Глава 1.
2 февраля 2026, 16:58 Гермиона Грейнджер всегда гордилась своей способностью следовать инструкциям до последней буквы. Поэтому, когда ей назначили встречу с Драко Малфоем в первый день пасхальных каникул на девять утра — у ворот Хогвартса, где по обе стороны величественно застыли изящные крылатые кабаны, — она, разумеется, заняла назначенное место уже без четверти девять. Ради этого ей пришлось подняться намного раньше обычного и предпринять очередную отчаянную попытку укротить непослушные волосы, которые, казалось, жили собственной жизнью. Гермиона с неохотой признавала, что и на этот раз её усилия оказались тщетными, а извечная битва между ней и её непокорными локонами должна была продолжиться ещё на один день.
Драко Малфой, как выяснилось, не отличался подобной пунктуальностью. Когда стрелка часов медленно подползла к девяти, волнение Гермионы нарастало с каждой минутой, и она почувствовала знакомое раздражение, от которого по спине пробежали неприятные мурашки.
Типично для него, — подумала она с досадой, — воображать, будто весь мир будет его ждать.
Эти двое были единственными студентами на своём курсе, кто не только успешно готовился к обязательным экзаменам Ж.А.Б.А, но и проявлял достаточно глубокий интерес к карьере в Отделе тайн, чтобы получить личное приглашение явиться туда для подачи заявлений. И всё же он опаздывал.
Гермиона воспринимала этот день как свой первый настоящий шаг во взрослую жизнь. И если быть до конца честной с собой, её подростковый опыт оказался куда менее впечатляющим, чем она ожидала, особенно в сравнении с тем, что она воображала в детстве, сидя рядом с мамой и поглощая американские романтические комедии кадр за кадром. Осознание этого было особенно болезненным, учитывая, что она обучалась в школе, где преподавали самую настоящую магию, о которой другие могли только мечтать.
С преувеличенным негодующим фырканьем Гермиона опустилась у подножия массивной каменной колонны, достала домашнее задание по трансфигурации и с головой погрузилась в успокаивающую логику формул и правил. Она настолько глубоко увлеклась, что не услышала тихого хруста идеально начищенных каблуков — до тех пор, пока их обладатель не появился в поле её зрения несколько минут спустя.
Гермиона с нескрываемым раздражением отметила, что Малфой выглядел безупречно: отглаженная серая мантия идеально сидела на нём, а нарочито небрежно взъерошенные волосы придавали ему более зрелый, чем его семнадцать лет, вид.
— Прости, что опоздал, Грейнджер, — легко улыбнулся он, сверкнув белоснежными зубами в лучах раннего весеннего солнца. — Я, эм… слегка перебрал вчера вечером. Ты же знаешь, как это бывает под конец триместра.
Гермиона действительно не знала. Весь вечер она провела в уединении своей комнаты, в окружении любимых книг, тщательно составляя подробный список вопросов, которые намеревалась задать на их сегодняшней встрече в Министерстве.
— Ну да, — неопределённо фыркнула она, и даже для собственных ушей её тон прозвучал излишне чопорно и строго.
Он наклонился и протянул ей руку ладонью вверх. Гермиона с подозрением уставилась на неё на мгновение, прежде чем Малфой тихо рассмеялся, стремительно сократил расстояние между ними и, обхватив её запястье своими длинными пальцами, резко поднял её на ноги. Она, вероятно, была настолько поглощена домашним заданием, что не смогла мгновенно вернуть прежнее раздражение, когда он поднял её сумку с земли и небрежно закинул себе на плечо вместе со своей.
— Я могу нести её сама, — заметила она с лёгким нажимом в голосе.
— Я знаю, что можешь, Грейнджер, — согласился он, не делая ни малейшей попытки вернуть сумку. Драматично вздохнув, она направилась к массивным воротам, которые с тихим скрипом распахнулись при их приближении. У самого входа их уже ожидала одинокая безлошадная повозка, терпеливо ждущая, чтобы отвезти их к месту назначения.
