22 глава - Место назначения

Следующим утром, когда А Нянь прибыла во дворец Хуа Инь, чтобы встретиться с Цань Сюанем, но его там не оказалось. Вместо него она застала Сяо Лю, увлеченно читающего книгу и использующего воду Гуйсюй* для лечения рук. Не раздумывая, А-Нянь подскочила и опрокинула таз. Гуйсюй — 鬼畜, в древнекитайской мифологии бездна, расположенная к востоку от Бохая, в к-рую стекали все воды с восьми сторон света, девяти пустынь и Небесной реки (Млечного пути), но пучина не увеличивалась и не уменьшалась. — «Теперь, когда вы знаете, кто я на самом деле, Ваше Высочество, вы все еще намерены меня так оскорблять?» — Сяо Лю, увидев, что книга не пострадала, остался спокоен. А Нянь всё ещё с трудом веря, что это все правда, в гневе спросила: — «Ты действительно дочь той женщины, которая была у отца раньше?» Сяо Лю кивнул, а А Нянь почувствовав сильную душевную боль не удержалась, воскликнув: — «Я не хочу, чтобы ты была моей семьей!» Сяо Лю лишь улыбнулся, игнорируя боль, и, потянувшись, убрав книгу, произнес: — «Сестра, я понимаю твои чувства. Но не забывай, что твой отец и брат уже приняли меня. Ты действительно хочешь их поставить в такую неловкую ситуацию?» А Нянь потеряла дар речи. Она могла обидеть кого угодно, но только не этих двоих. Ведь эти двоя были её опорой, позволяющей ей делать всё, что угодно, и перед ними она всегда должна была вести себя очень мило. Сяо Лю спокойно добавил: — «На самом деле, твое непринятие меня связано с твоей внутренней неуверенностью. Ведь твоя мать когда-то была рабыней, а моя мать была старшей принцессой Сюань Юаня. Ты не осуждаешь свою мать за ее прошлое, но чувствуешь себя ущемленной рядом со мной. Однако мне далеко до совершенства: моя мать погибла на поле боя, а у тебя есть возможность утешаться в объятиях своей. Ты боишься, что я могу лишить тебя любви отца и брата, но разве я даю повод для таких опасений? Я совсем не из тех, кто ждет особого внимания. Даже если они захотят меня баловать, я не приму этого. Я давно привыкла самостоятельно принимать решения и справляться с трудностями, поэтому зачем мне бороться за чье-то внимание?» А Нянь расплакалась, её изначальный план — принизить Сяо Лю — провалился. Она не могла предположить, что он так легко и глубоко оценит её достоинства и недостатки, лишив её шанса на злость, проявление ярости или даже чувства обиды. Сяо Лю с улыбкой посмотрел на А Нянь и продолжил уговаривать её: — «Я человек честный, люблю читать, увлекаться созданием эликсиров и предпочитаю не вмешиваться в чужие дела. Если захочешь, можешь воспринимать меня как свою старшую сестру, и мы даже могли бы иногда обедать вместе, когда выдастся время. Если будешь сохранять доброжелательность, отец увидев в тебе послушную и разумную дочь, продолжит любить так же, как и раньше. Со своей стороны я забуду о сегодняшнем происшествии, и мы мирно уладив наши разногласия станем семьей. Пусть мы не будем особенно близки, но между нами хотя бы не будет мелких конфликтов и интриг». Не желая мириться с реальностью, А Нянь, тем не менее, признала правоту Сяо Лю. После продолжительных рыданий и слез, она выразила свое согласие кивком и покинула дворец. Император Гао Син посетил Сяо Лю в дневное время. Он был осведомлён о утреннем визите А Нянь, но не предполагал, что она с таким смирением и без единого возражения проведет с ним время за обедом. Император Гао Син был удивлен, что в мире найдется кто-то, кто сможет уговорить А Нянь. К тому же он привел с собой отобранных телохранителей, чтобы показать их Сяо Лю. Сейчас Сяо Лю читал книгу, которую не дочитал сегодня утром. Император Гао Син знал, что он любит читать, и очень был этому рад. — «Я привел людей, посмотри, подходят ли они тебе», — мягко сказал Император Гао Син. Сяо Лю поднял взгляд и увидел перед собой двух молодых людей. Один из них излучал дружелюбие и открытость, тогда как у другого были утончённые черты лица, но он явно держался сдержанно. Неподалёку находилась большая группа охранников, которых можно было подготовить для выполнения ее задач. Сяо Лю внимательно изучил их лица, придумал каждому охраннику кодовое имя и поручил инструктору организовать их обучение для работы в качестве тайных