Глава 11.
22 февраля 2026, 14:54 Темнота в спальне казалась осязаемой, густой, как вязкий туман. Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь пробиться сквозь эту плотную завесу, и только лёгкие прикосновения пальцев к векам убедили её, что она действительно проснулась. Её пробуждение было резким. Кто-то метался по кровати рядом, а мгновением раньше что-то твёрдое и округлое ударило её по скуле, заставив вздрогнуть.
На мгновение она застыла, её рука инстинктивно метнулась к поясу в поисках палочки, но память услужливо подсказала, что она отдала её Грейнджер. Прежде чем она успела что-либо предпринять, Грейнджер ударила её коленом в бок, заставляя подняться с кровати.
Щелчок пальцев и лампа вспыхнула тусклым светом. Гермиона увидела Грейнджер, распростёртую на спине, запутавшуюся в спутанных простынях. Её закрытые веки дрожали, из-под них текли тихие слёзы. Она билась в конвульсиях, рвала ткань простыни и вдруг вскинула кулаки в воздух, словно сражаясь с невидимым противником.
— Грейнджер… — прошептала Гермиона, осторожно приближаясь. — Грейнджер! — голос её стал громче, наполненный тревогой.
Она протянула руки, намереваясь схватить девушку за плечи, вывести из этого кошмарного сна, но не успела, кулак Грейнджер с силой ударил её в челюсть.
— Грейнджер! — закричала она, отчаянно пытаясь перехватить бьющиеся руки. Но чем сильнее она старалась удержать её, тем яростнее становилась Грейнджер, всхлипывая и нанося удары всем, что попадалось под руку.
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвались оба Драко. Тео лишь выглядывал из коридора. Один из них, Гермиона предположила, что это был Драко, стремительно обхватил её за талию и вытащил в коридор, пока второй Малфой приближался к Грейнджер с поднятой палочкой.
Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить, ведь последнее, что нужно было Грейнджер сейчас, это быть обездвиженной заклинанием, но к её удивлению, Малфой опустился рядом с ней на колени, тихо что-то говоря тихим, успокаивающим голосом.
Он перехватил её запястья, когда она резко вскинула руки, но тут же отпустил, мягко проводя пальцами по её рукам, продолжая шептать слова утешения. Грейнджер всхлипывала так громко, что всё её тело содрогалось, а движения становились всё медленнее. Малфой пересел на стул, и постепенно она начала успокаиваться под его прикосновениями.
— Думаю, она не захочет, чтобы это видели посторонние, — произнёс он, не оборачиваясь к стоящим в дверях.
— И ты считаешь, что лучше всего, если она очнётся и увидит именно тебя? — удивлённо спросила Гермиона.
— Ну, раз уж ты так позорно провалилась, ей придётся довольствоваться моей компанией, — спокойно ответил он.
Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Драко дёрнул её за руку.
— Пошли, — сказал он. — У тебя такой вид, будто ты сражалась с мантикорой.
— Я иду спать, — бросил Тео и направился обратно на кухню.
Драко усадил её в кресло в гостиной и опустился перед ней на корточки.
В спальне она была слишком поглощена состоянием Грейнджер, чтобы замечать что-то вокруг. Но теперь, оказавшись наедине с Драко, Гермиона не могла отвести глаз от его обнажённого торса. Бледная кожа призрачно светилась в отблесках огня, отбрасывая причудливые тени на каждый изгиб его тела. Она с трудом сглотнула, заставляя себя поднять взгляд к его лицу, пусть оно было не менее прекрасным, но, по крайней мере, привычным, и потому его было легче игнорировать.
Драко поднял руку к её лицу, мягко провёл кончиком пальца по скуле, затем к уголку рта, демонстрируя каплю крови на пальце, прежде чем отдёрнуть руку.
— Неплохой хук справа, — с лёгкой улыбкой заметил он.
— Ну хоть в чём-то мы похожи.
Он рассмеялся.
— Мне-то это прекрасно известно. Да и Малфою тоже.
— Правда? Получается, мы обе тебя поколотили?
— Да, из-за того чёртова гиппогрифа, — усмехнулся он.
— Однажды я расскажу тебе, как его спасла, — задумчиво произнесла она.
Глаза Драко на мгновение расширились, а затем он снова рассмеялся.
— Пожалуй, этого следовало ожидать.
