38 Глава — Если верный слуга скорее умрет, чем сломает кости*, тогда пусть будет новый правитель*

宁死不折骨 (níng sǐ bù zhé gǔ): буквально означает «лучше умереть, чем сломать кости». Это идиома, выражающая крайнюю степень непокорности, принципиальности и верности своим убеждениям или своему долгу. В данном контексте это означает, что верный слуга не изменит своим принципам и не подчинится несправедливому или недостойному правителю, даже ценой жизни. 那就换新君好了 (nà jiù huàn xīn jūn hǎo le): «тогда пусть будет новый правитель». Это означает, что если текущий правитель не достоин верности слуги, то лучше, чтобы пришел новый, более достойный. Это не столько призыв к свержению, сколько констатация факта: если правитель плох, то верный слуга не будет ему служить, и тогда, возможно, придет другой. Эти две фразы вместе выражают идею о том, что истинная верность не означает слепое подчинение любому правителю. Верный слуга готов умереть за свои принципы и не будет служить тому, кто не достоин его преданности. В таком случае, лучше, чтобы пришел новый, более достойный правитель. ******************************************* Чтобы попасть на горный массив Шэн Нун, Цань Сюань целыми днями бездельничал, пренебрегая своими обязанностями и даже увлекаясь наркотиками. Он также приглашал в свой дом несколько танцовщиц. Сяо Яо поддерживала его, однако А Нянь, приехавшая навестить Цань Сюаня, ничего об этом не знала. В конце концов, А Нянь вернулась в Гао Син, вся в слезах. Сяо Яо не знала, стоит ли ей желать, чтобы А Нянь прозрела и вышла замуж за достойного человека, или чтобы она продолжала глубоко любить Цань Сюаня. А Нянь была козырем Сяо Яо, позволяя ей извлекать выгоду, не понеся больших потерь, но сама А Нянь лишь причиняла себе боль. Сяо Яо была ответственна за детоксикацию Цань Сюаня, но избавиться от его зависимости оказалось непростой задачей. Она проводила ночи в уединенной комнате, поддерживая его в трудные моменты его приступов. В ту ночь у Цань Сюаня снова произошел припадок. Он перевернул всё в тайной комнате, яростно нападая на всё, что попадалось ему на глаза. В это время Сяо Яо занималась приготовлением нового противоядия. Процесс детоксикации оказался крайне сложным, и каждый день ей приходилось готовить новые лекарства. Когда она принесла свежее средство, зависимость Цань Сюаня уже довела его до состояния безумия. Цань Сюань бросил что-то в Сяо Яо, и она едва успела увернуться. Однако Цань Сюань взял кинжал который каким то образом нашел и устремился к ней с намерением напасть. — «Брат, это я Сяо Яо», — спокойно сказала Сяо Яо. Она знала, что если Цан Сюань подойдет еще на пару дюймов, Сяо Ци и Сяо Ба начнут действовать. Она попыталась привести Цан Сюаня в чувство. Услышав голос Сяо Яо, Цан Сюань дрожащими руками опустил кинжал и тихо произнес её имя. Он никогда бы не смог причинить ей вред, даже если бы потерял рассудок. Сяо Яо отпустила Сяо Ци и Сяо Ба, дала Цан Сюаню противоядие, обняла его и начала утешать, как в детстве. — «Брат, я здесь...» Цань Сюаню было нелегко. Сяо Яо уже давно размышляла о том, чтобы поделиться с братом своими намерениями, но, зная, что Цань Сюань твердо намерен атаковать Гао Синь, она понимала, что Цань Сюань связан с властью и ни когда бы не отступил от этой борьбы без боя. Поскольку ни одна из сторон не могла отказаться от своих целей, им оставалось только сражаться. К тому времени, когда вышел указ о ссылке, Цань Сюань уже почти оправился от отравления. Она приготовила лекарство на последний месяц и сказала Цань Сюаню, что первой хочет отправится на горный массив Шэн Нун. Цань Сюань был озадачен, но Сяо Яо просто объяснила, что её приезд раньше позволит ей насладиться пейзажами, не посещая банкеты с отпрысками знатных кланов. Ведь после приезда Цань Сюаня ей не останется иного выбора, кроме как ежедневно посещать все эти банкеты вместе с ним. Тем не менее, Цань Сюань понимал, что Сяо Яо не испытывает особой любви к банкетам, поэтому согласился. Однако дело заключалось не в том, что Сяо Яо ненавидела такие мероприятия, а в том, что она могла запомнить