Часть 2

В лачуге было темно и пахло сырой землёй. Единственный источник света – узкая щель на стене пропускала внутрь мутный дневной свет. Тисс лежала на том, что здесь называли кроватью, сколоченные деревянные доски, застеленные соломой и грубой домотканой тканью. Колючие стебли царапали кожу через тонкую ткань исподнего платья, в которое её переодели. Спина затекла. Тисс не могла понять, как крестьяне умудряются спать на таком каждую ночь и потом пахать весь день в поле. Под боком сидела та старуха, Марта, и промывала в деревянном тазу окровавленные тряпки, которые раньше, видимо, были чьей-то рубахой. Тисс смотрела в потолок, на почерневшие от копоти балки. Ни мыслей, ни чувств. Ничего. Просто белый шум.  Она пыталась нащупать в себе хоть что-то – ужас, горе, облегчение, страх. Но ничего не находила. Что она должна была чувствовать? Горе? Как можно горевать о чём узнал только когда оно исчезло? Облегчение? Ведь это было бы проблемой. Злость? На кого? На себя? Вину? Потому что не сберегла. На языке вертелся вопрос. Он крутился там с тех пор, как Марта закончила. Ответ поможет ей наконец разобраться. – Там было…что хоронить? – Нет, девонька, – отозвалась Марта. – Совсем ещё мало было. Месяц, от силы. Может, чуть больше. Тисс кивнула. Целый месяц… Сгусток крови, – подумала она. – Вот и всё. Просто... сгусток. Тисс была уверена, что если услышит именно это, то ей станет легче. Ничего страшного не произошло. Организм избавился от того, что не могло развиться. Это закон природы. Такое бывает. Часто бывает. Но стало хуже. Гораздо хуже. Пустота внутри наполнилась чем-то новым – леденящим, тошнотворным осознанием, что чья-то жизнь оборвалась, не успевши начаться. Скорбеть было не о ком и не о чём. Но скорбеть хотелось. И от этого обезличенного, бесформенного горя её начало мутить сильнее, чем до того. Тисс резко перевернулась на бок, согнулась. – Погоди, погоди! – Марта подставила тазик под лицо как раз вовремя. Тисс вырвало. Немного, в желудке почти ничего не было. Желчь, горькая и едкая, обожгла горло. Она закашлялась. Марта придерживала её за плечи, пока спазмы не прошли. Тисс снова легла на спину. Во рту застыл мерзкий металлический привкус. – Откуда... Откуда вы знаете? Что месяц? – Я повитуха. У меня на руках много деток родилось. И много, к несчастью, теряла. Люди, дварфы, эльфы – неважно. Дитя в чреве у нас у всех развивается одинаково. И плачем мы по не рождённым тоже одинаково. Тисс сглотнула. Что-то внутри хотело расколоться, выплеснуться наружу. Но она не позволила. – Благодарю вас за помощь. Я в большом долгу перед вами. В тюке на седле моего дракона лекарства и мази для вашей деревни. Я не возьму с вашего старосты платы, пусть считает это даром императорского двора. Тисс специально сказала так, желая обозначать своё высокое положение, чтобы повитуха не лезла лишний раз со своей жалостью. Но «императорский двор» не возымел над Мартой должного эффекта. Ещё бы. Эта женщина назвала Нариальма рогатой коровой. – Отец ребёнка знает, где ты? Тисс отвела взгляд. Тай уехал из столицы не несколько дней, да и не беспокоят императора по таким мелочам – докладывать, какими заказами занимаются летуны. – Не знает. Я смогу улететь сегодня? – Спятила? Ты сесть-то можешь? Тисс с ужасом поняла, что не может. – Когда я…оправлюсь? Марта пожала плечами. – У каждой по-разному. Двигаться-то можно, коли сил хватит. Кровотечение сильное прошло, слава богам. Но тряска, скачки – это тебе до первой новой луны, а то и дольше, забыть. Недельку полежать бы тебе. Да не в удачное время ты нас застала. В деревне бушевала холера, напомнила себе Тисс. – Сколько людей погибло? Лицо Марты сделалось серьёзным. – Уже пятеро померло за последнюю неделю. Троих я сама обмывала. – Она вытерла руки о передник. – Но и лететь тебе нельзя. Вот и получается – из двух зол выбирать приходится. Тисс закрыла глаза. Она в западне. Останется – рискует заразиться. А если полетит и снова пойдёт сильное кровотечение? Повезёт ли ещё раз попасть в умелые руки повитухи? Несколько дней подряд Тисс спала. Просыпалась. Пила воду и бульон, который Марта варила для неё. Снова спала. Иногда её тошнило. Кровотечение постепенно