Часть 21

      Утро контрольного визита в КТЦ встретило их тишиной и мягким светом, пробивавшимся сквозь занавески. Боря проснулся первым — за эти сорок восемь часов он действительно преобразился. Цвет лица стал здоровым, движения обрели прежнюю уверенность, а та самая ноющая боль в паху сменилась приятным, живым теплом. Он повернулся на бок и начал медленно покрывать лицо спящей Олеси короткими, нежными поцелуями. Сначала висок, потом кончик носа, потом край губ. — М-м-м, Тарасов, — пробормотала она, потягиваясь, как кошка. — Мы проспали? Пригов нас расстреляет... — Пригов подождет, — шепнул Боря, продолжая ласкать её шею. — У нас есть еще час до выхода. И я чувствую, что мне нужна финальная проверка. Олеся приоткрыла глаза и лукаво посмотрела на него снизу вверх. — Ты уверен, Бизон? Нам через два часа стоять на ковре. Если ты сейчас переусердствуешь и начнёшь хромать, я не смогу оправдаться перед Багирой. — Уверен как никогда, — он откинул одеяло, демонстрируя свой триумф.       Олеся приподнялась на локтях, внимательно осматривая плоды своей двухдневной терапии. Отёки полностью спали, кожа приобрела нормальный оттенок, а гематомы превратились в едва заметные желтоватые пятна. Но главное — его член выглядел абсолютно «живым», мощным и нетерпеливым. Яички, которые еще пару дней назад вызывали у врачей тревогу, теперь подтянулись и выглядели совершенно здоровыми. — Ну, раз объект настаивает на осмотре... — Олеся медленно соскользнула вниз, заставляя Борю судорожно выдохнуть и вжаться затылком в подушку.       Он ладонью направил её голову, чувствуя, как его член, налитый кровью, горячий и абсолютно твердый, нетерпеливо пульсирует в ожидании. Олеся широко открыла рот, обхватывая губами головку, и начала медленно заглатывать его. Боря видел, как её щеки втягиваются, как она старается принять его как можно глубже. Её язык ласкал уздечку, а свободная рука бережно, но уверенно сжимала его яички, которые теперь были тяжёлыми, здоровыми и наполненными. Боря чувствовал каждое движение её языка, и это доводило его до исступления. — Теперь моя очередь... — прохрипел он, поднимая её и укладывая на спину.       Он раздвинул её ноги, любуясь тем, как блестят её нежные половые губы, уже ставшие влажными от возбуждения. Боря приник к ней, жадно вдыхая аромат её тела. Его язык нашел крохотный, напряженный клитор, скрытый в складках, и начал терзать его быстрыми, дразнящими движениями. Олеся выгнулась, её пальцы впились в его плечи, а из горла вырвался несвязный стон. Он ласкал её влагалище губами и языком, чувствуя, как она буквально плавится под ним, подготавливая почву для главного.       Боря не стал больше ждать. Он приподнялся, нависая над ней, и одним мощным движением вогнал свой член в её узкое, обжигающее влагалище до самого основания. Олеся вскрикнула, запрокинув голову, а Боря начал двигаться — яростно, глубоко, без малейшей тени осторожности. Он чувствовал, как его плоть плотно обхватывают её стенки, как трение становится всё более интенсивным. Он трахал её так, словно хотел выжечь из памяти последние дни боли, доказывая, что он снова хозяин своего тела.       Финал был сокрушительным. Когда Боря почувствовал, что порог пройден, он сделал несколько последних, максимально глубоких толчков. Его тело содрогнулось, и горячая, густая сперма мощными толчками начала заполнять её нутро. Олеся содрогалась под ним в экстазе, её мышцы ритмично сжимали его, вытягивая всё до последней капли. Они лежали, тяжело дыша и не в силах пошевелиться. Боря чувствовал, как его сердце постепенно замедляет бег, а по телу разливается благодатная усталость победителя.       