Он поднял палочку перед её лицом, выжидающе застыв в ожидании разрешения.
— Можно я залечу это? — спросил он. К этому моменту Драко, вероятно, исцелил больше её ран, чем сама мадам Помфри.
Гермиона едва заметно кивнула, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. Его магия разлилась по коже мягким, почти осязаемым потоком, похожим на тёплую морскую волну. Близость его лица, освещённого угасающими отблесками камина, создавала почти интимную атмосферу, от которой по спине пробегали мурашки.
Закончив исцеление, Драко вновь провёл подушечками пальцев по её скуле. Теперь, когда синяки исчезли под его прикосновениями, Гермиона остро осознала, как предательски участился её пульс.
Она затаила дыхание, ожидая, что он отстранится, заметив, как её взгляд застыл на его лице, но Драко оставался поглощённым собственными движениями. Его палец вновь нашёл мочку её уха, задержался там, а затем медленно скользнул вдоль линии челюсти — так, словно он и не подозревал о том напряжении, которое создавал этим невинным касанием.
В тусклом свете его губы казались особенно мягкими, чуть приоткрытыми от сосредоточенности. Полуприкрытые глаза следили за движением пальца, который продолжил свой путь, очертив изгиб подбородка, скользнув по нижней губе и застыв в её центре, словно приглашая к безмолвному диалогу взглядов. Её кожа под его прикосновениями оживала, отзываясь дрожью на каждое движение.
Гермиона осознала, что всё это время задерживала дыхание, и с трудом выдохнула, не смея ни пошевелиться, ни произнести хоть слово, боясь разрушить хрупкое, почти нереальное мгновение между ними. Драко удерживал её взгляд секунду за секундой, а затем подался вперёд с такой стремительностью, что это всё же застало её врасплох. Он убрал палец лишь за долю мгновения до того, как его губы заняли его место.
Его губы оказались тёплыми и податливыми, двигались в такт её движениям — не требуя, не настаивая, не забирая больше, чем она была готова отдать. Гермиона ощутила его ладонь на своей щеке, пальцы запутались в волосах на затылке, обхватили ухо, а большой палец нежно поглаживал скулу, задавая ритм поцелую. Он словно уговаривал её — то приближаясь, то отдаляясь, погружая в медленный, завораживающий танец.
Драко, должно быть, поднялся на колени, потому что вскоре она почувствовала его руку на внутренней стороне бедра, прежде чем он устроился между её ног, не прерывая поцелуя. Его язык теперь осторожно, почти исследуя, коснулся её нижней губы, повторяя путь, который недавно прошёл его палец.
Гермиона ответила, коснувшись его языка своим, и в тот же миг его рука поднялась, обхватив её лицо и слегка запрокинув голову, чтобы он мог задать идеальный угол поцелуя. От прикосновения её языка Драко издал глубокий, прерывистый вздох, а её собственное дыхание стало сбивчивым, прерываясь короткими паузами между поцелуями. Не раздумывая, она положила руки ему на плечи; его кожа была прохладной и гладкой, а её пальцы едва заметно дрожали.
Когда его язык скользнул в её рот, переплетаясь с её языком в знакомом, но неожиданно захватывающем танце, Гермиона позволила себе раствориться в этих ощущениях, не анализируя и не сопротивляясь им.
И впервые за несколько дней какофония мыслей в её голове наконец стихла, оставив лишь чистое, кристально ясное ощущение настоящего момента.