всех присутствующих всего лишь одним взглядом. Кроме того, она была занята важными делами и не могла позволить себе много пить, что делало банкет для неё просто бесполезным. Сяо Яо, ранее никогда не посещавшая священную гору Шэн Нун, проявила живой интерес к этому месту, которое когда-то служило резиденцией императорской семьи Шэн Нун. Она обратилась к императору Сюань Юаню с просьбой разрешить ей посетить гору. Любому божеству, присутствующему при этом, было ясно, что её намерение связано с желанием сопровождать Цан Сюаня, который ещё не покинул город. В связи с этим Де Ян и Юй Ян выступили против её идеи, подчеркивая, что Сяо Яо, как принцесса Гао Син, не подходит для поездки на гору Шэн Нун. Они деликатно намекнули, что императору Сюань Юаню следовало бы лучше вернуть Сяо Яо обратно в Гао Син. Император Сюань Юань был в гневе и произнес по слогам: — «Сяо Яо — часть моей родословной и родословной Императрицы Сюань Юаня. Империя Сюань Юань была создана мной совместно с Императрицей. Поэтому, пока я жив, она имеет право оставаться в Сюань Юане столько, сколько пожелает, и свободно путешествовать по всей стране». Когда Император Сюань Юань заговорил, он использовал свою духовную силу, и его величественный голос отчетливо разнесся за пределы зала, так что бы все, кто стоял снаружи, могли его прекрасно услышать. Сяо Яо понимала причины происходящего. Ее дед был одним из немногих, кто знал о ее истинном происхождении, и в Центральных равнинах существовало немало людей, знакомых с Чи Чэном. Яростный гнев ее деда наделил ее императорской властью, что, безусловно, обеспечивало ей гораздо большую защиту. Однако это не давало полной уверенности, поэтому Сяо Яо незаметно изменила свою внешность, подкорректировав все черты, которые могли напоминать Чи Чэна. Она трансформировала свое лицо, опираясь на информацию от Гун Гуна, особенно уделяя внимание ее глазам. Сяо Яо изменила свои черты, чтобы они стали более похожи на черты её отца, Шао Хао, и затем отправилась в Центральные равнины. Хотя она всё ещё сохраняла сходство с собой, её внешность стала менее вычурной и приобрела более утончённую красоту. Только Цан Сюань смог бы заметить эти изменения; никто другой бы просто не обратил бы на это особого внимания, так как изменять черты своей внешности для женщин, было довольно распространённым явлением. Сяо Яо осознавала, что вокруг неё уже ходят слухи. История её родителей не была секретом, и если кто-то внимательно присмотрится, то узнает в ней дочь Чи Чэна. Однако теперь, с произошедшими изменениями, это может ввести всех в заблуждение. Сяо Яо могла бы остаться прямо во дворце Шэн Нуна. Однако, когда она прибыла на Центральные равнины, её встретил Сяо Янь Чжань, который на следующий день планировал устроить для неё приветственный банкет. Сяо Яо оказалась перед сложной задачей — достать кровь из сердца Сяо Янь Чжаня. Убедить его будет практически невозможно. Ведь на протяжении многих лет он оставался верным Сюань Юаню и в настоящее время занимает важную должность в управлении Центральными равнинами. Долго обдумывая свой план, Сяо Яо решила прибегнуть к хитрости. Она тщательно продумала каждую деталь и основательно подготовилась, превратив куклы, подаренные Цзинем, в сосуды для крови. Перед отъездом она связалась с Сян Лю и своими людьми, намереваясь действовать как агент спровоцировав смуту. Она специально приехала на Центральные равнины ночью и, естественно, осталась на ночь в поместье Сяо Янь Чжаня. Ранним утром Сяо Янь Чжань начал готовиться к банкету, Сяо Яо тоже встала рано и с улыбкой подошла к нему для разговора. Внезапно, издалека раздался свист, и внезапно полетел град стрел. Прежде чем стражники успели прибыть, Сяо Янь Чжань закричал: — «Защитите принцессу!» Будучи генералом, он прикрыл собой беззащитную Сяо Яо от стрел и быстро унес её в безопасное место. Со всех сторон раздались крики: — «Убить Сяо Янь Чжаня!» В воздухе вспыхнуло пламя, когда группа людей в черных масках, обладающих значительной духовной силой, ворвалась внутрь. Никто не мог понять, какую формацию они применили, поскольку