Часть 7

      Олеся уже потянулась к телефону, когда почувствовала его рядом. Не резко — просто слишком близко, чтобы не заметить. Боря встал за её спиной, и прежде чем она успела обернуться, его руки легли вокруг неё — не хватая, а обнимая. Чуть ниже груди, крепко, уверенно, так, что она почувствовала его тепло и дыхание. — Подожди, — сказал он низко. Она замерла. Не вырвалась, но и не расслабилась. Он наклонился ближе, к её уху. Голос был тихим, с хрипотцой — тем самым, который появлялся только когда он говорил всерьёз. — Если ты думаешь, что мне нужен был только секс… — пауза, — ты ошибаешься. Его руки не сжались сильнее. Он не удерживал — он давал почувствовать, что стоит рядом и никуда не торопится. — Я не собираюсь тебя держать, — добавил он уже спокойнее. — Но и отпускать вот так… не хочу. Олеся медленно выдохнула и накрыла его ладони своими. Не чтобы убрать — чтобы обозначить границу. — Это звучит опасно, Борь, — сказала она тихо. — Это звучит честно, — ответил он. — А дальше решаешь ты.       Он слегка отстранился — ровно настолько, чтобы она могла повернуться, если захочет. Выбор остался у неё. Тишина между ними была густой, напряжённой, но взрослой. Олеся медленно развернулась в его объятиях. Не вырываясь, не спеша — так, что они оказались лицом к лицу. Слишком близко, чтобы прятать эмоции, и достаточно спокойно, чтобы не бояться их показать. Он смотрел на неё сверху вниз — уже без рыка, без напряжения в плечах. Просто внимательно, почти уязвимо. — Слушай, — сказал он негромко. — Я уступаю тебе спальню. Пауза. — Сам лягу на диване. Она удивлённо приподняла бровь. — Это сейчас что, благородный жест? — Это сейчас честность, — ответил он. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала, что тебя к чему-то подталкивают. Его руки всё ещё были вокруг неё, но уже не сжимали — просто держали. Тепло, надёжно. — Но отпускать тебя я не хочу, — продолжил он тише. — Не после нашего разговора. Не после того, что между нами случилось...       Олеся посмотрела ему в глаза. Потом положила ладони ему на грудь — не отталкивая, а фиксируя дистанцию. — Ты понимаешь, — сказала она спокойно, — что это только усложняет? Он усмехнулся. — Я давно это понял. Пауза. — Но и притворяться, что мне всё равно, я тоже больше не могу. Они стояли так несколько секунд — близко, но без спешки. Без попытки взять больше, чем дают. — Оставайся, — добавил он уже совсем тихо. — Просто… будь здесь. И в этот момент это прозвучало не как просьба и не как удержание. А как выбор, который он отдавал ей. Олеся не стала больше ничего объяснять. Просто притянула его к себе — уверенно, без сомнений, будто решение уже было принято. Он успел улыбнуться и тихо фыркнуть прямо ей в губы. — Ты с этим поаккуратнее, — пробормотал он почти шёпотом. — А то мне всё-таки придётся сломать статистику мастурбации. Она не удержалась — рассмеялась, коротко и искренне, уткнувшись лбом ему в плечо. — Дурак, — сказала она тепло. Но всё равно поцеловала его. Уже без спешки, нежно, глубже, чем раньше. Без напора — просто так, как целуют, когда не нужно ничего доказывать. Его руки легли ей на спину — спокойно, бережно, будто он боялся спугнуть момент. Он ответил так же тихо, так же внимательно, словно этот поцелуй был не продолжением игры, а её остановкой. Когда она отстранилась, между ними осталось совсем немного воздуха. — Знаешь… — сказала Олеся негромко, уже без шуток. — Мне будет некомфортно спать одной. Он посмотрел на неё внимательно. Не с улыбкой, не с жаром. С тем самым выражением, в котором было слишком много понимания. — Я понял, — сказал он. Пауза. — Тогда давай договоримся сразу. — О чём? — О том, — ответил он спокойно, — что мы просто рядом. Она кивнула. — Мне это подходит. Он медленно выдохнул и прижал её к себе лбом. — Тогда пойдём, — сказал он тихо. — И попробуем… просто уснуть.       