Глава 10.
18 февраля 2026, 17:24 Гермиона замерла на пороге комнаты Грейнджер, не решаясь подойти к кровати, пока её об этом не попросят. Холодный, отстранённый взгляд, которым та её окинула, слегка настораживал. Тео, передавая просьбу о встрече, ни словом не обмолвился о таком настроении хозяйки комнаты.
Понимая, что разговор требует конфиденциальности, Гермиона осторожно закрыла за собой дверь. Скрип петель эхом отразился от стен, и она сделала несколько шагов вглубь спальни, стараясь не шуметь.
— Как ты себя чувствуешь? — голос прозвучал чуть тише обычного, выдавая её беспокойство.
Грейнджер медленно, почти театрально выдохнула, и её грудь едва заметно приподнялась.
— Бывало и лучше, — призналась она, жестом приглашая Гермиону занять стул, который только что освободил Тео.
Прихрамывая, Гермиона приблизилась к стулу и опустилась на самый его край, не решаясь расслабиться. Её пальцы машинально заправили прядь волос за левое ухо. Это движение, которое она повторила дважды, словно пытаясь унять внутреннюю дрожь. Грейнджер не сводила с неё внимательного взгляда.
— Тео сказал, что ты — это я, — произнесла она наконец, нарушая напряжённую тишину.
— И да, и нет, — начала Гермиона медленно, тщательно подбирая слова. — Биологически, возможно, да. Но эмоционально и психологически, совершенно другая личность. По крайней мере, если судить по Драко и Малфою.
— Они разные? — в голосе Грейнджер проскользнуло едва заметное любопытство.
— Очень, — лёгкая улыбка тронула губы Гермионы, но тут же погасла под пристальным взглядом собеседницы.
— И откуда мне знать, что ты не врёшь? — вопрос прозвучал почти небрежно, но в нём чувствовалась сталь.
Гермионе понравилось такое отношение, словно даже ложь не могла задеть Грейнджер. Она вспомнила, как Драко доказывал свою подлинность Малфою, но здесь палочка была бессильна.
— Ну… — начала Гермиона, тщательно подбирая слова. — Я родилась Гермионой Джин Грейнджер девятнадцатого…
— Не рассказывай мне то, что есть в открытых источниках, — перебила Грейнджер. Её взгляд стал острым, пронизывающим, словно рентгеновский луч.
Гермиона кивнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Хорошо. Я не люблю кинзу. Для меня она на вкус как мыло. Это генетическая особенность, так что, думаю, у тебя то же самое. — Она сделала паузу, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы, но не увидев никакой эмоциональной волны, продолжила: — Когда мне было шесть, мама потеряла меня в торговом центре. Нашла только через полтора часа, я сидела в детском книжном магазине и читала. Я наотрез отказалась назвать своё имя или позволить кому-то отвести меня к стойке информации, потому что она строго-настрого велела мне не разговаривать с незнакомцами и никуда с ними не идти. Сотрудники совсем растерялись, не знали, что делать.
— Ещё, — задумчиво произнесла Грейнджер, подавшись вперёд.
— Ну… я обожаю брюссельскую капусту, но призналась в этом родителям только в подростковом возрасте. Папа каждый год подкупал меня, чтобы я ела её на Рождество. Я люблю Живоглота больше, чем некоторых членов своей семьи, и мне всегда было немного стыдно сказать это вслух. Моя палочка из виноградной лозы с сердцевиной из жилы дракона. Я была ужасно расстроена, когда узнала, что ради неё погиб дракон. Была просто безутешна.
Грейнджер продолжала кивать, но её лицо оставалось непроницаемым, словно захлопнувшейся маской скептицизма.
— Недостаточно, — произнесла она наконец.
— Что именно ты хочешь узнать? — мягко спросила Гермиона, стараясь не выдать своего беспокойства. — Понимаешь, в моей временной линии у нас совершенно разные друзья. Я стараюсь избегать разговоров о Хогвартсе, потому что там наши пути, вероятно, сильно разошлись.
— Кто твои друзья? — в голосе Грейнджер проскользнуло искреннее любопытство.