----
Рациональная часть сознания Грейнджер отчаянно сопротивлялась кошмару, понимая, что она спит. Она уже пережила это, чувствовала, как холодный камень царапает спину, видела, как медленно опускается серебряный нож, ощущала, как тёплая кровь растекается под телом. Логика кричала ей, что это невозможно — не может повториться точь-в-точь, в мельчайших деталях. Но тело предавало её, отзываясь на каждый штрих кошмара. Боль была острее, страх глубже, а борьба отчаяннее, чем в первый раз. Малфой наблюдал из угла комнаты, и на мгновение она почти испытала облегчение, ожидая знакомого оцепенения, которое должно было наступить. И тут что-то изменилось. У её уха раздался низкий, вибрирующий гул его голоса. Его губы были неподвижны, а слова, будто пришедшие из другого измерения, звучали приглушённо, но тепло и мягко в ледяной пустоте комнаты. Она чувствовала, как крики рвутся из груди, как слёзы струятся по щекам. И ещё она ощущала чью-то руку. Не видя её, но чувствуя всем существом: тёплую, тяжёлую, не сдерживающую, а успокаивающую. Эта рука лежала поверх её ладони, словно якорь, помогающий вынырнуть из пучины кошмара на поверхность реальности. Грейнджер судорожно втянула воздух, жадно наполняя лёгкие кислородом, и только потом заставила себя открыть глаза. С невыразимым облегчением она увидела знакомый потолок своей комнаты в убежище. Она почти убедила себя, что место действительно безопасно, и тихий, въедливый страх начал медленно отступать. И вместе с ним таяла куда более страшная мысль, что убежище — это всего лишь иллюзия, а истинная реальность по-прежнему остаётся в Мэноре. Она замерла, закрыла глаза и сосредоточилась на ровном и размеренном дыхании, пока слёзы не иссякли, а бешеный пульс не вернулся к норме. Грейнджер приподнялась на смятой кровати; простыни, скрученные в тугой жгут, лежали у её ног. Их взгляды встретились с Малфоем, который молча сидел рядом.Его рука лежала на матрасе, близко к её ладони, но не касаясь её. Малфой протянул ей стакан воды, который она с благодарностью приняла, а затем платок. — Спасибо, — произнесла она хриплым, надломленным голосом, и это не удивило её. — Хочешь зелье сна без сновидений? — спросил он. Грейнджер кивнула. — Да. Малфой поднялся, подошёл к импровизированному столику с зельями, тщательно отмерил дозу, вернулся и снова сел рядом. — Где Гермиона? — спросила она, уже зная ответ. — От неё было мало толку, — уклончиво ответил он. — Я её ударила? Малфой пожал плечами. — Совсем немного. Она с Драко. Она понимает, что ты не могла это контролировать. — Я просто… — прошептала Грейнджер, слова вырывались помимо воли. — Я думала, что снова там. Я пыталась проснуться, потому что знала, что это уже было, и этого не может случиться снова. Но когда у меня не получилось… я решила, что, может быть, мне всё это приснилось, а я всё ещё там, и я не могла… если я была там, я не… Очередной всхлип вырвался из груди, где она так долго держала его взаперти. — Я знаю, Грейнджер, — тихо произнёс он, откинувшись на спинку стула и внимательно наблюдая за ней. — Прости, я… — Не нужно, — остановил он её. — Почему ты так добр ко мне? — Ты считаешь это добротой? — он издал тихий смешок. — Я знаю, что Уизли и Поттер — это эмоционально недоразвитые идиоты, Грейнджер. Но тебе следует понимать, что это не доброта. Это, как выразилась Гермиона… поступил по-человечески. Малфой слегка улыбнулся, уголки его губ едва заметно приподнялись, но взгляд оставался настороженным, почти напряжённым, словно он не позволял себе расслабиться полностью. — Когда это происходило… Круциатус, — тихо произнесла она, — было ощущение, будто меня там не было. Через какое-то время я перестала чувствовать боль. Я знала, что всё происходит, но казалось, будто сознание просто унесло меня прочь. Тогда я была благодарна, потому что так было легче. А потом, во сне, всё ощущалось реальнее, чем тогда, когда это происходило на самом деле. И я подумала, что могу там застрять. Будто мой разум дал трещину. — Тебе не нужно мне ничего объяснять. — Я знаю. Просто… потому что ты был там… — Она запнулась, тщательно подбирая слова, чтобы они не прозвучали как упрёк. В её намерениях не было обвинения, но выражение лица Малфоя оставалось