Часть 1

      Музыка в клубе была слишком громкой, чтобы думать, и слишком навязчивой, чтобы молчать. Свет резал глаза вспышками, будто кто-то нарочно проверял, сколько ещё выдержит зрение. Воздух пах алкоголем, сладкими коктейлями и чужими духами — густо, липко, как везде, где люди делают вид, что отдыхают. Женя сидела ровно, почти по-служебному. Бокал в руке — не первый, но и не тот, после которого перестаёшь считать. Она пила медленно, наблюдая за залом, за людьми, за Олесей — особенно за ней.       Уманова уже давно перестала попадать в этот ритм. Алкоголь догнал её внезапно, как всегда бывает — не постепенно, а одним резким толчком. Слова стали громче, жесты шире, смех — слишком свободным. Она наклонилась ближе, перекрикивая музыку, и что-то рассказывала — сбивчиво, с паузами, которые не имели смысла. — …я тебе серьёзно говорю, — она ткнула пальцем в воздух, будто там был невидимый оппонент, — если нас не выпускать иногда из этого всего… ну, из службы, из устава, из вечного «надо», мы же просто… — она махнула рукой, — сломаемся. — Ты это уже говорила, — спокойно ответила Женя. — Значит, правда.       Олеся рассмеялась слишком громко. Несколько голов обернулись. Один взгляд задержался дольше остальных — оценивающий, липкий. Женя это заметила сразу и едва заметно сжала челюсть. — Допивай, — сказала она, наклоняясь ближе. — Я не допила. — Ты уже перебрала. Музыка сменилась — стала тяжелее, навязчивее. Ритм бил по вискам, будто проверяя, кто тут ещё держится. Олеся подхватила этот ритм сразу, слишком органично. Она встала, потянула Женю за руку. — Пойдём. Ну пойдём. — Куда? — Туда, где не думают. — Ты и так уже не думаешь, — буркнула Женя, но всё же позволила себя утянуть.       На танцполе было тесно. Чужие плечи, спины, запахи — всё смешалось. Олеся двигалась легко, почти вызывающе, будто тело наконец-то получило разрешение делать то, что хочет. Она смеялась, закрывала глаза, поднимала руки — и в этом не было расчёта. Только усталость, выплеснувшаяся наружу. Женя держалась рядом. Не танцевала — охраняла. Она видела, как взгляды липнут к Олесе. Сначала один. Потом второй. Потом слишком уверенный мужчина подошёл ближе, будто по умолчанию считал, что ему можно. — Девушки, можно? — он наклонился, перекрикивая музыку, взглядом не отрываясь от Олеси. — Нет, — ответила Женя раньше, чем Олеся успела улыбнуться. Мужчина усмехнулся: — Да ладно, мы же просто… — Нет, — повторила Женя. Уже жёстче. Олеся повернулась, моргнула, будто только сейчас заметила лишнего человека. — Всё нормально, Жень. Он просто… — Он просто идёт дальше, — отрезала Женя и шагнула вперёд, закрывая Олесю собой.       Мужчина пожал плечами и отступил, но осадок остался. Олеся смотрела на Женю с искренним удивлением, словно не понимала, откуда взялось напряжение. — Ты чего такая? — Потому что ты пьяная. — Я весёлая. — Это ненадолго. Олеся фыркнула и снова потянулась к бару. На этот раз Женя не дала. — Стоп. — Ну Жень… — Стоп, я сказала. Олеся нахмурилась, и в этом взгляде мелькнуло что-то детское, упрямое. — Ты мне сейчас как командир. — А ты мне сейчас как проблема. Слова повисли между ними, странно трезвые на фоне грохочущей музыки. Олеся замолчала. Несколько секунд она просто смотрела на Женю, потом резко выдохнула и усмехнулась. — Вот поэтому я и пью. — Вот поэтому мы и уходим.       