Часть 1

Тисс стало нехорошо ещё до того, как двери тронного зала распахнулись. Служанки сегодня затянули корсет особенно сильно, отчего каждый вдох давался с трудом. Спустя часы такого рваного дыхания у Тисс закружилась голова, и золото украшений, мрамор стен, лица придворных растеклись перед глазами разноцветными полосами, а потом слились в одно сплошное чёрное пятно. Мир внезапно накренился, словно корабль, налетевший на большую волну, и Тисс выбросило за борт. Когда она пришла в себя, увидела встревоженное лицо пожилого эльфа. Из Дома Эйлатар, кажется. Она уже видела его на приёмах. – Вам нехорошо, леди эя Вэдтри? Он придерживал её спину, при этом оказавшись непозволительно близко, но, к его чести, тут же убрал руки, стоило Тисс кивнуть. – Всё в порядке, благодарю. Просто…здесь душновато, не так ли? Эльф широко улыбнулся. Вероятно, обрадовался, что эта неловкая ситуация сама собой возвращается в рамки дозволенной светской формальности. – Да, да, конечно! Очень душно. Тисс выпрямилась, насколько позволял этот проклятый корсет, и изобразила что-то похожее на благодарную улыбку. Хорошо ещё, что она стояла у трона, а не в самой толпе. Это была привилегия её положения: единственная летунья Эсшая. Символ воцарившегося между странами мира. Официальная фаворитка императора. Почётный караул открыл массивные двери. Придворные разом замолчали. Тисс подняла голову, заставляя себя стоять ровно. В тронный зал вошёл император Ро'ода. Тай эя Эйни Лоно Вэд Ваин Фиркаин. Его тёмные волосы были откинуты назад, открывая острые и безупречные черты лица. Церемониальный расшитый серебряными нитями плащ струился за ним как холодные языки пламени. Взгляд скользил по залу, не задерживаясь ни на ком, даже на Тисс, хотя она стояла в нескольких шагах от помоста. Следом шла, как и полагается, она. Сиалла эя Ирахан Вэд и бла-бла-бла. Тисс никогда не утруждала себя тем, чтобы произносить её полное имя. В разговорах, да и в мыслях, она называла её просто императрица. Так было проще не забыть, что одна сидит на троне рядом с Таем, пока другая стоит внизу, пусть и в первом ряду. Тисс посмотрела на её лицо. Как и у Тая оно было безупречно: бледная, не тронутая не единым лучиком солнца, кожа. Прямой нос, высокие скулы, длинные и вьющиеся чёрные волосы. Смотрела и чувствовала, как тошнота возвращается. Внешне императрица была очень похожа на Тая. Может, они были дальними родственниками, учитывая насколько древен и могуществен род Ирахан. Именно эта семья стала главным союзником Тая в заговоре против его отца. А точнее их личная армия, насчитывавшая не меньше тысячи голов. Вместе с Ирахан Тай заручился поддержкой других влиятельных Домов. Те непременно хотели оказаться на стороне победителя. Переворот прошёл почти бескровно. Императорская гвардия разделилась, большая часть примкнула к наследнику. Десятилетия правления Фоэльха закончились всего за несколько часов. Тай стал императором и женился на представительнице Дома, без которого путь к власти был бы не просто тернист. Он был бы вымощен костями. Политическая необходимость, объяснял ей Тай полгода назад, стоя у высоких окон своих покоев. «Ты понимаешь?» – спросил он тогда, и Тисс кивнула, потому что понимала. Конечно, Тисс понимала. Понимала, что дочь павших воинов, пусть и воспитанная при дворе, пусть и летунья, недостаточно знатна для императора, на руках которого ещё свежа кровь отца, а за спиной – шаткий трон. Тай поднялся на помост и занял императорский трон. Императрица села рядом. Церемония началась. Новоизбранный совет приносил присягу. Тай реформировал старую систему управления. Если выразиться менее дипломатично: убирал тех, кто был предан его отцу, назначая на должности своих людей. Сегодня они один за другим выходили вперёд, опускались на колено перед троном, клянясь в верности новому правителю. Голоса сливались в монотонный гул. Тисс пыталась следить за происходящим, но слов было так много, что они теряли смысл. После был праздничный пир. Тисс сидела за столом для почётных гостей. Вилка