— Невилл, — ответила Гермиона после короткой паузы. — По сути, только Невилл. Лаванда и Парвати, конечно, милые девушки, но… в умеренных дозах. Большую часть времени я предпочитаю одиночество.
— В библиотеке? — спросила Грейнджер, и в уголках её губ впервые за всё время появилась едва заметная улыбка.
Гермиона кивнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
— Скажи, — задумчиво произнесла Грейнджер, наклоняясь вперёд, — кого из магглов ты больше всего уважаешь?
Гермиона не смогла сдержать смешка.
— В детстве я говорила маме, что выйду замуж за Дэвида Аттенборо. Так что, полагаю, это всегда был он.
— Какой у тебя Патронус? — внезапно спросила Грейнджер, меняя тему.
— Выдра, — ответила Гермиона, доставая палочку. — Хочешь, покажу?
Грейнджер кивнула, не отрывая взгляда от её движений. Серебристая выдра вырвалась из кончика палочки, грациозно скользнула по комнате, сделала круг и устроилась на кровати, растерянно переводя взгляд с одной Гермионы на другую.
— Какое воспоминание ты используешь? — спросила Грейнджер, не сводя глаз с Патронуса.
— День, когда я получила письмо из Хогвартса, — улыбнулась Гермиона. — В тот момент всё словно встало на свои места.
— Это довольно старое воспоминание, — заметила Грейнджер.
— Да, — Гермиона сглотнула, чувствуя, как в горле образуется комок.
После долгой паузы Грейнджер наконец кивнула.
— Значит, мы не можем быть настолько разными, если наш Патронус одинаковый.
В её лице не было ни радости, ни даже намёка на облегчение.
— Пожалуй, — согласилась Гермиона, внимательно наблюдая за её реакцией.
— Итак. Ты спасла меня. В Мэноре?
— Скорее, мы все, — ответила она, стараясь не выдать своего волнения. — Я, Драко и Малфой.
— Почему ты вмешалась?
Гермиона пожала плечами, стараясь подобрать правильные слова.
— Я просто не могла поступить иначе. Я подумала о родителях и о том, как они были бы раздавлены, если бы со мной что-то случилось.
Лицо Грейнджер, которое только начало смягчаться, снова помрачнело, и Гермиона мысленно дала себе зарок больше не упоминать родителей в их разговорах.
— Хотя, если честно, Драко пришлось немного уговаривать, — добавила Гермиона с лёгкой улыбкой.
— Драко, значит? — в голосе Грейнджер проскользнула едва заметная ирония.
Гермиона смущённо опустила глаза.
— Он неплохой человек. По крайней мере, тот, что в моём мире.
Она медленно подняла ногу, чтобы поставить её на край кровати, и слегка поморщилась, устраиваясь поудобнее.
— Что случилось? — спросила Грейнджер, заметив заметно опухшую лодыжку.
— Кажется, я растянула связку.
— И тебя ещё не вылечили?
— Это произошло всего час назад. Драко постоянно аппарирует меня без предупреждения, вытаскивая из опасных ситуаций.
Грейнджер сжала губы, внимательно разглядывая её.
— Если дашь мне свою палочку, я смогу вылечить твою ногу, — предложила она.
Гермиона замерла, понимая, что это, вероятно, последнее испытание. Она знала, что Грейнджер наверняка думает так же. Если бы Гермиона действительно была пленницей, ей бы ни за что не позволили держать палочку в руках. Надеясь на взаимное понимание и доверие, она медленно протянула свою палочку вперёд.
Грейнджер взяла её, и знакомое тепло магии разлилось по её венам, словно пробуждая дремлющие силы. Они обе замерли в напряжённом ожидании. Грейнджер наклонилась вперёд, внимательно рассматривая повреждённую ногу, и взмахнула палочкой, вычерчивая в воздухе сложный узор из светящихся линий. Гермиона наконец выдохнула, осознав, что всё это время задерживала дыхание, боясь внезапного нападения.
Работая, Грейнджер с трудом проводила магию через палочку Гермионы — та казалась неповоротливой, словно сопротивлялась каждому движению, будто живая. Заклинание диагностики далось ей намного тяжелее обычного, требуя больше концентрации и сил. Грейнджер мельком подумала, что, возможно, палочка действительно не признала её своей, несмотря на внешнее сходство с её собственной.
