Глава 28: "Бумаги и подписи"

💬 Хочешь заглянуть за кулисы моих историй? В телеграм-канале я делюсь идеями, набросками, эдитами и секретами, которые не вошли в финал. Там уютно и душевно. Жду тебя! Мой телеграм канал : Банши разъясняет _____________________________ Неделя после смерти тёти прошла как в тумане. Лизи не плакала. Она вообще не чувствовала ничего, кроме странной пустоты, которая поселилась где-то в груди и не собиралась уходить. Она делала всё, что от неё требовалось — ходила в полицейский участок, заполняла бумаги, разговаривала с каким-то социальным работником, который задавал ей одни и те же вопросы: «Вы знали о зависимости вашей тёти?», «Когда вы в последний раз видели её?», «Почему вы не жили с ней на момент смерти?». Лизи отвечала спокойно, ровно, почти механически. Она говорила правду — и о том, что тётя употребляла, и о том, что пыталась её продать, и о том, что Лизи сбежала к Кевину и Ви, потому что больше не могла там находиться. Социальный работник — женщина лет сорока с усталыми глазами и вечно озабоченным выражением лица — записывала всё в свой блокнот и время от времени поднимала на Лизи взгляд. В этом взгляде читалось что-то странное — смесь жалости, любопытства и профессионального цинизма. — Вы понимаете, — сказала она наконец, закрывая блокнот, — что теперь у вас нет законных опекунов? — Я понимаю, — ответила Лизи. — Ваши биологические родители живы, но они не участвуют в вашей жизни. Ваша тётя, которая была вашим официальным опекуном, умерла. По закону, вы несовершеннолетняя, и вас должны поместить в приют или найти другую семью. Лизи смотрела на неё и чувствовала, как внутри закипает злость. Холодная, спокойная злость. — Я не пойду в приют, — сказала она. — У меня есть люди, которые хотят взять меня под опеку. — Вы говорите о семье Галлагеров? — уточнила соцработница. — Нет, — Лизи покачала головой. — О Кевине Болле и Веронике Фишер. Они живут через несколько домов от меня. Они хотят оформить опеку. Соцработница что-то записала. — Мы изучим этот вопрос, — сказала она. — Но процесс не быстрый. Вам придётся пройти проверку, собрать документы, пройти собеседование. Это может занять несколько месяцев. — Я готова ждать, — твёрдо сказала Лизи. — Я никуда не уйду. --- Когда Лизи вернулась домой, Кевин и Ви уже ждали её. Они сидели на кухне с чашками кофе и выглядели напряжёнными. — Как прошло? — спросила Ви, когда Лизи вошла. — Нормально, — Лизи села за стол. — Сказали, что нужно оформлять опеку. Что это займёт время. — Мы уже начали, — сказал Кевин. — Я поговорил с адвокатом. Он сказал, что у нас есть шансы, если мы соберём все нужные документы и докажем, что ты не можешь жить с родителями. Лизи посмотрела на них, и впервые за эту неделю ей захотелось плакать. — Вы правда готовы это сделать? — спросила она. — Оформить опеку? Это же сложно. Это же... — Это наши проблемы, — перебил Кевин. — Мы уже решили. Ты наша, Лизи. Мы тебя не бросим. Ви подошла и обняла её. — Мы справимся, — сказала она. — Вместе. --- На следующий день пришёл Лип. Он появился на пороге дома Кевина и Ви с каким-то пакетом в руках и выглядел так, будто всю ночь не спал. — Я принёс тебе кое-что, — сказал он, протягивая пакет Лизи. — Должно помочь. Лизи заглянула внутрь. Там лежала книга — та самая, о которой она говорила ему пару недель назад. Старое издание с жёлтыми страницами, пахнущее пылью и временем. — Откуда ты?.. — начала она. — Нашёл в книжном магазине, — Лип пожал плечами. — Сказали, что это последний экземпляр. Думал, тебе понравится. Лизи смотрела на книгу, и внутри неё что-то дрогнуло. Тёплое, живое, то, что она считала давно умершим. — Спасибо, — сказала она, прижимая книгу к груди. — Правда. Лип стоял на пороге, не зная, что делать дальше. Потом он шагнул вперёд и обнял её — быстро, почти неуклюже, но крепко. — Ты справишься, — сказал он ей на ухо. — Ты сильная. И ушёл. Лизи осталась стоять в коридоре с книгой в руках и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. --- Процесс оформления опеки оказался сложнее, чем они думали. Каждое утро Кевин и Ви уезжали в разные инстанции — собирали справки, разговаривали с юристами, доказывали, что они подходят для опеки. Вечерами они возвращались уставшие и раздражённые, но никогда не жаловались. Лизи сидела дома и ждала. Она помогала по дому, делала уроки, читала ту книгу, которую подарил Лип. Но внутри неё росло беспокойство. Что, если не получится? Что, если её заберут? Что, если вся эта жизнь, которую она начала строить, рухнет? Однажды вечером, когда