Когда они пробирались к выходу, Олеся уже шла неровно. Она споткнулась на ровном месте, засмеялась сама над собой и вдруг резко посерьёзнела. — Слушай… — она наклонилась ближе, почти уткнувшись Жене в ухо. — А если я завтра вообще ничего не вспомню? Женя остановилась, повернулась к ней лицом. — Тогда я тебе напомню только то, что тебе нужно знать. — А если я скажу, что мне не всё равно, что я вспомню? Женя задержала на ней взгляд дольше, чем обычно. — Тогда тем более поехали домой. И вот в этот момент она окончательно поняла: одну сегодня Олесю оставлять нельзя. Не из-за алкоголя. Из-за того, как легко она отпустила контроль. — Да подожди ты, — Олеся выдернула руку и снова шагнула к танцполу. — Мы же только разогрелись. — Мы уже перегрелись, — сквозь зубы ответила Женя и поймала её за запястье.       Олеся обернулась резко, почти возмущённо. Глаза блестели — не от света, а от того самого состояния, в котором всё кажется возможным и правильным. — Ты вообще умеешь отдыхать? — Умею заканчивать вовремя. — Это ты сейчас со мной как со срочником разговариваешь. Олеся снова попыталась вывернуться, но неудачно — каблук поехал, равновесие подвело. Женя удержала её, прижав к себе, и на секунду закрыла глаза. "Вот ровно этого мне и не хватало", — подумала она. — Всё, — сказала Женя уже тише, но без вариантов. — Мы уходим. — Я не хочу, — упрямо протянула Олеся. — Мне хорошо. — Тебе сейчас хорошо, а через десять минут будет плохо. — Ты не можешь меня тащить силой. — Могу. И буду, если понадобится. Олеся фыркнула, но сопротивляться всерьёз не стала. Вместо этого повисла у Жени на плече, будто нарочно увеличивая вес. — Ты злая, — повторила она. — Я устала, — честно ответила Женя.       Они остановились у стены, где музыка уже не так давила на уши. Женя опёрлась спиной о холодный бетон и на секунду позволила себе выдохнуть. В голове, будто по кругу, крутилась одна и та же мысль: куда её девать? К себе — нельзя. Оставить одну — тем более. Такси и «сама доберётся» — смешно. Вот зачем она вообще согласилась на эти «пару коктейльчиков и потанцевать»? Она мысленно прокляла тот момент, когда решила, что им обеим нужен обычный вечер, без службы и ответственности. — Жень, — Олеся снова наклонилась к ней, понижая голос до заговорщицкого. — А давай ещё один. Последний. Я честно-честно. Женя посмотрела на неё долго, очень внимательно, как смотрят на человека, который уже не понимает, где именно он ошибся. — Нет. — Ну пожалуйста… — Я сказала — нет. Олеся нахмурилась, обиженно, почти по-детски. — Ты всё портишь. — Зато ты останешься живой и целой, — сухо ответила Женя.       Она взяла Олесю за плечи, чуть сильнее, чем нужно, чтобы та наконец сфокусировала взгляд. — Слушай меня. Мы сейчас выходим. Я вызываю такси. Ты садишься и едешь туда, где будешь в безопасности. Без обсуждений. — А если я не хочу быть в безопасности? — пробормотала Олеся. Женя усмехнулась — коротко, без веселья. — Тогда я хочу за тебя. И снова — тот же вопрос, навязчивый, тяжёлый: куда тебя деть? Ответа пока не было. Только понимание, что времени на раздумья становится всё меньше.       Олеся дождалась ровно того момента, когда Женя отвернулась — буквально на секунду, чтобы ответить на короткое сообщение. Этого оказалось достаточно. Она выскользнула из-под руки ловко, почти профессионально, будто всю жизнь только этим и занималась. — Олеся! — Женя обернулась слишком поздно. Та уже растворялась в толпе — яркая, смеющаяся, слишком заметная для своего же блага. Женя рванула за ней, лавируя между людьми, извиняясь, наступая на чужие ноги и мысленно проклиная всех и всё сразу. Клуб, музыку, алкоголь, собственную мягкость. И себя — в первую очередь. "Господи, если ты есть", — думала она, протискиваясь ближе к танцполу, — "сделай так, чтобы она сейчас просто стояла и махала руками, а не нашла себе приключений."       