— Кости целы, — произнесла она наконец, бормоча себе под нос очередное заклинание.
Прохладная волна медленно разлилась по распухшей, пульсирующей щиколотке Гермионы, и боль исчезла так же внезапно, как и появилась, словно её никогда и не было.
— Спасибо.
— Можно я пока возьму её? — спросила Грейнджер, приподнимая палочку и внимательно рассматривая её в свете свечей.
Гермиона на мгновение задумалась, но затем кивнула. В убежище она могла обойтись и без неё, а если это поможет Грейнджер почувствовать себя в большей безопасности, тем лучше.
— Спасибо. Так как ты сюда попала? — наконец спросила она.
Гермиона подумала, что сама задала бы этот вопрос первым, будь они на противоположных местах. Возможно, её натура была просто менее подозрительной, чем у Грейнджер, но она старалась понять её мотивы и страхи.
— В Комнате Времени в Отделе тайн произошёл серьёзный инцидент, — медленно произнесла Гермиона, тщательно подбирая слова. — Это довольно долгая и запутанная история, в которой переплелись множество событий и обстоятельств.
Грейнджер молча кивнула, давая понять, что принимает такой ответ и не настаивает на подробностях.
— Может быть, ты хочешь умыться или тебе нужно что-то ещё? — заботливо спросила Гермиона. — Я с радостью помогу тебе добраться до ванной комнаты.
— Если ты сможешь помочь мне дойти туда, дальше я справлюсь самостоятельно, — ответила Грейнджер, стараясь сохранить независимость в голосе.
— Хорошо, — согласилась Гермиона, полностью понимая такое желание. На её месте она, вероятно, поступила бы точно так же, стремясь сохранить хотя бы частичку самостоятельности.
Она осторожно помогла Грейнджер выбраться из-под тёплых простыней, стараясь не причинить дискомфорта. Затем обошла кровать с той стороны, где находилась дверь в ванную комнату. Грейнджер обхватила её за плечи, и они начали медленно двигаться вперёд. Гермиона старалась максимально облегчить движение, взяв на себя большую часть веса.
Аккуратно усадив Грейнджер на закрытую крышку унитаза, она сделала шаг назад, готовясь оставить её в покое.
— Если тебе что-нибудь понадобится, просто позови меня, — произнесла Гермиона. — И, конечно, будет гораздо удобнее, если ты не станешь запирать дверь.
Грейнджер промолчала в ответ, и Гермиона, не настаивая, оставила её одну. Она тихо усмехнулась про себя, размышляя о сложившейся ситуации, и уже собиралась уйти, как вдруг услышала отчётливый щелчок замка. Этот звук ясно дал понять, что полное доверие между ними ещё предстоит заслужить.
----
Оставшись в одиночестве, Грейнджер предприняла не менее трёх отчаянных попыток аппарировать из тесной ванной комнаты. Каждая попытка заканчивалась неудачей, оставляя после себя лишь горькое чувство бессилия. Поначалу она была уверена, что проблема кроется в её собственном магическом истощении, но вскоре пришло осознание, что привычное пространство для аппарации было намертво заблокировано, вероятно, мощными защитными чарами, опутавшими это место невидимой сетью. Смирившись с неизбежным, она открыла кран с горячей водой, наполняя ванну до краёв. С трудом, преодолевая слабость в измученных мышцах, Грейнджер переместилась с крышки унитаза в обжигающую воду. Полностью погрузившись в горячую ванну, она позволила себе раствориться в успокаивающем тепле, прислушиваясь к приглушённому гулу в ушах, который постепенно заглушал все остальные звуки. Пока её пальцы скользили по влажному телу, мысли вновь и вновь возвращались к недавнему разговору с Гермионой — той, кого, несмотря на внутреннее сопротивление, она уже начинала воспринимать как альтернативную версию самой себя. Грейнджер пыталась вообразить мир, где Гарри не занимал центральное место в её жизни, где он не являлся тем стержнем, вокруг которого вращалась вся её вселенная. Мир, где она не была готова пожертвовать всем ради него — умереть, убить, вырвать собственное сердце и преподнести его на