Кевин и Ви задержались в баре, в дверь постучали. Лизи открыла и увидела Карла. — Привет, — сказал он, входя в дом без приглашения. — Я слышал, у вас тут опекунские дела. Решил проведать. — Ты вовремя, — Лизи улыбнулась. — Ви и Кевина нет, так что я одна. — А чего ты одна? — Карл прошёл на кухню и сел за стол. — Могла бы к нам прийти. Дебби уже сто раз спрашивала про тебя. — Я не хотела никого беспокоить. — Беспокоить? — Карл фыркнул. — Лизи, ты нас не беспокоишь. Ты наша. Точка. Они сидели на кухне и пили чай, когда в дверь снова постучали. На этот раз это была Дебби, которая прибежала, запыхавшись, с пачкой бумаг в руках. — Я тут принесла кое-что! — сказала она, выкладывая их на стол. — Это письма, которые можно отправить в суд. Я спросила у Мэнди, она сказала, что её тётя так делала, когда хотела взять опеку над двоюродным братом. Лизи взяла бумаги и начала их читать. Это были письма-характеристики, в которых соседи и знакомые описывали, почему Кевин и Ви хорошие люди. Там были слова про их работу, про их дом, про то, как они относятся к Лизи. — Это же... это же то, что нужно! — воскликнула Лизи. — Ты одна это сделала? — Мэнди помогла, — Дебби улыбнулась. — Я попросила её помочь, и она согласилась. Лизи обняла её. Впервые за эту неделю она почувствовала, что всё может получиться. --- Через три дня пришло письмо из суда. Кевин вскрыл его дрожащими руками и прочитал вслух: — «В соответствии с запросом об установлении опеки над несовершеннолетней Лизи Харрис, назначено заседание...» — Значит, они нас приняли, — сказала Ви. — Мы будем бороться. Лизи сидела на кухне, смотрела на письмо и чувствовала, как в груди разливается тепло. Не пустота, не страх — а надежда. Самая настоящая, живая надежда. Вечером к ним зашли Галлагеры — все, включая Фрэнка, который был на удивление трезв и держался в стороне. — Мы слышали, — сказала Дебби. — У вас назначено заседание. Это же здорово! — Здорово, — согласилась Лизи. — Если всё получится. — Получится, — уверенно сказал Карл. — Конечно, получится. Лип стоял чуть поодаль, но смотрел на неё так, что Лизи чувствовала его взгляд каждой клеткой тела. — Я хотел сказать тебе кое-что, — сказал он, когда остальные отвлеклись. — Если это не сработает... если они решат тебя забрать... — Не решат, — перебила Лизи. — А если? — Лип посмотрел на неё серьёзно. — Знай, что у тебя всегда есть мы. У тебя всегда есть дом у Галлагеров. Даже если это будет койка на полу в гостиной. Лизи улыбнулась. — Спасибо, Лип. Но я верю, что у меня получится. Он хотел что-то добавить, но в этот момент подошёл Карл и хлопнул его по плечу: — Лип, иди сюда, помоги открыть пиво. Лип кивнул и отошёл, но на секунду задержал взгляд на Лизи. И в этом взгляде было что-то, что заставило её сердце биться быстрее. Она стояла посреди кухни, слушала голоса Галлагеров, смотрела, как Кевин и Ви улыбаются, и чувствовала, что это её семья. Не та, которая по крови, а та, которую она выбрала сама. И она знала — что бы ни случилось на заседании, она не будет одна. --- Заседание состоялось через неделю. Лизи сидела в маленьком кабинете с высокими потолками и чувствовала, как дрожат колени. Рядом с ней сидели Кевин и Ви — держались за руки, смотрели прямо перед собой, готовые к бою. Напротив них сидел судья — пожилой мужчина с усталыми глазами и седыми бакенбардами. — Итак, — сказал он, глядя на Лизи. — Мисс Харрис, вы хотите, чтобы Кевин Болл и Вероника Фишер стали вашими официальными опекунами? — Да, — твёрдо сказала Лизи. — Я хочу этого. — Почему? Лизи сделала глубокий вдох. Она знала этот вопрос. Она готовилась к нему каждую ночь, проговаривая ответ в темноте своей комнаты. — Потому что они дали мне то, чего у меня никогда не было, — сказала она. — Дом. Заботу. Любовь. Они не бросают меня, когда становится трудно. Они рядом. Судья посмотрел на Кевина и Ви. — Вы понимаете, что это большая ответственность? — спросил он. — Что вы берёте на себя обязательства по содержанию, образованию и воспитанию несовершеннолетней? — Понимаем, — сказал Кевин. — Мы готовы. — Мы хотим этого, — добавила Ви. — Лизи — часть нашей семьи. Она уже давно живёт с нами. Мы хотим, чтобы это было официально. Судья кивнул и сделал пометку в своих бумагах. — Мы изучим все документы, — сказал он. — Но предварительно я вижу основания для положительного решения. В течение двух недель вы получите ответ. Лизи выдохнула. Две недели. Ещё две недели ожидания. Она взяла за руку Ви и Кевина. — Две недели, — сказала она, чувствуя, как силы возвращаются. И улыбнулась.