После того как буря утихла, в комнате воцарилась тяжелая, сладкая тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Боря откинулся на подушки, раскинув руки в стороны. Его мощная грудь все еще ходила ходуном, а по телу разливалась благодатная, вибрирующая истома. Он выглядел как огромный, сытый кот, который только что отстоял свою территорию и доказал свое право на лидерство. — Ну что, Ума... — прохрипел он, не открывая глаз и довольно улыбаясь. — Кажется, медицина официально бессильна перед твоими методами. Я чувствую себя так, будто могу сейчас этот дом на плечах перенести.       Олеся ничего не ответила. Она приподнялась на локте, глядя на него затуманенным, нежным взглядом. Ее халат был отброшен в сторону, и утреннее солнце золотило ее обнаженную кожу. Она медленно опустила руку вниз, туда, где между ее бедрами все еще ощущалось присутствие Бизона. Ее пальцы скользнули во влагалище, которое было влажным и горячим от его недавнего излияния. Она почувствовала густую, липкую сперму, которая медленно вытекала из нее, смешиваясь с ее собственными соками. Олеся аккуратно собрала пальцами белесую жидкость со своих половых губ и поднесла руку к лицу.       Боря приоткрыл один глаз, наблюдая за ней. Его взгляд потемнел от нового прилива желания, когда он увидел, как Олеся медленно, глядя ему прямо в глаза, слизнула его сперму со своих пальцев. Она сделала это нарочито томно, смакуя вкус своего мужчины, который снова принадлежал ей целиком и полностью. Его член, который, казалось, должен был мирно отдыхать после такого марафона, снова начал предательски дёргаться и тяжелеть, откликаясь на её дерзкий жест. — Ума... — Боря хрипло усмехнулся, его голос вибрировал от вожделения. — Ты же понимаешь, что такими темпами мы из этой квартиры до следующего года не выйдем? Пригов сам приедет нас арестовывать.       Он положил руку ей на затылок, слегка запуская пальцы в волосы, и чуть потянул на себя, намекая на продолжение. Олеся лукаво прищурилась, слизнув последнюю каплю со своего указательного пальца, и медленно, дразняще сползла ниже по его телу. — Если генерал увидит, как быстро идёт восстановление, он нам еще и премию выпишет, — прошептала она прямо в его паховую зону, обжигая кожу горячим дыханием.       Она обхватила его член ладонью. Он был уже горячим и снова наливался кровью. Олеся приникла к нему, сначала едва касаясь кончиком языка самой чувствительной точки на головке, собирая остатки влаги. Боря шумно выдохнул, его таз непроизвольно дёрнулся вверх. Затем она взяла его в рот целиком, накрывая губами до самого основания. Олеся двигалась уверенно и жадно, работая языком по всей длине, заставляя Борю буквально вжиматься в матрас от удовольствия. Он чувствовал, как её губы плотно обхватывают ствол, создавая вакуум, а рука в это время ласкала его яички, аккуратно перекатывая их в ладони. — Да, вот так... — рычал Бизон, закрывая глаза. — Леська, ты лучшая...       Он чувствовал, как внутри снова закипает та самая энергия, которая через час заставит его крушить врагов в КТЦ, но сейчас она была направлена только на неё. Олеся ускорила темп, её голова двигалась ритмично, а звуки её глубокого минета заполняли комнату, доводя Борю до состояния абсолютного транса. Он чувствовал каждую жилку на своем члене, каждый прилив крови. Когда он понял, что развязка близко, он приподнял её голову, не давая закончить. — Нет, постой... — Боря тяжело дышал. — Я хочу кончить внутрь... Чтобы ты чувствовала всё до последней капли. Он перевернул её на живот, заставляя встать на четвереньки, и одним мощным, уже совершенно здоровым движением вошёл в её горячее, соскучившееся по нему влагалище сзади.       