блюде без колебаний и сомнений. Как бы ни были сложны и болезненны их отношения, она не могла заставить себя даже представить, кем бы стала без этой всепоглощающей дружбы. Ответ на этот вопрос казался одновременно невыносимо мучительным и абсолютно бессмысленным, словно пытаться найти смысл в бессмыслице. Грейнджер не могла определиться со своими чувствами: испытывает ли она искреннее сочувствие к той Гермионе, которой пришлось искать собственное место в мире, не подчинённом воле и нуждам Гарри, или же в глубине души завидует ей, ведь такая независимость, должно быть, дарила определённую свободу, которой она сама была лишена.----
Гермиона обнаружила Драко и Малфоя сидящими рядом на диване. Они вели тихий разговор, склонившись над раскрытым «Ежедневным пророком», чьи страницы лежали у них на коленях. Когда она приблизилась, Драко поднял взгляд, внимательно следя за каждым её движением, пока она пересекала комнату. — Она тебя вылечила? — спросил он, не скрывая беспокойства. — Да. Похоже, всего лишь растяжение, — ответила Гермиона. Малфой прищурил глаза, его голос звучал напряжённо: — Ты дала ей свою палочку? — Да, — ответила она, встретившись с ним взглядом. — Ты вообще думала о том, что делаешь? — прошипел он с явным раздражением. — Она могла серьёзно навредить тебе! — Какая трогательная забота о моём благополучии, Малфой… — Я вообще удивлён, что она ещё не оглушила весь дом… — Мне было необходимо это сделать! — резко перебила Гермиона. — Мне нужно было завоевать её доверие и показать, что она здесь не пленница. Нет ни одной причины, по которой у неё не должно быть доступа к палочке… — Она восстанавливается после пыток! — рявкнул Малфой, его голос дрожал от гнева. — Пыток, устроенных моей семьёй. Она представляет для меня прямую угрозу! — Судя по тому, что я видела, ты более чем способен защитить себя, — холодно парировала Гермиона. — И, если уж на то пошло, ей куда больше угрожает опасность от тебя, чем тебе от неё. Она умолчала о том, что заметила необычное замедление магии Грейнджер, словно та работала не в полную силу. — Тебе совсем неважно, что ты здесь только потому, что я решил не бросать вас в Мэноре, хотя вы подвергли опасности меня, мою мать и отца? Где, чёрт возьми, твоя благодарность? — Ты ждёшь благодарности за то, что поступил по-человечески, Малфой? — резко ответила Гермиона. — За то, что не позволил людям умереть в собственном доме? И то только потому, что тебя к этому вынудили? Ты и правда ничтожество. На протяжении всей их перепалки Драко продолжал делать вид, что читает газету, но на последних словах его взгляд метнулся в сторону Гермионы, заставив её почувствовать укол вины. — Я не о тебе, Драко, — мягко поправилась она. Он пожал плечами, стараясь казаться безразличным: — Без разницы. — Нет, разница есть! — твёрдо настаивала она. — Ты действовал не только ради собственной выгоды. В тот день ты проявил истинное достоинство. Он лишь покачал головой в ответ. Гермиона глубоко вздохнула, вспомнив о главной причине, по которой они рисковали, выходя в магический мир этим утром. — Есть какие-нибудь новости о твоей матери? — спросила она. — Ничего конкретного, — ответил Драко. — Но Малфой не числится пропавшим, и о захвате Поттера тоже ни слова. Он считает это хорошим знаком. Думает, что Беллатриса решила не информировать Тёмного Лорда обо всех деталях. — Скорее всего, она жива, и только потому, что вы двое идиоты, — процедил Малфой сквозь зубы. — Это хорошие новости. Я рада это слышать, — сказала Гермиона. И она действительно радовалась, ради Драко, если не ради Малфоя. — Это также означает, что Поттер и Уизли, скорее всего, смогли сбежать, — продолжил Драко. — Малфой считает, что если бы Избранного поймали, это было бы на первых полосах газет. Гермиона бросила взгляд на Малфоя, который кивнул, всё ещё хмурясь. — Нам нужно сообщить об этом Грейнджер, — обратилась она к Драко. — Если ты ей скажешь, она сделает всё возможное, чтобы связаться с ним, — предупредил Малфой. — И это будет её выбор, Малфой! — твёрдо заявила Гермиона. В этот момент в комнату с энтузиазмом впорхнул Тео: — Если вы закончили свою очередную словесную дуэль, то ужин подан, — объявил он с театральным жестом. Гермиона скрестила руки на груди, не отводя взгляда от Малфоя. — Спасибо, Тео, — с улыбкой поблагодарил Драко и, галантно предложив Гермионе локоть, добавил: — Пойдём? Малфой фыркнул, вероятно, от отвращения, и прошёл мимо них в сторону кухни.----
