Часть 6

      Олеся зашла на кухню тихо, будто боялась спугнуть момент. Он стоял у столешницы, спиной к ней, разливал вино по бокалам — спокойно, размеренно, так, словно это был самый обычный вечер, а не продолжение дня, который с утра уже вышел из-под контроля. — Слушай, — сказал он невзначай, не оборачиваясь, — сразу спрошу. Она остановилась у дверного косяка. — Давай. Он наконец повернулся, держа бокал в руке. — Насколько будет… вызывающе, — он сделал паузу, явно подбирая слово, — если я сейчас переоденусь в домашнее? Олеся моргнула. — В смысле — домашнее? — уточнила она осторожно. Он посмотрел на неё внимательно. Слишком внимательно для невинного вопроса. — Ну… — протянул он. — В моём понимании. Она прищурилась. — Боря. — М? — Уточни. Он хмыкнул — тихо, почти виновато. — Обычно дома я хожу… — пауза, — без лишнего. Олеся перевела взгляд с его лица ниже. Потом обратно. Потом снова ниже — уже осознанно. — То есть, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — в трусах. — Иногда, — спокойно подтвердил он. — Иногда и без них, но сейчас не будем драматизировать. Она фыркнула и подошла ближе, опираясь бедром о край стола. — Ты сейчас серьёзно спрашиваешь, будет ли вызывающе, если ты разденешься… — она сделала паузу, — ещё больше? — Я сейчас проверяю границы, — ответил он. — Чтобы потом не было сюрпризов. — Очень заботливо, — усмехнулась она. — А альтернативы? — Футболка и штаны, — сказал он. — Но это уже почти парадно. Она посмотрела на него оценивающе. — Слушай, — сказала она, — если ты сейчас переоденешься в трусы, это будет не «вызывающе». — А как? — Это будет… — она задумалась, — слишком честно. Он поднял бровь. — А футболка и штаны? — Это будет обман, — ответила она. — Мы же «молодожёны». Дома люди так не ходят. Он усмехнулся. — То есть ты сейчас голосуешь за правду? — Я сейчас голосую за то, — сказала она, беря бокал, — чтобы ты сам выбрал. Пауза. — И нёс ответственность. Он сделал глоток вина, не отрывая от неё взгляда. — Тогда я, пожалуй, останусь как есть, — сказал он. — Пока. — Мудрое решение, — кивнула она. — Потому что один бокал вина и твои трусы — это уже слишком сильный сюжет. Он рассмеялся — негромко, впервые за вечер по-настоящему. — Ты умеешь ставить рамки, — сказал он. — Я просто знаю, где они начинают трещать, — ответила она. Они чокнулись бокалами. Лёгкий звон получился неожиданно интимным. Они сделали по пару глотков. Вино оказалось мягким, расслабляющим — не тем, от которого кружится голова, а тем, от которого развязывается язык. Боря поставил бокал на столешницу, чуть повернулся к ней боком — вроде бы невзначай. — Раз уж мы сегодня честные, — сказал он, как бы между прочим, — спрошу. Олеся подняла на него взгляд. — Опять проверка границ? — Скорее… бытовая разведка, — усмехнулся он. Она сделала ещё глоток. — Ну? — Как ты любишь ходить дома? — спросил он спокойно. — Когда никто не видит.       Пауза получилась короткой, но ощутимой. Олеся не смутилась сразу — сперва оценила вопрос. Потом улыбнулась. — Это уже не про легенду, — заметила она. — Я и не утверждал, — честно ответил он. Она опёрлась локтем о стол, чуть наклонилась ближе. — По настроению, — сказала она. — Иногда — в большом, неудобном. — Свитер? — Мужская футболка, — поправила она. — Та, которая явно не моя. Он приподнял бровь. — Интересный выбор. — Практичный, — пожала плечами она. — И уютный. Она посмотрела на него внимательно. — А иногда, — продолжила она, — минимализм. Пауза. — Чтобы ничего не мешало. Он не отвёл взгляда, но кадык дёрнулся. — Это звучит… — он подбирал слово, — уверенно. — Это звучит честно, — ответила она. — Ты же сам предложил. Он усмехнулся. — Я знал, что пожалею. — Уже? — Пока нет, — ответил он. — Но становится сложнее держать лицо. Она рассмеялась тихо. — Ты справляешься, — сказала она. — Почти идеально. — Это комплимент? — Это наблюдение, — ответила она и подняла бокал. — За честность? Он чокнулся с ней. — За границы, — сказал он. — Которые мы пока не переходим. Она кивнула, делая глоток. — Пока, — повторила она. Боря первым отставил бокал и кивнул в сторону комнаты. — Давай на диван вернёмся, — сказал он спокойно. — Там… удобнее. Не «ближе». Не «уютнее». Именно удобнее — как будто это всё ещё вопрос эргономики, а не напряжения между ними. Олеся кивнула и пошла первой. Села на диван, уже без прежней скованности, но и без показной расслабленности. Он сел рядом — на то же расстояние, что и раньше. Почти рядом, почти безопасно.       