скребла по тарелке, разрезая жирное мясо на всё мелкие кусочки, которые Тисс так и не поднесла ко рту. С наступлением сумерек начался бал. Музыканты заиграли. Тай танцевал первый танец с императрицей. Идеальная пара, идеально выглядевшие и идеально двигавшиеся. Когда стемнело окончательно, Тисс незаметно ускользнула в свои покои. Она сомневалась, позовёт ли Тай её сегодня или останется в главных покоях, которые раньше принадлежали его отцу. Фаворитка не делила постель императора на постоянной основе. Не жила с ним под одной крышей, как жена. Тисс приходила, когда её приглашали. Обычно передавали через Олл: «Его величество желает вас видеть». Редко, но случалось, что Тай приходил к ней сам. Славам богам, ночи в покоях Фоэльха они не проводили. Для этих целей Тай использовал свои прежние комнаты. Потому что Тай не был Фоэльхом. Ноги уже едва держали. Тисс опустилась на край кровати, не в силах даже снять туфли. Позвала Олл. Та развязала корсет, принесла таз с тёплой водой, чистое полотенце. Помогла избавиться от тяжёлой одежды. Подала ночную сорочку из тонкого льна. Тисс умылась. Служанка взяла гребень, принялась распутывать волосы. Сплела их в свободную косу. Убрала использованную воду, выгребла остывшие угли из жаровни, подбросила свежих. Умирающий огонь разгорелся с новой силой, заполняя комнату неровным светом. – Принести новую свечу? Тисс посмотрела на догоревшую свечу на прикроватной тумбочке. Она любила читать перед сном, Олл это знала. – Нет. – Вам нужно что-то ещё, госпожа? – Нет. Можешь идти. Олл ушла. Тисс осталась одна. Она легла, натянула одеяло до подбородка. Низ живота тянуло, но пока было сносно. Глаза закрылись сами собой. Усталость навалилась разом, придавила к подушке. Тисс провалилась в сон без сновидений. Её разбудил стук в дверь. В комнате снова было темно. Огонь осел до тлеющих углей. Должно быть, она проспала часа три. Стук повторился. Так Тисс поняла, что это Тай. Кто другой бы осмелился стучать поздней ночью в комнату леди? Она провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна. Коса почти распустилась, сорочка измялась. Да и вся она выглядела неопрятно и уставшей. Ужасно, леди. Вы выглядите просто ужасно! – подумала Тисс. Она вскочила на ноги и подбежала к маленькому зеркалу на столике. Ещё и белая как поганка. Тисс попыталась пригладить волосы. Бесполезно: мелкие волоски торчали во все стороны. Пришлось распустить косу, так хоть выглядело получше. Провела ладонями по щекам, пытаясь вернуть им цвет. Прикусила губы, чтобы они порозовели, и наконец метнулась к двери. Тай стоял на пороге без церемониального плаща, в простой тёмной тунике, расстёгнутой у горла. Вся та величественность, что окружала его днём, теперь осыпалась, как шелуха. Даже ростом он казался ниже. Он снова был Таем, наследным принцем – таким знакомым и таким родным. Тисс улыбнулась, приветствуя его. – Ты рано ушла, – сказал он. Значит. Среди сотен придворных, среди бесконечных церемоний, рядом с императрицей – заметил. Эта мысль придала Тисс уверенности, и уже было не столь важно, что на ней мятая сорочка, а волосы растрепались. – Мне было нехорошо. Скоро должны начаться лунные дни. – Как ты чувствуешь себя сейчас? – Уже лучше. – Тут Тисс осознала, что до сих пор держит императора на пороге, словно какого-то мальчишку. – Прошу прощения, входи. Тай закрыл за собой дверь. – Долгий день. – Да, – согласилась Тисс, – долгий. Тай шагнул к ней, и вся эта учтивая маска слетела разом. Руки обхватили её лицо, губы накрыли её рот. Поцелуй вышел голодным, жадным, таким, что перехватило дыхание, словно Тисс снова затянули в корсет. День для Тая, действительно, был долгим. Бесконечным. Тай оторвался от её губ, только чтобы переместиться ниже, к шее. – Я скучал по тебе. – Я... я тоже. Она нежно провела ладонью по его щеке. Тай повернул голову, приник губами к её запястью, затем нашёл завязки сорочки. Ткань сползла с плеч, упала к ногам. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи, и Тисс вздрогнула. – Холодно? – Тай провёл ладонями по её телу, пальцами задевая затвердевшие соски. – Нет, – солгала она. Усмехнувшись, он опустился перед ней на колени. Тай, император, на коленях перед ней! Тисс всегда доводило это до какой-то сокровенной дрожи. Его руки скользнули по её бёдрам, заставив сделать шаг ближе. – Ты носишь самые дорогие и изысканные платья, – сказал Тай, целуя её живот, чуть ниже пупка, – Но всё это великолепие – лишь жалкая попытка украсить совершенство. Это словно пытаться позолотить солнце. – Его пальцы вцепились в её ягодицы, резко притянув к себе. – Твоя нагота прекраснее любой выдумки портных. Я построю для тебя твой личный дворец, – шептал Тай теперь между поцелуями, которыми осыпал её бёдра. – Чтобы ты могла ходить по его залам так, как сейчас стоишь передо мной. Только солнце, лунный свет и мой взгляд будут касаться твоей кожи. Тисс, точно пьяная, хотя она не притронулась ни к одному бокалу, добавила: – И Нариальма. Тай рассмеялся. – Твой ревнивый зверь? Конечно. Он поцеловал её снова, выше, почти у самого лона, а после поднялся, подхватил её на руки и унёс на кровать. Тай был тем редким любовником, для которого её стоны были не просто предвестником своего наслаждения, а самостоятельной, увлекательной целью. Он развлекался, забавлялся ею. Мог целый час посвятить одним только ласкам, растягивая удовольствие, пока Тисс не начинала млеть, умолять, растекаться лужицей – и всё ради него. Тай обожал её лицо в этот момент, говорил ей об этом шёпотом, полным тёмного торжества. И сегодня, несмотря на долгий день, наверняка для него утомительный, Тай ласкал её языком и пальцами. Игрался с темпом, то мучительно замедляясь, то ускоряясь, заставляя дёргаться навстречу его рту. Он прихватывал губами клитор, посасывал, потом снова возвращал язык, широкими движениями облизывая, прежде чем пустить в ход острый кончик, сконцентрировавшихся на точечных, безжалостных толчках. И только встретив её взгляд, полный немого отчаяния, Тай позволил ей сорваться в тихом, глубоком, выворачивающем наизнанку оргазме. Член упирался ей в бедро в самом прозаичном приглашении. Тисс развернулась, опустилась ниже, устроилась между его ног. Он был тверд и солон, размер заставлял челюсти неметь, но Тисс старалась. Волосы лезли в лицо, падали на глаза, путались. Тисс попыталась отмахнуться свободной рукой, но Тай эту решил проблему привычным для себя способом: собрал все её волосы в кулак, продолжил направлять сам. Тисс расслабила горло, попыталась взять глубже. Почти получилось, головка упёрлась в заднюю стенку горла, вызвав рефлекторный спазм. Тай застонал. Хватка в её волосах внезапно усилилась и так же внезапно ослабла. Тисс кашлянула, сглотнув остатки солёной горечи, подползла к нему. Она легла сверху, вжавшись всем телом, переплетая свои ноги с его, и нашла его губы. Они целовались долго, тягуче обмениваясь своим вкусом друг с другом, пока плоть Тая вновь не окрепла. Тогда он, не разрывая поцелуя, подмял её под себя. Тисс знала, что сейчас он войдёт в неё, как ему нравится: резко, заполнив её сразу до предела. Она уже чувствовала, как влажная головка упёрлась в промежность, но вдруг Тай замер. – Ничего не болит? Мне нужно быть осторожнее? Что-то тёплое и сладкое разлилось в груди Тисс. Он помнил. Заботился о ней. Фоэльх никогда бы не спросил, промелькнуло в мыслях. А Тай... Тай – другой. Он всегда был другим. В эйфории близости её сознание услужливо воспело хвалебный гимн: он не чета своему жестокому отцу, он принёс мир двум враждующим странам, он правит справедливо и мудро. Тай был лучшим из всех, кто только мог оказаться на троне этой проклятой страны. Лучшим правителем, лучшим мужчиной. И он выбрал её. Пусть не женой, но разве он мог? Тисс не винила. Тисс понимала. Этого должно быть достаточно. Этого было достаточно. – Всё в порядке. Я хочу тебя как всегда. Наверное, даже больше, чем всегда. Тай поцеловал её нижнюю губу, и в следующую секунду толкнулся вперёд. Тисс вскрикнула ему в рот. Пальцы впились в его плечи. Ощущения были на грани. Поначалу