Кровать оказалась слишком большой и одновременно слишком тесной — из-за того, как они в ней оказались. Олеся легла первой, повернувшись к нему спиной, и почти сразу придвинулась ближе. Не резко. Медленно. Так, будто проверяла: можно ли. Он понял сразу. Не стал спрашивать или шутить. Просто подвинулся к ней и притянул к себе — спокойно, уверенно, так, как обнимают не ради продолжения, а ради присутствия. Его рука легла ей на талию, вторая — выше, удерживая мягко, но надёжно. Олеся тихо выдохнула и позволила себе расслабиться, упираясь спиной в его грудь. — Так лучше? — спросил он негромко, почти в темноту. — Да, — ответила она сразу. — Так правильно. Он уткнулся подбородком ей в висок, закрыл глаза и прижал чуть крепче — не чтобы удержать, а чтобы дать понять: он рядом. Ни спешки, ни слов. Только ровное дыхание и ощущение тепла.       Утром Олеся проснулась не сразу. Сначала было ощущение тепла — непривычного, плотного, слишком осознанного для обычного утра. Потом — дыхание у виска. И только потом пришло понимание: чужие руки. Вернее, уже не чужие — но именно это и пугало больше всего. Она лежала в его объятиях. Спиной к нему, как и засыпала. Его рука спокойно покоилась у неё на талии, ладонь тёплая, уверенная, будто за ночь не сдвинулась ни на сантиметр. Он дышал ровно, глубоко — спал. Олеся замерла. Медленно, будто листая кадры назад, память начала возвращать вчерашний вечер: вино, вопросы, смех, поцелуй, его голос рядом, фраза про диван, кровать, объятия. Чёрт.       Она закрыла глаза на секунду, будто надеясь, что это всё ещё сон. Не сработало. Ей было… тепло, спокойно и чертовски неловко от того, что это тепло ей нравилось. Она осторожно вдохнула, стараясь не шевелиться. Но даже это движение он будто почувствовал — его рука чуть сильнее сжалась у неё на талии, притягивая ближе, почти автоматически. Олеся замерла ещё сильнее. — Отлично, — прошептала она себе. — Просто отлично. Она лежала, уставившись в стену, и думала сразу обо всём: о том, что они сослуживцы, о «молодожёнах», о том, что сегодня они снова увидятся на работе, и о том, что просыпаться вот так… ей неожиданно понравилось. Он что-то пробормотал во сне — неразборчиво, тихо, и уткнулся носом ей в волосы, совсем чуть-чуть. Олеся прикрыла глаза. Самое неловкое утро и самое неправильное. И при этом — почему-то совсем не хотелось вставать.       Она всё-таки решила, что надо вставать. Медленно, аккуратно — как человек, который надеется проскользнуть незамеченным. Она чуть сдвинулась вперёд, почти бесшумно, стараясь не разбудить его окончательно. Не получилось. Его рука на талии вдруг сжалась сильнее и он притянул её к себе — уже не во сне, но ещё не до конца проснувшись. Движение было инстинктивным, ленивым и слишком уверенным, чтобы оставить сомнения. — Куда… — пробормотал он хрипло, утыкаясь носом ей в шею. — Рано ещё. Олеся застыла. Вот сейчас будет неловко. Вот прямо сейчас. — Борь… — осторожно сказала она. — Ты уже не спишь. — Мм… — он явно улыбнулся, не открывая глаз. — Это спорно.       Он приобнял её ещё крепче, прижимая к себе так, что сомнений в том, насколько он проснулся, уже не оставалось. Олеся тихо выдохнула и уткнулась лбом в подушку. — Ты понимаешь, что это сейчас выглядит… — она замялась, — крайне компрометирующе? — Я понимаю, — пробормотал он, всё ещё полусонный. — Но отпускать тебя мне сейчас ещё хуже. Его ладонь скользнула чуть выше по её боку — не намеренно, а как во сне, когда тело ищет удобнее. Он замер сам, будто понял, где именно оказалась рука. — Чёрт… — выдохнул он и наконец открыл глаза. — Извини. Но руки не убрал. И это делало ситуацию вдвойне неловкой. Олеся повернула голову и посмотрела на него через плечо. — Ты сейчас либо делаешь вид, что спишь… — Либо? — Либо мы оба признаём, что утро получилось… — она хмыкнула, — слишком честным. Он усмехнулся — уже вполне осознанно. — Доброе утро, — сказал он. — Очень, — ответила она. Несколько секунд они просто лежали так — слишком близко, слишком тихо, слишком явно понимая, что назад к «просто поспали» уже не вернуться. — Я могу встать? — спросила она наконец. — Можешь, — ответил он. Пауза. — Но мне понадобится секунда… прийти в себя. Она рассмеялась — тихо, смущённо. — Джентльмен. — Стараюсь, — пробормотал он.       