Несколько секунд они просто молчали. Вино делало своё дело: разговор тёк легче, паузы перестали пугать. Боря смотрел куда-то перед собой, будто собирался задать вопрос между делом. И задал — именно так. — Скажи… — начал он невзначай, — ты сейчас в отношениях? Фраза прозвучала спокойно, без нажима. Даже с опозданием. Олеся повернула голову. Посмотрела на него внимательно — не с удивлением, а с интересом. — Это ты сейчас только решил спросить? — уточнила она. — Лучше поздно, чем никогда, — ответил он. — Я так думаю. Она усмехнулась. — Нет, — сказала она просто. — Не в отношениях. Он кивнул слишком быстро. Потом спохватился и добавил: — Давно? — Достаточно, — ответила она. — Чтобы не объяснять никому, почему я одна. Пауза. — А ты? Он чуть повернул голову к ней. — Тоже нет. — Это совпадение? — Это честность, — ответил он. Она кивнула, делая маленький глоток. — Тогда странно, — сказала она. — Что именно? — Что мы только сейчас об этом говорим. Он усмехнулся. — Видимо, — сказал он, — ждали подходящего вечера. Она посмотрела на него чуть дольше, чем нужно. — Под прикрытием «молодожёнов»? — Иронично, — признал он. Они снова замолчали. Но теперь это была другая тишина — не неловкая, а внимательная. — Спасибо, что ответил, — сказала она наконец. — Спасибо, что спросила, — ответил он.       Боря встал первым. Без спешки, без демонстративности — просто взял бутылку и долил вина в оба бокала. Чуть больше, чем раньше. Ровно настолько, чтобы это стало заметно. — Ещё? — спросил он, уже зная ответ. Олеся посмотрела на уровень вина, потом на него. — Раз уж мы сюда зашли, — сказала она, — давай не будем притворяться, что это «ещё». Он усмехнулся и протянул ей бокал. На этот раз их пальцы задержались на стекле чуть дольше обычного. Не случайно и не намеренно. — Тогда продолжим честно, — сказал он, присаживаясь обратно. — Или остановимся? — Продолжим, — ответила она сразу. — Но без скидок.       Он кивнул. Несколько секунд они пили молча. Вино согревало, смягчало углы, делало воздух между ними плотнее. — Можно вопрос? — сказал он наконец. — Уже можно не спрашивать, — ответила она. Он посмотрел на неё внимательно, почти изучающе. — Ты когда-нибудь путала физическое желание с чем-то большим? — спросил он. Олеся не отвела взгляд. — Да, — сказала она. — И каждый раз это было ошибкой. — Потому что? — Потому что тело быстро понимает, — ответила она. — А голова — нет. Он кивнул. — А если наоборот? — спросил он тише. — Когда голова понимает раньше тела? Она усмехнулась. — Тогда хуже, — сказала она. — Потому что тело потом догоняет слишком резко. Он сделал глоток. — Ты легко возбуждаешься? — спросил он вдруг. Без подготовки, без смягчения. Олеся замерла. Потом рассмеялась — коротко, удивлённо. — Вот это поворот, — сказала она. — Ты точно уверен, что хочешь знать? — Я уже спросил, — ответил он спокойно. Она посмотрела на него долго. Потом кивнула. — От слов — нет, — сказала она. — От ситуации — да. Его кадык дёрнулся. — От какой ситуации? — спросил он. — Когда напряжение держат слишком долго, — ответила она. — И делают вид, что его нет. Он усмехнулся. — Знакомо. Она сделала ещё глоток и вдруг задала встречный вопрос: — А ты? — сказала она. — Ты больше реагируешь на визуальное… или на то, что нельзя? Он не ответил сразу. — На то, что нельзя, — сказал он наконец. — Всегда. Она кивнула, будто именно этого и ожидала. — Тогда следующий, — сказала она, уже мягче. — Ты умеешь останавливаться? Он посмотрел на неё прямо. — Да, — ответил он. — Но не всегда хочу. Тишина после этого вопроса была очень плотной. — Это опасное признание, — сказала она. — Мы уже давно зашли в опасную зону, — ответил он. Он поднял бокал. — За что пьём? — спросил он. Олеся усмехнулась и чокнулась с ним. — За честность, — сказала она. Пауза. — И за то, что пока это только вопросы. Он кивнул. — Пока, — повторил он. И именно это «пока» прозвучало громче всего.       