Грейнджер смогла самостоятельно преодолеть путь из ванной обратно к кровати. Она демонстративно проигнорировала явно непрактичный наряд, который кто-то заботливо разложил поверх покрывала, и вместо этого извлекла из своей расширенной сумки уютный большой свитер и удобные легинсы. Временное облегчение, подаренное горячей водой ноющим мышцам, постепенно улетучивалось. Устроившись в постели, она машинально поглаживала обложку своего экземпляра «Сказок Барда Бидля». Мысли безостановочно крутились вокруг Гарри: жив ли он сейчас? Продолжил ли он поиски крестражей или же отказался от них в пользу Даров Смерти? Тот блеск в его глазах, когда он узнал о Дарах, вызывал у неё серьёзное беспокойство. Грейнджер опасалась, что Рон, будучи слишком податливым, не сможет удержать его на предначертанном пути. Внезапно в дверь резко постучали, и она распахнулась прежде, чем Грейнджер успела произнести «войдите» или «нет», если бы знала, кто стоит за ней. Малфой вошёл в комнату с уверенностью человека, привыкшего командовать. Под мышкой у него был зажат свежий выпуск «Ежедневного Пророка», а в руках поднос с ужином. — Обслуживание номеров? Ну надо же… — не удержалась от язвительного комментария Грейнджер. — Заткнись, Грейнджер. Если только ты не хочешь надеть это вместо того, чтобы съесть, — парировал он, ставя поднос ей на колени. Затем вытащил газету из-под руки и небрежно бросил её рядом на кровать. — Думаю, они сбежали, — произнёс он без всяких предисловий. — Гарри и Рон? — спросила она, затаив дыхание. — Думаю, да, — ответил он, и по его виду было заметно, что эта мысль его отнюдь не радует. — Но ты же говорил, что не зна… — Я и не знаю, — отрезал он так, будто она была исключительно глупа. — Я предполагаю. Потому что в газете ни слова о твоём задержании. А если бы они его поймали или убили, они бы точно не стали молчать. Грейнджер заставила себя сделать глубокий вдох. — Это логично. Малфой закатил глаза. — Ещё бы. — Спасибо, — произнесла она. — Что сказал мне. — Гермиона сказала, что я должен это сделать, — он споткнулся на её имени, словно ему физически было больно его произносить. Это едва не заставило её улыбнуться. — И я надеялся, что ты тут же рванёшь обратно, чтобы снова к ним присоединиться. Грейнджер кивнула. Так и будет. Хотя после неудачных попыток аппарировать в ванной она уже честно признала себе, что для этого ей потребуется значительно улучшить свою физическую форму. Взгляд Малфоя упал на книгу, на обложке которой всё ещё лежала её ладонь. — Чтиво перед сном, Грейнджер? — спросил он. — Что-то вроде того, — осторожно ответила она. — И какая сказка тебе больше нравится? — как ни в чём не бывало продолжил Малфой, опускаясь на стул рядом с кроватью. — С чего вдруг такой интерес? — она прищурилась с подозрением. — Может, я прочитаю тебе вслух. Малфой действительно улыбался — сдержанно и коротко, но всё же улыбался. — Я скорее выколю себе глаза ржавой вилкой. Но спасибо за предложение, — ответила она совершенно без тени юмора. — Так ты не скажешь? — Я знаю их не так уж хорошо, — Грейнджер указала на себя. — Магглорождённая. Неужели ты забыл? — Нет. Такое я бы никогда не забыл, — торжественно произнёс он. — А твоя? — спросила она, и на этот раз привычная вежливость взяла верх над неприязнью. — Сказка о трёх братьях, — ответил он. — Так