Олеся всё-таки встала. Медленно, аккуратно, словно давала ему время собраться — и телом, и головой. Поднялась с кровати и пошла к двери, уже почти привычным жестом пригладив волосы. Она чувствовала взгляд спиной. Слишком отчётливо, чтобы сомневаться. Шаг. Ещё один. Он пялился. Не скрываясь, не отводя глаз, без попытки быть деликатным. Олеся остановилась у двери и обернулась. — Ты… — начала она и замолчала. Он сидел на кровати, опёршись локтем о матрас, и смотрел на неё так, будто утро только что окончательно проснулось. И даже не подумал сделать вид, что ничего не происходит. — Что? — спокойно спросил он. — Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? — уточнила она, приподняв бровь. — Да, — ответил он так же спокойно. — Смотрю. — И даже не собираешься притвориться? — А зачем? — пожал он плечами. — Ты же всё равно заметила. Она фыркнула, пытаясь сохранить серьёзность. — Невоспитанно. — Зато честно, — парировал он. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без слов, без движения. Слишком рано для утренних игр и слишком поздно, чтобы делать вид, что ничего не было. — Ладно, — сказала она наконец, — я ушла. — Иди, — кивнул он. — Я никуда не денусь. Она повернулась к двери, но уже с улыбкой — маленькой, дерзкой, чуть самодовольной. А он так и не отвёл взгляд. И это было самое красноречивое утро из всех возможных.       Дверь ванной закрылась, и почти сразу за ней зашумела вода. Олеся ушла в душ — быстро, решительно, будто спасалась бегством. Плитка, пар, привычные утренние движения — всё это должно было вернуть ощущение контроля. Вчерашний вечер отступал медленно, но уже не пугал. Скорее… отзывался теплом под кожей. В спальне Боря остался один. Он сел на край кровати и провёл ладонями по лицу — сильно, как делают, когда пытаются окончательно проснуться и собрать мысли в кучу. Не помогло. Голова была ясной, а вот тело и память — слишком бодрыми. — Отличное утро, — пробормотал он себе под нос. Он встал, прошёлся по комнате, открыл окно. Холодный воздух ударил в лицо — наконец-то что-то отрезвляющее. Он сделал глубокий вдох, потом ещё один, будто выгонял из себя остатки сна… и не только сна. Из ванной доносился шум воды. Ровный, спокойный. И от этого почему-то становилось ещё сложнее. Он усмехнулся, покачал головой. — Соберись, Тарасов, — сказал он тихо. — Это всего лишь утро.       Он натянул футболку, прошёл на кухню, поставил чайник. Привычные действия помогали — руки делали своё, пока голова пыталась вернуть привычный порядок вещей. Кофе. Кружки. Обычная жизнь. И всё же он ловил себя на том, что прислушивается. Не шаги — дыхание. Не звук — присутствие. Вода в ванной всё ещё шумела. Боря сделал глоток холодной воды из-под крана, выпрямился и выдохнул уже спокойнее. — Ладно, — решил он. — Проснулись. Оба. И теперь нужно было понять, что делать с этим утром дальше.       Олеся вышла из ванной, придерживая полотенце одной рукой. Волосы ещё влажные, кожа разогретая после душа — она выглядела слишком домашней для утра, которое должно было быть «обычным». Она сделала пару шагов по коридору — и остановилась. На кухне стоял Боря. В трусах, с кружкой в руке и смотрел на неё так, будто мозг ушёл на перезагрузку. Если бы челюсть могла отвиснуть — она бы это сделала. — Доброе… — начал он и замолчал. Олеся приподняла бровь. — Утро? — подсказала она. — Ага, — выдохнул он, не сводя с неё взгляда. И даже не попытался. — Очень.       Она скрестила руки на груди, полотенце слегка подтянулось — жест был машинальным, но эффект получился совсем не машинальным. — Ты так смотришь, — заметила она, — будто я вышла не из душа, а из другой реальности. — Примерно так и есть, — честно ответил он. Он наконец моргнул, сделал глоток кофе и попытался вернуть лицу более-менее приличное выражение. Получилось плохо. — Я сейчас извинюсь, — сказал он. — Но смотреть я всё равно не перестану. Олеся усмехнулась. — Предупреждать — это уже прогресс. — Я стараюсь, — кивнул он. — Хотя утром это сложно. