Часть 3

– Тс-с… Боль вспыхнула такая, словно кто-то прошёлся по её внутренностям острием ножа. Хотя в действительности это были всего лишь пальцы Каэлана, пожилого эльфа и личного лекаря Его Величества, оберегавшего здоровье Тая с детства. – Здесь тоже болит? – Немного. – А здесь? – Нет. Поза, в которой Тисс раскинулась перед ним, была и так довольно унизительна: исподнее задрано почти до самой груди, ноги согнуты в коленях. Руки безвольно лежали вдоль тела, потому что Тисс не знала, куда их деть. Но хуже всего было ощущать на себе взгляд Тая. Он стоял у окна неподвижным тёмным пятном на фоне яркого света. Когда Каэлан прибыл и предложил ему подождать в соседней комнате, Тай отказался. Лекарь не стал настаивать. Ни у кого не было права спорить с императором. У Тисс тоже. Она хотела попросить его выйти. Но как? Мне неловко, что ты смотришь, как меня ощупывают? Глупо. Он видел её обнажённой сотни раз. Но тогда она была желанной, красивой, а сейчас… – Вдохните глубоко. Тисс послушалась. Воздух наполнил лёгкие, расширил грудную клетку. – Выдыхайте. Потом его руки переместились на шею, нащупали там что-то под челюстью. – Откройте рот, пожалуйста. Тисс почувствовала себя совсем нелепо. Лекарь наклонился ближе, увлечённо разглядывая её высунутый язык. – Можете закрыть. Тисс сглотнула скопившуюся слюну. Хотелось отвернуться к стене, спрятать лицо. Каэлан взял её запястье, нащупал пульс и замер, считая удары. Тисс не смела пошевелиться, боясь сбить его. – Хорошо, можете одеться. Слава богам это закончилось. Тисс поспешно прикрылась, испытав облегчение от того, что хоть эта часть осмотра позади. – Леди эя Вэдтри, расскажите подробнее о том, когда началось кровотечение. Тисс рассказала всё, что помнила. Отметила, что Тай слушает так же внимательно, как и Каэлан. – В то утро, когда вы отправились в полёт, были ли неприятные ощущения? То утро казалось таким далёким. – Я чувствовала себя как обычно. – А в предыдущие дни? Боли внизу живота? Спазмы? – Нет. – То есть до всех этих событий вы чувствовали себя хорошо? Тисс задумалась. – Не совсем… – Она украдкой взглянула на Тая, почему-то стало стыдно, будто всё это время она утаивала от него нечто важное. – Последние недели мне бывало... нехорошо. – Нехорошо это как? – Тошнило, болела голова. – Как давно это началось? – Несколько недель назад. Может, чуть больше. – Рвота была? Жар стыда поднялся к щекам. – Несколько раз. Я списывала всё на лунные дни, – оправдалась она. – Тошнило по утрам? Или в другое время тоже? Тисс нахмурилась, припоминая. – Иногда вечером. – Как часто болела голова? Тоже утром и вечером? – Да. – А днём, между этими периодами, вы чувствовали себя лучше? – Да. – Головокружения? – Да. На церемонии несколько дней назад я потеряла сознание. – Потеряли сознание? – повторил Каэлан. – Корсет был затянут очень туго… – пробормотала Тисс. Каэлан откашлялся, тоже посмотрел на Тая, словно только сейчас вспомнил, что он всё это время был здесь. – Аппетит менялся? – Его не было. – Лихорадка, ночная потливость? Замечали? – Нет. – Какой-нибудь зуд, покраснения на коже? – Тоже нет. – Менструации были регулярными? Тисс впервые услышала, чтобы кто-то при дворе называл это именно так. Каэлан явно знал своё дело, неудивительно, что Тай так ему доверял. – У меня всю жизнь были задержки. – Поэтому вы не заподозрили беременность? – Да. Каэлан кивнул, сложил руки перед собой, явно обдумывая услышанное. Тисс не выдержала: – Что-то не так? Странный вопрос. Учитывая то, что она рассказала, кажется, не так было всё. – Физически, – медленно произнёс Каэлан, – вы восстанавливаетесь хорошо, леди эя Вэдтри. Кровотечение остановлено. Матка сокращается нормально. Признаков инфекции или серьёзных осложнений не наблюдаю. Тисс выдохнула. – Однако... Слово повисло в воздухе. – Однако что? – Голос Тая прозвучал из-за спины лекаря. Каэлан обернулся. – Ваше Величество, симптоматика, которую описывает леди... вызывает определённые вопросы. – Какие? Лекарь метнул на Тисс оценивающий взгляд, точно решая, уместно ли продолжать беседу при ней. Тисс поняла: Каэлан служит императору. А она…она даже не его настоящая пациентка. Фаворитка, женщина, которую император соизволил выбрать, чьё состояние нужно оценить и отчитаться перед тем, кому она принадлежала. – Тошнота на столь раннем сроке необычна, как правило она начинается позже. – Необычна не значит невозможна, – заметил Тай. – Верно, Ваше Величество. Но меня больше настораживает периодичность симптомов. – Что вы хотите сказать? – Тисс заставила вновь обратить внимание на себя. – Что со мной не так? Прежде чем Каэлан успел ответить, Тай пересёк комнату, оказался рядом с Тисс. Его рука легла ей на плечо. – Тисс, – Большой палец медленно погладил её ключицу через ткань, – Каэлан сказал, что ты восстанавливаешься. Остальное сейчас не так важно. Не нужно вдаваться в медицинские детали. – Но я хочу знать… – И узнаешь, когда оправишься. – Он коснулся её щеки, развернул лицо к себе. Тай наклонился, оставил на её губах невесомый поцелуй. А ведь Каэлан всё ещё здесь, стоит в нескольких шагах. На публике Тай был учтив, но сдержан. Сохранял дистанцию, которую положено держать императору с фавориткой. Мог поцеловать руку в знак уважения, как делал со многими знатными дамами. Не более. – Тебе нужно привести себя в порядок, отдохнуть. Тай кивнул Каэлану, тот поспешно встал, отвесив Тисс короткий поклон. – Леди. И вместе с Таем они удалились в соседнюю комнату. Несколько секунд Тисс просто сидела, глядя на закрытую дверь. Отдохнуть. Привести себя в порядок. Говорит, будто я ребёнок, которого отсылают, пока взрослые обсуждают серьёзные вопросы. Тай решил, что ей не нужно знать. Что ей будет лучше не слышать медицинские детали. Тай так решил, и это решение не обсуждается, потому что он – император. А императору не говорят нет. Для её же блага, конечно. Всегда для её блага. Тисс вздохнула, выдохнула, и впервые по-настоящему призналась себе: Я потеряла своего ребёнка. Тисс встала. Подошла к двери, приложила ухо к деревянной створке. Голоса доносились глухие и не слишком разборчивые. Они явно встали у дальней стены. – … не могу утверждать наверняка… – Если воздействие…несколько недель… – …малыми дозами…организм не сразу…абортивные… – ...целенаправленно? – Голос Тая прорезался отчётливее. Ответ Каэлана она не расслышала. Тисс попятилась от двери. Сейчас лекарю не пришлось бы нащупывать её пульс, сердце колотилось как бешенное, его стук тарабанил в ушах. Послышались приближающиеся шаги. Тисс метнулась к кушетке, пытаясь придать лицу хоть какое-то подобие спокойствия и унять дрожащие руки. Первым показался Каэлан. Он поклонился ей ещё раз. – Скорее поправляйтесь, леди. Я займусь приготовлением укрепляющих настоев. Тай вышел следом. Дождался, пока Каэлан удалится, и подошёл к Тисс, садясь рядом. Взял её руку, переплетая свои пальцы с её. – Что сказал лекарь? Тай наклонил голову, изучая её лицо. – Ты побледнела. – Нет, я... – Тисс сглотнула, когда он поднёс её руку к губам, коснулся костяшек мягким поцелуем, – Тай, пожалуйста. Скажи, что вы обсуждали. – Есть некоторые... вещи, – произнёс он наконец. – В которых нужно разобраться. Ничего, что должно тебя сейчас беспокоить. Он опустил её руку, чтобы пальцами зарыться в её волосы. Против воли Тисс напряжение начало отступать. Тай знал, как к ней прикасаться. – Сосредоточься на том, чтобы восстановиться. Не забивай голову тем, что… – Что я не должна знать? – Тисс встретила его взгляд. – Что может причинить тебе боль, – поправил он. Рука на затылке привлекла её ближе. Тисс увидела золотистые крапинки в его радужках, прорезающиеся морщинки у внешних уголков глаз. Когда Тай поцеловал, какая-то её часть хотела оттолкнуть его, потребовать ответов. Другая – таяла от его нежности, от его любви. Каэлан сказал тебе, что меня могли отравить. Ты ведь и сам, сам, подозреваешь это! Cтал подозревать, как только я всё рассказала! Почему же ты молчишь? Тисс попыталась вспомнить, когда всё началось. Когда её впервые вырвало? Четыре недели назад? Может, пять? Утром после пробуждения и вечером перед сном – так она ответила Каэлану. Периодичность. Утро. Вечер. Что