Боря вошёл в неё до самого упора, чувствуя, как его член буквально распирает её тесное, пульсирующее влагалище. Олеся уткнулась лицом в подушку, выгибая спину так, что её ягодицы плотно прижались к его бёдрам. После недавнего минета скольжение было идеальным, а возбуждение — запредельным. — О-о-ох, Боря... — выдохнула она, когда он начал задавать бешеный, почти звериный ритм. Тарасов трахал её, забыв о недавних швах. Он чувствовал себя абсолютно живым, когда его яички с громким шлепком бились о её тело. Он крепко сжал её талию, оставляя красные следы от пальцев, и вбивался в неё так глубоко, что Олеся начала не просто стонать, а по-настоящему подвывать от удовольствия. Её половые губы горели, а внутри всё сжималось в экстазе, отвечая на каждый его толчок.       Когда наступил момент разрядки, Боря не замедлился. Наоборот, он навалился на неё сверху, прижимая её грудью к кровати, и сделал несколько финальных, сокрушительных движений. — Принимай... — прорычал он ей в самое ухо. Его тело вытянулось в струну, и горячая, густая сперма во второй раз за это утро мощными толчками ударила в её матку. Боря кончал долго и обильно, чувствуя, как всё напряжение последних дней уходит вместе с этими каплями. Но даже когда извержение закончилось, он не вышел. Он продолжал дотрахивать её — ритмично, жестко, вколачивая остатки своей страсти в её податливое тело. Олеся только всхлипывала, чувствуя, как внутри неё хлюпает его сперма, смешиваясь с её соками. Она была полностью заполнена им, чувствуя его пульсацию каждой клеточкой своего влагалища. Боря сделал еще с десяток глубоких качков, прежде чем окончательно затихнуть, тяжело навалившись на её спину. — Ну всё... — выдохнул он, целуя её в мокрое от пота плечо. — Теперь я точно готов к любым подвигам.       Спустя 20 минут в квартире воцарился контролируемый хаос. Боря, напевая что-то бодрое, застёгивал камуфляжные штаны, совершенно не морщась от движений. Олеся, на ходу застёгивая лифчик и впрыгивая в берцы, пыталась одновременно расчесать спутанные после секса волосы. — Тарасов, если Батя спросит, почему у меня глаза светятся, я скажу, что это побочный эффект от твоей мази! — смеялась она, затягивая ремень. — Скажи, что это радикальная терапия Бизона, — ухмыльнулся Боря, надевая кобуру. — Главное, не забудь лицо серьезное сделать, когда Пригов будет про бункер рассказывать. Они выскочили из квартиры, запрыгнули в машину и на полной скорости помчались в сторону КТЦ.        Дверь комнаты отдыха с негромким стуком распахнулась, и на пороге возникли Боря с Олесей. В комнате сразу стало тесно от той волны уверенности и бьющей через край энергии, которую принес с собой Тарасов. Первым не выдержал Кот. Вася, лениво помешивая чай в кружке, расплылся в такой широкой и понимающей улыбке, что она едва не треснула по швам. — О-о-о! Глядите-ка, живой! — Вася отсалютовал Боре ложкой. — Тарасов, ты ли это? А в госпитале-то паника, врачи за корвалолом побежали. Говорят, пациент растворился в пространстве вместе с бинтами. Боря лишь хмыкнул, по-хозяйски приобнимая Олесю за плечи и притягивая к себе. — Врачи перестраховываются, Вась. Им бы только клизмы ставить да кашу без соли давать. А я, как видишь, в полном порядке.       