и знала, — фыркнула Грейнджер. — Почему? — настороженно поинтересовался Малфой. — Потому что речь о власти. — О ловушках власти, Грейнджер, — поправил её Малфой. — Я думал, ты способна уловить разницу. — И ты, конечно, в этом большой специалист? — не удержалась она от язвительного замечания. Он бросил на неё косой взгляд. — Можно и так сказать. — Ты в это веришь? — спросила Грейнджер, не в силах остановиться. — Во что? — рассеянно отозвался он, разглядывая свои ногти. — В Дары. В сам миф. — Конечно нет, Грейнджер. Это аллегория, — твёрдо заявил Малфой. — Ксенофилиус Лавгуд верит, — возразила она. — И одного этого уже достаточно, чтобы окончательно укрепить моё неверие. Честно говоря, в этом она была с ним согласна. Грейнджер встретилась с ним взглядом, и на мгновение невысказанный смех в его глазах был настолько явным, что семь лет вражды между ними словно растворились в воздухе. Но он быстро прочистил горло и выпрямился в кресле. — Тебе стоит принять это вместе с едой, Грейнджер. Если только ты всё ещё не считаешь, что я пытаюсь тебя отравить, — сказал он, кивком указывая на флаконы с целебными зельями на прикроватном столике. Она молча кивнула в знак согласия. — Что ты о ней думаешь? — спросил Малфой. — О Гермионе. — Я не знаю, что думать, — честно ответила Грейнджер. — Она достаточно похожа на меня, чтобы мне было неловко, но и достаточно отличается, чтобы я понимала — это совсем не я. Она сама не понимала, почему говорит с ним так откровенно, и мельком подумала, не подмешали ли в воду пару капель сыворотки правды. Но ей нужен был диалог, если она хотела получить от него ещё какую-то информацию о том, что произошло в Мэноре, и потому поспешила продолжить: — А ты что думаешь? Он согласно хмыкнул. — Ну, она каким-то образом умудряется быть ещё более ханжой, чем ты. А он… — Малфой замялся. — Он, скажем так, излишне мягкотелый. — Зато, судя по всему, он более героичен, чем ты. Ведь он пытался спасти меня. — Я сделал всё, что мог, в рамках тех возможностей, которые у меня были, Грейнджер. Больше я дать не могу. — Но ты и не пытался создать новые, — твёрдо сказала она. — Нет, — спокойно согласился он. — Не пытался. Оглядываясь назад, Грейнджер не могла припомнить ни единого случая, когда Малфой откровенно ей лгал. Впрочем, их вежливые разговоры и вовсе случались редко, обычно между ними вспыхивали споры, пропитанные взаимной неприязнью. Даже сейчас, когда правда звучала жестоко и неприглядно, он не пытался её скрыть или смягчить. Грейнджер ловила себя на мысли: почему? Потому ли, что ему безразлично её мнение? — Малфой, — начала Грейнджер, пристально глядя ему в глаза, — расскажи мне, что произошло в Мэноре. Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе читалась усталость. — Большую часть ты и так знаешь, — произнёс он монотонно, будто зачитывал отчёт. — Уизли и Поттера утащили в подземелья. Моя сумасшедшая тётушка увидела меч в руках Сивого, и у неё окончательно сорвало крышу. Она долго пытала тебя Круциатусом… — его голос дрогнул на долю секунды, но он тут же взял себя в руки, — …и порезала ножом. Драко аппарировал себя и Гермиону в гостиную. Она каким-то образом оглушила Беллатрису, он разобрался с Сивым, а я перенёс нас четверых сюда. — А твои родители? — тихо спросила она. Малфой помолчал, будто взвешивая каждое слово. Затем ответил чётко, без эмоций: — Я оглушил отца, когда он собрался броситься в бой без палочки. Мать сказала мне уходить и попросила оглушить её тоже… и забрать её палочку. Я так и сделал. Он смотрел на неё с вызовом, словно ожидая осуждения, но Грейнджер лишь молча кивнула. В его глазах мелькнуло удивление, видимо, он рассчитывал на иную реакцию. — Что ж… спасибо, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — За то, что ты сделал. Могло быть и хуже. Малфой моргнул, явно растерявшись на мгновение. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но передумал. Затем он резко поднялся со стула, словно стремился разорвать эту непривычную, почти интимную откровенность. — Ты бы сделал хоть что-нибудь, если бы они не появились? — спросила она, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало осуждение. Он медленно обернулся, глядя на неё сверху вниз. В его взгляде не было ни ненависти, ни даже привычного равнодушия. — Нет, — ровно сказал Малфой. — Я бы стоял в углу комнаты и смотрел, как она убивает тебя. И убеждал бы её и себя, что ты заслужила это, что мир станет лучше без тебя и таких, как ты. Потом я бы смотрел, как она делает то же самое с другими, как делала до тебя и будет делать после. И я всё равно ничего бы не сделал. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые облака перед грозой. Но, к собственному удивлению, Грейнджер почувствовала не ужас, а странное, почти парадоксальное облегчение. Она не могла объяснить, почему. Возможно, потому, что его признание было предельно честным, без прикрас, без попыток оправдаться. Или потому, что в этой жестокой правде она уловила тень того же притворства, которое, возможно, сам Малфой не осознавал. В памяти всплыл момент под люстрой, перед тем как потерять сознание. Тогда она тоже почувствовала это. Он не защищал её, но и не участвовал в пытках. Он просто… был. И этого оказалось достаточно, чтобы сейчас, сидя на этой кровати, она смогла принять происходящее.----
Позже вечером Драко проводил Гермиону до спальни домашних эльфов. Ей нужно было забрать скромные вещи и перенести их в комнату Грейнджер. Поскольку та уже пришла в себя, Тео решительно заявил, что не намерен проводить ещё одну ночь на неудобном диване. Гермиона, не став спорить, согласилась разделить кровать с другой версией самой себя. Они остановились у двери. Гермиона повернулась к Драко, чувствуя неловкость, сковывающую движения. — Спасибо за помощь, — произнесла она, запинаясь. — Пожалуйста, — ответил он коротко. Драко сделал полшага ближе и осторожно сжал её руку — ту, в которой не была зажата охапка грязной одежды. Его пальцы на мгновение задержались на её коже, словно он хотел сказать что-то ещё, но не нашёл слов. — Тогда… спокойной ночи, — наконец вымолвила Гермиона, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Спокойной ночи, — повторил он, наклоняясь к её лицу. Гермиона заставила себя не отворачиваться. На этот раз его поцелуй не коснулся щеки: лёгкие, почти невесомые губы скользнули по мягкой коже между ухом и линией подбородка. Мимолётное прикосновение, от которого по спине пробежала дрожь, а в груди вспыхнуло незнакомое тепло. Она взглянула на него, когда он отстранился, но Драко уже резко развернулся и быстро зашагал в сторону гостиной. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре, будто пытались убежать от чего-то невысказанного. Гермиона робко вошла в спальню, всё ещё держась за челюсть, словно пыталась удержать исчезающее ощущение его губ. Грейнджер сидела у кровати, погружённая в чтение при тусклом свете лампы. Страницы книги шелестели в тишине, а её тень дрожала на стене, создавая причудливые узоры. — Они сказали тебе, что я буду спать здесь? — спросила Гермиона, закрывая за собой дверь. Грейнджер медленно подняла глаза, покачала головой, но не возразила. Её взгляд был спокойным, почти отстранённым, будто она уже приняла неизбежное. Гермиона направилась в ванную, чтобы подготовиться ко сну. Вода в раковине казалась ледяной, а зеркало отражало её растерянное лицо. Она умылась, пытаясь остудить жар, который всё ещё пульсировал в висках. Когда она наконец забралась в кровать рядом с Грейнджер, та повернулась к ней, устроившись на подушках. В её глазах читалось любопытство, смешанное с лёгкой тревогой. — Расскажи мне о своём мире, — попросила она, и в её голосе прозвучало что-то большее, чем просто интерес.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!