Часть 4 : Голод.

***

Шагая к цирку, женщина всё-таки решила немного принарядиться. На ней было тёплое, облегающее платье из чёрного вязаного трикотажа — до колен, с высоким воротником. Под ним — плотные чёрные колготки, а сверху она накинула пальто кофейного цвета, которое доставала из шкафа от силы пару раз в год. Чувствовала она себя в таком прикиде… непривычно. Хм. Довольно много народу. Мысль мелькнула как раз в тот момент, когда каблук сапожка предательски зацепился за неровность на дорожке, и Габриэлла едва не потеряла равновесие. — Чёрт… так и знала, что не стоило их надевать, — прошипела она себе под нос, выравнивая шаг. У входа ей преградил путь билетёр. — Добро пожаловать, — бархатным, почти певучим голосом произнёс он. — Могу я проверить ваш билет? — А? Ох… да, конечно. Он немного.. стрёмный. Розоволосая достала из сумки алый билет и протянула работнику цирка. Тот задержал на нём взгляд чуть дольше чем у других посетителей, после чего едва заметно приподнял брови. — О-о-о… — протянул он. — Это особый билет. Советую вам сохранить его. Вам потребуется показывать его у аттракционов. Не знала, что удостоюсь такой чести… — И что даёт «особый» билет? — с любопытством спросила она, слегка прищурившись. — Места в первых рядах. Вау… даже так? Мысль о том, что именно ей достался «особый» билет, неожиданно приятно согрела изнутри. — Благодарю, — кивнула она ликуя и прошла внутрь. Территория цирка жила своей собственной, пёстрой жизнью. Габриэлла оглядывалась по сторонам с неподдельным интересом. Да, шум и суета её раздражали, но наблюдать за тем, как одни вздрагивают от актёров, другие смеются, а третьи с наслаждением уплетают сладости, было… увлекательно. Особенно её внимание привлекли рабочие в масках. Даже движения отработаны, как у кукол.. Отметила она у себя в голове. Вдалеке она заметила несколько шатров — розовый, фиолетовый, зелёный… и красный. Судя по цвету, последний принадлежал Пьеро. Похоже, его представление еще не началось, а значит, можно было пройтись по другим палаткам.Так… что там говорил тот петух? Что у него шоу интереснее? Посмотрим. Габриэлла бросила взгляд на чёрно-зелёный шатёр и направилась туда.

***

Она устроилась в первом ряду. Заметив, что рядом пока никого нет, аккуратно положила на соседнее сиденье сумку и пальто. Свет погас повсюду, кроме сцены. На освещённой площадке появилась знакомая зелёная фигура. — Добрый вечер, мои дорогие монстрики! — прозвучал голос Арлекина, мгновенно приковывая к себе внимание. Он сделал изящный поклон, глядя прямо на зрителей. — Наслаждайтесь моим шоу! – Раздались аплодисменты. Когда они стихли, свет на сцене с тихим щелчком погас… и спустя пару секунд вспыхнул вновь, но уже в другом месте. Шоу начиналось. Луэссон приподняла голову и сразу заметила Арлекина — высоко, над всей конструкцией. Он взмахнул рукой, и на сцене появились чёрные силуэты. Их очертания были разными, и каждый обладал парой глаз — разного цвета, мерцающих в полумраке. Голос зазвучал вновь, теперь уже как рассказ:

«Далеко-далеко, туда, куда не могли дотянуться божьи глаза, жили монстры.

Забытые.

Голодные.

Тихие.

До тех пор, пока не появился человек.

Он вознёс тент над их мёртвой почвой и заключил с ними сделку.

„Работайте на меня, вы, отвратительные мелкие создания. Я накормлю вас.“

„Как замечательно“, — подумали монстры.

И подчинились.

Но человек приводил всё больше людей.

Всё больше.

Всё больше.

Они смеялись над ними.

Они аплодировали их боли.