Вино уже сделало своё дело. Воздух в комнате будто стал плотнее, теплее — или это просто вечер окончательно перестал притворяться нейтральным. Боря сделал глоток, поставил бокал и вдруг чуть выдохнул — заметно. — Жарко, — сказал он и усмехнулся. — Слушай… можно я всё-таки разденусь? Он произнёс это почти буднично, но взгляд задержался на ней на долю секунды дольше, чем нужно для обычного вопроса. — В пределах приличий, — тут же добавил он. — Если ты против — скажи. Олеся посмотрела на него внимательно. Потом — на бутылку. Потом снова на него. — Я уже поняла, что у тебя дома «пределы» — понятие гибкое, — сказала она. Пауза. — Ладно. Разрешаю. Тебя реально припекло. Он хмыкнул. — Спасибо за милосердие.       Он встал не торопясь, без показухи — и от этого всё выглядело ещё более… неловко. Сначала футболка. Он потянул её через голову спокойно, будто делал это сотни раз — что, в общем-то, было правдой. Олеся поймала себя на том, что не отвела взгляд. Даже не попыталась. Просто смотрела — прямо, честно, без прикрытий. Он это заметил, но ничего не сказал. Футболка легла на спинку кресла. Он остался с голым торсом — и в этот момент тишина в комнате стала почти оглушительной. — Всё ещё нормально? — спросил он, не глядя на неё. — Угу, — ответила она слишком быстро.       Он усмехнулся краешком губ и расстегнул ремень. Медленно, без лишних движений. Штаны сползли вниз — аккуратно, без спешки. Он отложил их рядом с футболкой и снова посмотрел на неё. Олеся всё ещё не отводила взгляда. Не потому что не могла. Потому что не хотела. — Ты сейчас очень внимательно смотришь, — заметил он спокойно. — Ты сейчас очень хорошо выглядишь, — ответила она так же спокойно. Он на секунду замер. Потом кивнул — как человек, который принял факт. — Тогда я предупреждаю, — сказал он. — Это уже нечестная игра. — Мы давно в неё играем, — ответила она и сделала глоток вина.       Он сел обратно на диван — чуть ближе, чем раньше. Всё ещё не касаясь. Олеся сделала ещё один глоток вина. Потом поставила бокал и повернулась к нему всем корпусом — без кокетства, без улыбки. Просто прямо. — Можно вопрос? — сказала она. Боря кивнул. Он был слишком расслабленный для того, что сейчас прозвучит. — Ты часто… — она сделала паузу, будто проверяя, не передумает ли, — дрочишь? Тишина в комнате обрушилась. Боря моргнул. Потом ещё раз. — Что? — переспросил он, искренне, как человек, которого только что ударили под дых словами. — Я спросила, — спокойно повторила Олеся, — часто или нет.       Он замер. Даже не сразу нашёл, куда деть руки. Лёгкий румянец медленно пополз по шее — предательски, без спроса. — Это… — он выдохнул, — очень прямой вопрос. — Я предупреждала, — пожала плечами она. — Сегодня вечер честности. Он отвёл взгляд. Потом вернул. Уже собраннее, но всё ещё явно выбитый из колеи. — Ты понимаешь, что сейчас происходит? — спросил он. — Да, — кивнула она. — Я задаю вопрос, которого ты не ожидал. Он коротко усмехнулся — нервно. — Это мягко сказано. Пауза затянулась. Вино, жара, близость — всё работало против него. — Не часто, — сказал он наконец. — Если тебе так уж важно. Она приподняла бровь. — Почему? — Потому что я не люблю заменять реальность, — ответил он. — И потому что… — он замолчал, подбирая слова, — мне это быстро надоедает. Она смотрела внимательно. Не насмешливо, скорее — с интересом. — Ты сейчас краснеешь, — заметила она. — Я сейчас жалею, что согласился на «без скидок», — ответил он. — Врёшь, — сказала она мягко. — Тебе просто непривычно быть по ту сторону. Он посмотрел на неё, потом кивнул. — Возможно. Она улыбнулась — впервые за последние минуты по-настоящему тепло. — Спасибо, — сказала она. — Мне было важно. — Я боюсь спрашивать — почему, — сказал он. — Потому что ты живой, — ответила она. — И это… приятно знать. Он выдохнул. Чуть расслабился, но взгляд всё ещё был осторожным. — В следующий раз, — сказал он, — предупреждай хотя бы за секунду. — Не обещаю, — ответила она.       