Олеся действительно стояла. Вернее, уже с кем-то танцевала. Какой-то парень слишком уверенно держал её за талию, наклонялся ближе, что-то говорил ей на ухо. Олеся смеялась и кивала — слишком доверчиво, слишком открыто. У Жени внутри что-то щёлкнуло. Она подошла резко, без церемоний, и встала между ними, разрывая контакт. — Мы уходим, — сказала она не громко, но так, что парень сразу понял: спорить не стоит. — Эй, мы просто… — начал он. — Не просто, — перебила Женя. — И не вы. Она взяла Олесю за руку. Та сначала попыталась вырваться, нахмурилась.з — Жень, ты чего? — Я тебе потом объясню. — Я не ребёнок! — Сегодня — да.       Олеся попыталась сказать что-то ещё, но слова перепутались. Она качнулась, и если бы Женя не держала её крепко, всё закончилось бы некрасиво. Парень отступил, подняв руки, и растворился в толпе, как будто его и не было. Женя прижала Олесю к себе, наклонилась к её уху. — Всё. Хватит. Ты сейчас даже не понимаешь, где находишься. — Понимаю… — пробормотала Олеся. — Музыка… свет… — Ты не понимаешь, — жёстко повторила Женя. Она потащила её прочь с танцпола, не оглядываясь. Олеся сопротивлялась вяло, скорее из принципа, чем по-настоящему. — Ты мне потом спасибо скажешь, — сказала Женя, больше себе, чем ей. — Сомневаюсь… — Я не спрашиваю.       У выхода стало тише. Холодный воздух из приоткрытой двери ударил в лицо, и Олеся наконец притихла. Прислонилась к стене, закрыла глаза. Женя на секунду запрокинула голову. — Господи, — выдохнула она, — если ты вообще сегодня на смене… дай мне сил. Ответа, разумеется, не последовало. Только понимание: дальше тянуть нельзя. Нужно решение. Быстрое и надёжное. Женя достала телефон, глядя на экран так, будто он мог сам подсказать правильный вариант. И вот тут мысль, от которой она до этого упрямо отмахивалась, снова всплыла — настойчивая, неудобная, но единственная рабочая. Женя поморщилась. — Нет… — пробормотала она. Пауза. — Чёрт.       У выхода было холодно и слишком светло. Белые лампы били в глаза, безжалостно выдёргивая из клубного полумрака все последствия вечера. Олеся сползла по стене вниз и уселась прямо на пол, обхватив колени, будто так можно было удержать равновесие внутри себя. — Мне нормально, — пробормотала она, не открывая глаз. — Конечно, — ответила Женя, присаживаясь рядом и не выпуская её из поля зрения. — Ты просто решила посидеть на кафеле возле выхода из клуба.       Олеся фыркнула, но сил на полноценный спор уже не было. Женя снова посмотрела на телефон. Экран погас. Вдох. Выдох. Она набрала номер, отошла на шаг, чтобы хоть как-то изолироваться от музыки и пьяного бормотания вокруг. Гудки тянулись долго. — Ну давай же… — пробормотала она. Тишина. Автоответчик. Женя сбросила, тут же набрала снова. Потом ещё раз. И ещё. Телефон упрямо молчал, будто из принципа. — Прекрасно, — процедила она сквозь зубы. Она вернулась к Олесе, которая уже успела устроиться удобнее — щекой к холодной стене. — Жень… — М? — А ты веришь, что всё всегда происходит не просто так? — Сейчас — нет. Женя снова посмотрела на экран. Девять пропущенных. Десятый — без ответа. Конечно. Именно сегодня. Именно сейчас. — Кто это был? — сонно спросила Олеся. — Человек, который, видимо, решил лечь пораньше, — сухо ответила Женя. — Или умер. Я пока не определилась. Олеся слабо усмехнулась. — Ты злишься. — Я держусь из последних сил, — честно сказала Женя. — И если ты сейчас попробуешь снова сбежать, я тебя пристегну к себе. — Обещаешь? — пробормотала Олеся и закрыла глаза окончательно.       