И человеку этого оказалось мало.

Он хотел большего. Всегда большего, чем могли дать монстры.

„А что, если я заставлю других смотреть?“

И тогда он стал кормить их меньше.

„Так они будут слабее… безобиднее.“

Он смеялся, пока монстры гнили в клетках, поглощённые тьмой.

И тогда они задумались:

„А что, если мы станем людьми?“

„Мы могли бы есть сколько захотим.“

„И никто больше не причинит нам боль.“

И в одну безлунную ночь, когда небо казалось мёртвым, монстры поняли — среди них был ангел.

„Я могу накормить вас.“

„Сделать сильными.“

„Сделать людьми.“

„И тогда, вы сможете построить для нас дом.“

А затем, как будто её никогда не существовало, она испарилась в небытие.

Наше маленькое чудо.

Наша маленькая жертва.

На следующее утро человек вернулся, чтобы посмеяться.

Но взгляды монстров изменились.

Они были свободны.

Они были голодны.

И тогда монстры стали людьми.»

— А что же было дальше, спросите вы? — голос Арлекина вновь стал игривым, почти весёлым. — Не волнуйтесь, мои маленькие монстрики! Обретя свободу, они забрали свой дом и отправились в путь — искать место, где смогут построить его вновь… и жить счастливо.

Как и хотел их ангел.

Когда рассказ подошёл к концу, свет на сцене погас окончательно. В зале повисла короткая тишина — словно зрители не сразу поняли, что это и правда конец. А затем раздались аплодисменты. Габриэлла хлопала вместе со всеми. Не громче других, не тише. Ей действительно понравилось шоу — своей мрачностью, подачей, странной сказочностью, в которой не было попытки сделать историю мягче или добрее, чем она есть. Она отметила, как ловко Арлекин держал внимание зала, как свет и тени работали вместе с голосом, как силуэты выглядели почти живыми. Всё было продумано. Цельно. Жёстко — но красиво. Габби выдохнула, заметив, что всё это время сидела напряжённо, словно ждала чего-то ещё. Пальцы слегка ныли от того, что она слишком долго держала их сжатыми. Она уже собиралась подняться, когда внутри вдруг всплыло ощущение — странное, холодное. История.. Что-то сильно зацепило. Не сами монстры. Не ангел. И даже не жестокий человек. Голод.. Их голод.. Какова плоть на вкус? Мысль появилась внезапно, без предупреждения. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Сердце неприятно дёрнулось, будто её поймали за чем-то постыдным. Она резко опустила взгляд и сжала руки сильнее, будто могла физически задавить эту мысль. Нет. Не думай об этом. Ты не можешь быть как он. ТЫ НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ КАК ОН.

Ты не сошла с ума окончательно, правда же?..