неизменным, словно высеченным из камня. — Прости. Ладно. Грейнджер вернула ему стакан, её пальцы слегка дрожали, когда она поднимала чашу с зельем сна без сновидений. Жидкость скользнула вниз по горлу, принося с собой обещание забвения. В глубине души она понимала, что возможно, ошиблась, поделившись с ним самыми сокровенными страхами, ведь ещё несколько часов назад она считала этого человека заклятым врагом. — Тебе не обязательно оставаться, — произнесла она, устраиваясь поудобнее среди смятых подушек, стараясь скрыть дрожь в голосе. Сама того не понимая, она начала осознавать нечто странное. Когда воспоминания о кошмаре вновь накатывали на неё, словно волна, она не видела в Малфое того, кто причинил ей боль. Напротив, и в тот раз, и сейчас, он казался ей тем, кто разделял её страдания, стоял рядом, помогал удержаться на краю бездны, давал опору, когда она была готова сорваться в пучину отчаяния. Это было необъяснимо даже для неё самой, но факт оставался фактом. Малфой лишь кивнул в ответ, но не сдвинулся с места. Его взгляд скользил по комнате, словно он искал что-то невидимое, пока её глаза медленно закрывались, а дыхание становилось ровнее. Постепенно его присутствие стало единственным якорем в океане её сна, пока она не погрузилась в долгожданное, безмятежное забытье.----
Гермиона проснулась на следующее утро, обнаружив рядом мирно сопящую Грейнджер. Две мысли, словно молнии, пронзили её сознание одновременно. Первая, шокирующая и головокружительная: она, Гермиона Грейнджер, книжный червь, защитница угнетённых, одиночка и вечная возмутительница спокойствия,только что поцеловалась с Драко Малфоем. С тем самым Драко Малфоем, который был живым воплощением слизеринской элиты, чистокровным аристократом, восседающим на вершине магической иерархии Хогвартса. Вторая мысль была не менее пугающей: Лаванда её прикончит. Прирежет во сне и спишет всё на случайность; получится хладнокровное убийство из ревности. Оглядываясь на события минувшей ночи, Гермиона не могла найти ни одного логического объяснения произошедшему. Теоретически она могла бы списать свою внезапную потерю рассудка на сотрясение мозга и близость обнажённой груди Драко, но что двигало им, оставалось для неё полной загадкой. В её памяти всплыл момент, когда они наконец отстранились друг от друга. Он улыбался ей — так непривычно, так нехарактерно для него, с какой-то глупой, мальчишеской улыбкой. Затем, с трудом поднявшись на ноги, он, как и в предыдущие вечера, проводил её до комнаты. Но в этот раз прощание вышло другим. Его губы задержались на уголке её рта в нежном, почти невесомом поцелуе. Гермиона осторожно провела пальцами по губам. Они будто хранили след его прикосновения, а на щеках ещё не прошло лёгкое покалывание, оставленное щетиной. Это открытие поразило её, поскольку она никогда не задумывалась о том, что Драко нуждается в бритье. Его кожа казалась такой безупречной, что эта маленькая деталь вдруг сделала его более… человечным. Более реальным. И, о Мерлин, более привлекательным. Поняв, что сон окончательно покинул её, а вместе с ним и здравый смысл, раз за разом прокручивающий в голове каждую деталь произошедшего, Гермиона поднялась с постели. Её разум уже начал методично разбирать случившееся, выискивая ответы на главный вопрос: что всё это значило? С тяжёлым вздохом она начала собираться, пытаясь не думать о том, как этот день изменит всё, что она знала о себе и о Драко Малфое.----
Когда Гермиона вышла из ванной, Грейнджер уже сидела в постели, её взгляд был полон решимости и любопытства. Теперь, когда она могла самостоятельно передвигаться, пусть и небольшими шагами, её неудержимое желание исследовать «убежище» только усилилось. — Гермиона, мне так жаль за прошлую ночь, — произнесла она с искренним раскаянием в голосе. — Правда, не стоит беспокоиться… — начала было Гермиона, но Грейнджер перебила её. — Я тебя ударила? — спросила она, и тревога отчётливо отразилась на её лице. Гермиона неловко рассмеялась, пытаясь смягчить ситуацию. — Ну… можно и так сказать. Ты ударила меня дважды. Я просто не знала, как лучше поступить, и, наверное, не стоило пытаться тебя трогать в таком состоянии. — Я и сама не знаю, как бы отреагировала