Женя, сидевшая на диване с ноутбуком, медленно подняла взгляд от экрана. Её глаза сузились, превратившись в две острые щёлочки. Она буквально сверлила парочку взглядом, переводя его с довольного лица Бизона на чуть припухшие губы и сияющие глаза Олеси. — «В полном порядке», говоришь? — Мура хмыкнула, захлопнув крышку ноутбука. — Лесь, ты его там чем кормила? Или у тебя какая-то секретная методика ускоренной регенерации тканей, о которой в уставе ни слова? Выглядишь так, будто ты не в КТЦ пришла, а с курорта вернулась. Олеся слегка покраснела, но взгляда не отвела, лишь поправила воротник кителя, который скрывал пару свежих следов от губ Бизона. — Методика простая, Жень: свежий воздух и... строгое следование рекомендациям, — парировала Уманова, стараясь говорить официально, хотя голос чуть дрогнул.       Багира, стоявшая у окна с чашкой кофе, до этого момента молчавшая, резко развернулась. Её взгляд был острым, как скальпель. Она профессиональным взглядом оценила походку Бизона, отсутствие малейшего напряжения в его позе и ту искру, что проскакивала между ним и Олесей. — Так, «реабилитированные», — Рита поставила чашку на стол с характерным стуком. — Я, конечно, рада, что Боря снова твердо стоит на ногах... и на всём остальном. Но вы хоть понимаете, что Пригов из-за вашего «побега» полчаса орал на всё здание? Ума, я тебя просила присмотреть за ним, а не соучаствовать во взломе госпитального режима. — Рита, ну не ворчи, — Боря сделал шаг к ней и по-дружески подмигнул. — Результат-то налицо. Я готов к выходу. Прямо сейчас. — Результат налицо, это точно, — Мура многозначительно посмотрела на шею Олеси. — И на шее тоже.       В этот момент в коридоре послышались тяжелые шаги и характерное покашливание Пригова. В комнате моментально воцарилась дисциплина. Кот перестал улыбаться, Мура открыла ноутбук, а Бизон с Умой чуть отстранились друг от друга, принимая официальный вид. Пригов зашёл в комнату через секунду. Он окинул всех взглядом, задержавшись на Бизоне. — О, дезертир объявился! — Пригов сложил руки на груди. — Ну что, Тарасов, раз уж ты нашел в себе силы добраться до КТЦ, значит, найдешь силы и на то, чтобы в горах вкалывать.       Генерал обвёл комнату тяжёлым взглядом, задержавшись на подозрительно бодром лице Бизона. Пригов медленно прошёлся вдоль строя, сложив руки за спиной, и остановился прямо перед Борей. — Значит, «готов к труду и обороне»? — вкрадчиво спросил генерал. — Сбежал из госпиталя, подговорил офицера к соучастию, а теперь стоишь тут, сияешь как медный тазик? А если у тебя в горах швы разойдутся, мне тебя на чем выносить? На вертолете Интерпола? Боря выпрямился, чеканя каждое слово: — Ничего не разойдется, Владимир Викторович. Проверено на практике. — Проверено, говоришь? Ну, тогда проверим официально, — Пригов указал пальцем на пол. — Пятьдесят отжиманий. На кулаках. Время пошло, Тарасов! Если хоть раз крякнешь или за бок схватишься — едешь обратно в палату под замок.       Боря, не раздумывая, скинул китель, оставшись в одной майке, которая туго обтянула его мощный торс, и легко упал на пол. Кулаки глухо стукнули о линолеум. — Раз! Два! Три! — начал он мерный отсчет, работая четко и мощно, словно поршень. Женя, увидев это зрелище, тут же подсела поближе к Олесе, которая с нескрываемым волнением и скрытой гордостью наблюдала за движениями Бориса. Мура подтолкнула Уму локтем в бок и зашептала так, чтобы слышала только она: — Слышь, Лесь... Гляди, как порхает! Ты его там что, на стероидах держала? Или это мазь такая чудодейственная, что он после полостной операции как новенький терминатор? — Обычный режим, Жень, — Олеся старалась держать «каменное» лицо, но предательский румянец выдавал её с головой. — Ага, «режим», — Мура ехидно прищурилась, кивнув на ритмично работающего Борю. — Судя по его темпу, у вас там была не реабилитация, а интенсивная физподготовка по три захода в день. Поделишься программой упражнений? Особенно