Глава 12

Грейнджер Гравий под каблуками, тяжёлые кованые ворота, неизменно прохладный вестибюль с высоким потолком — всё это перестало казаться враждебным. Теперь в этом месте было нечто иное: настороженная тишина, но в ней не чувствовался прежний холод. Дом не любил её, — портреты всё ещё отпускали едкие комментарии ей в след, — но и не отвергал. Гермиона шла к малой гостиной, мысленно перебирая вопросы для сегодняшнего сеанса. Она почти дошла до двери, когда услышала смутно знакомый женский голос. — …я всё ещё думаю об этом, Драко. Гермиона остановилась. Голос принадлежал Пэнси Паркинсон. Она не видела её со времён войны. Только читала сухие упоминания в протоколах и газетных заметках. Дверь в комнату была приоткрыта. Гермиона не собиралась подслушивать, но замерла на секунду — не из любопытства, скорее от неожиданности. — Прости, — ответил Драко. Его голос звучал иначе. Мягче. Ни следа той напряжённой резкости, с которой он говорил с ней на сеансах. Ни обороны, ни усталости. — Я не хочу, чтобы это оставалось между нами, — сказала Пэнси. Гермиона постучала — намеренно громко. Разговор оборвался. Через мгновение дверь распахнулась. Пэнси стояла ближе к камину, в тёмно-зелёном платье, с идеальной осанкой. Её волосы были значительно длиннее, чем Гермиона помнила, пышная чёлка скрывала часть лица. Их взгляды встретились — коротко, оценивающе. — Грейнджер, — произнесла Пэнси ровно. — Паркинсон, — ответила Гермиона так же спокойно. Драко стоял между ними. На секунду он показался ей растерянным. — Грейнджер, мне нужно пару минут. Пэнси не предупредила меня о визите. Она видела, как Пэнси шагнула ближе к нему, как её пальцы легко коснулись его предплечья, когда она что-то тихо добавила. Как Драко не отстранился. Наоборот — наклонился чуть ближе, чтобы расслышать. Это движение было интимным. Между ними явно существовала своя история, свой язык. Гермиона вспомнила разговор о его прошлом срыве и ощутила неожиданную неловкость. Словно вторглась в пространство, где ей не место. — Нам нужно обсудить один вопрос, — сказала Пэнси, не сводя взгляда с Драко. — Это не займёт много времени. Он кивнул. Потом повернулся к Гермионе. — Ты подождёшь в библиотеке? — спросил Драко. — Я подойду через несколько минут. — Конечно, — ответила она слишком быстро. Пэнси едва заметно улыбнулась. Гермиона развернулась, стараясь идти спокойно, не ускоряя шаг. Она чувствовала себя неуютно. Девушка обратила внимание, как легко он улыбался ей. Как мягко звучал его голос. Плечи были расслаблены в её присутствии — в отличие от того напряжения, которое почти всегда сопровождало его рядом с Гермионой. В библиотеке было тихо. Она провела пальцами по корешкам книг — по старым изданиям по ритуалистике, по родовой магии. Она пыталась сосредоточиться. Но внутри что-то неприятно тянуло. Не профессиональное беспокойство. Не опасение за ход терапии. Это было… личным. И именно это её смутило. Она не привыкла к таким чувствам. Она умела анализировать страх, вину, гнев. Могла разложить их на причины и последствия. А это чувство не поддавалось анализу. Библиотека Малфоев была тем редким местом, где отвлечься было проще всего — не потому что здесь было спокойно, а потому что здесь было слишком много знаний. Она медленно пошла вдоль дальнего ряда стеллажей. Здесь книги выглядели иначе, чем в министерских архивах: переплёты из тёмной кожи, поблёкшая позолота, отсутствие библиотечных штампов. Не систематизированная государством магия, а родовая. Её пальцы замерли на корешке с почти стёртой надписью. De Motibus Animae. 