Часть 2. Заявление №2

      — Савелова Анна Петровна? — Лейтенант с нескрываемым интересом уставился на сидящую перед ним девушку.       — Да. Это я.       Анну Петровну заметно трясло. Она беспрестанно шмыгала носом, вытирала замызганной тряпицей красные слезящиеся глаза. К узким джинсам прилипли комки засохшей грязи, и вся она выглядела помятой и всклокоченной.       — На кого заявлять будете?       — На малыша Джорджи. То есть на Егора Андреевича Кривосола, — Анна Петровна сцепила пальцы в замок и уложила их на плотно стиснутые острые коленки. Кулачок тут же начал подпрыгивать, и она сдвинула его вниз, зажав ногами, но узкие плечи продолжали мелко подрагивать.       — Успокойтесь, пожалуйста, Анна Петровна, — мягко сказал лейтенант, — выпейте воды.       Он снял крышку с гранёного графина, плеснул воды в стоящий рядом стакан и пододвинул его Анне Петровне. Та молча кивнула головой и вдруг громко и пронзительно выкрикнула:       — Мы любим друг друга, понимаете, любим! Но ему задурила голову эта… Эти! Я понимаю: он молодой, красивый, талантливый. И я дам ему нагуляться, дам. Потому что мы предназначены друг другу судьбой. Я для него, а он для меня, понимаете? «Свет далёких звёзд не затмит этих глаз. Ты мой малыш, будь со мною сейчас», — последние слова она проговорила нараспев, и две прозрачные струйки скатились из её глаз на горящие лихорадочным румянцем щёки.       — И что же он натворил, ваш прекрасный принц? — лейтенант ухмыльнулся, разглядывая всклокоченную барышню.       — Не смейтесь! — вскинулась та. — Вы не смеете! А впрочем, вам не понять. Никто не понимает. Только я знаю, я вижу, как он улыбается мне со сцены, как он ищет меня глазами. Все песни он посвящает мне, только мне. «Ты девчонкой была, молода, весела. Я увидел тебя, и теперь ты моя…» Как вы думаете, про кого это? — Анна Петровна впилась в лейтенанта мутным взглядом. — Это наша история, это всё про нас!       Она схватила стакан, стала жадно пить. Её зубы постукивали о толстые стеклянные грани.       — Джорджи водил меня в ресторан… — начала она.       — А разве это был не благотворительный ужин? — перебил её лейтенант.       — Это было свидание. Свидание! — выкрикнула Анна Петровна. — Ужин — это предлог, чтобы сплетен не было. Он ухаживал за мной, он мне руку поцеловал!       — Ну а мишка? — не выдержал лейтенант.       — Откуда? Откуда вы знаете? — округлила блёклые голубые глаза Анна Петровна.       — Егор Андреевич был здесь. Оставил заявление, попросил разобраться, — признался лейтенант.       — Значит, он понял. Значит, он знает, — прошептала Анна Петровна. — Я знала, знала! Нас соединили звёзды.       — Анна Петровна, а заявление-то вы по какому поводу собрались писать? — прервал её бормотание лейтенант.       — Я подошла к нему сегодня, просто подошла, а он… — у Анны Петровны забегали глаза. — Он брызнул в меня из баллончика. Сначала я разозлилась, а потом поняла.       — И что же вы поняли, Анна Петровна? — не скрывая ухмылки, спросил лейтенант.       — Это знак! Я напишу заявление о нападении, и все вокруг поймут, что никто не может безнаказанно к нему приближаться. Никто, кроме меня. Он показал, что у него ко мне чувства. Сильные чувства. И я сделаю то, что он от меня хочет.       — Егор Андреевич давно и счастливо женат, — не выдержал лейтенант. — Не знали, Анна Петровна?       Анна Петровна переменилась в лице, стала хватать ртом воздух. На её щеках и лбу появились некрасивые красные пятна.       — Ложь! Это жалкая ложь! — выдавила она.       — Зачем мне вам врать? Я при исполнении, — насмешливо сказал лейтенант. — Так будете писать заявление?       Анна Петровна закрыла лицо ладонями и замотала головой.