интересует разминка... — Тридцать восемь! Тридцать девять! — выкрикивал Боря, даже не сбив дыхания. Его мышцы на спине перекатывались под кожей, а майка начала слегка намокать. — Слышь, Ума, — Мура не унималась, — а он когда «реабилитировался», стонал так же громко, как сейчас отжимается? Или ты ему кляп из бинтов соорудила, чтоб соседи Пригову не настучали раньше времени? Олеся вспыхнула и выразительно посмотрела на подругу: — Мурашова, займись делом. У тебя там база «Зеро» не взломана. — Сорок девять! Пятьдесят! — Боря резко вытолкнул тело вверх и вскочил на ноги, даже не пошатнувшись. Он обвел комнату победным взглядом и поправил майку. — Задание выполнено, товарищ генерал. Швы на месте, функционал в норме. Пригов недовольно крякнул, но в глубине души был впечатлён. Он перевел взгляд с тяжело дышащего, но довольного Бизона на раскрасневшуюся Уму. — Ладно, Тарасов... Живучий ты гад. Вижу, Уманова тебя действительно... качественно подлатала. — Пригов повернулся к Багире. — Рита, выдай этим «спортсменам» снаряжение. И пусть только попробуют привезти мне из бункера хоть одну царапину. — Так, стоп! Смерчи, Пригов... задержитесь на минуту, — голос Бизона прозвучал так веско, что даже генерал, уже взявшийся за ручку двери, замер и обернулся.       В комнате отдыха воцарилась недоуменная тишина. Кот застыл с рюкзаком на плече, Мура приподняла бровь, а Багира вопросительно посмотрела на Батю. Бизон же медленно подошёл к Уме. Она смотрела на него снизу вверх, не понимая, что происходит, но чувствуя, как внутри всё замирает от предчувствия чего-то важного. Боря мягко, но властно притянул её к себе за талию. Его рука, всё еще горячая после нагрузки, надежно легла ей на поясницу. — Мы тут всё про службу, про швы, про «Зеро»... — Боря обвел взглядом друзей, и его лицо вдруг стало удивительно серьезным, лишенным привычной иронии. — Но за это время... Лесь, ты меня не просто подлатала. Ты меня к жизни вернула. Я там, на полу в госпитале, понял одну вещь: я больше не хочу ни одной секунды быть просто твоим «напарником» или «объектом реабилитации».       Олеся почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Боря тем временем запустил руку в карман кителя, лежащего на диване, и достал оттуда небольшую бархатную коробочку. Вся группа охнула в унисон. Женя прижала ладони к щекам, а Вася едва не выронил свою разгрузку. Бизон медленно — на этот раз максимально бережно, глядя Олесе прямо в глаза — опустился на одно колено. Он щёлкнул крышкой, и в свете ламп КТЦ блеснуло кольцо с чистым, как слеза, камнем. — Уманова Олеся Михайловна, — Боря взял её дрожащую руку в свою огромную ладонь. — Ты — мой самый надежный тыл и мой самый главный смысл. Я хочу, чтобы каждый раз, когда мы уходим на задание, я знал, что дома меня ждет не просто любимая женщина, а моя жена. Он чуть сжал её пальцы, и голос его стал низким, вибрирующим: — Выйдешь за меня? По-настоящему. Навсегда. Олеся стояла, не в силах вымолвить ни слова, а по её щекам потекли слезы — первые слезы счастья за долгое время. Она видела за его спиной сияющую Риту и ошарашенного, но явно довольного Владимира Викторовича. — Да... — выдохнула она, срываясь на счастливый шепот. — Да, Боря! Конечно, да! Боря надел кольцо на её палец, вскочил и, подхватив её под бёдра, крутанул вокруг себя под радостный свист Кота и восторженный визг Муры. — Ну, Тарасов! Ну, жук! — Пригов первым нарушил официальную тишину, подходя к ним и крепко хлопая Борю по плечу. — Переиграл всё-таки контр-разведку! Ладно, «молодожёны», поздравляю. Но учтите: теперь вы просто обязаны вернуться из этого бункера. У меня на вас большие планы по части свадебного банкета!       