Часть 14 Мейгор

Дорога предстояла длинной и, как минимум для меня, бесполезной, ибо я – не король, который слава богам решил отправить в путь молодых, ни наследный принц, которому нужно завоевывать благосклонность таким дешевым пафосом. Не смотря на то я все равно был вынужден ехать, хотя знаком был с покойной леди по трем светским разговорам ни о чем. Да и Сериса не видела в этом смысла. Она уже написала письмо лорду, своему отцу, с соболезнованиями и даже передала своему брату, чтобы тот передал его. Но у его величества были иные мысли на этот счет и он посчитал что моя жена просто боится меня о таком просить, так что он взял все в свои руки. А я сидел и дышал, как Сериса учила меня делать при вспышках гнева. Длинный вдох, пять секунд задержать дыхание и длинный выдох. Помогло не сильно, но за потраченное на упражение время я смог собрать мысли в кучу. Моя жена? Меня боится? Интересно, а она сама об этом знает? Нужно будет у нее уточнить. А самый главный вопрос: с чего отец это взял?! – Почему вы так решили, ваша милость? – Твоя репутация идет поперед тебя. Эта служанка продержалась дольше прочих. Неужели тебе наконец надоело забивать девочек насмерть? Или к этой у тебя особое отношение? – смотрел король не на сына, а на злобного охотничьего пса, необходимого, но с которым предпочитаешь проводить как можно меньше времени. И снова вдох-выдох. Что там Пузырь ему наплел или это был кто-то другой? Я не знал сколько у него вообще шпионов. Откуда говорливая потаскуха обрела множественное число? Да, служанки менялись часто, но черт бы их побрал, девок просто выгоняли из замка, всыпав розгами в счет жалованья, но уходили они на своих двоих. А на счет Голубки было даже не сильно обидно: сам виноват. Нужно было просто отправить ее в каюту, которая присутствовала, а не тащить в свою. Переубеждать короля я не имел ни малейшего желания, он бы мне не поверил, даже подними я записи кастеляна и отыщи каждую из девиц, определено живых, со свидетелями что именно они были моими служанками. И к черту. Я устал доказывать ему что-то. Наверное, припоминал я тогда, после происшествия с кобылой и конюхом, я разочаровался в нем как отце окончательно и всё чаще и чаще он был в моих словах и мыслях королем. Мне было восемь и я хотел погладить лошадь, привязанную к столбу, не подумав что она там находится потому что ее нужно объездить, а не чтобы было удобнее взаимодействовать. Что мне оставалось делать, когда огромная туша на мускулистых ногах встала на дыбы? Я вытащил все еще тяжелый для меня стальной меч и направил против нее, она и напоролась, не иначе как чудом очень быстро издохнув. За конюха, отчасти то было моей виной, но только то что я велел принять дурачка на службу, наслушавшись септонов и мейстеров учителей, утверждавших то что каждому нужно давать работу по силам вместо милостыни. Узнав что попрошайка любит лошадей, я велел определить его в конюшню и больше года он исправно выполнял свои обязанности. Я думал он поможет мне, дрожащему, залитому лошадиной кровью, но не учел кое-чего другого: лошадей он любил больше людей и кинулся на меня, убийцу его друга. Так он и лишился половины лица. Больше я не дрожал, хотя то было мое первое убийство. Просто я был уверен что меня выслушают и поймут, но увы-увы. – Но жену то я не бил. – отвечал, чтобы после покорно склонить голову и сказать, – раз таков ваш приказ, то я отправлюсь собирать вещи для путешествия. *** По дороге в Старомест было решено двигаться по правому берегу Мандера, а на обратном пути по его левому, чтобы охватить как можно больше лордств. “Чтобы потратить как можно больше времени, которое можно расходовать по делу” – хваталась Сериса за голову и я очень хотел повторить за ней, но мужчинам не пристало так выражать эмоции. Но, не пристало мужчинам и хохотать как малым детям – подумалось еще, но все равно как вспоминал лицо служанки, так меня и прорывало на хихики, один раз я сорвался когда проводил время с рыцарями на плацу. Благо тогда я смог сделать лицо и утвердить что смеялся над неумелыми пажами. Но все равно, как можно быть такой непосредственной? Не прав я был, за морковкой такая не пойдет… Ее словом помани и побежит вприпрыжку! – Что-то вспомнили, Мейгор? – спрашивала