телохранителей. Один, отличавшийся особой живостью, получил от Сяо Лю кодовое имя «Сяо Ци (Маленький Седьмой)», а второго – «Сяо Ба(Маленький Восьмой)». Император Гао Син, услышав такие кодовые имена, чуть не рассмеялся. Император Император Гао Син спросил: — «Ты набрал столько телохранителей, потому что боишься, что отец не сможет тебя защитить?». — «Я верю, что папа всегда меня защитит», — сказал он... «Но иногда я ощущаю свою уязвимость. После всего, что я услышал в Великой Пустоши, и после того, как едва не погиб, мне хотелось бы быть в окружении людей, которые могли бы меня защитить. Это бы внушило мне уверенность и успокоило бы меня». Глаза императора Гао Син потемнели, и он сказал: — «Что бы тебе ни говорили, помни: я твой отец. И как отец я всегда буду идти навстречу своему ребенку, и готов исполнить любую твою просьбу». Сяо Лю рассказал императору множество искренних историй. Будучи трудолюбивым правителем, преданным своему народу, император всегда демонстрировал сдержанность во всем, за исключением семейных дел, поэтому после встречи с Сяо Лю он вернулся к важным государственным вопросам. Император Гао Син объяснил это так: он сам не мог позволить себе поступать своевольно, но считал, что благодаря тому что он будет хорошим императором его дети будут иметь на это право. Через несколько дней Цань Сюань собирается посетить осенние соревнования, организованные Сяо Янь Чжунем, и спросил у Сяо Лю, хочет ли тот поехать с ним, на что получил его согласие. Сяо Янь Чжун — потомок императорской семьи Шэн Нун; его отцом является всемирно известный герой Янь Чжун имя которого гремело по всей Великой Пустоши. После падения Шэн Нуна, Сяо Янь Чжун стал подданным императора Сюань Юаня, взяв в жены Чишуй Сяое, единственную дочь главы клана Чишуй, и стал доверенным министром императора Сюань Юаня в Центральных равнинах. Поначалу, из-за происхождения и статуса Сяо Янь Чжуя, никто не осмеливался открыто его критиковать, но втайне многие высказывали недовольство. В конце концов, его родители погибли в бою за Шэн Нун, а он сам перешел на сторону врага и стал важной ключевой фигурой на Центральных равнинах. За столетие Сяо Янь Чжунь сумел преобразить Центральную равнину, некогда охваченную хаосом и разорением, вызванными действиями бандитов. Люди, жившие в нищете, начали возвращаться к мирной жизни. Хотя говорить о полном процветании пока рано, возврат беженцев и восстановление порядка свидетельствуют о значительном прогрессе. Известно, что Сяо Янь Чжунь никогда не скрывал своего происхождения из рода Шэн Нун и неизменно защищал интересы жителей Центральных равнин. Он открыто обсуждал свои цели с Императором Сюань Юанем, заявляя, что его главная задача — укрепление региона и улучшение условий жизни населения, пострадавшего от военных потрясений. Несмотря на жестокую критику и давление, которое он переживал за свои намерения, со временем кланы Центральных равнин не только признали его искренность, но и стали проявлять глубокое уважение к его усилиям. Осенние соревнования в Чишуй начали устраивать после того, как Сяо Янь Чжуй взял под свой контроль Центральные равнины, постепенно превращая мероприятие в одно из самых значимых событий для всей Великой Пустоши. Е Шици был отправлен жить в другую часть дворца. Императору Гао Син не очень то понравилось, что кто-то имел виды на его дочь, которую он наконец-то нашел, поэтому Е Шици старался не видеться с Сяо Лю часто. В один из дней Е Шици, редко навещавший Сяо Лю, решил спросить: — «Ты действительно собираешься на осенние соревнования Сяо Янь Чжуя?» Сяо Лю, кивнув, произнесла: — «Поскольку Цань Сюань отправляется в путь, я бы хотела воспользоваться возможностью и провести с ним ещё немного времени в тишине. Ведь после того, как отец официально объявит о моём возвращении, моя жизнь кардинально изменится. Это также прекрасная возможность для меня познакомиться с представителями других знатных семей, поскольку после столь долгого пребывания среди смертных мне предстоит заново адаптироваться к роли принцессы». — «У вас с Цань Сюанем очень тесные отношения?», — сказал Е Шици. Сяо Лю рассмеялся и сказал: — «Раньше я не особо думала о том, насколько крепка наши отношения но мы с детства договорились