Женя провела рукой по лицу. Потом по волосам. Потом снова посмотрела на телефон, словно он мог изменить своё решение. — Ладно — шепнула она. — Значит, план Б. Которого у меня тоже нет. Она поднялась, осторожно потянула Олесю за руку, заставляя встать. — Всё, бедствие. Пошли. — Куда? — Туда, где есть диван, вода и человек, который умеет разруливать чужие катастрофы. Олеся не спросила кто. Ей уже было всё равно. Женя же, прежде чем убрать телефон в карман, ещё раз посмотрела на экран. На номер. На молчание. — Надеюсь, ты всё-таки возьмёшь трубку, Тарасов, — тихо сказала она. — Потому что иначе я начну верить в чудеса. А я не люблю чудеса.       На улице было резко и неприятно. Ночной воздух ударил в лицо так, будто решил окончательно добить остатки веселья. Не помогло. Олеся сделала пару шагов, моргнула — и повисла у Жени на плече, окончательно сдавшись. — Ну всё… — пробормотала она куда-то в воротник куртки. — Я спать… — Конечно ты спать, — сквозь зубы ответила Женя, перехватывая её поудобнее. — А я, как дура, буду решать твои логистические вопросы. Олеся уже не ответила. Голова тяжело уткнулась Жене в плечо, тело обмякло, словно кто-то просто выключил питание. Всё, финал вечера. Женя вытащила телефон, дрожащими от холода пальцами вызвала такси и огляделась, прикидывая, как дотащить это пьяное бедствие до машины, не уронив ни его, ни себя. — Мать твою… — пробормотала она. — Скажи спасибо, что я тебя люблю. Ответа, разумеется, не последовало.       Такси подъехало быстро — слишком быстро, чтобы она успела придумать альтернативный план. Женя буквально запихнула Олесю на заднее сиденье, пристегнула, как ребёнка, и назвала адрес, который сейчас казался единственным разумным вариантом. Дверь захлопнулась, машина тронулась. Женя откинулась на сиденье и закрыла глаза на секунду. Ровно на одну. "Пожалуйста", — мысленно сказала она, уже не выбирая адресата. — "Пусть Тарасов будет дома. Пусть он будет трезвый. Пусть он просто сидит на диване и смотрит свой дебильный телевизор." Она усмехнулась без веселья. — Потому что если он сейчас с кем-нибудь трахается… — тихо добавила она, глядя на спящую Олесю, — …я начну верить в проклятия.       Олеся тихо вздохнула во сне и что-то невнятно пробормотала. Женя поправила ей куртку, чтобы не мёрзла, и снова посмотрела на телефон. Ни пропущенных. Ни ответов. — Ладно, Боря, — сказала она уже вслух. — У тебя есть шанс стать героем сегодняшнего вечера. Не упусти его. Машина свернула в нужный квартал. Женя выпрямилась. — Поехали, — сказала она сама себе. — Теперь уже без вариантов.       Такси остановилось у знакомого подъезда. Двигатель ещё пару секунд поработал на холостых — и заглох. Женя посмотрела в окно и криво усмехнулась. Этот адрес она знала слишком хорошо. Знала, где тут удобнее всего припарковаться. Знала, что дом старый, лифт капризный, а домофон иногда «думает». Знала, что по выходным здесь регулярно собирался весь «Смерч» — кто с пивом, кто с едой, кто просто переждать ночь. И знала ещё одну деталь, от которой сейчас хотелось выругаться вслух. Когда Боря ретировался к своим любовницам, квартира автоматически превращалась в перевалочный пункт. Диваны, кресла, кто где упал — там и остался. Иногда по утрам было трудно понять, кто вообще ночевал и почему. — Ну конечно… — пробормотала Женя, расплачиваясь с водителем. — Лучшее место для пьяного бедствия.       Она выбралась из машины первой, обошла её и аккуратно, но без особых церемоний, вытащила Олесю. Та не проснулась. Только тихо вздохнула и снова обмякла, уткнувшись Жене в плечо. — Прости, подруга, — сказала Женя, перехватывая её поудобнее. — Но если выбирать между твоей гордостью и тем, чтобы ты завтра вообще могла ходить… я выберу второе. Подъезд встретил их холодом и тишиной. Женя привычно ткнула код, потянула дверь и втянула Олесю внутрь, стараясь не грохнуться вместе с ней на ступенях. "Главное, чтобы он был дома", — снова подумала она. — "И чтобы один." Мысль о том, что Боря может быть не один, Жене категорически не нравилась. Не потому что ревность — нет. Потому что объяснять пьяную Олесю в чужой компании, да ещё и разруливать неловкость, сейчас было выше её моральных сил.       