ослабевало. Сначала Марта меняла тряпки каждый час, потом реже. К третьему дню выделения стали скудными. – Хорошо, – бормотала Марта, осматривая её. – И жара нет. Всё это время Тисс через связь с Нариальмом чувствовала его тревогу, беспокойство, нетерпение. Он хотел, чтобы она вернулась к нему. Хотел лететь. Но понимал, что что-то не так. По ночам Тисс лежала в темноте и думала. О том, что случилось. О Тае. О том, стоит ли ему вообще говорить. На пятый день в лачугу ворвался запыхавшийся мальчишка, с круглыми от страха глазами. – Марта! Марта! Там ещё один! – Кто ещё? – Дракон! Огро-о-о-мный! – А нет, глаза у него были круглые вовсе не от страха. – Наездник – тёмный эльф, ищет леди! Ша'арнез. – Так укажи ему дорогу. Через несколько минут в дверях показался Ша'арнез. Он окинул взглядом лачугу, потом взгляд упал на Тисс. Такой он её ещё точно не видел, но тактично не стал ни о чём расспрашивать. – Леди эя Вэдтри, слава богам, вы нашлись. Слава богам. – Лорд Ша'арнез. Мои извинения за беспокойство. Мне пришлось задержаться. Тисс облокотилась на стенку, попыталась встать. Ша'арнез тотчас подал ей руку. – Марта, – обратилась к повитухе Тисс, – Если я отправлюсь сегодня, не одна, а с опытным летуном, который поможет? – Лучше бы ещё полежать. Но в нынешних обстоятельствах выбирать не приходится. – Она посмотрела на Ша'арнеза. – Следите за ней. Если побледнеет сильно, не ждите, сажайте зверей. И летите медленно, чтоб не тряслось ничего. Ша'арнез поклонился. Тисс заметила, как на щеках старухи заалел лёгкий румянец. – Я буду очень внимателен. Тисс помогли переодеться в её отстиранную одежду. Путь до края поля, где лежали драконы, показался бесконечным. Тисс стискивала зубы, не показывая слабости. Но Ша'арнеза было не провести, он намеренно замедлял шаг. – Ты взял с собой денег? – Денег? – удивлённо переспросил он, – Взял. – Оставь их той женщине в деревне. Я возмещу, когда вернёмся. – Брось, Тисс. Нариальм увидел её первым. Радость, нежность. Тисс почувствовала, как глаза защипало. Она отпустила руку Ша'арнеза и пошла быстрее, почти побежала, несмотря на слабость. Нариальм опустил голову, встречая её на полпути. Она уткнулась лицом в его морду, обхватила руками, насколько могла. – Прости, – прошептала Тисс. – Прости, что заставила ждать. Ша'арнез тактично отошёл к своей драконице, давая им время. Через несколько минут Тисс выпрямилась, вытерла глаза. – Готова? Они полетели вдвоём на драконе Со'Генэша. Нариальм летел чуть ниже, не отставая. Через полчаса полёта, когда деревня осталась позади, Ша'арнез крикнул, перекрывая ветер: – Тисс! Как ты? Она подняла руку в жесте «всё хорошо». Ещё через час они сели на привал, Ша'арнез настоял. Приземлились возле какого-то поваленного дерева. Ша'арнез достал флягу с водой, протянул Тисс. Какое-то время они молчали. – Что произошло, Тисс? Тисс сжала флягу в руках. – Не знаю, с чего начать. – Я не прошу рассказывать обо всём, но ты пропала на пять дней. Императору будут нужны объяснения. – Когда Тай вернулся? – Вчера вечером. И, предупреждаю, он… – преданный императору Ша'арнез запнулся, взвешивая слова, – Обеспокоен. Тисс отвела взгляд, посмотрела на корни дерева, торчащие из земли, как вывернутые наизнанку внутренности. – У меня случился выкидыш. Когда летела с заданием в ту деревню, шесть дней назад. – Ша'арнез не шелохнулся. – Та человеческая женщина помогла мне. Остановила кровотечение, ухаживала за мной. – Ты знала? До того, как... – Нет. Даже не подозревала. – Тисс отпила ещё воды, жажда никак не отпускала. – Ты больше знаешь о летунах, чем я. Могла ли я... навредить? Ведь я летала почти каждый день. Летали ли вообще беременные женщины на драконах? Знаешь ли ты о случаях, когда... когда кто-то терял ребенка из-за полётов? Ша'арнез покачал головой. – Нет. Никогда не слышал о таком. Значит, так было суждено – подумала Тисс. Может, её тело просто неспособно выносить ребёнка. Неспособно удержать жизнь так же, как земля не удержала это дерево, на котором они теперь сидели. Ша'арнез молча наблюдал за ней. Тисс была благодарна ему за то, что он не пытался заполнить тишину пустыми словами. Своей учтивостью он сохранил последние капли её достоинства. После