Она сглотнула, чувствуя, как по спине пробегает холод. Не страх — скорее осознание. Тяжёлое и липкое. Всё сильнее сдавливает. Давит внутри, желая вырваться наружу. Габби быстро поднялась со своего места, накинула пальто желая побыстрее уйти. Однако не успела она сделать и шаг, как на её плечо опустилась тяжелая рука, останавливая. – Вот и ты! – Габриэлла от неожиданности вздрогнула, поднимая глаза на Арлекина, что насмешливо сузил глаза и усмехнулся на такую реакцию. Снова. Сукин сын. – Я рад, что ты всё таки пришла на моё представление! Как оно тебе? Розоволосая сделала шаг назад, грубо скидывая тяжёлую ладонь с когтями, которые она чувствовала сквозь пальто накинутое на плечи. — Не трогай меня, — сухо бросила она, нахмурив брови. Арлекин только шире ухмыльнулся, будто получил именно ту реакцию, на которую рассчитывал. Он наклонил голову набок, разглядывая её с откровенным любопытством, словно она была частью представления, которое ещё не закончилось. — О-о, какие мы колючие, — протянул он. — А ведь аплодировала. Я видел. Габби сжала зубы. Конечно, видел. Гад вонючий. — Это не значит, что мне хочется обсуждать это с тобой, — отрезала она. — Пропусти. Она попыталась обойти его, но Арлекин легко шагнул в сторону, снова перекрывая путь. Не агрессивно. Скорее… играючи. — Ну же, — мягко, почти ласково сказал он. — Мне правда интересно. Обычно зрители либо визжат от восторга и адреналина, либо же бегут, зажимая уши. А ты.. В твоих глазах было столько удовольствия! Её передёрнуло. Неужели это было так видно? — Ты чего пристал? — Габби скрестила руки на груди. — Хочешь знать мое мнение? Шоу.. Было нормальным. — Нормальным? — он тихо рассмеялся, и смех этот ей совсем не понравился. — Нормально - это не ответ. Либо хорошо, либо плохо. Она почувствовала, как внутри поднимается раздражение — горячее, резкое. Хотелось сказать что-то грубое. Толкнуть. Заставить его отступить. Спокойно. — Сказки обычно заканчиваются чем-то… светлее, — заметила она, отведя взгляд от изумрудных глаз. Арлекин чуть прищурился. — А разве эта не закончилась хорошо? — его голос стал ниже. — Монстры стали свободны. Человек получил по заслугам. Слова ударили точнее, чем ей хотелось бы. Габби на секунду замерла — слишком короткую, но он заметил. — Ты так не думаешь? — тихо спросил он, наклоняясь ближе. Она резко подняла голову. — Я думаю, что мне пора на другое представление, — отчеканила она. — И если ты сейчас же не уберёшься с дороги, клянусь.. Повыдергиваю тебе все твои бубенчики! ... Серьёзно? На его лице мелькнуло удивление. А потом смех. — Ха-ха-ха! Не могу-у-у! — протянул Арлекин, театрально смахивая слезинку. — было бы интересно поглядеть, как ты попытаешься. Но он печально заметил что броши всё таки не было. Заметив что девушка уже поднимала руку к его шапке, с явно не намереньем погладить по головке и сказать какой он умница. Зелёный быстро отшатнулся. – Прошу-прошу! Позволь-ка исправится этому глупому клоуну.– Габриэлла удивленно вскинула брови, завидев, как он убрал одну руку за спину, а в другой протягивал красное яблоко на палочке. – Что скажешь? Что-то мне подсказывает, что ты очень любишь сладкое, дорогуша. Она нахмурилась. Брать еду..от него? Голубоглазая протянула руку к яблоку что бы взять, но в ту же секунду в яблочко попал метательный нож. Габриэлла, инстинктивно, прижала руку к себе, наблюдая, как раздражение промелькнуло на лице Арлекина, что бросил быстрый взгляд в сторону, будто зная, кто это сделал. – Это кто так сладкое не любит? – нервно усмехнулась она, смотря на яблоко, в котором торчало оружие, вошедшее полностью по рукоять в него. – Ха, вечно ты такой..– прошипел себе под нос он, а после непринуждённо пожал плечами, говоря: – Кажется в цирке просто появился завистливый диабетик. Луэссон, смотрела, как клоун достал нож и отбросил куда-то в сторону, а яблоко спрятал у себя в плаще. – Что-ж..Буду рад увидеть тебя ещё раз на своём шоу, – клоун в зелёном костюме сжал руку в кулак, пряча её за спину. – Приятного тебе времяпровождения, дорогуша. – Ага, – Она едва сдержала порыв закатить глаза. Ебучий клоун. Выйдя из шатра, она быстрым шагом направилась к другому, только уже к красному.