выхода не было. Сяо Янь Яжань, защищая Сяо Яо, укрылся внутри помещения. Сяо Янь Чжаня произнес: — «Принцесса, похоже, они ищут именно меня. Вам следует спрятаться здесь. Если вас обнаружат, просто представьтесь своей настоящей личностью — они не осмелятся вам навредить. Я же постараюсь отвлечь их внимание. В соседней комнате есть тайный проход — когда я уведу их отсюда, вы сможете сбежать». Сяо Яо схватив Сяо Янь Чжаня и в панике закричала: — «Генерал, генерал, это мне дал отец. Достаточно добавить несколько капель своей сердечной крови, и эта кукла превратиться в идеальную копию». Сяо Яо извлекла две куклы, сделанные из хвостов девятихвостого демона-лиса. Капнув каплю своей крови на одну из них, она создала миниатюрную копию себя. Сяо Янь Чжаня был поражён, узнав о наличии у Сяо Яо такого ценного артефакта, и тоже капнул кровь из своего сердца. — «Бегите!» – шепнула Сяо Яо куклам, и те бросились наутек. Заметив, что все люди в черном устремились за куклами, Сяо Янь Чжань дождался, пока шум утихнет, и увел Сяо Яо через тайный проход. Когда Сяо Янь Чжань вернулся со своими солдатами, его охватило потрясение. Все люди в черном исчезли, оставив лишь полу сгоревшее поместье и две обезглавленные деревянные куклы на земле. Сяо Янь Чжань был в замешательстве. Казалось, что противник хорошо знал его поместье и заранее подсыпал охранникам снотворное, но почему они выбрали именно дневное время для своей атаки? Ситуация была полна подозрительных деталей, и он не мог понять, что на самом деле произошло. Тем не менее, его недоумение было вполне объяснимым. Кто мог бы подумать, что карту местности нарисовала Сяо Яо, что именно она усыпила стражу и спланировала маршрут отступления? Из-за этого Сяо Янь Чжань несколько месяцев страдал от паранойи по этому поводу. Тем временем Сян Лю получил куклу, в которой была кровь сердца Сяо Янь Чжаня. Он велел своим тайным стражникам отступить по маршруту, указанному Сяо Яо, а сам направился к заранее согласованному месту встречи с ней. Сяо Яо вернулась в новое жилье, подготовленное для нее Сяо Янь Чжуанем. Там ее уже ожидал Сян Лю. Все три вида крови были собраны, хотя кровь Янь Чжуаня и Сяо Янь Чжаня немного отличались. Однако найти кровь Янь Чжуаня уже не представлялось возможным, поэтому оставалось лишь попробовать то, что у них есть. Сян Лю стоял у двери, обеспечивая безопасность, в то время как Сяо Ци и Сяо Ба дежурили снаружи. Осторожно она извлекла завещание Императора Шэн Нуна — длинный, пустой пергамент. Когда она капнув на него кровью трёх мужчин, завещание засияло золотым светом. Вскоре на его поверхности появились слова: это был указ о передаче трона. Особенность этого указа в том, что у него не было назначенного наследника; вместо этого тот, кто открывал завещание, должен был капнуть на него кровью из своего сердца. Император Шэн Нуна подготовил трёх генералов, и следующий император Шэн Нуна должен был заручиться одобрением всех троих. Однако, когда император Шэн Нуна умер, рядом с ним был только Чи Чэн, поэтому только Чи Чэн знал секрет завещания. Кто бы мог подумать, что Чи Чэн, в своем стремлении отомстить за императора Шэн Нуна, совершенно не думал об этом. В то время между ними тремя существовали разногласия, и их отношения были довольно напряженными, поэтому, вероятно, не было никого, кто мог бы подходить на роль наследника. Сяо Яо знала, что угадала правильно. Никакая самая мудрая книга по управлению страной не сможет сделать обычного человека правителем Центральных равнин, но вот имперский указ мог. От превращения в принцессу до заключения союза с Гун Гуном и манипуляции окружающими — удача неизменно сопутствовала Сяо Яо на каждом этапе её пути. Вероятно, она была наиболее подходящей кандидатурой для объединения Великой Пустоши; Сюань Юань и Император Гао Син были с ней в близком родстве, а также ей был передан «Справочник ста трав» Императора Шэн Нуна и его завещание. Это можно было бы считать настоящей судьбой. Сжимая в руках завещание, Сяо Яо понимала, что, пожертвовав своей кровью, пути назад уже нет. Только она и Цань Сюань