у меня жена, своими руками сушившая волосы с помощью полотенца. Служанок она отослала чтобы те тоже вымылись в воде что осталась в корыте и сейчас я слышал как девки весело плещутся за тонкой деревянной стеной. Одна Голубка, причина моей задумчивости, говорила что пойдет после всех. Может быть из-за кинжала что носила при себе, не желала оголяться при других девках. Получил я бесполезную информацию из-за тех же тонких стен. Больше не буду ругать за это Эйгонфорт. В нем они вполне терпимые, по крайней мере нет такой слышимости. – Немного, Сериса. Та кивнула, а потом тоже улыбнулась: – А мне недавно вспомнилась смешная короткая история. Их называют “анекдот”. – О чем же? – Решили как-то сир Демьен и сир Пьер стреляться арбалетами из-за женщины. Но скотина Пьер стрелял из-за дерева. Сначала я ничего не понял, только сидел, переваривая услышанное, а потом понял и меня пробило на хохот. – Леди, откуда вы такое взяли?! – Где-то подслушала, уже не скажу где. И что, даже не скажете что не пристало леди так шутить? – озорно прищурила глаза и растянула губы в лисьей улыбке. – Ну, женушка, нет вам прощения… только если не расскажите мне еще парочку “анекдотов”, – не остался я в стороне от ее задора и до самого ужина она “травила” эти анекдоты а я не успевал удивляться новой ее стороне и был благодарен богам за такого хорошего друга, а не унылую домоседку белошвейку. – Гляньте, лорд-муж, что солдаты устроили! – посмеивалась она глядя в окно постоялого двора. Подошел к ней по скрипучему полу и увидел что стражники пляшут под арфу и травят солдатские песни. Я и не подозревал, что из полуовала со струнами можно вывести что-то кроме кошачьего мяука, а тут выходила вполне бодрая песенка, а присмотревшись я увидел знакомого мне однорукого барда и его, кого-то мне напоминающего, золотоволосого дружка. Парень этот под руку с каким-то солдатом отбивал чечетку, пока зрители хлопали и хохотали. Но, послышался девичий голос с валирийским акцентом. Пригляделся, между солдатами сидела моя служанка, мелькая цветастым платком и запевала: – В драке, известно, волос не жалеют, Бей с размаху и стой до конца. Стяги врага над нами веют И всё сильнее бьются сердца. Сложат к утру тела наши в кучу, Выжгут пламенем в чёрную тучу. Недруг крови хлебнул сполна, Но знай моя жизнь за тебя отдана. В бою умереть нам должно. Часть их отрядов разбита: Сделали всё, что можно И верим, что не забыты… – Она красиво поет, когда только с ними подружилась? – потирала жена подбородок. – Не могу знать, может на той основе и подружились. – пожимал плечами. Как они сблизились не знал. Имелся только факт и я и все гадал над задачкой: почему девчонка, самая обычная, поначалу нелюдимая, но спокойная при мужчинах, мне или том же златовласке с которым задорно плясала, вмиг стала точной копией цветничка? Точнее это и так было понятно: что-то с ней сотворили, но раз так, то каким образом она могла быть так спокойна, касаясь мужской руки? Почему не дрожала при одном мужском голосе как те же Астрид, Флорис и Дейзи, оставшиеся в особняке в столице под надзором служанок? Не могла же она притворяться? Попытался вспомнить как она выглядела тогда: маленькая, дрожащая, с широко открытыми пурпурными глазами, готовая сей же час принять постриг, если необходимо. Так что захотелось дать ей что-то чтобы она могла себя защитить. И все это на похвалу того что она собрала отличное приданое и может удачно выйти замуж. Комплимент, вообще-то! Нет, она и врать то не умела. В том я убедился, а когда она даже после жирного намека не поняла, что спрашивая про перстни, я ее проверял хотелось то ли восхититься ее непосредственности то ли придушить за глупость. А я, поначалу, считал ее новой шпионкой матери, как и прошлую служанку, слишком тупую чтобы молча делать свою работу. Она сначала призналась мне что ее подкупила королева и я оставил ее, радуясь преданности, пока не услышал эти слухи. А песню с танцами прервала одна из служанок, что-то сказавшая Голубке так что та упорхнула в сторону дверей, наверное пришел ее черед мыться. – Хоть что-то забавное в этом путешествии, вы так не считаете, лорд-муж? – Точно не лучше вашей компании. Как вы считаете, Алисса наденет свое змеиное колье на