В комнате отдыха поднялся настоящий шум. Кот первым подскочил к Боре, сгребая его в охапку и хлопая по мощной спине так, что швы Тарасова прошли внеочередную проверку на прочность. Багира, сияя от искренней радости, обняла Олесю, шепча ей что-то подбадривающее. Но Мурашова не была бы Мурой, если бы не внесла в этот трогательный момент свою долю иронии. Она дождалась, пока официальные поздравления Пригова стихнут, и, улучив момент, когда Боря отвлекся на Батю, притёрлась к Олесе. Женя обняла подругу за плечи, делая вид, что просто поздравляет, но при этом склонилась к самому ее уху. — Видишь, подруга, как всё обернулось? — прошептала Мура с хитрым прищуром, обдавая Олесю запахом крепкого кофе. — А ты еще возмущалась! Всего-то и стоило тогда привезти тебя, «никакую», к Тарасову домой и оставить на его попечение. Видишь, какой результат? И исцелился, и окольцевал!       Олеся вспыхнула до самых корней волос, вспомнив ту памятную ночь и утро, когда она проснулась в его кровати. Она толкнула Муру локтем в бок, но та лишь звонко рассмеялась, ничуть не смутившись. — Мурашова, ты когда-нибудь научишься держать язык за зубами? — вполголоса ответила Ума, хотя в ее глазах плясали смешинки. — Только не сегодня! — Женя подмигнула. — Сегодня я официально объявляю себя твоей феей-крестной. Если бы не мой «трансфер», сидела бы ты сейчас в госпитале и кормила его кашей с ложечки, а не кольцо примеряла.       Боря, заметив их шушуканье, подошёл сзади и по-хозяйски обхватил Олесю за талию, прижимая к себе. — О чем секретничаете, девчонки? — спросил он, подозрительно глядя на довольную физиономию Муры. — Женя, ты мне невесту не подговаривай в декрет уходить раньше времени. Нам еще бункер штурмовать. — Да я наоборот, Боря! — Мура отсалютовала ему двумя пальцами. — Даю Олесе ценные указания по эксплуатации Бизонов в домашних условиях. Оказывается, вы очень податливые, если к вам применить правильную «терапию». Пригов, стоявший чуть поодаль, кашлянул, привлекая внимание. — Так, феи и партизаны, заканчиваем посиделки! Пять минут на проверку магазинов — и на взлётку. Уманова, Тарасов, — он посмотрел на них уже без улыбки, — в бункере друг от друга не отходить. Работаете парой. Это приказ.       Вертолет «Смерча» тяжело оторвался от земли, и в десантном отсеке воцарился привычный гул винтов. Группа сидела друг напротив друга, пристёгнутая ремнями, в полном боевом снаряжении. Боря и Олеся сидели плечом к плечу. Бизон, вопреки всем уставам, переплел свои пальцы с пальцами Умы прямо поверх её тактических штанов, не сводя глаз с её кольца. Но тишина длилась недолго. Мурашова, сидевшая напротив, откинула шлем на затылок и прищурилась, глядя на их сцепленные руки. — Нет, ну вы посмотрите на них! — крикнула она, перекрывая шум двигателей. — Кот, ты видишь эту идиллию? Я сейчас расплачусь от умиления прямо в магазин своего «Витязя». Кот, проверявший ПНВ, страдальчески вздохнул: — Жень, ну оставь ты их в покое. Людям в бункер скоро лезть, дай им настроиться. — Я и помогаю настраиваться! — Мура подалась вперед, хитро поглядывая на Олесю. — Слушай, Ума, мне всё-таки покоя не дает один технический момент. Когда я тебя, «тёпленькую», к нему привезла, Боря ведь еле шевелился. Ты мне скажи честно: он сразу на поправку пошел, как только ты на пороге возникла, или тебе пришлось применить... искусственное дыхание «рот в рот» прямо с порога? Олеся густо покраснела, стараясь смотреть в иллюминатор на проплывающие внизу леса. — Мура, прекрати! Ничего такого не было... сначала. — Опа! «Сначала» не было! — подхватила Женя, сияя от восторга. — Значит, «потом» всё-таки было? Бизон, колись, когда ты понял, что всё — попал? Когда она тебе солянку варить начала или когда ты проснулся и увидел, что в твоей кровати не грелка, а Уманова?       