долгой паузы Ша'арнез осторожно заговорил: – Если хочешь, я могу узнать больше. Деликатно расспрошу других наездниц, они никак не свяжут мои вопросы с тобой. Небо над ними заволокли перистые облака – предвестники тепла. – А если я попрошу тебя ничего не говорить Таю? – Ты поставишь меня в очень неудобное положение. – Несмотря на смысл его слов, в голосе не читалось упрёка. – Как его подданный, я не вправе лгать или утаивать. Как твой друг, – теперь он посмотрел ей прямо в глаза, – я не могу предать твоё доверие. Потому как бы ты ни решила, я поступлю, повинуясь твоей воле. Это было больше, чем Тисс смела надеяться. – А ты сам… Как ты думаешь? Стоит ли говорить? Ша’арнез задумался. – Я не могу поставить себя на место императора Ро'ода. Но на место любящего мужчины... На это место я поставить себя могу. И я хотел бы знать. Определённо хотел бы. Столица встретила их тягучим летним зноем. В горах было прохладно даже днём, а ночами Тисс и вовсе мёрзла под грубым одеялом в лачуге. Крыши дворцом блестели под лучами палящего солнца. Свет отражался от них, разбивался на тысячи осколков, рассыпался по мощённым улицам, и всё внизу сливалось в сплошное, дышащее жаром море золота. В то время как всего в нескольких часах езды люди умирали от холеры. На секунду Тисс показалось, что Нариальм преодолел барьер и перенёс её в другое измерение. Два таких разных мира, спрятанных под покровом единой империи. Драконы начали снижаться, направляясь к драконьим гнёздам. – Я провожу тебя. – Не нужно, спасибо. Ша'арнез хотел возразить, Тисс прочитала это в его глазах. – Как скажешь. Тисс отправилась к себе через сад в восточном крыле. Для этого пришлось сделать крюк и потратить больше времени, но она не могла заставить себя идти через главные коридоры, где толпились придворные. К тому же в это время послеобеденная жара загнала всех в тень, а значит по пути ей никто не встретится. Восточный сад прозвали садом солнца, потому что лучи рассвета первыми касались его аллей, а к полудню прогулки становились просто невыносимы. Тисс свернула на дорожку между живых изгородей. Хотелось добраться до покоев, рухнуть на кровать, закрыть глаза и не думать ни о чём. Когда она проходила мимо беседки, то заметила женщину, сидящую внутри. К несчастью, та тоже заметила её. – Леди эя Вэдтри, – окликнула императрица и жестом пригласила Тисс присоединиться к ней. Нет, нет, нет! Тисс подошла, наметила поклон. – Ваше величество. – Император был очень обеспокоен вашим отсутствием. Послал лорда Со'Генэша на поиски. Отменил утренние аудиенции. Зачем ты мне это говоришь? Жалуешься? – Я не хотела причинять неудобств. – Вы выглядите измученной. Вам нехорошо? Какое тебе дело? – хотелось огрызнуться. Но вместо этого Тисс спокойно произнесла: – Долгая дорога меня утомила, ничего серьёзного. – Пожалуйста, садитесь, не стойте. – Императрица веером указала на плетённое кресло рядом со своим. – Будете чай? Тисс не успела сказать «нет», императрица уже наливала ей чашку, изящно держа длинными пальцами фарфоровый чайник. Тисс засмотрелась на неё, пытаясь увидеть то самое сходство, о котором так любили судачить: «У Императора определённый типаж. Худощавые, темноволосые, с бледной кожей. Наверное, в темноте и не различит, кто есть кто. Днём одна, ночью другая, а разницы никакой?» «А может, он их вместе... ну, знаете?» Тисс никогда не находила между собой и императрицей ничего общего. Кроме разве что Тая. – Вы пьёте чай с мёдом? – Императрица уже потянулась к пиале. – Или предпочитаете без ничего? У меня есть ещё лимон, если хотите. В такую жару лимон, наверное, лучше... – Она говорила чуть быстрее обычного, словно нервничала. – Извините, я не спросила сразу. – Без ничего, благодарю. – Конечно, конечно. – Императрица поставила пиалу обратно и протянула Тисс чашку. – Я сама только недавно попробовала чай с мёдом. У нас такое не принято, но здесь, в столице, это популярно, и я решила попробовать... Императрица сделала глоток из своей чашки, посмотрела куда-то вдаль, потом снова на Тисс. – Вы часто летаете? – внезапно спросила она. – Довольно часто. – Это должно быть невероятно. Я бы, наверное, боялась. Тисс пожала плечами. – Ко всему можно