Гермиона демонстративно проигнорировала его протянутую руку, которой он намеревался помочь ей забраться внутрь, и вместо этого решительно ухватилась за резную ручку открытой дверцы. Раздражение вспыхнуло с новой силой, когда она почувствовала уверенный толчок под локоть и оказалась внутри повозки.
Оказавшись в тесном пространстве экипажа, Гермиона резко развернулась к нему лицом, пока он ловко забирался следом.
— Хм, — пробормотала она, перехватывая левое запястье правой рукой и методично сгибая каждый палец.
— Грейнджер… — Драко не сводил пристального взгляда с её рук.
— Подожди, — ответила она с напускной серьёзностью. — Просто провожу проверку. — Гермиона быстро ударила его костяшками пальцев по плечу. — Полная функциональность всех конечностей, как я и предполагала.
Она начала тщательно сгибать пальцы правой руки, словно проверяя каждый сустав.
— Грейнджер… — вновь предупредил он с ноткой раздражения в голосе.
— Как компетентная ведьма, я официально заверяю тебя, что способна самостоятельно передвигаться и нести собственную сумку, Малфой, — холодно произнесла она. — Особенно с учётом того, что ты, по всей видимости, не в состоянии соблюдать даже такой элементарный пункт, как соблюдение расписания.
— Ты собираешься вести себя подобным образом весь день? — спросил он, прищурив глаза. — Мне жаль, что я опоздал. Но, знаешь ли, у меня есть определённые манеры. Так что наблюдать, как ты карабкаешься в повозку, словно неуклюжий флоббер-червь, я просто не в силах. К тому же у меня зверски болит голова, и я был бы очень признателен, если бы ты попыталась воздержаться от визгов, нотаций, выговоров и прочих неприятных или громких форм общения до тех пор, пока я не приму Бодроперцовое зелье.
Малфой прошёл мимо неё и расположился в центре сиденья с небрежной грацией.
— Нельзя ли…
— Пожалуйста, Грейнджер. Дай мне сначала поесть, — его голос неожиданно стал мягче, когда он указал на тыквенный пирожок, завёрнутый в салфетку, который достал из-под мантии. — Потом я выпью зелье. И потом, если у тебя всё ещё будет непреодолимое желание, можешь снова ударить меня по лицу, и мы будем квиты. Договорились?
Она почувствовала, как в уголке губ невольно зарождается улыбка, и тут же попыталась подавить её, но всё же кивнула и устроилась у окна напротив него. Как бы ни раздражало Гермиону количество привилегий, которыми судьба одарила его с рождения, отрицать его неоспоримую привлекательность она не могла.
Малфой был умен — а это всегда занимало первое место в её списке приоритетов — обаятелен, начитан, обладал безупречными манерами и, достигнув седьмого курса, стал до невозможности красив. Правда, не в духе высоких, тёмных и загадочных героев её маггловских романов, а скорее как мстительный ангел, сошедший с древнего витража: с аристократическими чертами лица, пронзительным взглядом и той особенной, почти опасной красотой, которая заставляла сердце биться чаще вопреки всем доводам разума.
Повозку слегка тряхнуло, когда колёса оторвались от земли, и она плавно взмыла в воздух, уносясь всё выше. Дома Хогсмида постепенно уменьшались, превращаясь в крошечные точки на фоне почти безупречного пейзажа. Гермиона сосредоточила внимание на пейзаже за окном, пока Малфой невозмутимо завтракал: ни единая крошка не упала мимо салфетки, аккуратно лежавшей у него на коленях, прежде чем он осушил флакон с Бодроперцовым зельем. Она ощущала, как холодеют пальцы, крепко вцепившиеся в край сиденья, — Гермиона никогда не любила полагаться на чужую магию, предпочитая доверять лишь собственным силам.
— Так почему именно Отдел тайн, Грейнджер? — поинтересовался он. — Поттер, кстати, поспорил, что ты построишь карьеру в том вашем Г.А.В.Н.О. клубе, о котором так любишь рассказывать.