поддерживать друг друга. Мой брат пережил много трудностей: он потерял родителей в молодые годы, и моя мама стала заботиться о нём. Сейчас он живёт в чужой стране, и, мне кажется, его положение в Сюань Юане не самое лучшее. Поэтому если я смогу провести с ним побольше времени, это будет очень хорошо». — «Ты хочешь остаться рядом с ним?» — «Я готов быть с ними, но я привык жить один. Статус принцессы может дать мне то, о чем я и мечтать не мог, но при этом я могу забыть, что такое жить беззаботно». Он добавил: «Как только ты переступаешь порог дворца, уйти оттуда становится так же сложно, как взобраться на небо». Раньше он избегал этого как чумы, но теперь у него просто нет выбора, кроме как вернуться на этот путь и пройти его до конца. Е Шици пристально посмотрел на него и сказал: — «Человек не может выбирать своё происхождение, даже если он этого не хочет, ему все равно придётся это принять». Сяо Лю ничего не ответил. Если бы человек мог подделать свое происхождение, то может ли он выбирать свое? Ответа не было. За несколько дней до своего отъезда Сяо Лю засел в библиотеке и начал читать. Это уединение Сяо Лю сильно раздражало императора Гао Синя. В конце концов, императору пришлось лично посетить его, чтобы вытащить его из библиотеки и заставить прогуляться. Однажды, прогуливаясь мимо беседки, Император внезапно опустился на корточки рядом с колонной и, глядя на изображение на ней, улыбнулся: — «Это была твоя лучшая работа. Ты тогда настаивала, чтобы отец сохранил ее навсегда, говоря, что как только освоишь вышивание, ты вышьешь для него шелковый платок с изображением цапли». Беседка уже несколько раз перестраивалась, но эти рисунки были бережно сохранены. Сяо Лю улыбнулся. Он забыл, что, хотя сам не испытывал никакой сентиментальной привязанности, но его родные ценили эти воспоминания. Он ненавидел того изнеженного себя, который только и мечтал о том, чтобы сбежать из такой беззаботной жизни, никогда не задумываясь о том, что его присутствие может приносить утешение другим. Сяо Лю мирно и с улыбкой произнес: — «Если папа желает, то я уже завтра сделаю для тебя один носовой платок». Сяо Лю не имел навыков в рукоделии, но в мире людей он научился зашивать вещи, и до того, как он встретил Лао Му, он всегда ремонтировал их сам. Император испытал удовлетворение, но внутренне вздохнул, ведь Сяо Лю практически никогда не обращался к нему с просьбами, всегда отдавать, а не получать. Цань Сюань как раз их нашел, и тут же, под веселый смех и оживленную беседу, они втроем двинулись на прогулку. Как только Цань Сюань заговорил о том, что Сяо Яо не в состоянии вернуть свою прежний облик, император Гао Син воспользовавшись этим моментом, решил продемонстрировать Сяо Яо причину того, что меняет ее облик. Император Гао Син прикоснулся к её лбу, и вскоре на середине лба Сяо Яо возникла родинка в форме цветка персика. Император Гао Син сказал: — «Изменения твоей внешности вызвано не какой-то странной болезнью, а тем, что внутри тебя находится редкий артефакт, называемый «Цветок Вечной Молодости», который может помочь принять любой желаемый облик». Сяо Лю не удивился, но всё же притворившись удивлённым спросил: — «Почему внутри моего тела запечатан божественный артефакт? И как его можно извлечь?» Палец Императора Гао Син коснулся родимого пятна в форме персикового цветка, который засветился багровым светом. Печать была наложена кровью двух человек, и только они были способны ее снять: — «В данный момент у меня нет возможности убрать его. Но я обещаю, я обязательно помогу тебе вернуть твой истинный облик». Сяо Лю кивнул, обдумывая этот вопрос. Цань Сюань увидев эту родинку, был очень поражён. Нежный персиковый цветок был настолько прекрасен и ярок, что Цань Сюань невольно протянула руку и нежно прикоснулась к нему пальцем: — «Эта родинка в виде цветка персика выглядит совершенно реалистично — как будто свеже-срезанный цветок был вставлен в твою кожу». Сяо Яо рассмеялась и сказала: — «Ты говорил это, когда был маленьким. Однажды ты даже уговаривал меня не двигаться и ковырял мне лоб пальцем, пока он не покраснел». Цань Сюань усмехнулся: — «Я помню. Потом ты два раза ударила меня кулаком, из за чего у меня опухли губы, и я побежал к