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один — мимо кухни, в сторону спальни. — Я переоденусь, — сказала она. — Я догадывался, — ответил он и проводил её взглядом до последнего шага. — Но не торопись. Она остановилась, не оборачиваясь. — Это приказ? — Это просьба, — поправил он. Она фыркнула и ушла в спальню, а Боря так и остался стоять на кухне с кружкой в руках.       Он подождал примерно столько, сколько по его внутренним расчётам должно было хватить, чтобы переодеться и не застать ничего компрометирующего. Потом всё-таки подошёл к двери спальни и постучал — негромко, но вполне осознанно. — Можно? — спросил он. — Можно, — отозвалась она почти сразу. Он вошёл. Олеся стояла у шкафа, уже одетая, волосы ещё слегка влажные. Вид был спокойный, собранный — почти такой, каким она обычно выходила на службу. Она обернулась и тут же усмехнулась. — Я уж подумала, — сказала она с лёгкой насмешкой, — что входить без стука — это твоя новая привычка. Он хмыкнул и закрыл дверь за собой. — Я исправляюсь, — ответил он. — Видишь, даже предупреждаю. — Прогресс налицо, — кивнула она. — Ещё немного и станешь образцовым хозяином. Он опёрся плечом о косяк, окинул её взглядом — уже гораздо спокойнее, чем на кухне, но всё равно внимательно. — Ты быстро, — заметил он. — Я не люблю затягивать утро, — ответила она. — Особенно такие. Он улыбнулся — едва заметно. — Кофе готов, — сказал он. — Если ты… — Если я не сбегу? — закончила она за него. Он пожал плечами. — Я надеялся. Она посмотрела на него пару секунд, потом кивнула. — Ладно. Кофе — это аргумент. Она прошла мимо него, а он чуть отступил, пропуская — и на мгновение между ними снова стало тесно, как в коридоре вечером. — Спасибо, что постучал, — бросила она уже на выходе. — Спасибо, что пустила, — ответил он.       Боря появился на кухне уже на ходу — одной рукой застёгивал штаны, другой натягивал футболку через голову, будто внезапно вспомнил, что утро всё-таки рабочее. Движения были быстрые, немного суетливые — совсем не такие, как вчера вечером. Олеся сидела за столом, обхватив кружку ладонями, и мирно пила кофе. Спокойная, собранная, будто и не было ни ночи, ни неловкого пробуждения, ни полотенца в коридоре. Он замер на секунду, глядя на неё. Потом всё-таки сел напротив. — Слушай, — начал он как бы между делом, — у нас же сегодня вечером выезд. — Угу, — кивнула она, не поднимая взгляда. — И в отеле мы уже должны быть… — он сделал паузу, подбирая формулировку, — полностью укомплектованные. Она усмехнулась. — Ты сейчас красиво сказал «с вещами». — Я стараюсь, — кивнул он. Он сделал глоток кофе и посмотрел на неё внимательнее. — Может, отпроситься у Бати? — предложил он. — Не ехать в КТЦ, а сразу заскочить к тебе. Заберёшь вещи — и поедем дальше. Олеся наконец подняла на него взгляд. — Ты сейчас это как командир предлагаешь или как… — она на секунду замялась, — муж по легенде? Он усмехнулся. — Я сейчас предлагаю это как человек, который понимает, что бегать по городу с чемоданом — сомнительное удовольствие. Пауза. — И как тот, кто всё равно будет рядом сегодня вечером. Она задумалась, сделала ещё один глоток. — Батя может не оценить, — сказала она. — Батя оценит результат, — ответил он спокойно. — А результат у нас должен быть без суеты. Она посмотрела на него несколько секунд, потом кивнула. — Ладно, — сказала она. — Логично. Пауза. — Но если он спросит, почему мы вместе не едем в КТЦ… Он хмыкнул. — Скажем, что начали вживаться в легенду. — Смело, — усмехнулась она. — Правдоподобно, — парировал он. Он достал телефон, уже набирая номер, и бросил на неё короткий взгляд. — Только предупреждаю, — добавил он. — С этого момента «заехать за вещами» — это официально часть операции. Олеся улыбнулась — спокойно, без смущения. — Тогда поехали, — сказала она. — Муж. Он на секунду завис с телефоном в руке. — Не начинай с утра, — буркнул он. — А ты держись, — ответила она. И утро окончательно перешло в режим: работа под прикрытием началась раньше, чем они планировали.       