Он широко ухмыльнулся, и Гермиона почувствовала, как под его взглядом теплеют её щёки. Мысль о том, что Драко и его друзья обсуждают её профессиональное будущее, вызывала у неё весьма смешанные чувства.
— Г.А.В.Н.Э., — тут же поправила она, взяв себя в руки. — И я могла бы задать тебе тот же вопрос. Разве тебя не ждёт безмятежная жизнь аристократа? Немного политики, чтобы отмывать деньги, и наблюдение за тем, чтобы простолюдины знали своё место?
Его смех оказался коротким, резким и удивительно искренним — похожим на звонкий лай.
— Ты путаешь меня с отцом. Лично я, знаешь ли, питаю слабость к простолюдинам.
Гермиона не понимала, что именно он имел в виду, поэтому просто отвернулась к окну, наблюдая, как пурпурные вересковые поля Шотландии постепенно сменялись мшисто-зелёными оттенками северной Англии.
— Ты собираешься ответить на мой вопрос?
Только тогда она осознала, как оказалась пойманной в ловушку между серебристым блеском его глаз и едва заметной улыбкой в уголке рта.
Она выдохнула, её раздражение по отношению к нему уже не было по-настоящему искренним. В Хогвартсе их пути почти не пересекались, потому что они происходили из совершенно разных миров. Драко скользил по коридорам с непринуждённой уверенностью юноши, для которого магия была врождённым правом. Поколения чистокровных волшебников отражались в резких чертах его лица и в изящном взмахе руки с палочкой. Гермиона была уверена, что его жизнь будет наполнена открытыми дверями и крепкими рукопожатиями, ведь для наследника рода Малфоев не существовало закрытых путей.
Её же маггловское происхождение с ранних лет научило её постоянно доказывать своё право находиться здесь, демонстрировать силу собственной магии. Из-за страсти к книгам большинство однокурсников старались избегать её до тех пор, пока не наступал срок сдачи домашних заданий. Она так и не нашла настоящих друзей среди сверстников: её рука поднималась слишком быстро, голос звучал слишком пронзительно, а интересы оказывались слишком политическими или литературными.
Школьные годы в Хогвартсе были наполнены обычными драмами юношеской жизни — разногласиями и случайными заклинаниями в суматохе между уроками. Несмотря на то что она открыла для себя магию в одиннадцать лет, шесть с половиной лет, проведённые в Хогвартсе, прошли для Гермионы почти обыденно — всё её внимание было сосредоточено на возможном карьерном пути, который теперь, наконец, оказался у неё в пределах досягаемости.
— Ну что ж, — её взгляд встретился с его глазами, и на губах появилась горькая улыбка. — Все ведь осведомлены о моей ненасытной жажде знаний. Не понимаю, почему кого-то может удивлять моё желание работать в Отделе тайн.
— Пожалуй, нет, — легко согласился он.
— А ты?
— Ты, наверное, не поверишь, — произнёс Малфой, внимательно наблюдая за ней, — но я действительно стремлюсь сделать что-то значимое в жизни. Не желаю просто мириться с существованием, состоящим из изысканных вин, светских бесед и женщин, увешанных драгоценностями.
Его улыбка вновь появилась, но в голосе звучала твёрдая решимость.
— Представляю, насколько это ужасно, — ответила она, улыбаясь в ответ и удивляясь, насколько непринуждённым становился их разговор. — Я была потрясена, когда узнала, что другому студенту также предложили подать заявку.
Малфой погрузился в размышления, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он пытался найти ответ на какой-то важный вопрос.
— Знаешь, я вхожу в число лучших студентов своего факультета, — спокойно заметил он, устремив взгляд на проплывающие за окном облака.
Гермиона издала пренебрежительный звук.
— Нет, ты не в числе лучших. Думаю, на нашем курсе первое место занимаю именно я.
— Позволь не согласиться, Грейнджер. Ты, безусловно, лидируешь по Трансфигурации и Истории магии. Однако я превосхожу тебя в Зельеварении и Заклинаниях…
— А я лучшая по Маггловедению и Нумерологии.