Боря лениво повернул голову к Жене. На его лице играла та самая сытая ухмылка, которую Мура окрестила «мартовский Бизон». — Мурашова, ты в ГРУ или в желтую прессу готовишься? — прохрипел он. — Скажем так: реабилитация была комплексной. Включала в себя массаж, интенсивное прогревание и... укрепление духа. — Укрепление чего-чего? — Мура расхохоталась, толкнув Кота в плечо. — Слышал, Вась? «Прогревание»! А я-то думаю, чего это у Бизона швы так быстро затянулись. Это же старый спецназовский метод — лечение теплом женского тела! — Жень, ну серьезно, хватит, — Кот попытался сделать строгое лицо, но сам не выдержал и хмыкнул. — Ума, ты главное скажи: он там не сильно капризничал? А то Бизон, когда болеет — хуже маленького ребенка. — Он был... очень послушным пациентом, — Олеся наконец решилась посмотреть на друзей, и в её взгляде Мура прочитала столько счастья, что на секунду даже замолчала. — Выполнял все предписания. Иногда даже перевыполнял. — Охотно верю! — Мура подмигнула Боре. — Особенно по части «ночных дежурств». Слушай, Бизон, а кольцо-то ты когда успел купить? Ты же из квартиры не выходил, если верить твоему докладу! Неужели курьера вызывал прямо в логово любви? Боря только загадочно прикрыл глаза. — Спецназовец всегда должен иметь запасной план и снаряжение в схроне, Мура. И вообще, готовься к высадке. Через пять минут будем на точке. В этот момент голос Багиры в гарнитурах прервал их веселье: — Группа, внимание! Подходим к зоне. Снижаем высоту. В бункере зафиксирована активность, они что-то жгут. Похоже, уничтожают документы. Времени на шутки больше нет. Мура мгновенно посерьёзнела, натягивая шлем и опуская петлю. Кот проверил затвор. Боря крепче сжал руку Олеси, прежде чем отпустить её и взяться за автомат. — Работаем «двойками», — скомандовал Бизон, и его голос снова стал стальным. — Ума — со мной. Кот, Мура — заходите с восточного входа.       Вертолёт заложил крутой вираж, готовясь к десантированию. Гул двигателей стал невыносимо громким, перекрывая последние смешки. Женя, напоследок подмигнув Олесе, поправила ремень автомата и сосредоточенно уставилась в открытый люк, где внизу, среди заснеженных скал, уже виднелись бетонные очертания бункера. Боря перехватил автомат поудобнее, но перед тем как встать, на мгновение притянул Олесю к себе. В десантном отсеке, среди холодного металла и оружия, этот жест выглядел странно и в то же время абсолютно правильно. Он коснулся своим шлемом её шлема — их личный «салют» перед боем. — Лесь, — негромко произнес он в гарнитуру, и его голос, очищенный от помех, прозвучал прямо у неё в ушах, — спасибо. За всё.       Олеся накрыла его руку своей, на секунду прижав её к своему боку. Кольцо под тактической перчаткой не ощущалось, но она знала, что оно там — как самый надежный оберег. — Вернись ко мне целым, Тарасов, — так же тихо ответила она. — Нам еще ящик коньяка у Пригова забирать. И... солянка сама себя не сварит. Бизон коротко хохотнул, и в этом смехе уже не было боли, только чистая энергия и готовность к бою. — Слышала, Мура? — крикнул он, поднимаясь во весь рост и цепляя карабин за трос. — Солянка! Так что работаем быстро и аккуратно. Группа «Смерч», пошли! Первым в серую мглу прыгнул Кот, за ним — Мура. Бизон обернулся к Уме, протянул ей руку, помогая встать, и они вместе шагнули в открытую бездну, навстречу ледяному ветру и своей новой, теперь уже общей жизни.