твоей маме, чтобы на тебя пожаловаться. Тётушка была в полном замешательстве, не зная, что делать с этой новостью, но в тот момент она с явным недовольством высказывала мне свои обвинения, что я не могу постоять за себя даже перед девочкой». Утешение пришло к Императору Гао Син от старых рассказов его детей, но мысль о погибших друзьях вызвала слезы. На следующий же день Император Гао Син получил от Сяо Ци платок, вышитый Сяо Лю. Несмотря на то, что вышивка не отличался особой роскошью, она была выполнена очень аккуратно и выглядела вполне достойно. Сяо Ци и Сяо Ба раньше были тайными телохранителями Императора Гао Син, выполняя свои обязанности с большой ответственностью. Теперь их служба изменена — они охраняют принцессу, и впервые в жизни почувствовали облегчение от новых обязательств. Поначалу им казалось, что это удачное избавление от изнуряющих будней в охранном лагере. Но вскоре стало ясно, что спокойствие не будет длиться вечно: им поручено было обучать будущих тайных телохранителей для Сяо Лю, чередуя задачи на тренировочной площадке с дежурстом у принцессы. Тем не менее, поскольку принцесса крайне редко просит их о чем-либо, их нынешняя работа оказывается довольно лёгкой. В тот вечер Сяо Лю обратилась к Шици с древними текстами, описывающими жизнь прошлых народов и монархов, и попросил его объяснить ему все непонятные места. Обсуждая древние артефакты, он небрежно сказал: — «Мои превращения происходят потому, что внутри моего тела спрятан артефакт. Если я выну его, я больше не смогу превращаться». Сяо Лю вдруг наклонил голову и спросил у Е Шици: — «Ты не боишься, что я окажусь уродливой?». — «Нет не боюсь». — «А если так оно и есть?» — «Это было бы здорово». — «Это было бы здорово» – Сяо Лю не смог понять его слов. Е Шици тихо сказал: — «Красота внешности видна всем, а красота души не может быть увидена глазами. Я хочу наслаждаться ею в одиночестве». — «Что у меня есть прекрасного в душе?» — спросил Сяо Лю. Е Шици, немного подумав, сказал: — «Всё в этом мире зависит от точки зрения. То, что одному кажется ,ядом для другого может быть деликатесом. Всё основано на индивидуальном восприятии. Если ты находишь это прекрасным, значит, оно действительно прекрасно». Сяо Лю от души рассмеялся, подумав, что Е Шици мог бы стать учителем по этому предмету. Однажды после ужина Цань Сюань проводил Е Шици вниз с горы Ушэнь. Когда Цань Сюань вернулся, Сяо Лю читал книгу, которую не закончил вчера. — «Разве тебе не грустно? Я думал, тебе нравится его компания». — «Его общество, конечно, сладко, как мед, но никто в этом мире не может быть с кем-то на всю жизнь, поэтому я не могу сказать, что буду чувствовать себя потерянным без кого-то», — спокойно сказал Сяо Лю. После долгой паузы Цань Сюань сказал: — «Я всегда думал, что на свете остался только я один. Теперь, когда ты вернулась, я больше не чувствую себя одиноким». По сравнению с Сяо Лю, Цань Сюань был настоящим сиротой. Сяо Лю на мгновение задумался и искренне сказал: — «Прости». В детстве они обещали поддерживать друг друга, но она много лет избегала возвращения. Цань Сюань положил подбородок на изголовье кровати и сказал: — «Когда я буду, готов, мы вдвоем вернемся в Сюань Юань. Мне снова очень хочется увидеть, как в дворце Чао Юнь цветы феникса сверкают той же утренней яркостью, а тутовые деревья, посаженные нашей бабушкой, сохранили свой насыщенный зелёный оттенок, напоминающий яшму». Сяо Лю поднял на него глаза от посменного стола и сказал: — «Дорога к дворцу Чао Юнь — это кровавый путь». Цань Сюань небрежно улыбнулся: — «Путь власти и интриг вымощен кровью и костями. Я хочу не только вернуться на пик Чао Юнь, но и завладеть всей горой Сюань Юань». Сяо Лю рассмеялся: — «Если хочешь бороться за это, то борись». Цян Сюань с досадой сказал: — «Сейчас при дворе есть министры, которые на стороне наших дядей, и те, кто предан только дедушке. Чтобы вернуться, мне нужен будет такой предлог, который никто не сможет оспорить, и, скорее всего, придется использовать твое имя». Сяо Лю с улыбкой сказал: — «Пожалуйста, используй его как угодно». Цянь Сюань с рождения был рожден для власти, она знала это с детства. Однако, путь, который она выбрала, также основывался на власти.