— Это едва ли имеет значение, — в его глазах читалась тёплая насмешка, словно он намеренно поддразнивал её.
Она замерла, почувствовав укол обиды.
— Почему? Потому что достижения в области маггловских наук не имеют значения?
— Нет, — спокойно ответил он, — потому что для тебя изучение магглов — это всё равно что научить летать сову.
Гермиона сдалась, признавая его правоту.
— Ну тогда я лучшая по Травологии.
— Нет, Грейнджер, по этому предмету первенство принадлежит Долгопупсу. Не стоит отнимать у него эту заслугу. Я готов занять почётное второе место.
Гермиона фыркнула, но решила довольствоваться тем, что сама знала правду о своих достижениях.
— Ладно, пусть будет так.
Они погрузились в уютное молчание, наблюдая за тем, как меняется пейзаж под ними, пока повозка стремительно мчалась на юг, к более густонаселённым районам. Её скорость значительно превосходила скорость поезда, который где-то внизу извивался по деревенским дорогам.
— В какую комнату ты больше всего мечтаешь попасть? — наконец нарушила молчание Гермиона.
— Спорим, я угадаю, какую комнату желаешь посетить ты, — задумчиво произнёс он. — Комната Ума?
— Естественно. А ты, конечно же, нацелился на Комнату Времени?
— Как ты догадалась?
— Ты же слизеринец. Всегда нацелен на амбициозные цели.
Драко рассмеялся, широко расставив ноги на сиденье напротив неё. Его совершенно не смущало случайное прикосновение колена к её колену, вызванное естественным движением при вытягивании его длинных ног в ограниченном пространстве. Когда её взгляд задержался на его ногах чуть дольше допустимого, его смех внезапно затих. Гермиона подняла глаза и встретилась с его взглядом — Малфой смотрел на неё, приподняв бровь в своей характерной манере. Она не смогла сдержать сдавленный смешок, и её лицо вновь залилось румянцем.
Он прочистил горло, стараясь скрыть неловкость момента.
— Похоже, мы уже почти на месте.
В окне уже виднелись лондонские небоскрёбы, стремительно приближающиеся сквозь непрекращающийся дождь, столь типичный для английского климата.
— Постой! — её глаза расширились от ужаса. — Мы ведь не собираемся приземляться на…
Её слова были прерваны резким ударом колёс о землю — настолько сильным, что конструкция явно не была рассчитана на подобное воздействие. Драко успел схватиться за петли, свисающие с потолка повозки, в то время как Гермиону резко выбросило с сиденья. Она совершила полный кувырок в воздухе и, как она и опасалась, приземлилась на пол — прямо между разведёнными коленями Драко, инстинктивно ухватившись за них в попытке сохранить равновесие.
Он даже не предпринял попытки помочь ей подняться, пальцы одной руки всё так же небрежно удерживали петлю над головой, а его глаза, тёмные и сосредоточенные, были прикованы к её лицу, несмотря на внезапное затишье в повозке. Её дыхание перехватило — внезапно оказалось невероятно трудно сделать вдох.
— Что ж, — задумчиво произнёс Малфой, глаза его сияли от едва сдерживаемого веселья. — Никогда бы не предположил, что доживу до дня, когда Гермиона Грейнджер окажется предо мной на коленях.
Она поспешно поднялась, изо всех сил стараясь держать лицо как можно дальше от его интимной зоны и прилагая максимум усилий, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Гермиона пребывала в полном смятении: её потрясло не только само падение и неожиданное место приземления, но и странное, приятное чувство, которое она упорно отказывалась признавать, — оно причудливо переплеталось с остальными, более острыми эмоциями, создавая в душе настоящий калейдоскоп противоречивых переживаний.
Резко отвернувшись от неё, Малфой поднялся и вышел из повозки. Напряжённая атмосфера постепенно рассеялась под шелест его мантии, когда он открыл дверь и в третий раз за это утро протянул ей руку, взглядом бросая молчаливый вызов.