я делала утром и вечером, чего не делала в другое время? Очевидный ответ пришёл сам собой – ела. Она ела в своих покоях. Завтракала. И ужинала... Боги… Желудок сжался в тугой, болезненный узел. Тисс перестала справляться с дрожью в руках. Очертания комнаты поплыли, перед глазами всплыло улыбающееся веснушчатое лицо. Олл? Однажды предавшему доверия нет. Она что-то подсыпала? Убивала и улыбалась мне. Или Брунга? Всё это не укрылось от Тая. – Тебе плохо? – Ничего... – Тисс прикрыла глаза рукой. – Просто слабость. Он прижал её к своей груди, его ровное, размеренное дыхание обволакивало слух. Тисс подстроилась под ритм: вдох вместе с ним и выдох. Она не может позволить себе потерять голову. – Каэлан настаивает на карантине. На всякий случай. Я хочу, чтобы ты временно пожила в других покоях. – Где? – В покоях бывшего императора. Сердце ухнуло вниз. Нет…нет-нет-нет, только не туда… Покои Фоэльха. Тисс не просто верила, она знала, что призраки существуют. Тай мог убить Фоэльха, но его дух навеки запечатан в тех стенах. Пусть не физически, но везде, куда не взгляни, её будет преследовать его тень. Спать в его покоях, спать в окружении его вещей… Спать с его сыном. Ха! Какая извращённая преемственность. Тай тоже умел быть жестоким. Но разве это не цена власти? Разве чтобы выжить среди змей, не нужно самому начать травить себя ядом? Со мной он нежен, внимателен, страстен. А Фоэльх? Был ли он нежен с кем-либо? С матерью Тая, может быть? Или он всегда был монстром? Я слишком много думаю. – Олл принесёт мои вещи? – Нет. Тисс отпрянула от него, несмотря на слабость поднялась. Не сможет же он лгать ей глядя в глаза? – Меня отравили? Взгляд Тая ни капельки не изменился. – Тебе не стоит... – Ответьте, Ваше Величество. – Каэлан так считает. – Пауза. – И я тоже. Ну конечно. Кому как не Таю знать толк в ядах. – Карантин, – Тисс прищурилась, – действительно нужен? – Отцовские покои полностью изолированы, там ты будешь в безопасности, пока я со всем разберусь. – Если меня отравили, то через еду. Улыбнувшись, Тай тоже встал и теперь возвышался над ней. – Милая Тисс, если тебя отравили через еду, то мне надлежит сбросить с себя корону. Потому что, если враг пробрался на мою кухню, как я собрался защищать целую империю? Еду готовят в общих котлах, ты ешь то же, что и я. Каждое блюдо дегустируют. Значит, либо система дала сбой, либо яд добавляли на пути от кухни. Либо… – Тисс напряглась, ожидая, что ещё последует за этим «либо». У неё уже был вариант на примете, – Яд спрятан в твоих покоях.

***

Ядом оказались свечи. Точнее, то, что Тисс вдыхала, когда они горели. Идея изощрённая и презренная в своей простоте. Тисс зажигала их каждый вечер, когда устраивалась в постели с книгой. Читала час, два. Засыпала. Просыпалась, когда они уже догорали. Вещество поднималось вместе с дымом от пламени, часть рассеивалась в воздухе, а часть оседала в лёгких. Тай велел вычистить её покои, всё крыло дворца было запечатано и отправлено на вынужденный карантин вместе с фавориткой императора, которую за принесённую в золотые стены заразу в последние недели не проклинал только ленивый. Изъяли и заменили буквально всё, от гобеленов до посуды. Свечи, как предметы расхода, подлежали утилизации. Но вместо костра попали в руки алхимика Тая, который и нашёл в воске руту. – Рута душистая, леди, как и любое растение, в малых дозах – лекарство, а в больших, как вы знаете… – Каэлан запнулся и не стал продолжать. – В общем, при горении эфирные масла руты испаряются, через лёгкие попадают в кровь и воздействуют на матку, вызывая спазмы сосудов. Плод перестаёт получать достаточно кислорода и… – Понятно, – прервала его Тисс. – Благодарю за объяснение. Служанки получали свечи от экономки. Та из дворцового склада. Управляющий, вызванный для ежемесячного сведения расходов, даже не догадывался, что записи его учётной книги просматривал сам император. Свечи для покоев леди эя Вэдтри каждый месяц оформлялись как дарственное поступление, минуя казённый счёт. По чьему приказу? Устное распоряжение господина Элена, помощника