1713. Она нахмурилась. Этого издания точно не было в архиве Отдела тайн. Она бы помнила. Девушка осторожно вытянула книгу. Бумага была плотной, слегка желтоватой, с характерным запахом старой пыли и чернил. На форзаце — герб Малфоев и дата приобретения: 1821. Гермиона почувствовала знакомое возбуждение исследователя. Она открыла страницу наугад. Трактат касался магии эмоциональных якорей — древней теории о том, что сильные чувства могут закрепляться в артефактах или людях, образуя устойчивые каналы переноса. Не просто подавление эмоций — а перераспределение. Её сердце забилось чуть быстрее. Это перекликалось с тем, что она уже изучала. Гермиона быстро пролистала дальше и наткнулась на описание «искусственно вызванного эмоционального отката» — побочного эффекта ритуалов, направленных на ослабление моральной чувствительности. Автор предупреждал: если якорь выбран неверно, последствия распределяются неравномерно, а часть переживаний может закрепиться в единственном сосуде. Гермиона замерла. Единственном сосуде. Она аккуратно положила книгу на стол и потянулась за следующей — более тонкой, французской. Traité sur la Dissociation Affectiva. 1894. Её брови медленно поднялись. Такого она не видела даже в закрытых фондах. Здесь описывались ранние эксперименты по стиранию воспоминаний, сопровождавшихся эмоциональным обнулением. Автор вскользь упоминал метод «двойного рассечения» — когда память о воздействии удаляется, а сама эмоциональная функция частично отключается для сокрытия следов вмешательства. Гермиона медленно опустилась в кресло. Это было… очень интересно. Её взгляд невольно вернулся к первому трактату. Якорь. Если ритуал был пробным. Если Малфоя сделали сосудом. Если остальные — лишь побочные получатели… Её пальцы слегка дрогнули. Она потянулась к третьей книге, больше похожей на толстый блокнот в мягкой кожаной обложке тёмно-коричневого цвета. Внезапно дверь библиотеки тихо скрипнула. Гермиона вздрогнула — слишком резко для человека, привыкшего к неожиданностям. Она быстро закрыла раскрытую страницу, обратив внимание, что текст там был рукописным, вернула закладку на место, аккуратно сложила трактаты в прежнем порядке. Книги встали на полки так, будто их никто не трогал. Когда Драко вошёл, она уже стояла у стола, собранная и спокойная. — Прости, — сказал он, прикрывая дверь. — Это заняло больше времени, чем я рассчитывал. Гермиона кивнула, делая шаг к нему. — Всё в порядке. Её голос был ровным. Только пульс всё ещё отдавался в висках из-за того, что она только что прочитала. Они заняли свои привычные места за длинным столом у окна. Драко выглядел расслабленнее, чем обычно. — Как ты себя чувствуешь сегодня? — спросила она ровным, профессиональным тоном. Он едва заметно усмехнулся. — Лучше. — Сны продолжаются? — Сегодня мне ничего не снилось. Она кивнула, делая мысленную пометку. Гермиона достала палочку и начала свою стандартную медицинскую диагностику. И именно в этот момент она заметила это. На его левой щеке — чуть ниже скулы — тонкий, но вполне различимый след тёмной губной помады. Совсем небольшой, но отчётливый. Она замерла. Драко заметил это и приподнял бровь. — Что? Гермиона почувствовала, как к лицу поднимается тепло. — У тебя… — она запнулась и тут же разозлилась на себя за это. — У тебя след. — След? — Да. — Девушка неловко указала на собственную щёку. — Полагаю, от мисс Паркинсон. Молчание длилось ровно секунду. Потом он медленно провёл ладонью по щеке. — Где? — Чуть выше. Он снова провёл рукой — теперь уже шире. Только размазал. Гермиона невольно поморщилась. — Ты сделал только хуже. — Замечательно, — сухо отозвался Драко. — Я не ношу с собой зеркала. — Он снова попытался стереть его, но безуспешно. Она могла бы достать палочку. Эскуро — и всё исчезло бы мгновенно. Вместо этого Гермиона услышала собственный голос: — Если позволишь… я могу помочь. Драко замер. Их взгляды встретились. В его глазах мелькнуло что-то неопределённое — удивление? настороженность? — затем он чуть склонил голову. — Хорошо. Гермиона привстала и наклонилась ближе. Теперь она ощущала тепло его кожи и едва уловимый запах парфюма. Девушка подняла руку. — Ты могла бы использовать палочку, — напомнил разум. Но пальцы уже коснулись его щеки. Его кожа была тёплой. Чуть шероховатой. Она осторожно провела большим пальцем по следу, чувствуя, как Драко замирает под её прикосновением. Не отстраняется. Не шевелится. Сердце вдруг забилось быстрее. Гермиона сосредоточилась на движении — медленно, аккуратно стирая тёмную полоску. Он смотрел на неё снизу вверх, не отводя серого взгляда. И в его