Она закатила глаза и всё же приняла его помощь, опираясь на его руку, когда ступила на крышу Министерства магии. Собравшись с духом, Гермиона решительно зашагала вперёд, всеми силами стараясь сосредоточиться на предстоящем дне — дне, который мог во многом определить её будущую карьеру.
----
На крыше непримечательного маггловского здания их встретил неприметный министерский сотрудник. Вяло пожав им руки своей влажной ладонью, он проводил их к лифту. Пока они спускались в тягостном молчании, в воздухе витало такое напряжение, что Гермиона не могла найти ему объяснения. Казалось, сама атмосфера давила на них невидимым грузом. Их привели в небольшую приёмную, где столь же неприметная секретарша тщательно проверила их волшебные палочки и быстро оформила временные пропуска для посетителей. Гермиона невольно задумалась о том, допустят ли Драко к работе в Отделе тайн, учитывая, как резко он выделялся на фоне приглушённого освещения и безликих лиц министерских служащих. Его аристократическая осанка и безупречный внешний вид создавали разительный контраст с окружающей обстановкой. Представитель, встретивший их, представилась как Вильгельмина Брюэр. У неё были коротко подстриженные чёрные волосы и строгое, деловое выражение лица, которое не предвещало лёгкой беседы. — Моё основное направление — Комната Времени, — пояснила она, излагая план на день и вручая им чистый пергамент, который едва заметно светился в приглушённом освещении помещения. — Ваш допуск в отдел сопровождается обязательным магическим контрактом. Всё, что вы увидите здесь сегодня, запрещено обсуждать с кем-либо, кроме друг друга. Драко и Гермиона обменялись взглядами, и Гермиона необъяснимым образом ощутила, как невидимая нить между ними, прежде тонкая и едва заметная, начала укрепляться, притягивая их друг к другу с каждым шагом всё сильнее. Кивнув в знак согласия, они расправили плечи, приложили перья к пергаменту и последовали за Брюэр через первую дверь. Как только она закрыла дверь за их спинами, Брюэр окинула их внимательным взглядом из-под прищуренных глаз. — Это, конечно, очевидно, но я должна предупредить: не прикасайтесь ни к чему. Вообще ни к чему. Понятно? — резко произнесла она, её голос звучал твёрдо и непреклонно. Они серьёзно кивнули в ответ и вошли в первую безымянную комнату, где их ждал совершенно новый, неизведанный мир тайн и загадок Отдела тайн.
----
Они посетили комнаты, посвящённые Любви, Вселенной и Смерти, а затем получили разрешение свободно исследовать Зал пророчеств. Брюэр, по-видимому, сочла это место достаточно безопасным, чтобы позволить им самостоятельно бродить между бесконечными рядами стеллажей. Драко, который, в отличие от Гермионы, проявлял интерес к более тонким аспектам магии, был очарован этим бесконечным лабиринтом светящихся сфер, внимательно изучая ряды возможных судеб в поисках собственного имени. Его взгляд скользил по рядам стеклянных шаров, словно пытаясь уловить отголоски собственной судьбы. Гермиона с удивлением отметила, как быстро между ними установилось некое осторожное товарищество. В стенах Хогвартса их пути почти не пересекались, так как Драко предпочитал общество своего круга почитателей чистокровности и того неряшливого идиота Гарри Поттера. — Ты действительно хочешь это знать? — спросила Гермиона, нарушая тишину. — Есть ли о тебе пророчество? В его глазах она увидела тот самый одержимый блеск — ту же жажду знаний, что и у неё самой, когда посреди ночи она тайком пробиралась в библиотеку, ведомая острым желанием найти ответы. — Конечно, хочу, — ответил он, не отрывая взгляда от бесконечных полок. — Мне важно хотя бы чувствовать, что у меня есть выбор. — Но, зная о пророчестве, ты рискуешь сам воплотить его в жизнь. То, что могло бы никогда не произойти, может стать реальностью из-за твоих действий. — Я это понимаю, Грейнджер, — на его губах появилась привычная насмешливая улыбка. — Просто мне хочется