***

Сев на место, указанное билетёром, Габриэлла почти сразу заметила — первый ряд был пуст. Мне же лучше. Мысль всплыла сама собой — быстрая, самодовольная. Она тут же поморщилась, отгоняя мысли. Вокруг зрители перешёптывались, смеялись, хрустели упаковками. Кто-то обсуждал сладкую вату и жареные орешки, кто-то — сам цирк, кто-то вполголоса вспоминал слухи об исчезновениях людей. Габби слышала обрывки фраз, но они не складывались в цельную картину — всё растворялось в гуле голосов, смешивалось, теряло форму. Свет резко погас. По спине пробежали мурашки. Сердце дёрнулось и ускорилось, будто её застали врасплох, но уже через секунду она выдохнула и заставила себя сосредоточиться на сцене. Она попыталась выхватить взглядом Пьеро — красное пятно, движение, хоть что-то — но в темноте видела лишь смутные силуэты и собственный нос. И вдруг — прожектор вспыхнул. Сцена залилась светом, вырывая из тьмы массивную фигуру клоуна в красном. Музыка зазвучала мягко, почти обманчиво приятная, вязкая. Пьеро начал двигаться — плавно, уверенно, с выверенной грацией, которая странно контрастировала с его габаритами. Габриэлла сама не заметила, как чуть подалась вперёд. Её взгляд скользил по каждому движению: разворот корпуса, шаг, наклон головы. Всё было отточено, словно репетировалось сотни раз. Зрители зааплодировали, кто-то присвистнул, кто-то восторженно рассмеялся. Свет приглушился. На сцене появилась длинная деревянная доска — и женщина в розовом платье, привязанная к ней за руки. Печальная, кукольная маска скрывала лицо. Внутри Габби что-то приятно ёкнуло. Она тут же попыталась отмахнуться от этого чувства, но оно всё равно осело где-то глубже, оставив после себя лёгкое, тревожное нетерпение. Уголок рта Пьеро изогнулся в мрачной ухмылке. Он встряхнул кистью — и между его пальцев блеснули метательные ножи. Габриэлла поймала себя на том, что улыбается. Плечи напряглись, дыхание стало поверхностным. Адреналин накрыл резко, горячо, будто удар волны. Ну же. Клоун пошёл вдоль сцены медленно, лениво, почти расслабленно. Каждый шаг был нарочито неторопливым. Он прицелился — и выпустил первый нож. Габби задержала дыхание. Нож вошёл в доску возле рёбер. Второй — у плеча. Дерево глухо приняло металл. Она моргнула, поражённая скоростью и точностью броска. Зал загудел. — Давай же! — выкрикнул кто-то сзади. — Целься точнее! Габриэлла и сама едва сдержала подобный порыв — горло сжалось, пальцы дёрнулись. Она снова посмотрела на сцену. Пьеро ускорился. Совсем немного — но этого было достаточно. Нож блеснул в его руке, когда он сделал следующий бросок. Металл вошёл в доску прямо возле шеи помощницы. Габби разочарованно выдохнула, почти злясь, и тут же поймала себя на этом чувстве. Взгляд от сцены она всё равно не отвела. И тут.. Тиньк! На миг всё застыло. Голова женщины дёрнулась вперёд — и из её лба торчал нож. Маска треснула и упала вниз. Зал ахнул. А Габриэлла… не сразу поняла, что именно чувствует. Страх был. Да. Но под ним — глубже — пряталось что-то ещё. Непрошенное. Тёплое. Опасно похожее на удовлетворение. Она сжала зубы. Нет… Не думай. Не думай. Не думай. Она резко сжала кулаки, впиваясь ногтями в оставленные бинты, будто наказывая себя за саму возможность такой реакции, и уставилась на сцену уже с напряжённым, жёстким выражением лица. Но почему я вообще должна себя одёргивать? Это ведь… не по-настоящему. И, в конце концов, все вокруг считают это нормой. Она подняла голову и огляделась. И правда — кто-то восторженно кричал, кто-то дрожал от адреналина, на лицах горели улыбки. Габриэлла в последний раз взглянула на манекен, пронзённый ножом. Какая реалистичная кровь… Она резко мотнула головой, словно стряхивая навязчивую мысль, схватила свои вещи и вышла из шатра, стараясь не оборачиваться.