ужин? – намекнул я на Дейну Сэнд, которую жена брата таскала с собой везде. – Боюсь, что да. Как бы ей намекнуть что мода на змей прошла не начавшись? Всем уже известно, что ее сменила мода на летучих мышей, – посмеялась леди и отошла от окна к столу на котором стояли ее и мои шкатулки. В тесной комнате с одной единственной кроватью не разгуляешься. – А я, пожалуй, – сказал глянув еще раз на шкатулки, – знаю как на это намекнуть… – будто читая мои мысли в комнату просочилась служанка. К ней я и обратился. – ты ложила броши что подарил лорд Уэнт в сундук? Найди их. – Что за броши? Мне все интереснее и интереснее. – Какой герб Уэнтов? Задумчивое лицо жены прояснилось и на нем показалась улыбка: она точно вспомнила что множество и множество лордов в нагрузку к основному подарку дарили небольшие украшения с их гербами. И эта семья не стала исключением. Так что на прием пищи мы спускались точно показывая к какой партии принадлежим. И то была не партия Змей и Скорпионов. Лестница была старой, а точнее аварийной. Идти приходилось в полутьме чадящих факелов, но после трех ночевок в шатре я был рад и этому. Еще следил чтобы доска не провалилась под нашими ногами, потому шел первым. Я мог скооперироваться и приземлиться удачно, чего нельзя было сказать о женщинах. Периодически оглядывался, ибо слышал звуки шагов только одного человека: служанка обладала не только странной быстротой, но и неслышным шагом. Ступая даже на самые тонкие и сгнившие доски она не издавала ни звука, чем несколько меня нервировала. Мало ли, вдруг нога застряла? Но нет, шла как миленькая. У стены барды уже тринькали заунывные баллады на лютнях и арфах. У Голубкиных горлодеров выходило веселее и что уж, живее, но те проводили большинство времени с солдатней, даже не пытаясь понравиться нам, королевской семье, в отличии от этих, из творчества которых хотелось свить веревку и повеситься от тоски. За центральным столом уже сидел Эйнис и Алисса с придатком. “Добрые соседи” должны были отвалиться от нашего поезда только на пол дороги в Старомест и дорнийская дрянь отчаялась соблазнить влюбленного по уши в жену первого принца и начала строить глазки мне. Что уж говорить, ее даже Веларион за конкурентку не считала, раз до сих пор не прогнала прочь! Вот это действительно было смешно. – О, ваше высочество, леди Сериса, чудесная встреча… – подавилась бастардка своим елеем когда увидела наши парные броши, но быстро взяла себя в руки, – как вы отдохнули, благополучно ли? – Благодарю, все чудесно. А что же вы? – взяла на себя Сериса роль дипломата. – Великолепно. Ваше высочество, а расскажите, каково жить на острове в окружении драконов? Уверена: чудесно и непередаваемо! – состроила восхищенную маску, но я видел в ее глазах лишь холод. – Непередаваемо, – ответил односложно и наконец приступил к жаркому из утки, жирновато, но в дороге есть нужно больше и сытнее, так что растресется. – А какого цвета драконы встречаются? – зашла она на тонкий лед. Я видел как костяшки на руке Эйниса побелели от того с какой силой он сжал серебряный кубок. А лицо все так же изображало благостную улыбку: в тот момент я восхищался его выдержкой. – Разные, – отвечал я и уткнулся глазами в тарелку чтобы она наконец поняла что на диалог я идти не желаю. Та все поняла и до конца ужина женщины обсуждали между собой наряды. После ужина я решил провести время наедине с собой на берегу полноводного Мандера чтобы успокоиться. По словам Серисы это должно помогать когда “нервная система” на пределе. Посидеть на свежем воздухе и ни о чем не думать. Я был согласен испробовать что угодно ибо чувствовал что еще немного и я был бы готов на страшные вещи. Ночные сверчки стрекотали где-то на периферии, а теплая от прошедшего дня вода расслабляла ноги. Что-то в этом было, пока я не услышал плеск. – Чудесная ночь, принц Мейгора особо потому что я встретила здесь вас, – дорнийский акцент был рожден для того чтобы сыпать им пошлости. Многие девки в борделях, даже Драконьего камня пытались его воспроизводить и говорить с ним, но как истинной дорнийской потаскухе, выходящей из реки мне на встречу, им не заговорить никогда. Рождённая из порока, будто “Афродита”, та выходила пусть не из моря, но такая же нагая. В