верить, что я действую по собственной воле. Даже если на самом деле это не так. Совсем не так. — То есть ты веришь, что твой выбор предопределён? Что ты не контролируешь ни свои поступки, ни слова? Её голос невольно повысился. Гермиона всегда считала Драко таким же приверженцем логики, как и она сама, поэтому не смогла скрыть лёгкого разочарования. — Некоторые вещи неизбежны, — твёрдо произнёс он. — Например? — она закатила глаза, и Малфой тихо рассмеялся, заметив это движение. — Например, комнаты, которые мы сегодня посетили. Любовь. Смерть… — Это слишком абстрактно, Драко. Только не говори мне, что ты веришь в идею родственных душ? Он задумчиво нахмурил брови. — Конечно, верю, Грейнджер. Любовь — древнейшая из всех магических сил. Гермиона внимательно изучала его лицо, пытаясь обнаружить хотя бы намёк на притворство, но не нашла ничего, кроме искренности. — Должна признаться, я шокирована. Подожди, пока Лаванда Браун узнает, какой ты романтик. Она и так без ума от тебя. — Я знаю, — простонал он, отбрасывая прядь волос со лба. — Она даже просила сделать с ней колдографию на Святочном балу. Пэнси была в ярости. Гермиона не смогла сдержать смех. — Ах да. И теперь эта колдография украшает её стену. Его глаза удивлённо расширились. — Тогда мне повезло, что только ты будешь знать о моей романтичной натуре.----
Волнение Драко стало настолько ощутимым, что, казалось, его можно было потрогать, когда после обеда Вильгельмина Брюэр провела их в Комнату Времени. Его дыхание заметно участилось, спина непроизвольно выпрямилась, а взгляд стал острым и сосредоточенным. В помещении царила почти абсолютная тьма, лишь причудливое переплетение разноцветных нитей в дальнем конце зала маняще мерцало во мраке, создавая загадочную, почти мистическую атмосферу. Перед ними возвышались гигантские песочные часы — настолько колоссальные, что верхнюю часть конструкции невозможно было разглядеть даже при самом пристальном рассмотрении. Их каркас был выполнен из гладкого, ничем не украшенного дерева, и Гермиона с нескрываемой тревогой отметила, что нижняя половина часов была практически полностью заполнена песком. Это недвусмысленно указывало на то, что оставалось совсем немного песчинок до полного опустошения верхней колбы. — Они почти пусты, — произнесла Гермиона, внимательно наблюдая за тем, как ровный поток песка мягко и размеренно оседает в нижней колбе, создавая завораживающий танец мельчайших частиц. — И да, и нет, — ответила Брюэр, подходя ближе. — По сравнению с тем огромным отрезком времени, который уже прошёл, времени всё ещё остаётся достаточно много. Драко серьёзно кивнул, словно обдумывая её слова. — В этом и заключается суть времени: оно всегда находится на исходе, всегда стремится к завершению. Гермиона фыркнула. — Я категорически не согласна. Время — это бесконечность. Оно может закончиться для отдельного человека, для целой планеты, даже для целой Вселенной — но само по себе время продолжает существовать вечно. — Оно не может быть бесконечным, Грейнджер, если… — Вы оба абсолютно правы, — неожиданно перебила их Брюэр, задумчиво глядя на спорящих студентов. Гермиона сделала несколько шагов вглубь зала, туда, где разноцветные нити света, казалось, уходили в бесконечность, растворяясь в чёрной пустоте, которая заменяла заднюю стену помещения. Нити тянулись бесконечно, тонкие, словно шёлковые, и ни один оттенок не повторял другой — каждый цвет был уникален. Некоторые переплетались между собой, образуя сложные узлы и косы невероятной красоты; другие тянулись поодиночке, ярко выделяясь на фоне окружающей темноты. Вскоре стало совершенно очевидно, что все эти нити берут своё начало из небольшого прядильного колеса, скромно расположенного перед этим великолепным световым полотном. Гермиона едва заметила его присутствие, поскольку всё её внимание было полностью поглощено удивительным зрелищем буйства цвета и света. За спиной она могла слышать