Боря вышел на балкон, прикрыл за собой дверь и набрал номер. Ответили почти сразу. — Ну? — раздался бодрый голос Булатова. — Ты живой или уже женат? — Оба варианта обсуждаются, — буркнул Боря. — Слушай, мне надо отпроситься на пару часов. — О-о-о, — протянул Иван. — Уже началось. Даже легенду не прогрели, а ты пропадаешь. — Не пропадаю. Оптимизирую маршрут, — сухо ответил Боря. — Заедем за вещами и сразу в отель. — «Заедем», — повторил Батя с удовольствием. — Мне нравится это «мы». Пауза. — Скажи честно: ты сейчас говоришь это в трусах? Боря закатил глаза. — Я уже одет. Почти. — Почти — это опасно, — хмыкнул Батя. — Утро, квартира, одна кровать… Как ночь прошла? — Нормально, — ответил Боря слишком быстро. — Спали. — Ага, — не поверил Иван. — Я тоже «спал» лет десять назад. Потом женился. — Бать! — Ладно-ладно, — примирительно сказал тот. — Шучу. Пауза. — Хотя нет. Не шучу. Просто рад за тебя. Боря усмехнулся. — Мне нужно, чтобы ты прикрыл перед Приговым, — сказал он. — Без лишних вопросов. — Да без проблем, — ответил Иван. — Скажу, что ты вживаешься в образ заботливого мужа. — Не надо так формулировать. — Надо, — рассмеялся Батя. — Это добавляет реализма. Боря помолчал секунду. — И… — добавил он уже тише, — спасибо. — За что? — За то, что не лезешь. — Я лезу, — честно ответил Иван. — Просто аккуратно. Пауза. — Ты там держись, Бизон. А то легенда легендой, а мужики мы живые. — Знаю, — коротко ответил Боря. — Ну всё, — подвёл итог Батя. — Езжай за вещами. Только смотри… — Что? — Не перепутай, где операция, а где удовольствие. Боря фыркнул. — Уже поздно, — сказал он и сбросил вызов.       Боря вернулся с балкона уже спокойнее. Телефон убрал в карман, прошёл на кухню и машинально взял кружку, будто ему срочно нужно было чем-то занять руки. Олеся подняла на него взгляд поверх чашки. — Ну что, — протянула она с самым невинным выражением лица, — отпросился у Бати? Он хмыкнул. — Отпросился. — Легко? — Слишком, — ответил он и покачал головой. — Мне это не нравится. Она усмехнулась. — Странно, — сказала она. — Обычно все радуются, когда Батя не задаёт лишних вопросов. — Он задал, — буркнул Боря. — Просто не те, на которые хочется отвечать утром. Олеся приподняла бровь. — Личные? — Очень, — кивнул он. — И с далеко идущими выводами. Она рассмеялась, отставляя кружку. — Ну извини, — сказала она с притворным сочувствием. — Не каждый день просыпаешься в одной постели с лейтенантом и сразу становишься темой для разговоров. — Вот именно, — вздохнул он. — А ты ещё улыбаешься. — А что мне остаётся? — пожала плечами она. — Батя одобрил — значит, операция идёт по плану. Он посмотрел на неё внимательно. — Ты сейчас специально меня дразнишь? — Я сейчас просто фиксирую факт, — ответила она. — Разрешение получено. Он усмехнулся, качая головой. — Опасная ты. — Ты уже это говорил, — напомнила она. — И всё равно согласился. Он сделал глоток кофе и выдохнул. — Ладно, — сказал он. — Допивай. Едем за твоими вещами. — Есть, — ответила она и добавила с улыбкой: — Муж. Он бросил на неё взгляд. — Вот это ты тоже давай… — Что? — невинно спросила она. — Не при людях, — закончил он. Олеся рассмеялась — тихо, тепло. И утро окончательно стало тем самым: когда всё вроде бы шутка, но уже совсем не игра. Боря допил кофе так, будто надеялся, что горячая кружка и горечь на языке смогут его спасти: от утра, от ситуации, от слова «муж», которое в этой квартире звучало подозрительно естественно.       