могли стать правителями Центральных равнин и всей Великой Пустоши. Если ей удастся одержать победу, она не убьет Цан Сюаня, ведь сама принадлежит к роду Сюань Юань. В случае поражения Цан Сюань тоже не причинит ей вреда, но Сян Лю точно не сможет выжить. Эта ситуация не была ничем иным, как азартной игрой, направленной на его защиту. Сяо Яо не могла поверить, что этот день настал так скоро, и тем более не ожидала, что всё пройдет так гладко. Если бы это случилось раньше, она, получив этот предмет, непременно передала бы его Гун Гуну. Однако с того момента, как она вернулась к статусу принцессы, она не оставляла себе никаких путей к отступлению. Сян Лю взглянул на Сяо Яо, которая некоторое время находилась в состоянии оцепенения, и с улыбкой спросил: — «Разве ты не была довольно смелой раньше? Ты тоже этого хотела? А теперь боишься нажить врага в лице Цань Сюаня?» Сяо Яо улыбнулся и без колебаний капнула капельку своей крови. После того, как была пролита кровь, духовный пергаментный свиток раскрыл имя следующего Императора Шэн Нуна: Шэн Нун Цзю Яо. В качестве военного советника Шэн Нуна, Сян Лю поклонился ей, сложив руки в знак уважения, что подчеркивало его преданность ей. Сяо Яо задумалась, а затем передала завещание на хранение Сян Лю. — «Ты не боишься, что я уничтожу императорский указ ради своего приемного отца?» — спросил Сян Лю, слегка приподняв брови и улыбаясь. — «Тогда тебе надо было бы просто забрать завещание и исчезнуть», — засмеялся Сяо Яо. Независимо от того, был ли это Вэнь Сяо Лю или Наследная принцесса Шэн Нуна, Сян Лю относился к ней с одинаковым уважением. Иерархия, которую почитали боги, для него не имела значения. Он был готов стать её щитом лишь потому, что стремился защитить ее. На следующий день, когда Сяо Яо медленно подошла к Сяо Янь Чжань, она заметила, что старик находился в крайне плохом настроении. В течение всего дня он пытался поймать шпионов и людей в черном, но те ускользали от него, как угри. За свою долгую жизнь Сяо Янь Чжань столкнулся со множеством врагов, но с такими хитроумными противниками, которые словно играли с ним, он встретился впервые. Старик испытывал тревогу, опасаясь, что они могут вернуться. Сяо Яо утешила старца, а затем попросила разрешения уйти под предлогом того, что она собирается отправиться во дворец на горе Шэн Нун. Она увиделась как с Фэнлуном, так и с Синь Юэ. Поскольку изменения в ее внешности были незначительными — лишь убрали черты, напоминающие Чи Чэна, и добавили черты Шао Хао, а Фэнлун и остальные видели ее всего несколько раз, они, естественно, не заподозрили ничего подозрительного. Когда Цзин встретил Сяо Яо, он был полон недоумения. Он никогда не сталкивался с Чи Чэном и не понимал, почему Сяо Яо решила изменить свою внешность. Ему оставалось только догадываться, что она полагала, что станет более привлекательной, если будет выглядеть более хрупкой. Два месяца назад Сяо Яо написала Цзину письмо с просьбой вернуть ей несколько кукол, которые он забрал с собой во время побега много лет назад, объяснив, что они нужны ей исключительно для защиты. Цзин был рад видеть, что Сяо Яо проявила инициативу и решила написать, и, хотя её просьба показалась ему странной, он был готов отдать ей эти куклы. Цзин действительно заботился о благополучии страны. Его поддержка Цань Сюаня основывалась не только на личных мотивах, но и на искреннем стремлении видеть ее процветание. Он верил, что Цань Сюань способен стать достойным правителем. Цзин продолжал видеть в Сяо Яо ту же добросердечную и трудолюбивую Вэнь Сяо Лю, не допуская мысли, что ее амбиции могут измениться в угоду личным интересам. В то время как Цань Сюань действовал открыто и благородно, Сяо Яо проявляла точность, умение продумывать свои ходы и порой даже использовать хитрость в достижении своей целей. Сяо Яо осознавала, что пренебрежение, которое сегодня испытывали к ней дяди из клана Сюань Сюаня, стало её мощным оружием. Поскольку никто не ожидал от неё таких хитроумных планов, никто не будет следить за её действиями, что значительно облегчало ей выполнение задуманного.