Боя молчал несколько секунд. Не потому что не знал, что сказать — потому что решался. Он сделал глоток вина, поставил бокал и повернулся к ней так же, как она минутой раньше — прямо, без обходных манёвров. — Тогда… — сказал он и слегка усмехнулся, — можно и мне? Олеся подняла бровь. — Ты же сам на это подписался, — ответила она. — Давай. Он выдохнул. — Ты часто… — пауза вышла заметно длиннее, чем у неё, — обходишься без компании? Вот тут она замерла. Не от неожиданности — от того, кто и как это спросил. — Ты сейчас серьёзно? — уточнила она. — Абсолютно, — кивнул он. — Я уже понял правила. Она посмотрела на него внимательно. Потом усмехнулась — не дерзко, а почти задумчиво. — Иногда, — ответила она честно. — Когда проще самой, чем объяснять кому-то, что мне нужно. Он кивнул. — Это чаще от желания… — осторожно продолжил он, — или от отсутствия подходящего человека? — От контроля, — сказала она после короткой паузы. — Когда не хочется подстраиваться. Он чуть склонил голову. — И тебе хватает? — Не всегда, — ответила она. — Но достаточно, чтобы не делать глупостей. Он хмыкнул. — Значит, мы похожи больше, чем кажется. — Не спеши с выводами, — сказала она. — Ты ещё не задал самый неловкий вопрос. Он посмотрел на неё внимательнее. — Тогда задам, — сказал он. — Ты когда последний раз… Пауза. — ...хотела кого-то настолько, что это мешало думать? Олеся не ответила сразу. Вино дало ей секунду смелости. — Сейчас, — сказала она спокойно. Он не ожидал. Это было видно. — Это… — он запнулся, — честно. — Ты сам просил честности, — ответила она. — Твоя очередь решать, что с этим делать. Он выдохнул, откинулся на спинку дивана. Провёл рукой по лицу — жест был слишком человеческий, чтобы его не заметить. — Тогда я рад, — сказал он наконец, — что мы остановились на вопросах. — Пока, — напомнила она с лёгкой улыбкой. Он усмехнулся в ответ. — Пока, — согласился он.       Они сидели слишком близко, чтобы не чувствовать тепло друг друга. Вино закончилось наполовину, разговор — наоборот, только разогнался. Пауза повисла тяжёлая, почти осязаемая. И на этот раз Олеся молчала. Боря смотрел в бокал, потом медленно поднял взгляд — не резкий, не провокационный. Скорее… решившийся. — Ладно, — сказал он тихо. — Тогда следующий вопрос. Она повернулась к нему. — Я слушаю. Он глубоко выдохнул. — Ты когда-нибудь… — пауза была длинной и опасной, — ловила себя на том, что представляешь конкретного человека в ситуации, где вы точно не должны быть?       Вот тут краснели оба. Олеся — сразу. Резко, предательски. Боря — следом, медленнее, но глубже, до шеи. — Это… — она сглотнула, — это нечестно. — Я предупреждал, — ответил он, не отводя взгляда. — Вопросы без скидок. Она отвела глаза. Потом вернула. — Да, — сказала она наконец. — Было. Он кивнул. Слишком спокойно для того, что услышал. — Часто? — спросил он. — Достаточно, — ответила она. — Чтобы потом чувствовать себя… Пауза. — ...очень неправильно. Он усмехнулся — коротко, неловко. — Знакомо. Она посмотрела на него внимательно. — Теперь моя очередь, — сказала она тихо. Он кивнул. — Ты когда-нибудь… — она сделала паузу, почти зеркальную, — понимал, что фантазия зашла слишком далеко именно потому, что слишком реальна? Он закрыл глаза на секунду. — Да, — ответил он глухо. — И это самый плохой вариант. — Почему? — Потому что потом начинаешь замечать детали, — сказал он. — Голос. Движения. Привычки. Олеся медленно выдохнула. — И становится сложнее, — добавила она. — Остановиться, — подтвердил он. Они замолчали. Оба — красные. Оба — прекрасно понимающие, о чём именно сейчас шла речь, хотя ни одно имя так и не было произнесено. — Думаю, — сказала Олеся наконец, — это был самый опасный вопрос за вечер. Боря кивнул. — И самый честный.       