Он поставил кружку в раковину и уже собирался сказать что-нибудь нейтрально-деловое, когда почувствовал её рядом. Олеся подошла ближе — слишком близко, чтобы это можно было списать на случайность. Наклонилась к нему, почти касаясь губами уха, и шепнула тихо, с улыбкой в голосе: — Ну что, муж… Пауза. — У нас впереди уже медовый месяц или как? Он прикрыл глаза на секунду. Всего на секунду — ровно столько, сколько понадобилось, чтобы не выдать первую реакцию. — Ты сейчас очень безответственно используешь служебные термины, — сказал он негромко. Она усмехнулась, не отстраняясь. — Я просто уточняю маршрут, — прошептала она. — Вдруг мы что-то пропустили.       Он повернул голову к ней, поймав её взгляд — тёплый, лукавый, слишком довольный собой. — Если это медовый месяц, — сказал он спокойно, — то самый странный в моей жизни. — Но интересный? — тут же уточнила она. Он вздохнул и всё-таки улыбнулся — криво, обречённо. — Ты невыносима, — сказал он. — Зато официально, — ответила она и шагнула назад, уже смеясь. Он посмотрел ей вслед, покачал головой и пробормотал: — И как я в это ввязался… А потом взял ключи. Потому что медовый месяц или нет — а операция уже началась.       Они вышли из подъезда почти синхронно. Утро было прохладным, город уже жил своей обычной жизнью — слишком обычной для того, что между ними происходило. Боря открыл машину, пропустил Олесю вперёд, сам сел за руль, завёл двигатель. Несколько секунд — тишина. Он выруливал со двора, сосредоточенный, собранный, будто снова пытался вернуть себе роль «просто водителя». И именно в этот момент Олеся сделала движение. Медленно, спокойно, абсолютно осознанно. Она положила ладонь ему на бедро. Не сжала, не надавила. Просто положила — как факт, как проверку, как напоминание о легенде… и не только. Боря дёрнулся почти незаметно, но заметно ей. — Олеся… — произнёс он предупреждающе, не отрывая взгляда от дороги. — Что? — невинно спросила она. — Мы же «молодожёны». Пауза. — Привыкаем. Он сглотнул, крепче сжав руль. — Ты сейчас проверяешь моё самообладание, — сказал он ровно. — Я сейчас проверяю правдоподобие, — парировала она. — Вдруг кто увидит. Он бросил на неё короткий взгляд — быстрый, но очень выразительный. — Если ты не уберёшь руку, — сказал он тихо, — я либо нарушу ПДД… Пауза. — Либо легенду. Она усмехнулась, но руку не убрала. Только чуть сдвинула пальцы — почти незаметно. — Расслабься, муж, — сказала она шёпотом. — Я просто рядом. Он выдохнул медленно, осознанно. — Ты прекрасно знаешь, — сказал он, — что «просто» у тебя не бывает. Он выехал на проспект и почти сразу сбавил скорость. — Так… — сказал он, не глядя на неё. — Я, вообще-то, понятия не имею, куда ехать. Олеся усмехнулась, не убирая руку с его бедра — будто это было самой естественной частью навигации. — Я знаю, — ответила она спокойно. — Поэтому сейчас ты едешь строго под моим руководством. — Прекрасно, — буркнул он. — То есть я водитель, а ты… — Штурман, — закончила она. — С расширенными полномочиями. Он бросил на неё быстрый взгляд. — Слишком расширенными. — Не жалуйся, — сказала она. — Поверни направо на следующем перекрёстке. Он повернул. — Дальше прямо. Потом налево, — продолжала она, чуть наклоняясь ближе, чтобы видеть дорогу впереди. — Не спеши, там камера. — Ты ещё и ПДД знаешь? — усмехнулся он. — Я много чего знаю, — ответила она. — Например, где ты сейчас напряжён сильнее всего. Он сжал руль крепче. — Ты сейчас пользуешься тем, что я за рулём, — заметил он. — Я сейчас пользуюсь тем, — ответила она, — что ты мне доверился.       Несколько секунд они ехали молча. Город мелькал за окнами, повороты сменяли друг друга, и ему неожиданно нравилось это ощущение — следовать её голосу, даже если формально он всё ещё был за рулём. — Через два квартала снова направо, — сказала она. — А потом я покажу дом. — Никогда бы не подумал, — произнёс он задумчиво, — что буду ехать к тебе домой… Пауза. — В таком контексте. Она улыбнулась, глядя вперёд. — Привыкай, — сказала она. — Это только начало маршрута. И он вдруг понял: ехать «под её руководством» оказалось куда сложнее и куда интереснее, чем любая карта.