неподвижности было что-то напряжённое, хрупкое. Когда она закончила, её пальцы задержались на долю секунды дольше, чем требовалось. Осознав это, Гермиона резко отпрянула. — Всё, — сказала она слишком быстро. — Теперь чисто. Он провёл пальцами по щеке, будто проверяя. — Спасибо. Гермиона кивнула и села на своё место, ощущая странную дрожь в пальцах. Это неуместно. Она тут же схватилась за привычную опору — работу. — Хорошо, — произнесла девушка уже деловым тоном. — Давай продолжим. — Она взяла кристалл. — Я бы хотела, чтобы сегодня ты попробовал вспомнить другой эпизод, связанный с пленниками. Он внимательно смотрел на неё несколько секунд. Затем кивнул и закрыл глаза. После короткой паузы она тихо сказала: — Я хотела бы попробовать другое направление. Не стыд. Не злость. Страх. Драко немного напрягся. — Мой? — Да, — ответила Гермиона. — Не тот, который ты подавлял. А тот, который с трудом контролировал. Он кивнул. Кристалл зажёгся мягким серебристым светом. Она отметила, как изменился ритм его дыхания, а плечи напряглись. — Март, — произнёс парень тихо. — Снова холодно. Она не перебивала. — Шум во дворе. Егери. Они кричат… смеются. — Его пальцы сжались на подлокотнике кресла. — Они кого-то поймали. Говорят, что это он. Гермиона почувствовала, как в груди становится теснее. — Кто? — спросила она, хотя уже знала ответ. — Поттер. В библиотеке стало тише. — Вас заводят внутрь, — продолжил Драко. — Всех троих. — Его голос стал глуше. — Он… избит. Или… не знаю. Лицо распухшее. Но я всё равно понимаю, что это он. Пауза. — И ты? — мягко подтолкнула она. — Я стою на лестнице. — Он сжал зубы. — Отец смотрит на меня. Беллатриса — тоже. — Драко замолчал на секунду, словно мысленно прокручивая картину. — Они спрашивают, он ли это. Гермиона чувствовала, как собственное сердце начинает биться быстрее. — Я говорю, что не уверен. — Он резко выдохнул. — Повторяю это несколько раз. Не уверен. Тишина стала вязкой. — Почему? — её голос был почти шёпотом. Драко открыл глаза — на мгновение — потом снова закрыл. — Потому что если бы я сказал «да»… — Он замолчал. — Всё закончилось бы там. — Его дыхание стало прерывистым. — Потом Поттера и Уизли отводят в подвал. А тётя Белла забирает… тебя. Гермиона не шевелилась, даже не дышала. — Я слышу крики. — Серебристый свет кристалла дрогнул. — Я знаю, что это ты, — добавил Драко. — Я знаю, что это… Он осёкся. Гермиона держалась изо всех сил. — Что ты чувствовал в тот момент? — спросила она, заставляя голос звучать ровно. — Страх. Драко произнёс это почти с отвращением к себе. Она впервые за сеанс вздрогнула. — Я знал, что ты долго не продержишься, — продолжил он. — Беллатриса не играет. Она ломает. — Его руки побелели от напряжения. — А я ничего не мог сделать. Малфой открыл глаза. В них не было прежней холодной отстранённости. — Я слышу, как она смеётся, вырезая что-то на твоей коже. Гермиона медленно вдохнула. — Слово, — добавил он. Драко не произнёс его. Но ей и не нужно было слышать. Пауза длилась слишком долго. Кристалл постепенно погас. Гермиона поняла, что её собственные руки дрожат. Она расстегнула пуговицу на рукаве блузки и аккуратно закатала ткань. На внутренней стороне предплечья всё ещё виднелся тонкий, неровный шрам. Почти незаметный. Стёртый годами и заклинаниями. Но он всё ещё был там. — Его так и не удалось полностью убрать, — тихо сказала она. — Колдомедики сделали всё возможное. Он смотрел на её руку, не моргая. Гермиона не могла прочитать ни одной эмоции на его лице. Драко выдохнул, медленно расстёгнул пуговицу на манжете своей чёрной рубашки и оголил предплечье. Тёмная Метка выглядела бледной — выцветшей, как обычная старая татуировка. Змея и череп были едва различимы. — Её не вывести, — сказал он глухо. — Никогда. Они сидели друг напротив друга и смотрели глаза в глаза. Два шрама. Две метки прошлого. Её — причинённая его стороной. Его — выбранная под давлением, но навсегда впаянная в кожу. Она медленно опустила рукав. Он сделал то же самое. В библиотеке не осталось слов. Только осознание того, насколько глубоко их истории переплетены.