Бутылка опустела почти незаметно. Последний глоток оказался слишком тёплым и слишком решающим. Олеся крутила пустой бокал в пальцах, будто собиралась с духом. Потом резко выдохнула и повернулась к нему. — Борь… Он поднял на неё взгляд. Спокойный, внимательный, совсем не готовый к тому, что последует. — Мм? Она не стала больше тянуть ни секунды. — Поцелуй меня. Он замер. Взгляд стал пустым, как у человека, которому внезапно отключили все инструкции. — Олеся… — начал он, но фраза так и не сложилась. Она не стала ждать, пока он соберётся. Просто поднялась, шагнула ближе и села ему на колени — решительно, но без резкости, будто это было самым естественным продолжением разговора. Вино, тепло, слишком честные вопросы — всё сошлось в одной точке.       Он выдохнул резко, инстинктивно. И руки сами легли ей на талию — автоматически, как будто тело среагировало раньше головы. — Ты… — снова начал он и замолчал. Она смотрела на него снизу вверх. Слишком близко, чтобы оставаться в роли. — Если скажешь «нет», — тихо сказала она, — я встану. Сразу. Он не сказал. Пальцы на её талии сжались чуть крепче — не удерживая, а подтверждая реальность момента. Он всё ещё был в шоке, но уже не отрицал происходящее. — Олеся, — сказал он наконец глухо, — ты понимаешь, что делаешь? — Да, — ответила она без паузы. — А ты? Он посмотрел ей в глаза. — Я пытаюсь не сделать глупость, — сказал он честно. — Тогда, — так же честно ответила она, — просто поцелуй меня.       Он всё-таки поцеловал. Сначала — почти невесомо. Короткое, осторожное касание губ, будто проверял: реально ли это, не отстранится ли она в следующую секунду. В этом поцелуе не было напора — только сомнение и разрешение одновременно. Олеся не отстранилась. Наоборот — она села увереннее, ближе, будто убрала последнее расстояние между ними. Не торопясь, но ясно давая понять: она здесь и не передумала. Он почувствовал это сразу и что-то внутри щёлкнуло. Поцелуй стал глубже — не резким, а осознанным. Он больше не проверял, он отвечал. Его руки на её талии сжались сильнее — не грубо, а крепко, так, как держат то, что боятся отпустить. Он выдохнул ей в губы, едва отстраняясь на долю секунды — ровно настолько, чтобы взглянуть ей в глаза. — Олеся… — тихо.       Она не ответила словами. Только снова наклонилась к нему, и этого оказалось достаточно. В этом поцелуе уже не было сомнений. Только накопленное напряжение, тепло, и то самое чувство, когда назад — уже нельзя, а вперёд… страшно и правильно одновременно. Он всё ещё держал её за талию. Она всё ещё сидела у него на коленях. И оба прекрасно понимали: это был не просто поцелуй. Это была точка, после которой легенда окончательно перестала быть игрой.       Его руки вдруг сместились ниже. Не резко — уверенно. Ладони легли на её попу, и он чуть приподнял её, будто хотел поправить посадку… но жест получился слишком говорящим, чтобы списать его на случайность. Олеся отстранилась первой. Совсем немного — ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. — Борь, — сказала она тихо, но чётко. — Что ты делаешь? Он замер. Руки остались там же, будто поздно было делать вид, что это ошибка. Он вдохнул, выдохнул — и явно не нашёл ни одного приличного варианта ответа. — Я… — начал он и замолчал. Пауза вышла неловкой, честной. Он посмотрел ей в глаза и наконец выдал, почти виновато: — У меня… стояк. Слово прозвучало глухо, но отчётливо. Без бравады, без шутки. Олеся моргнула. Потом медленно выдохнула. — А, — сказала она. — Вот так сразу? Он усмехнулся криво. — Я пытался намекнуть аккуратнее, — признался он. — Не получилось. Она посмотрела на его руки, потом снова на него. — Ты понимаешь, — сказала она спокойно, — что это уже не «просто поцелуй». — Понимаю, — ответил он сразу. — Именно поэтому и остановился… — пауза, — чтобы сказать.       