на твоём месте. Ты уже в порядке? Гермиона кивнула, стараясь скрыть следы недавних травм. — Это Малфой тебя вылечил? — с любопытством спросила Грейнджер, вспоминая, как именно он взял на себя заботу о ней в самый тяжёлый момент. — Нет, это был Драко, — ответила Гермиона, и в её голосе проскользнула едва заметная теплота. Грейнджер на мгновение замерла, почти забыв о существовании другого Малфоя — той версии, с которой ей только предстояло познакомиться. Той, которая, похоже, была более созвучна с её собственными моральными принципами. — Грейнджер, — обратилась Гермиона, меняя тему. — М-м? — отозвалась та, погружённая в свои мысли. — У тебя есть какая-нибудь одежда? — Что? — Ну… я знаю, ты достала пижаму из сумки. Я подумала, может, у тебя есть что-то ещё. А то я всё это время хожу в одежде миссис Малфой, и, ну… это совсем не мой стиль. И у меня ещё нет нормальной обуви, — добавила она с лёгким смущением. — О, да, — оживилась Грейнджер, удивляясь, как сама не подумала об этом раньше. Ведь Гермиона практически не имела личных вещей, будучи буквально вырванной из другой временной линии. Грейнджер потянулась к сумке и начала извлекать вещи: джинсы, зелёный свитер. Её рука почти исчезла внутри, пока она нащупывала кроссовки. — Это что, чары незримого расширения? — восхищённо спросила Гермиона. — Ага. И, если честно, они слишком сильные. Там полный хаос, всё перемешалось. У меня там даже палатка была. И небольшая библиотека, — пояснила она с гордостью. — Разве эти чары не незаконны? — уточнила Гермиона. — О да, — махнула рукой Грейнджер, наконец вытащив кроссовки. — Но я и так в розыске, так что не вижу в этом ничего плохого, — пожала она плечами, словно это было самым естественным объяснением в мире. Гермиона взяла одежду и направилась в ванную переодеваться, а Грейнджер задумалась над тем, как странно это выглядело — её двойник так стеснялась переодеваться при ней, несмотря на то что под одеждой они, вероятно, выглядели практически идентично.----
Грейнджер внимательно изучала каждый уголок убежища, пока Гермиона вела её по извилистым коридорам. Её взгляд скользил по старинным каменным стенам, массивным каминам и тяжёлым деревянным дверям. Полное отсутствие окон действовало на нервы, хотя магические лампы старательно имитировали дневной свет, немного смягчая гнетущее ощущение замкнутого пространства. Особенно угнетающим казался длинный коридор, соединяющий гостиную с остальными помещениями; его голые каменные стены невольно напоминали тюремные застенки, как бы Гермиона ни старалась убедить её в обратном. Когда они вошли на кухню, Грейнджер сразу же смогла безошибочно отличить «своего» Малфоя от его двойника. За столом сидели два Драко, и каждый из них являл собой полную противоположность другого. Её Малфой держался в своей привычной позе высокомерного безразличия, выглядел более истощённым и озлобленным, почти как она сама, если сравнивать себя с Гермионой. Драко же, напротив, искренне улыбался Гермионе. Его улыбка, пусть и с лёгким оттенком хищности, удивительно ему шла, и Грейнджер невольно удивилась, насколько привлекательно он выглядел в этот момент. Этот Драко казался более крепким, лучше откормленным и в целом куда более ухоженным, чем его альтернативная версия. — Как мило, что ты соизволила выбраться из постели, Грейнджер, — бросил Малфой, не отрывая взгляда от книги перед собой, когда она заняла место за столом. Грейнджер заметила, что на столе не было ни еды, ни напитков. Гермиона опустилась рядом, и её щёки окрасились нежным румянцем, хотя причина этого явления оставалась для Грейнджер загадкой. — Чего мы ждём? — не выдержала она. — Обычно готовит Тео, — пояснил Драко, задумчиво добавив: — По крайней мере, так было, пока мы здесь. Его манера общения с ней разительно отличалась от привычного яда Малфоя, даже того ослабленного варианта, к которому она успела привыкнуть за время их пребывания здесь. Драко то и дело бросал быстрые взгляды на Гермиону, затем отводил глаза, изображая безразличие и принимая расслабленную позу. В то время как его лицо оставалось спокойным, щёки Гермионы постепенно становились всё более красными, и этот румянец медленно распространялся вниз по шее и ключицам. Она