Пролог 1.

Пролог 1.   23 августа 2014 года Многоквартирный дом в Кабуки-чо, Синдзюку, Токио От лица Фэй**   Ночная смена — это всегда ад, но сегодняшняя была хуже обычного. Я ещё чувствовала на ботинках липкую тёплую блевотину: какая-то школьница не добежала до туалета и вывернула весь свой ужин прямо передо мной. Я промыла обувь три раза, но запах будто въелся в кожу. Соседка по комнате, проститутка из Камбоджи, уже лежала пластом, даже не сняв парик. У нас обеих глаза стеклянные, нервы на нуле.   Я уже собиралась ввалиться на матрас и провалиться хотя бы на пару часов, когда дверь тихо скрипнула. Вошла Юна — наша соседка. Маленькая, тихая, с вечно виноватыми глазами. Она никогда не смотрела на меня сверху вниз, как некоторые японки, которые считают, что если ты из Вьетнама или Камбоджи, значит автоматически грязь под ногами. Юна такой не была.   Она сделала шаг вперёд, переминаясь с ноги на ногу, будто боялась вообще что-то попросить.   — Фэй-сан… эм… можно вас попросить об одолжении? — она держала в руках коробку конфет, как взятку чиновнику.   Я устало сняла куртку, бросила на стул:   — Чего случилось?   Юна глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду:   — Мне нужно срочно на работу. А Сакура… она сегодня в школу не пошла. Сказала, что плохо себя чувствует. Пожалуйста, посидите с ней? Только несколько часов.   И она протянула мне коробку конфет — дешёвых, но аккуратно перевязанных ленточкой.   Я взглянула на часы: восемь утра. К четырём дня мне снова в клуб, и если я не посплю хотя бы пару часов, буду как зомби. Но… маленькую Сакуру мне было жалко. Девочка тихая, вежливая, с огромными глазами, как у аниме-персонажа.   Я вздохнула:   — Ладно. А твой муж когда?   — У него смена в двенадцать заканчивается. Он заберёт её, как придёт, — Юна чуть поклонилась, быстро натянула обувь, взяла сумку. — Спасибо, Фэй-сан. Правда, спасибо.   Она выбежала так быстро, будто от неё зависела вся вселенная.   Я вытащила конфеты, прошла в их комнату. Там, сидя на полу, Сакура расставляла кукол. Увидев меня, она улыбнулась — сначала робко, потом шире:   — Тётя Фэй, привет. Поиграешь со мной?   — Привет, малыш, — я протянула конфеты. — Держи.   Мы поиграли какое-то время, потом она включила мультики, села на подушку, а я… я просто не выдержала. Прилегла на бок в их комнате, и сон накрыл сразу, как влажное тяжёлое покрывало.   Мне снился мой дом в Хайфонге. Мои дети — наверное, уже взрослые, я их не видела много лет. Как я держала пару маленьких домиков и сдавала их туристам. Как мы жили спокойно, пока страна не провалилась в кризис.   И вдруг — звук. Резкий, глухой, будто что-то упало.   Я открыла глаза.   И увидела, что отчим Сакуры стоит над ней, нависнув, как тень. Он бил её кулаком, не сильно, но быстро и зло, как будто перед ним была не девчонка девяти лет, а мешок для битья.   — Я тебе сказал, вали на улицу! — прошипел он. — Мне надо спать, твои ебаные мультики мешают!   Сакура тихо хныкала, закрывая руками голову.   Я вскочила так резко, будто меня током ударило:   — Ты что творишь?!   Он обернулся ко мне, глядя с таким презрением, будто я грязь из подвала:   — Не твоё дело. Иди полы мой. Мы сами разберёмся.   Я подошла к Сакуре, взяла её на руки. Она была лёгкая, как тряпичная кукла. И горячая — лоб раскалённый, щёки красные.   Мы перешли ко мне в комнату. Камбоджийка всё так же спала, не заметив ничего.   Я села на край кровати, посадила девочку рядом:   — И часто он так делает?   Сакура помолчала. Потом тихо, но уверенно сказала:   — Постоянно. И ещё… он трогает меня везде. Когда мама спит.   У меня внутри всё похолодело.   Не думая ни секунды, я схватила телефон. Руки тряслись, пальцы дрожали, но я набрала номер полиции.   — Алло? — голос у меня был сорванный. — Тут мужчина… он избивает ребёнка. И… трогает её. Пожалуйста, приезжайте. Немедленно.   И я впервые за долгое время почувствовала, как эта страна, которая столько лет выжимала меня досуха, наконец-то дала возможность сделать хоть что-то правильное.