оживлённый разговор Драко с Брюэр: до её слуха долетали отдельные слова вроде «континуум» и «относительность», но они казались далёкими и совершенно несущественными по сравнению с тем, что происходило перед её глазами. Разглядывая нити, Гермиона внезапно с нарастающей тревогой осознала, что подошла слишком близко к этому удивительному явлению: одиночная тёмно-красная нить оказалась всего в нескольких сантиметрах от её носа. По её поверхности текли крошечные дорожки перламутровой жидкости, создавая завораживающий эффект. Не осознавая собственных действий, она машинально подняла руку и протянула указательный палец — её внезапно охватило странное, необъяснимое желание прикоснуться к этой загадочной нити, почувствовать её текстуру. Гермиона резко вздрогнула, почувствовав, как сильная рука Драко крепко схватила её за плечо, и резко повернула голову к нему, словно пробудившись от глубокого сна. — Всё в порядке, Грейнджер? — его голос звучал обеспокоенно. Её острая сосредоточенность на красной нити мгновенно рассеялась, и в тишине комнаты раздался странный, едва уловимый отзвук. Она отчётливо ощущала его руку на своём плече сквозь ткань рубашки — тёплую, тяжёлую, которая словно помогала ей вернуться в реальность. — Да, прости. Это просто… невероятно красиво. Драко смотрел на неё с явной настороженностью, словно опасаясь, что она может внезапно упасть в обморок… или, что ещё хуже, расплакаться от переизбытка эмоций. — Да, действительно красиво. Мисс Брюэр… Малфой резко повернул голову и внезапно замолчал, обнаружив, что там, где он оставил их сопровождающую у песочных часов, никого нет. Он медленно обошёл комнату по кругу и вернулся обратно, заметно нахмурившись от неожиданности. — Она ушла. Гермиона мысленно упрекнула его за то, что он озвучил очевидное, но решила не отвечать. — Куда она могла деться? — добавил он, явно обеспокоенный этим обстоятельством. — Не знаю, Драко. Возможно, она получила какое-то срочное сообщение и была вынуждена отлучиться. Гермиона не разделяла его беспокойства по поводу внезапного исчезновения Вильгельмины Брюэр. Она рассеянно размышляла о своём состоянии, пытаясь понять, не потеряет ли сознание, когда тьма начала медленно наползать на края её поля зрения, словно тёмный занавес в театре. Драко наклонился ближе, внимательно вглядываясь в её глаза, и обхватил пальцами её затылок, мягко запрокидывая голову назад, чтобы лучше видеть её лицо. — Ты коснулась нити? — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом возле её щеки, отчего по коже пробежали мурашки. — Конечно нет, — ответила она, стараясь звучать уверенно, хотя внутри нарастала тревога. Должно быть, Малфой заметил что-то в её широко раскрытых от испуга глазах, потому что через мгновение он кивнул и убрал руку, словно осознав, что его помощь сейчас не требуется. — Тогда пойдём искать её. Гермиона кивнула, почти не удивляясь тому, как галантно Драко поднял её сумку с пола и придержал для неё дверь. Её ноги казались непривычно ватными, словно наполненными свинцом, и прежде чем переступить порог и выйти в тускло освещённый коридор, она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить равновесие. — Тебе нехорошо, — заметил Драко. Это было утверждение, а не вопрос. — Не знаю… Я просто очень устала, — призналась она, чувствуя, как кружится голова. Признавая про себя, что он, вероятно, прав в своих опасениях, она всё же упрямо продолжала идти вперёд. — Устала? — повторил он, замечая, что её щёки кажутся неестественно холодными и, скорее всего, лишены всякого румянца. — Ты точно сможешь идти? — Конечно смогу, — настаивала она, хотя уверенность в её голосе таяла с каждой секундой. Он перекинул обе сумки на плечо и протянул ей руку, словно настоящий джентльмен эпохи Регентства, приглашающий даму на прогулку по саду. — Возьмись за мою руку. — Я в полном порядке, — попыталась возразить она. — Грейнджер, — его голос стал твёрже, не