Она остановилась перед лифтом, прислонилась спиной к стене и на секунду закрыла глаза. — Пожалуйста… — тихо сказала она. — Просто будь дома. В трусах, с пивом, с телевизором — мне вообще всё равно. Лифт приехал не сразу. Олеся что-то пробормотала во сне и неловко заёрзала. — Тише, — прошептала Женя, поправляя её. — Уже почти. Двери лифта раскрылись. Женя затащила внутрь себя и Олесю, нажала нужный этаж и уставилась в зеркало. Вид был… боевой. Растрёпанные волосы, усталые глаза и девушка, буквально висящая на ней. — Красота, — фыркнула она. — Прямо семейная пара. Лифт дёрнулся и поехал вверх. Когда двери наконец открылись на нужном этаже, Женя глубоко вдохнула. До двери Бориса оставалось всего несколько шагов — и одно решение, которое она уже приняла. Она подвела Олесю к знакомой двери, осторожно перехватила её, чтобы та не сползла на пол, и подняла руку к звонку. — Ну давай, Тарасов… — пробормотала она. — Не подведи.       И нажала. Звонок прозвучал глухо, почти издевательски — и утонул в тишине подъезда. Ни шагов. Ни щелчка замка. Ничего. Женя замерла, прислушалась, будто дверь могла передумать и ответить сама. Олеся тем временем окончательно сползла ей на плечо, тихо сопя и абсолютно не участвуя в происходящем. — Отлично… — прошептала Женя и нажала ещё раз. С тем же результатом она отступила на полшага, уставилась на дверь, словно та была лично ответственна за весь этот вечер. В голове тут же всплыл самый мерзкий из возможных вариантов. Ну конечно, именно сегодня. Перед внутренним взором мгновенно нарисовалась картина: Боря где-нибудь в ближайшем отеле, отключённый телефон, вечер пошёл по плану, а тут — сюрприз в виде Мурашовой с пьяной Олесей под мышкой. — Ну ты и… — Женя оборвала себя на полуслове и тихо выругалась, с чувством, по-солдатски. — Нашёл, значит, пассию. Молодец. Она посмотрела вниз, на Олесю, которая во сне попыталась что-то сказать и только сильнее вцепилась в её куртку. — А ты… — вздохнула Женя, — ты у нас вообще без вариантов.       Ещё один звонок. Длинный, настойчивый. Ответа по-прежнему не было. Женя прислонилась лбом к холодной двери и на секунду закрыла глаза, прокручивая запасные планы. Их, как назло, не существовало. — Если ты сейчас не откроешь, Тарасов, — пробормотала она сквозь зубы, — я тебя потом сама найду. И тебе это не понравится. Она уже потянулась к телефону, чтобы в очередной раз набрать номер, как за дверью наконец послышалось движение. Глухой звук — будто что-то уронили. Потом ещё один. Шаги. Медленные, неуверенные. Женя замерла. — Ну? — тихо сказала она в пустоту. — Давай. Только попробуй не быть дома… Замок щёлкнул. Дверь открылась не сразу и не резко — неспешно, будто хозяин никуда не торопился и вообще был уверен, что мир подождёт. — Ты хоть в глазок смотрел?! — успела ляпнуть Женя, когда дверь распахнулась шире. И тут она зависла.       