***

Она глубоко вздохнула, решив пока не надевать пальто — в шатрах было душно, да и ткань вдруг начала раздражать кожу. Когда она неспешно шла по узким улочкам цирка, разглядывая огни, вывески и маски, на её плечо внезапно опустилась тяжёлая — и слишком уж когтистая — ладонь. Габриэлла едва заметно вздрогнула. Не вскрикнула, не отшатнулась — лишь на долю секунды напряглась, а потом повернула голову, уже догадываясь, кто это. — Ох. Пьеро… здравствуй. – Она улыбнулась - мягко, почти привычно. Но взгляд её скользнул по его лицу внимательнее обычного. Он выглядел… напряжённым. Не пугающим — нет. Скорее настороженным.. — Тебя что-то тревожит? — тихо спросила она. Зная, что он не может говорить, пока вокруг люди, Габриэлла сделала шаг ближе — почти вплотную. Тепло от его тела ощущалось даже сквозь слои ткани. Пьеро явно удивился. Его глаза на мгновение расширились, а потом он воспользовался моментом — наклонился к её уху, так, что его дыхание коснулось кожи. — Тебе… понравилось моё шоу? — прошептал он. Габби замерла. На секунду — буквально на одну — в голове вспыхнуло слишком много образов, ощущений, мыслей. Она медленно выдохнула и чуть отстранилась — ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. — Оно было… — она сделала паузу, подбирая слова, — впечатляющим. Её губы дрогнули, словно она собиралась сказать что-то ещё, но передумала. — Ты хорошо знаешь, как держать внимание, — добавила она спокойнее, но взгляд её задержался дольше, чем нужно. — Очень хорошо. Где-то внутри шевельнулось знакомое чувство — опасное, тёплое, неправильное. — Но если ты хотел услышать честный ответ… — она наклонилась чуть ближе, понизив голос. — Да. Мне понравилось. Только не зазнавайся! Сказав это, Габриэлла выпрямилась, словно ничего особенного не произошло, и хотела сделать шаг назад, но ей, вновь, не позволили. Сероволосый, приблизился ещё ближе, настолько что они слегка касались висками.. – Ты прийдешь завтра? …Габриэлла замерла. Он слишком близко. Настолько, что она ощущала тепло, исходящее от него, и тихий звон бубенчиков где-то над головой — не раздражающий, а странно… успокаивающий. Она не ответила сразу. Внутри поднялась привычная волна сомнений — тяжёлая, вязкая. Работа. Усталость. Цирк. Он. Они.. Всё это ощущалось как что-то потенциально неправильное, опасное, выбивающее из хрупкого равновесия, которое она так старательно собирала по кусочкам. Габби отвела взгляд, уставившись в разноцветные огни между шатрами. Плечи чуть опустились, будто вместе с выдохом. — Я… не знаю, — честно сказала она. — У меня смена. И если честно, я уже сегодня устала больше, чем планировала. Она слегка усмехнулась, но улыбка вышла неровной. Несколько секунд тишины показались длиннее, чем должны были быть. Луэссон чувствовала его ожидание почти физически — и это раздражало. Габриэлла глубоко вдохнула, словно решаясь на что-то не слишком разумное. — Но, — добавила она, уже тише, — если меня отпустят пораньше… или если я не передумаю в последний момент… Она слегка приподняла голову, из за чего они слегка стукнулись щечками, и Габби сразу опустила голову обратно. — Я приду. Сказала — и тут же почувствовала укол тревоги за это «да». Она тут же сделала шаг назад, разрывая близость, и вскинула палец предупреждающе: — Только без этих… ожиданий, хорошо? Это НЕ обещание. – Слегка нахмурилась она, сложив руки на груди, заметив в глазах Пьеро легкое удивление и.. Сердечки? Интересные однако у него линзы.. – Я буду очень рад увидеть тебя, Миледи... –Едва-едва слышно шепнул он. – До встречи. – И с этими словами, Габби покинула цирк.