терпящим возражений тоном. Гермиона попыталась изобразить свой обычный резкий жест, которым обычно завершала неприятные разговоры, но попытка оказалась неудачной — ноги словно приросли к полу, отказываясь подчиняться. С неожиданным облегчением она почувствовала, как Драко обнял её за талию, его пальцы мягко легли ей на рёбра, обеспечивая необходимую поддержку. — Ладно, — пробормотала она, хотя даже для её собственных ушей голос прозвучал слишком тихо и прерывисто. Они двинулись по тёмному коридору медленным, осторожным шагом. Неприятное ощущение усиливалось с каждым шагом, когда они проходили мимо опустевшего стола приёмной; лишь их неровные тени танцевали в тусклом свете магических светильников. Тишина стала тяжёлой и гнетущей, разительно отличаясь от того тихого гула повседневной суеты, который они слышали утром при своём прибытии. Драко осторожно подвёл её к массивному круглому столу и бережно помог опуститься на него, поддерживая за талию. Он наклонился ближе — в его обычно холодных серых глазах теперь ясно читалось неподдельное беспокойство — и осторожно приподнял её лицо, нежно коснувшись подбородка кончиком указательного пальца. — Грейнджер, у тебя зрачки просто огромные, — обеспокоенно произнёс он, внимательно изучая её лицо. Гермиона закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на прохладной поверхности мрамора под бёдрами. Она начала медленно считать вдохи, стараясь вернуть себе контроль над телом. Драко тем временем снял с плеча сумку, достал небольшой флакон с зельем и вложил его в её слабую руку. — Бодроперцовое зелье. Выпей. Я попробую найти кого-нибудь, — сказал он, передавая ей флакон. Когда его шаги затихли вдали, Гермиона с трудом откупорила флакон и сделала глоток. В глубине сознания промелькнула мысль о том, что ей, возможно, стоило бы всерьёз обеспокоиться странным недомоганием, охватившим её после того гипнотического зрелища с нитями в Комнате Времени. Однако вместо тревоги она ощущала лишь всепоглощающую усталость, которая словно свинцовым грузом давила на веки. Драко вернулся быстро, почти бегом, и на его лице читалось явственное раздражение. — Полегчало? — тихо спросил он, склонившись над ней. — Немного, — кивнула Гермиона, чувствуя, как туман в голове начинает понемногу рассеиваться. Но когда она подняла взгляд, то заметила, что он смотрит куда-то поверх её плеча. — Что такое? — спросила она, оборачиваясь. Гермиона проследила за его взглядом и увидела, как Малфой подходит к доске объявлений за её спиной. В напряжённой тишине раздался отчётливый треск рвущейся бумаги. Когда он вернулся в поле её зрения, в руках у него было два листа пергамента. С мрачным выражением лица Драко протянул ей первый лист. Гермиона моргнула, стараясь сфокусировать взгляд, и увидела фотографию Гарри Поттера, его глаза смотрели прямо на неё, а над изображением красовался пугающий заголовок, напечатанный крупными жирными буквами: «Нежелательное лицо № 1» — Гарри Поттер? — произнесла она в недоумении. — Но он же не преступник, Драко! Она на мгновение задумалась. — Или всё-таки да? Драко издал короткий смешок, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Да брось. Самое опасное, что Гарри когда-либо сделал, — это пригласил Чжоу Чанг на свидание. — Ну, был ещё тот случай, когда он… — Сосредоточься, Грейнджер! — резко перебил он, протягивая ей второй лист. — Он не опаснее карликового пушистика. Вот это — наша настоящая проблема. Малфой смотрел на неё с явной настороженностью, словно ожидая её реакции. Медленно, словно во сне, Гермиона перевернула второй лист, держа его перед собой. К горлу подступила тошнота, когда она встретилась взглядом с собственным отражением на фотографии. В её глазах на снимке читалась решительность, которую она никогда прежде не замечала в своём отражении. Над изображением крупными буквами было написано: «Нежелательное лицо № 2»Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!