резерв, равный по объему резерву брата. Это означало, что с годами и тренировками он у меня будет только расти и тоже превзойдёт Хани. Я была счастлива и уверенно шла к цели стать достойной опорой своего брата. Но радовалась из нас двоих только я. Брат сначала поддерживал меня во всех начинаниях и помогал в особо сложных моментах, но это было только в начале. Когда же я начала превосходить его то в одном, то в другом — Хани охладел. Он стал подолгу пропадать в кабинете отца и помогать ему, из-за чего я почти его не видела, при встрече брат сухо здоровался и никогда сам лично не посещал меня. Я списывала всё на трудности в учёбе и физическую усталость. Но как же наивная я тогда ошибалась… Я помню, как началась война. Мне было восемнадцать. Это было очень неожиданно — утром объявили о начале Чёрно-Белой Войны, обосновав её тем, что чёрные не только убили Императрицу почти пятнадцать лет назад, но и выказывали на протяжении всех лет агрессию по отношению к Белой Империи. И, якобы собрав все необходимые доказательства, наша армия объявила чёрным о войне и напала, после чего пало множество аристократических семей чёрных и уже ночью были захвачены некоторые их территории. Всё было странным и непонятным, но никто не осуждает своих во время войны, верно? В те дни, когда мой всё еще любимый Хани удосуживался составить мне компанию, он говорил о мерзости чёрных и гнили в их душах, наслаждался, рассказывая о войне и гибели вражеских солдат. Когда я пыталась остудить пыл брата, Хани громко напоминал, что по вине тех самых чёрных, которых я якобы выгораживаю, умерла наша мать. Разговоры с ним приносили нестерпимую боль в сердце, но для любимых мы всегда найдём любое, даже самое абсурдное оправдание. В последние годы я перестала видеть Хани, что отдавало тоской в груди, но позволяло сосредоточиться мне на учебе и взять передышку от разговоров о войне, смертях и гибелях. Отец начал болеть в последние два года, поэтому Ханлей стал его во многом заменять. По слухам, которые доносились до меня от прислуги, Хани не взирая на юный возраст отлично справлялся с обязанностями своего отца, ему пророчили будущее великого Императора Белой Империи. Это радовало до мурашек, пробегающих по всему телу. Когда же я его увидела и решила поздравить, он лишь холодно заметил: — Благодарю, но твои слова ни к чему, это само собой разумеющееся. Я стану Императором и в этом нет никаких сомнений. Я был рождён для этого, никто другой не вправе занять место отца, кроме меня. – его голос был покрыт коркой льда, сдавив железной хваткой моё горло. Он говорил так, словно я хвалило небо за то, что оно голубое, а не зелёное. Уже тогда я начала подозревать, что брат не просто устаёт, а намерено избегает меня и относится ко мне так, словно я чужая, как будто не было тех детских лет ослепляющего счастья и любви между нами, словно я грязь под ногтями, а не родная и единственная сестра ему. Но почему? Эта очевидная мысль ускользала от меня извивающейся змеёй. Наверное, причиной того была уверенность в любви моего брата, который всё детство провёл около меня, окружая лаской. В моей голове всё ещё жил тот образ идеального брата, который постепенно начал покрываться паутинкой трещин, словно лопающееся зеркало. Последней каплей моего терпения, с которым утекла вся любовь, стал ряд определённых событий, произошедших в один месяц, после которых я и решила бежать. Теперь у меня нет места, которое я смогла бы назвать домом. Мои мать и отец мертвы, а брат… Я потеряла своего брата, но, возможно ли то, что я вообще знала настоящего его хоть когда-то? Всё то, чем я жила, люди окружавшие меня, патриотичные лозунги, всё-всё насквозь прогнило ядовитой ложью… И я уверена, что ещё очень многое ускользает от меня, я однозначно могу сказать лишь то, что я коснулась лишь верхушки айсберга. Осознание подобного убивает меня… Но, возможно, у Белой Империи ещё есть шанс на искупление? Есть ли способ отмыть всю чернь грехов и кровь с рук причастных к войне? Только в моих руках моя судьба и лишь в моих силах спасти мой хрупкий мир, что рушится подобно замку из песка! Нужно лишь выжить, нужно только добраться до границы, нужно только…