***

– У-ах.. – Розоволосая только что помыла и высушила голову, одела свою любимую футболку и грохнулась в кровать. За сегодня, однако, произошло довольно много. Подумала она, смотря в потолок в кромешной тьме. Протянув руку вверх, она засмотрелась на собственные бинты. Может и вправду стоит будет сходить к психологу.. И с этими думами, она и незаметила как провалилась с царство Морфея.

***

С балкона донёсся едва слышный скрежет. Когтистая ладонь медленно скользнула по стеклу, оставляя на нём тонкую, почти невидимую линию. Окно поддалось бесшумно — слишком легко, словно давно ждало этого. Пьеро вошёл внутрь. Он остановился у порога, наклонив голову, будто прислушиваясь — не к звукам, а к самому пространству. Комната была маленькой. Личной. Пропитанной её запахом, её следами. Он сделал шаг. Потом ещё один. Она спала, повернувшись на бок, с неосторожно отброшенным одеялом, бинты на ладонях белели в темноте. Пьеро замер, и его улыбка медленно изменилась — стала тише, глубже, опаснее. Он нежно смахнул мешающую сну розовую прядь. – Мы можем двигаться медленно, Моя леди. Тихим и бархатистым голосом лепетал тот, склоняясь над меньшим, чем его, тельцем. – Я могу быть терпиливым. Я могу улыбаться, и притворяться что внутри меня не горит всё при виде тебя. Он слегка оскалился, а золотые зрачки сузились. – Притворяться что я не представляю тебя, задыхающуюся, и дрожащую подо мной. Под моими прикосновениями. Он сглотнул, тихо рыча, пока розоволоска спала под ним.. Такая открытая.. Такая.. Нет... Какая-какая, но она точно не беззащитная. И ему это так чертвоски нравилось. – Просто взгляни что ты делаешт со мной..Эта любовь.. Она растёт. Извивается. Принимают форму, которая может напугать тебя, если я покажу. Тихо хихикал он, из за чего бубенчики тихонько звякнули. – Но всё хорошо. Я могу держать это в секрете. Пока-что. Он наклонился ещё ниже. – Это сладкое поведение, этот взгляд, который сводит меня с ума, даже не осознавая этого. Как будто ты не осознаешь, что ты отравляешь меня любовью.. Пьеро, слегка сжал простыни, по обе стороны от её головы. – Но всё в порядке, Миледи.. Потому-что когда я заполучу тебя, я не смогу быть нежным. Хотел бы я, чтобы это было не так, но не получится. Я знаю это. Я оставлю на тебе свои следы изнутри. До тех пор, пока твое тело не узнает моё имя лучше, чем свое собственное. Его взгляд стал отчаянно голодным. – До тех пор, пока твоя кожа не сгорит от прикосновения кого-либо, кроме меня. Ты будешь плакать, дрожать, умолять.. Но не от боли. Что-ж. Если же, конечно, этого не хочешь, я всегда буду рядом. Голодным, но нежным. Тебе же так нравится, не так ли? Но если нет, то я могу измениться! Я могу двигаться как ты хочешь. Я буду таким, каким ты хочешь. Я могу переделать себя, для тебя. Чтобы соответствовать образу, в котором ты меня представляешь. Ты хочешь что бы я был нежным? Ласковым? Застенчивым? Или возможно, смелым? Ты хочешь чтобы охотник преследовал тебя с неутомимой страстью? Ты хочешь чтобы я был грубым? Я узнаю то, что захватывает твой дух. Я познаю ту интенсивность, которая заставляет твою душу и тело дрожать из-за меня. Потому что я люблю тебя, Моя дорогая леди.

И для тебя я могу быть чем угодно.