камергера. Да, подтвердил господин Элен, передавал распоряжение три месяца назад. От кого? От самого камергера. Тот велел организовать поставки качественного воска специально для фаворитки императорского величества из торговой конторы «Алдар». Торговая контора «Алдар» принадлежала младшей ветви дома Ирахан. – Императрица? – Её имя нигде не всплывает, – ответил Тай. Тисс не понимала, почему он отрицает очевидное. – Ты не веришь? – Императрица – наивна, – Так он элегантно подменил слово «глупа», заподозрила Тисс. – Дом Ирахан большой, среди его членов наверняка найдётся тот, кто решит действовать дальновиднее. Они защищали свои инвестиции, будущую власть своего рода, будущего императора, в чьих жилах потечёт кровь Ираханов. Фаворитка, неспособная зачать или выносить ребёнка, для этих планов несоизмеримо удобнее той, что может родить императору первенца. Только вот… – По закону бастарды не наследуют престол. Тай недолго молчал, будто уже давно всё решил: – Законы можно менять. Карантин сняли через две недели. Четырнадцать дней Тисс провела в покоях Фоэльха. Каждый из этих четырнадцати дней с картины на Тисс взирало изображённое в расцвете лет его лицо. Уже не юноша, но ещё не тронут временем. Глаза у Фоэльха были чёрные-чёрные, без единого блика. Тисс не могла отделаться от ощущения, что эти глаза следят за ней. В ночи, когда тени от пламени камина плясали по стенам, ей казалось, что портрет оживает. И низкий, хриплый голос шепчет ей: – Ну вот, леди, я же говорил, что вы окажетесь в моей постели. Покидая покои на пятнадцатый день, Тисс в последний раз обернулась на портрет. Солнечный луч, пробившийся сквозь высокое окно, упал на холст, и она подумала, что с такого ракурса отца очень легко было бы спутать с сыном.

***

Через несколько недель двор, соскучившийся по зрелищам, устроил большую охоту в императорских угодьях. Охота, впрочем, была охотой в той же степени, в какой придворный бал был танцем, а дипломатический приём – беседой. Настоящая охота ради промысла мяса была бы столь же уместна среди собравшихся дам в богатых платьях и господ в расшитых камзолах, как крестьянин с навозом на сапогах в тронном зале. Всего лишь роскошная инсценировка власти над природой, где сам лес, его влажная, дышащая прелой листвой и хвоей глушь, становился декорацией для демонстрации совсем иных искусств. Лагерь раскинулся к северу от столицы, сотня человек, если не брать в расчёт слуг, которые в считанные часы превратили дикую опушку в подобие передвижного дворца. Выросли шёлковые шатры, внутри застелили коврами, расставили складную мебель, развесили фонари. Повара тут же принялись готовить на открытом огне. Жарили оленину, которую привезли с собой, убитую, надо понимать, заранее. Пекли хлеб, разливали вино из бочонков, и вскоре ароматы жареного мяса, пряностей и дыма смешались с запахами леса. Как-то так вышло, само собой, что Тай и Тисс отбились от остальных, оказались на поляне. Трава доходила чуть ли не до колен, усыпанная мелкими белыми цветами. Тай стянул плащ, бросил на землю, развернулся к Тисс и притянул её к себе так резко, что она ахнула, споткнулась о складки платья и рухнула вместе с ним. Он перекатился, оказался сверху, и тут же жадно накрыл её губы своими. Трава щекотала спину. Солнце жгло сквозь закрытые веки. Где-то вдали пел соловей. Тисс открыла глаза, увидела над собой небо, облака. И Тая. – Ты улыбаешься, – прошептала она. – Потому что я влюблён. – В кого же? – спросила Тисс с деланной серьёзностью. – В чародейку. – Тай наклонился, коснулся губами кончика её носа. – Которая околдовала меня, и теперь я не могу думать ни о чём, кроме неё. – Бедный император. – Тисс подняла руку, провела пальцами по его щеке. Он прикрыл глаза, наслаждаясь этим простым прикосновением. – Что же делать с таким недугом? – Боюсь, лекарства не существует. Тисс рассмеялась, и Тай поймал её смех, превратил его в очередной поцелуй. Потом его губы поползли вниз, к пульсирующему витку вен на шее, пока не достигли края её охотничьего платья. Он ладонями обхватил её грудь поверх ткани, сжимая и приподнимая так, что она, стянутая корсажем, казалась ещё полнее, ещё соблазнительнее вываливаясь из декольте.  