Боря стоял в проёме в одних трусах. Домашних, тёмных. Волосы чуть растрёпаны, лицо расслабленное, а на губах — та самая довольная, ленивая улыбка человека, которого только что выдернули не с тревоги, а с очень приятного ничегонеделания. Женя молча моргнула. Потом ещё раз. — …А, — сказала она наконец. Картина в голове сложилась мгновенно и, разумеется, в самом худшем варианте. Ну конечно. Бурный секс. Телефон на беззвучном. А тут два тела. Она скосила взгляд на Борю, потом, выразительно, на себя с Олесей, висящей у неё на плече. — Прости, — с фальшивой вежливостью произнесла Женя, — мы, кажется, не вовремя. Э-э... Я так понимаю, ты был… занят. Боря приподнял бровь. Улыбка стала шире и, если честно, выглядела подозрительно довольной. — Ага, — протянул он, облокачиваясь о косяк. — Прямо-таки очень. Женя мысленно досчитала до трёх, чтобы не сказать лишнего. — Отлично, — кивнула она. — Просто великолепно. Тогда я сейчас разворачиваюсь, тащу это пьяное счастье обратно в такси и делаю вид, что этого вечера не было. Олеся в этот момент что-то сонно пробормотала и неловко уткнулась Жене в шею. — М-м… Жень… — протянула она. — Холодно…       Боря перевёл взгляд на Олесю. Улыбка с его лица чуть-чуть сползла. Совсем немного, но Жене этого хватило, чтобы заметить. — Ты чего… — начал он, уже без прежней ленцы. — Да вот, — Женя пожала плечом, удерживая Олесю. — Результат «пары коктейльчиков и потанцевать». Я думала, ты дома. А ты, оказывается, при деле. Она намеренно сделала шаг назад, будто уже собиралась уходить. — Жень, подожди, — Боря выпрямился, выходя в коридор полностью, словно только сейчас понял, что ситуация вообще не про него одного. — Ты куда собралась? — Туда, где нас не будут ненавидеть за сорванный процесс, — сухо ответила она.       Он посмотрел на неё внимательно. Потом снова на Олесю. И вздохнул — уже совсем по-другому, без всякой довольной улыбки. — Проходите, — сказал он наконец. —Никого тут нет. Женя прищурилась. — В смысле? — В прямом. Я один. Пауза повисла густая, неудобная. Женя снова посмотрела на него. На трусы. На расслабленный вид. — А улыбка тогда откуда? — От пива и тишины, — пожал он плечами. — Редкая комбинация. Она медленно выдохнула. — Ну ты и… — Женя осеклась, покачала головой. — Ладно. Считай, тебе повезло. И, не дожидаясь приглашения, спихнула Олесю ему в руки. — Держи. Живая. Пока что. Олеся тут же вцепилась в его плечи и что-то невнятно пробормотала. Боря машинально подхватил её крепче. И вот теперь до него, кажется, окончательно дошло, что вечер только начинается. — Так, — сказала Женя, когда Боря наконец перехватил Олесю по-настоящему, надёжно, — вводные данные. Она загнула палец. — Она пьяная. Второй. — Одна я её не дотащу никуда. Третий. — Оставлять одну — нельзя. Она посмотрела Боре прямо в глаза, без улыбки. — Значит, она остаётся у тебя. — Жень… — начал он, автоматически, уже понимая, что спорить поздно. — Нет, — перебила она. — Не «Жень». Ты взрослый. Она тоже. Ничего криминального. Завтра разберётесь.       Олеся в этот момент что-то сонно пробормотала и неловко уткнулась лбом Боре в плечо. — …тепло… — выдохнула она. Женя закатила глаза. — Видишь? Уже освоилась. Боря хотел что-то сказать — про ответственность, про устав, про то, что вообще-то он не планировал… но Женя уже шагнула к двери. — Стой, — сказал он. — Ты куда? — Домой, — мгновенно ответила она, уже надевая куртку. — Спать. Потому что если я задержусь ещё на минуту, начну задавать вопросы. А это никому не нужно. Она повернулась к нему уже на пороге. — И да, Тарасов. — М? — Если утром она проснётся живая, целая и без травм — ты молодец. — А если нет? — Тогда я тебя лично убью. Медленно. Она усмехнулась — криво, по-дружески, и уже тянула дверь на себя. — Спокойной ночи, командир. Развлекайтесь. — Жень! — Всё, — отрезала она. — Я вне игры. Дверь захлопнулась. Тишина. Боря моргнул. Потом ещё раз. Женя дала дёру быстрее, чем он успел что-то сообразить. Он опустил взгляд на Олесю. Та спала, тяжело дыша, вцепившись в него так, будто он был единственным устойчивым предметом в этом мире. — Ну… — выдохнул он, тихо, самому себе. — Прекрасно.