том был один единственный плюс: я видел что с собой у нее нет оружия. – я так счастлива вас здесь встретить. – Действительно? – усмехнулся, отводя взгляд, не пристало мне, женатому, глазеть на других женщин, как бы великолепно они не выглядели в лунном свете. – Да, мои братья, сущие та́ти, украли мои вещи, когда я пошла поплавать в реке, – жалилась все приближаясь и приближаясь. Неужели она надеялась что я поведусь на эту провокацию? И вот, наконец, она стала достаточно близко от меня чтобы протянув руку я мог ее коснуться. – Тогда я сей же час пойду и скажу вашим служанкам чтобы они принесли вам другие. – показал что не заинтересован в ней, уже и не надеясь что она отстанет так просто. – Конечно, я буду вам без меры благодарна. Вы – настоящий рыцарь, – растеклась она а я запутался. Разве она не собиралась меня начать соблазнять? – Тогда я пойду, ожидайте. – поднялся и пошел к постоялому двору буквально в пятидесяти метрах от берега реки. По дороге я все думал и думал над тем что за собой понесет это действие. У нее просто не могло не быть какого-то умысла! Вот, думал я, подойду к дорнийцам и скажу что леди Дейна подплыла ко мне с такой-то просьбой и где она находится. Чем мне это грозит? Это точно разнесется не былью так байкой, обрастет подробностями. “Жестокий принц порвал одежду леди при соитии, не исключено что тоже жестоком, и желает замести следы показной добротой”. Я слишком хорошо знал как формируются сплетни и эта мысль сразу появилась в моей голове. Среди солдатни мелькнула цветастая макушка, та увидела меня и аккуратно поглядывала, продолжая болтать с бардами. Я поманил ее тихонько пальцем, а сам пошёл прочь от глаз. – Найдешь женское платье, не привлекая внимания, и отнесешь на берег, видела откуда я вышел? Там будет дорнийская шлюха, отдашь ей и тут же уйдешь. – бросил я ей пару оленей на расходы и двинулся к гостинице. В служанке я не сомневался. Уже в комнате Сериса заплетала косу на ночь и я рассказал ей от и до, чтобы она со стороны поглядела. Все таки она женщина и ей было бы виднее что крылось за поведением дорнийки. – Хм, Мейгор, даже если бы не пошло слухов что вы взяли ее силой, так пошли бы, что вещи разорвали в порывах страсти. Хорошего ничего, это точно. И вы бросили ее голышом на берегу? – Нет, я не смог так поступить… Справилась? – спросил у прошмыгнувшей девчонки. – Да. – И как она отреагировала? – Спрашивала кто я такая и почему дала ей это платье. – И что же ты, милая? – заинтересовалась Сериса. – Сказала, что Матерь небесная велела делиться с теми кто нуждается. – проговорила Голубка, – я положила перед ней платье и ушла. – Молодец. Такое оскорбление ударит по ней сильнее чем чтобы то ни было. – Оскорбление? – наклонила она голову по птичьи. – я думала что ее одежда совсем износилась, она была такой прозрачной днем, будто вот вот расползется по нитям. Дала ей платье и два оленя на белье. – вещала девчонка, кивая головой с такими честными глазами, что я усомнился, а точно ли она не умеет лгать? – Ты очень добрая, но увы, она специально спрятала свои вещи, чтобы соблазнить его высочество своими нагими телесами. – объясняла Сериса, положив ладонь ей на плечо. Тихое “Ох” было мне ответом на внутренний вопрос. – Я думала его высочество просто хотел помочь девушке в беде, если бы я знала… Теперь понятно, почему она удивилась, хотела увидеть другого. – добавила она, так же сжав губы и прищурив глаза. – Ну, уже ничего не поделать, давайте ка спать, завтра долгая дорога, – предложила жена и взялась сама раздевать меня, отослав служанку. – добрая девочка, нужно будет найти ей достойного мужа, лет в семнадцать или позже, если она не сформируется до того времени. Я промолчал, думая что быть может Голубка и перерастет эту травму, так что нечего заранее ставить на ее замужестве крест за пять то лет. Ей предложат, а дальше я свое слово сдержу и без ее согласия женой она не станет. Был уверен: Сериса подберет кто-то действительно достойного. – Только, как бы она не попала в беду из-за этого. Дорнийская дрянь, черная душой, в жизни не поверит в то что кто-то может быть добр к ней ибо сама она на доброту не способна. – продолжала жена вздыхая и отправилась затушить свечи. Я был с ней согласен.