беспокойно ёрзала на стуле, устремив взгляд в пустоту. Грейнджер решила, что подробности этой странной ситуации её совершенно не интересуют. — Чай, Грейнджер? — спросил Малфой, не поднимая глаз от книги. — Э-э… да, пожалуйста, — неуверенно ответила она. — Прекрасно. Тогда вперёд. — Он перевёл взгляд с Грейнджер на Гермиону. — Ты что… — начала Грейнджер. — С чего ты взял… — подхватила Гермиона. — …что не можешь заварить чай в собственном доме… — продолжили они вместе. — …потому что я женщина или магглорожденная? — …мы вообще-то уже не в Средневековье, Малфой! Их голоса слились в едином хоре возмущения. Драко поднял руки в примирительном жесте. — Ладно, ладно! Я сам это сделаю! — Он бросил взгляд на Гермиону, которая внезапно обнаружила чрезвычайный интерес к изучению своих ногтей. Малфой с самодовольной ухмылкой наблюдал, как Драко, выглядящий до крайности неуверенно, гремел посудой, собирая всё необходимое для чая. Грейнджер заметила, как он несколько раз пробормотал себе под нос слово «домовик». Её удивление возросло, когда из двери, которую она принимала за кладовку, появился Тео. Он выглядел измотанным и раздражённым, а его обычно аккуратные волосы теперь торчали в разные стороны. — Что ты делаешь, Драко? — спросил Тео таким тоном, будто Драко покушался на его жизнь, а не пытался заварить чай. — Готовлю чай? — неуверенно предположил Драко. — В кофейнике? — огрызнулся Тео. — Просто… иди сядь. — Он повернулся к Гермионе. — Не могла бы ты этим заняться? Это всё равно что доверить казну Уизли. — Я оскорблена… — начала было Грейнджер. — Это потому что я женщина… — перебила Гермиона. — Дело не в том, что ты женщина, Гермиона. Дело в том, что ты единственная, кому я доверяю не разбить хорошую посуду, — отрезал Тео, ставя точку в дискуссии. — Мерлин, их двое. Мои барабанные перепонки не переживут этого дня, — пробормотал Малфой, закатив глаза. Тео тем временем быстро приготовил чай и поставил поднос на стол, после чего принялся за приготовление завтрака, разбивая и взбивая яйца. — Почему ты спал в кладовке, Тео? — не унималась Грейнджер. — Потому что в этом убежище не хватает спален, — сухо ответил он, не отрываясь от своего занятия. — Почему вообще кто-то решил, что нам понадобится убежище с тремя спальнями? — проворчал Малфой. — Это не кладовка, — вмешалась Гермиона, бросая на всех строгий взгляд. — Это комнаты домовиков. Она и Грейнджер обменялись многозначительными взглядами, полными понимания. Грейнджер замерла, её мысли закружились в бешеном темпе. Гермиона внимательно наблюдала за ней, поражаясь тому, как идея буквально расцветает на лице её двойника. — Значит, изначально это убежище было рассчитано и на домовиков? — спросила Грейнджер, её тело напряглось, а во взгляде появилась та самая сосредоточенность, которой не было с момента её пробуждения. — Да, — протянул Малфой. — И это убежище Блэков? — тут же последовал следующий вопрос. — Да, — повторил он, всё ещё не поднимая глаз от книги. — Значит, домовики могут сюда попасть? — продолжала напирать Грейнджер. Малфой резко захлопнул книгу и впервые посмотрел на неё в упор. — Можно предположить, что да, — произнёс он жёстко. — Если они связаны с семьёй Блэков, — уточнила она. — Железная логика, Грейнджер, — саркастически заметил он. — А ты — наследник рода Блэков, пусть и не юридический, — хитро добавила она, ловя его на слове. Его челюсть заметно напряглась. — Верно, — процедил он сквозь зубы. — Значит, ты можешь призвать домовиков Блэков? — не унималась Грейнджер. — Эти бесконечные вопросы хоть куда-то ведут, Грейнджер? — теперь в его голосе отчётливо звучало раздражение. — Можешь? — настаивала она. — Думаю, да, — неохотно признал он. — И они смогут аппарировать сюда? — продолжала допытываться Грейнджер. — Это начинает утомлять, — протянул Малфой, бросая взгляд на Тео, Гермиону и Драко, которые с интересом следили за их диалогом. — Могут? — снова спросила она. — Да. — И… — она сделала паузу, подбирая следующий вопрос. — Я отвечу ещё на один вопрос, Грейнджер. Только на один, — предупредил Малфой, теряя терпение. Она на мгновение задумалась, словно взвешивая все варианты. — Ты можешь позвать Кикимера?Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!