Тай двигался медленно, выходил почти полностью, только кончик оставался внутри, но это продлилось недолго. Сдержанность быстро сменилась напором. – Ах... – вырвалось у Тисс. Тай низко застонал и ускорился. Взгляд его сделался мутным. Бёдра ударялись о её раз за разом. Тисс чувствовала, как он упирается в самую глубину, как её тело принимает его, растягивается и сражу же наполняется. Ощущение полноты было абсолютным, она не смогла бы принять ни капли больше. Он опустился ниже, прижался к ней грудью. Губы нашли её шею, зубы прихватили кожу. Тай менял угол с каждым движением, экспериментировал, искал те места внутри неё, что заставляли её вскрикивать громче. И когда стало слишком хорошо, он внезапно вышел. Внутри всё сжалось, пытаясь удержать то, чего уже не было, влага стекла по бёдрам. – Перевернись, – хриплым голосом приказал Тай. Тисс повиновалась, перевернулась на живот. Тай приподнял её за бёдра, ставя на четвереньки. Ладонь легла между лопаток, надавила, заставляя прогнуться ниже, выше поднять ягодицы. – Вот так... Он вошёл снова, в такой позе сразу оказался ещё глубже. Распирание было сильнее, острее, отчего по телу растекалась густая, тяжелая волна слабости и блаженства. Тисс уткнулась лицом в подушку. – Аах...н-г... м-м... Наволочка проглотила звуки. Его пальцы впивались в её ягодицы, разводили шире, давая себе лучший обзор, лучший доступ. Тисс сквозь пелену удовольствия вдруг отчётливо представила то, что видел Тай. Представила, как его тёмные от вожделения глаза смотрят на слияние их тел, на то, как его плоть исчезает в ней и появляется снова, блестящая от влаги. Как её тело раскрывается для него, принимает, как ягодицы подрагивают от каждого удара. Она была полностью открыта, выставлена на обозрение, и это было так пошло, откровенно. Возбуждающе настолько, что голова закружилась. Тай начал двигаться быстрее, и мысли Тисс стали разваливаться, рассыпаться на осколки. Тело выгнулось, задрожало, она сжалась так сильно, что Тай на мгновение остановился, не в силах двигаться. Он издал короткий, обрывочный звук, похожий на стон и на рычание одновременно, вогнал себя в неё в последний раз. Тисс почувствовала пульсацию внутри – раз, два, три – и разливающееся тепло. Несколько секунд Тай оставался так, склонившись над ней, тяжело дыша ей в спину. Потом медленно вышел, откатился на бок, растянулся на кровати, закинув руку за голову. А Тисс, наоборот, с каждой секундой испытывала все более сильную потребность в прикосновениях. Собрав последние остатки сил, она прильнула к его боку, положила голову на грудь, обвила рукой его торс. Хотелось говорить. Что угодно, обо всём и ни о чём, только бы слышать его голос, чувствовать связь. Но Тай молчал. После близости он всегда становился задумчивым. Они лежали так, слушая треск углей. Тисс почти задремала, когда Тай вдруг пошевелился. Пальцы коснулись её щеки, приподняли лицо к свету. – Откуда это? Тисс моргнула, возвращаясь из полудрёмы. – А, это... – она дотронулась до царапины, – Неудачная посадка сегодня. Нариальм пошёл на снижение слишком резко, я не удержалась, задела ветку. Пустяк. – Пустяк, – без выражения повторил Тай. – Так ты говоришь о своём лице? – Я схожу к целителю, шрама не останется. – Дело не в шрамах. Так не пойдёт, Тисс. Мне не нравится, что ты продолжаешь подвергать себя опасности. – Это мой долг, Тай. Я – летунья. – Ты моя фаворитка, – поправил он её. – И я не позволю тебе, моя дикая Эсшайка, разбиться о скалы или быть разорванной когтями гарпий только потому, что тебе не сидится на месте. Его слова ударили по ней, как пощечина. Тисс приподнялась, отстраняясь от него. Прекрасное, тёплое послевкусие близости разом испарилось. Тай замолчал. Тисс видела, как что-то промелькнуло в его глазах. – Прости. Это... прозвучало не так, как я хотел. Тисс не ответила. Тай тоже сел, приглашающе протянул ей руку ладонью вверх. – Быть моей фавориткой – это не ярмо. И это никак не отменяет того, что ты – летунья. Я знаю, что тебя тянет в небо не от скуки или легкомыслия. Это часть тебя. И я уважаю это. Я восхищаюсь этим. Тисс чуть расслабилась, но всё ещё не прикоснулась к его протянутой руке. – Я не хочу запрещать тебе летать, – продолжил Тай. – Знаю, что это невозможно. Ты скорее сбежишь от меня. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Позволь мне эту прихоть. Тисс посмотрела на его лицо. Искреннее беспокойство в глазах. Или очень хорошая игра? Нет, нет. Конечно, нет. Её пальцы легли в его ладони, и Тай сразу же сжал их. Второй рукой он обнял её, притянул к себе. Тисс положила голову ему на плечо. – Я не хотел обидеть тебя, – прошептал Тай в её волосы. Тисс закрыла глаза. Обида растаяла окончательно. – Ничего. Я обещаю быть осторожнее. Тисс держала слово. Следующие недели она выбирала задания тщательнее. Никаких охот или разведок в опасных районах. Только то, что можно было бы назвать «разумным риском». Доставка сообщений между городами, разведка погодных условий. И вот сегодня самое простое из возможных. Деревню в предгорьях поразила холера, им нужны лекарственные травы и мази в огромных количествах. Дорога заняла бы три дня пешком, а по воздуху меньше двух часов. Благородное дело. Тисс отправилась в путь на рассвете. Небо было ясным, ни одного облачка. Нариальм летел ровно, уверенно, широко раскинув свои могучие крылья. Тисс ощущала через их связь, как он доволен. Дракон тоже скучал по небу, когда они слишком долго оставались на земле. Ветер трепал волосы, врывался под одежду. Тисс вдохнула полной грудью чистый, разреженный воздух. Деревня должна была показаться через полчаса. И тут её пронзила боль. Словно кто-то вонзил нож в низ живота и провернул. Тисс задохнулась, согнулась пополам, вцепившись в седло. Нариальм почувствовал её состояние мгновенно. Встревожился, заколебался в воздухе. – Не...бойся… Боль не отпускала. Сжимала, выкручивала. Тянула от низа живота к пояснице тупой, ноющей волной. На лбу выступил холодный пот. – Вниз, – прошептала Тисс. – Нариальм, вниз. Сейчас! Дракон сложил крылья и рухнул в почти вертикальное пике к ближайшему подобию ровной поверхности. Им оказалось пастбище на окраине той самой деревни. Посадка вышла жёсткой. Нариальм пропахал когтями мерзлую землю, задев крыльями низкий забор. Тисс едва удержалась в седле. Она с трудом расстегнула ремни и скатилась на землю. Никого? Он никого не задел при посадке? – промелькнула паническая мысль. Но Тисс не успела осмотреться, новая волна боли накатила на этот раз с тошнотворной слабостью. Единственной опорой стала огромная, тёплая лапа Нариальма. Тисс прижалась к ней лбом, пытаясь перевести дух. Нариальм зарычал. Тисс подняла голову. Увидела очертания размытых фигур. Крестьяне. Рычание стало громче. – Не…на… – Он кого-то раздавил! Там у ног… – Женщина! – Эльфийка? – Может, наездница? – Что с ней? – Стойте! Не подходите! Это же дракон! Хвост Нариальма бил по земле, как плеть. Защищает. Думает, они опасны. Он никого к ней не подпустит. Из толпы раздался старческий женский голос: – А ну, брысь, корова рогатая! Боги… Нариальм, только не сожри никого, только не сожри… Кажется, даже Нариальм опешил от такой наглости. Он наклонил голову, внимательно. Старуха, не обращая внимания на его клыки, размером с её руки, шагнула вперёд. – Не хотим мы вреда твоей хозяйке! Помочь наоборот хотим! Видишь, ей плохо? А ты тут рычишь, пугаешь всех! Кто же ей поможет? Ты своими лапищами? Дай я осмотрю её! Нариальм замер. Рычание стихло до неуверенного урчания. – Вот и умница, – Старуха остановилась в нескольких шагах от него. – Теперь посторонись и дай мне посмотреть на девочку. Нариальм повернул голову к Тисс, ища разрешения. Та попыталась кивнуть. Дракон отступил, и Тисс почувствовала тёплые, мозолистые руки на своём животе. – Ну-ка… Старуха что-то тихо пробормотала, а потом резко замолчала. Тисс, следуя её взгляду, опустила глаза. Кровь. Тёмное пятно расползалось по ткани между её ног. Откуда так много крови? Старуха прижала Тисс к своему костлявому боку, укачивая её, как ребёнка: – Мне так жаль, девонька. Так жаль.