***

Квартира встретила её привычной уютной тишиной. Гермиона сняла пальто, повесила его на крючок у двери, почесала кота за ухом и прошла в кухню. В окне отражался вечерний Лондон — влажный, с размытыми огнями. Она разогрела себе еду, невольно возвращаясь к событиям трёхдневной давности, и машинально коснулась рукава блузки там, где под тканью скрывался почти исчезнувший шрам. Перед глазами снова всплыла библиотека. Его рука. Тёмная метка. Его взгляд, когда он смотрел на её предплечье. Гермиона резко выдохнула. Профессиональная дистанция, — напомнила она себе. — Это необходимо. В дверь постучали. — Если ты по привычке решила проанализировать мои эмоции вместо того, чтобы открыть, я уйду! — раздался знакомый голос. Гермиона улыбнулась и пошла открывать. На пороге стояла Джинни — в коротком тёмном платье, накинутом поверх плаще, и с бутылкой вина в руке. Они устроились на диване. Гермиона включила маггловский проигрыватель — старенький, но надёжный — и поставила кассету с фильмом, который собиралась показать подруге. — Чёрно-белое? — прищурилась Джинни. — Ты серьёзно? — Это классика. — Это сонное заклинание без палочки. Гермиона закатила глаза, но всё равно улыбнулась. Джинни внимательно посмотрела на неё, прежде чем открыть бутылку. — Ладно, — протянула она. — Что случилось? — Ничего. — Ты трогаешь рукав уже третий раз. Гермиона замерла. — Я не… — Трогаешь, — спокойно сказала Джинни. — И выражение лица у тебя очень странное. Гермиона отвела взгляд. — Это связано с работой, — сказала она коротко. Джинни сделала глоток вина. — Малфой? — Пауза. — Он рассказывал, — продолжила Джинни мягче, — про войну? Гермиона посмотрела на неё. Почему она такая проницательная? — Да. — И? — И… — Она замолчала, подбирая слова. — Иногда сложно разделить прошлое и настоящее. Джинни внимательно наблюдала за ней. — Ты к нему привязываешься, — сказала она без осуждения. Гермиона резко подняла голову. — Нет. — Гермиона. — Это терапия. — Угу. Девушка почувствовала, как в груди снова появляется то странное, неоформленное чувство. Джинни отставила бокал. — Ладно. План меняется. — В каком смысле? — Мы ни за что не будем смотреть чёрно-белое кино и анализировать твои моральные дилеммы. — Джинни… — Нет. — Она решительно поднялась. — Недалеко от Министерства открылся новый бар. Маггло-магический гибрид. Говорят, там отличный сидр и нормальная музыка. — Я не хочу в бар, — автоматически сказала Гермиона. — Именно поэтому мы туда и пойдём. — У меня завтра ранний подъём. — У тебя всегда ранний подъём. — И отчёты. — Они никуда не денутся. Гермиона посмотрела на окно. На своё отражение. В нём была усталость. И напряжение, которое она не умела отпускать. — Это плохая идея, — пробормотала девушка. — Это отличная идея, — возразила Джинни. — Ты выйдешь из режима «моральный якорь вселенной» хотя бы на пару часов. Гермиона колебалась. Внутри спорили разум и что-то менее рациональное. В конце концов она выдохнула. — Ладно. Джинни победно улыбнулась. — Так-то лучше. — Если там будет ужасная музыка, мы уйдём. — Договорились. Когда они аппарировали к кварталу возле бара, окружающий мир был живым и шумным. Новая вывеска мягко светилась над дверью бара, изнутри доносились приглушённые голоса и музыка. Гермиона на секунду задержалась у входа. Никакой терапии. Никаких шрамов. Никаких тёмных меток. Она толкнула дверь и вошла внутрь.