привыкнуть. – Наверное…Вы, должно быть, очень смелая. Не каждая женщина способна на такое. Комплимент прозвучал искренне. Тисс не знала, что ответить. Императрица снова посмотрела вдаль, покусывая нижнюю губу. Затем, будто набравшись решимости, сказала: – Знаете, я... я часто бываю здесь одна, в этом саду. Тут всегда тихо. Не люблю всю эту дворцовую суету. Это странно? – Не думаю, что это странно, – вежливо произнесла Тисс. Императрица глядела на неё словно с надеждой, что Тисс скажет что-то ещё. Но Тисс молчала. – А вы? Тоже предпочитаете тишину? Или вам нравится шум, движение? – Мне нравится небо. – Небо... – мечтательно повторила императрица. – Да, после неба всё остальное кажется тесным. Извините, наверное, я утомляю вас расспросами. – Всё в порядке. Императрица улыбнулась, и молчание затянулось. Императрица, явно не зная, как его заполнить, сделала глоток чая. Ты пытаешься со мной подружиться? Ей стало почти её жаль. Тисс увидела идеально причёсанную, идеально одетую молодую девушку, которая сидела совершенно одна в пустом саду и пыталась завязать разговор с любовницей своего мужа. Насколько же ей одиноко? Картина сложилась до безобразия простая и печальная. Сиалла, императрица Ро'ода, была поражена клеймом всех женщин её круга: продана в брак. Императрица без власти, жена без любви, женщина без выбора. Но эта неожиданная жалость вспыхнула и растворилась вмиг. Когда-нибудь империи понадобится законный наследник. На месте жалости расцвела ненависть. И Тисс тотчас упрекала себя, потому что понимала: эта девушка ни в чём не виновата. Она не выбирала выйти замуж за императора, который открыто держит фаворитку. Уж точно не мечтала о муже, который её не полюбит. И о жизни при дворе, где вся знать шепчется за её спиной. – Вы не утомляете, Ваше Величество, просто я очень устала. Позвольте мне удалиться. – О, разумеется… отдыхайте. Отдохнуть ей не удалось. Как только Тисс приняла ванну и переоделась, в покои постучал один из камердинеров Тая. – Леди эя Вэдтри, Его Величество ожидает вас, когда вы будете готовы. Тисс не была уверена, что когда-нибудь будет готова. Тай сидел за широким дубовым столом, когда она вошла в его кабинет. Он никак не среагировал на звук, продолжил что-то писать. Тисс замерла у двери, не зная, стоит ли подойти или ждать разрешения. Наконец Тай отложил перо. Встал. – Вы не сдержали обещание, леди. Обогнул стол. Преодолел расстояние между ними… – Не трогай! – Тисс подняла руки, не давая ему прикоснуться к ней. – Тисс? – В той деревне была холера. Я могу быть заразна. – Тисс не сомневалась, что Ша'арнез уже доложил Таю, где он нашёл её, оттого его не благоразумность была особенно удивительна. – У тебя появились симптомы? Лихорадка? Рвота? – Нет. Тай всматривался в её лицо, будто выискивая признаки болезни, которые она могла бы скрыть. – Тогда объяснись. Что заставило тебя задержаться там на пять дней? Сейчас или никогда. – Я летела туда с лекарствами, по дороге мне стало плохо. Я… оказалось я ждала ребёнка, но… Она не договорила, да и не нужно было. Тай понял всё без слов. На короткое мгновение он закрыл глаза, а когда открыл из них исчезла привычная нежность. Взгляд стал пристальным, и казалось, пробирался под самую кожу. Император, – подумала Тисс. – Передо мной император. Мгновение прошло, и его лицо снова обрело мягкость. Он приблизился к ней, но не дотронулся, как Тисс и просила, лишь приглашающе развёл руки. Она не нашла в себе воли сопротивляться этому безмолвному приказу. Ноги пришли в движение сами. Два шага, три, и она утонула в его объятьях. На улице было так жарко, но до этой самой секунду Тисс не прекращал бить озноб. Теперь же тепло его тела окутало её, прогнало, уничтожило холод. Эмоции нахлынули все и сразу. Облегчение, вина, слабость, уверенность. Вот чего ей так не хватало. Его рук, его запаха. Всего его – Тая. Она прижалась сильнее, лицом уткнулась в изгиб его шеи. Что-то внутри наконец дало трещину. Слёзы обожгли глаза. – Ты не должна была проходить через это. Мой лекарь осмотрит тебя. Пусть убедится, что нет осложнений. Всё будет хорошо. Я обо всём позабочусь, – его подбородок упёрся в её макушку, губы касались волос, – Обо всём. Об всём…