Он не отпустил её, но и не потянул ближе. Просто держал — ожидая решения. Олеся смотрела на него пару секунд, будто взвешивая — не ситуацию, а его. Потом уголок губ дрогнул, и напряжение в воздухе чуть сместилось — не исчезло, а стало… живым. — Скажи честно, — произнесла она тихо, — ты на каждый поцелуй так реагируешь? Он выдохнул — коротко, почти смешком, но смех не сложился. — Нет, — ответил он сразу. — Если бы так было, мне пришлось бы ходить в форме постоянно. Она усмехнулась. — Значит, я особенная? — Значит, — сказал он, не отводя взгляда, — момент такой. Пауза. — Очень неподходящий, — добавил он. — Очень честный, — поправила она.       Она снова посмотрела ему в глаза — уже без вызова, но с интересом. Села у него на коленях всё ещё уверенно, но теперь неподвижно, словно давая понять: я слышу. — И что ты с этим обычно делаешь? — спросила она спокойно. — С «моментом». Он помедлил. Потом ответил так же спокойно: — Обычно — встаю и ухожу. — А сейчас? — Сейчас, — он сглотнул, — я стараюсь быть честным и не делать вид, что ничего не происходит. Она кивнула, принимая ответ. — Тогда спасибо, — сказала она. — За честность. Он чуть крепче сжал пальцы на её талии — не притягивая, а удерживая границу. — И за юмор, — добавил он. — Он спасает. Она улыбнулась и наклонилась ближе — не для поцелуя, просто чтобы быть ближе. — Пока, — сказала она. — Пока, — согласился он.       Олеся будто бы невзначай поёрзала у него на коленях. Совсем чуть-чуть — так, что это можно было списать на неловкость… если очень захотеть. Но она не захотела. И он это понял сразу. Его руки на её талии напряглись. Пальцы сжались сильнее — не притягивая и не отталкивая, а останавливая. — Олеся… — начал он и не договорил. Она подняла на него взгляд, совершенно невинный. — Что? Он выдохнул сквозь зубы — коротко, хрипло. И этот звук был куда честнее любых слов. — Не делай так, — сказал он тихо. Пауза. Потом, уже ниже, почти на рыке: — Или я перестану быть таким терпеливым. Она замерла на секунду. Потом усмехнулась — медленно, осознанно. — Это предупреждение? — Это просьба, — ответил он. — Пока ещё. Он не отпустил её, но и не позволил продолжить. Просто держал — крепко, уверенно, с тем самым рычанием в голосе, которое ясно давало понять: игра зашла слишком далеко, чтобы делать вид, что это всё ещё игра. Олеся почувствовала его напряжение сразу и остановилась. Не резко, не демонстративно. Просто перестала двигаться, будто ничего и не было. Потом медленно выпрямилась у него на коленях и посмотрела в глаза — спокойно, внимательно, почти ласково. — Ладно, — сказала она тихо. — Всё. Он нахмурился. — В смысле — всё? Она улыбнулась. Небольшой, уверенной улыбкой человека, который получил нужный ответ. — В смысле, — пояснила она, — теперь я знаю. Он смотрел на неё, всё ещё держа за талию, но уже без прежнего давления. — Что именно? — спросил он. Она наклонилась ближе, но не для поцелуя — просто чтобы сказать так, чтобы слышал только он. — Что ты реагируешь на меня, — сказала она спокойно. — Не на ситуацию. Не на вино. Пауза. — На меня. Он медленно, почти обречённо выдохнул. — Ты сейчас очень несправедлива, — сказал он. — Я сейчас очень информирована, — поправила она.       Она аккуратно сняла его руки со своей талии и встала. Без спешки, без суеты, как будто всё происходящее — абсолютно нормально. — И не переживай, — добавила она, отходя на шаг. — Я не собиралась заходить дальше. Он усмехнулся — коротко, уже без рыка. — Конечно, — сказал он. — Ты просто проверяла гипотезу. — Именно, — кивнула она. — Эксперимент завершён. Результат положительный. Она взяла бокал, сделала последний глоток и поставила его на стол. — Спасибо за честность, Борь, — сказала она мягко. — Правда. Он смотрел на неё снизу вверх, всё ещё сидя на диване, и покачал головой. — Ты опасная женщина, Уманова. — Я предупреждала, — ответила она. — Ещё днём. Между ними снова повисла пауза. Но теперь — другая. Она знала. Он знал, что она знает. И это было куда опаснее, чем если бы вечер пошёл дальше.