Тисс вплела пальцы в его волосы, слегка влажные от жары, прижала ближе, и Тай послушно склонился, прильнул губами к трепещущей коже, зарылся носом в ложбинку между грудями. Растрёпанный, раскрасневшийся, валяющийся в траве, как... как обычный мужчина. Как крестьянин с возлюбленной на сеновале. Мысль одновременно и смешная, и возбуждающая. Контраст между тем, каким Тай был всегда, и каким был сейчас… – Можно? – спросил он. Тисс кивнула. Его рука наконец, покинув грудь, скользнула вниз. Он провёл ладонью по её бедру, задирая складки платья, пока не добрался до кожи выше колена, поднимаясь всё ближе к тому месту, где каждая клеточка умоляла о прикосновении. Он водил круги, едва касаясь, разжигая огонь, который уже бушевал внизу живота. Этого лёгкого трения оказалось достаточно, чтобы дыхание Тисс стало прерывистым, а в ушах зазвенело. Она вцепилась пальцами в его плечи, тело изгибалось в немом порыве. Из горла вырвался стон. – Тише, любимая, – прошептал Тай, целуя её шею. – Не забывай, где мы. Но его пальцы не останавливались. Тисс перестала думать об отравлении, о смертях, о власти, о призраках. Перестала думать вообще. Позволила удовольствию захлестнуть себя с головой. Она зажала рот ладонью, чтобы не кричать, и тонула, тонула, тонула в этой сладкой, всепоглощающей пустоте. На обратном пути они болтали о пустяках, о забавных формах облаков и о лесных ягодах. Эта хрупкая иллюзия покоя разбилась, едва на горизонте показался лагерь. Ещё издалека Тисс услышала шум. Все говорили разом, перебивая друг друга. Тисс ничего не могла разобрать, только отдельные обрывки: – Ваше Величество, случилось... – ...гуляла с дамами... – ... там до сих пор... К ним уже бежал запыхавшийся офицер гвардии, лицо его было землистым от ужаса. – Ваше Величество! Ваше Величество! Тай даже не вздрогнул. – Леди эя Вэдтри, – он повернулся к Тисс, не осталось и тени того человека, что только что дурачился с ней в траве. Секунда, и он перестал быть тем Таем, – ждите в моём шатре. – Что случилось? – начала Тисс, но он уже уходил в сопровождении Ша'арнеза и нескольких охранников. Вокруг царил хаос. Слуги бегали туда-сюда, женщины собирались группами и шептались. Мужчин было почти не видно. Плохое предчувствие налилось тяжестью по всему телу. Тисс посмотрела в сторону высокого алого императорского шатра. Посмотрела. И развернулась прочь. Шла быстро. Ещё быстрее. Побежала, не обращая внимания на цепляющиеся за платье ветви. Толпа собралась у крутого, поросшего кустарником обрыва. – ...как её поднять? – Веревки! Нужны верёвки! – Осторожно, она не может двигаться... – Боги, после такого падения она навсегда останется парализованная! – Если выживет… – Тихо ты! Тисс протолкнулась ближе. – ...говорят, гуляла... – Странно это, земля сухая... Как умудрилась-то навернуться? – Может, закружилась голова? Тисс оказалась у самого края. Только не снова… Внизу, метрах в десяти лежало тело. Руки раскинуты в стороны, голова запрокинута. От виска вниз по щеке тянулась тёмная полоса крови. Императрица. Сиалла. Дежавю ударило с такой силой, что Тисс пошатнулась, схватилась за чьё-то плечо. Она готова была поклясться, что видела не одно тело, а два. Сиалла и Фэнуэль слились в один ужасающий образ. – Веревки закреплены, Ваше Величество! Тисс обернулась на голос и увидела Тая. Он стоял чуть левее, не слишком близко, но достаточно, чтобы видеть всё, что происходило внизу. – Носилки нужны жёсткие, – сказал Тай. – Найдите доски, свяжите их и обтяните тканью. – Будет исполнено, Ваше Величество! – Где лекарь? – спросил Тай, не повышая голоса, но так, что все услышали. – Уже идёт! Тай вернул взгляд вниз, где егеря уже начали осторожно подкладывать под тело импровизированные носилки. – Медленнее, – приказал он. – Я сказал медленнее. Аккуратно! Тисс стояла и смотрела на всё это как завороженная. А в голове отчётливо раздался голос Аирдаля: – Не забывай, опасен может быть каждый Лоно Вэд Ваин Фиркаин. Каждый. Отец. И сын.