39 Глава - После того, как они усмирили Центральные равнины, они вернулись в старую столицу.

Сяо Яо поселилась в одном из дворцов горного массива Шэн Нун, в Пурпурно-золотом дворце. Хотя он был хорошо сохранён, внутри царила довольно пустая атмосфера. У неё по-прежнему были куклы, и она решила создать свою собственную копию, доверив заботу о ней Сяо Ба. Тем временем Сяо Яо планировала исследовать Центральные равнины, стараясь избегать встреч с представителями знатных кланов. Сяо Яо перевоплотилась в обычного телохранителя и вместе с Сяо Ци отправилась в город Циншуй. Сян Лю сообщил Гун Гуну о текущем положении дел. Гун Гун испытывал противоречивые чувства, поскольку он также принадлежал к императорской семье Шэн Нун. Тем не менее, в конечном итоге он пришёл к принятию этой ситуации. Сяо Яо была дочерью Чи Чэна. Несмотря на то что многие жители Центральных равнин испытывали неприязнь к Чи Чэну, многие солдаты проявляли к нему уважение. Гун Гун сообщил всем главнокомандующим. Некоторые из генералов были в полном недоумении. Они узнали, что Сяо Яо была тем приемным сыном, которого они видели на военных совещаниях в палатке. Именно она несла ответственность за первую партию продовольствия, лечебных трав и оружия для армии в этом году, а также за многих прибывших новобранцев. Более того, она написала «Справочник ста трав». По завершении продолжительного дня обсуждений стало ясно, что Сяо Яо действительно сделала значимый вклад в повстанческую армию Шэн Нун и, более того, является потомком одного из её генералов. Поскольку Гун Гун не выразил возражений, остальные также пришли к единому мнению. Когда Сяо Яо вошла в военный лагерь, она заметила, что Гун Гун занял второе место, а все генералы с нетерпением ждали её появления. Приняв свой истинный облик, Сяо Яо с величественным спокойствием заняла почетное место. Гун Гун, проявляя инициативу, уже готовился первым подняться, чтобы выразить должное почтение, однако Сяо Яо деликатно пресекла его порыв. С легкой улыбкой она пояснила, что для выражения уважения достаточно просто встать. В этот момент однесколько престарелых генералов, некогда служивших под началом Чи Чена, обменялись взглядами с Сяо Яо. Увидев в ней отчетливые черты своего бывшего командира, они были глубоко тронуты, и слезы навернулись на их глаза. Сяо Яо пока не смогла открыть свою истинную сущность, и лишь эти преданные старые генералы были осведомлены о реальной ситуации. В обыденной жизни она продолжала использовать имя Вэнь Сяо Лю. Лекари лагеря добились значительных успехов в изучении «Сборника ста трав», что существенно повысило их лекарские навыки. В лагере Сяо Яо обычно просто слушала, что говорят Гун Гун и другие генералы, не участвуя в их обсуждениях. В то же время она занималась делами города Вэймин, так как на протяжении года полностью управляла ими. Сян Лю находил время, чтобы обучать её стрельбе из лука. Сяо Яо могла оставаться лишь около полумесяца, так как была невероятно занятой еще и другими делами. Сян Лю обычно уделял время Сяо Яо только после своих занятий с солдатами. Сяо Яо тренировалась почти каждый день на протяжении года, и её навыки в стрельбе из лука, точность, сила и скорость значительно улучшились. Сян Лю предложил ей заменить старый лук на новый, но Сяо Яо ответила, что сделает это позже. Он не настаивал на своём предложении и вместо этого принёс ей лук из казармы, чтобы она могла им пользоваться. Я Однажды Сяо Яо, вооруженная картой, собрала всех генералов под предводительством Гун Гуна. Указывая на красные точки на карте, она сказала: — «Недавно я размышляла над этим вопросом. Для стабильного обеспечения нашей армии необходимы надежные и долгосрочные источники дохода. Несмотря на значительную поддержку со стороны кланов Гуйфан и Тушань, а также тайное содействие семьи Шэн Нун, этих ресурсов явно недостаточно. Учитывая масштабы войск, которые мы намерены содержать, невозможно полностью полагаться на эти ограниченные ресурсы. Нам нужны независимые финансовые каналы, которые оставались бы вне постороннего внимания. Наиболее подходящими местами для их организации я считаю районы Гао Син, Южные границы, Восточное море или Западные регионы. Я уже предприняла шаги, открыв несколько гладиаторских арен в Сюань Юане и Гао Син. Однако, учитывая, что ситуация в Сюань Юане может измениться, это сейчас не является наилучшим решением. Поэтому важно сосредоточиться на расширении нашего влияния на все Западные регионы, у Восточного моря и в Гао Син. Если война всё же начнётся, у нас будет возможность использовать эти ресурсы с максимальной отдачей. Что касается выбора конкретных направлений бизнеса которое надо будет открыть и их дальнейшего управления, это лучше доверить соответствующим специалистам в армии. Я не могу самостоятельно контролировать каждую деталь; моя основная задача будет заключается лишь в организации мест и определении маршрутов для транспортировки средств. Мне было бы интересно узнать ваше мнение по этому вопросу?» Один из бывших генералов, который был подчиненным Чи Чэна, спросил: — «Ваше Величество, вы сказали, что Император Гао Син готов относиться к вам как к родной дочери и передать вам трон. Но если он этого не сделает, все, что мы сделали в Гао Син, может оказаться напрасным». Сяо Яо лишь улыбнулась и ответила: «Я понимаю ваше беспокойство, но я заставлю его согласиться, чего бы это ни стоило». Старый военачальник, глядя на улыбку Сяо Яо, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Сяо Яо, глядя на Гун Гуна и Сян Лю, задала вопрос: — «Рано или поздно Цань Сюань объединит все знатные семьи Центральных равнин. Даже клан Гуйфан, который нам ближе всего, в конечном итоге выберет Цань Сюаня ради своей выгоды. Я полагаю, что Цань Сюань добьётся успеха максимум через несколько десятилетий. Я не могу просто сидеть сложа руки и смотреть, как мой дед передаст ему трон. Прежде чем это произойдет, насколько вы уверены, что сможете укрепить свои силы до такой степени, чтобы напрямую вторгнуться в Центральную равнину?» Сяо Яо не пыталась скрывать свои амбиции от этих мужчин, ее дерзость и открытость читались во взгляде. Гун Гун высказал свое мнение: — «Центральные равнины легко защищать, но сложно атаковать. Четыре могущественные семьи, глубоко укоренившиеся в этом регионе, действуют независимо, хотя формально признают власть Сюань Юаня. Чтобы взять под контроль эти земли, нам придется столкнуться с сопротивлением не только четырех главных родов и шести ведущих кланов, но и всей силы Сюань Юаня. Даже с огромным богатством Гао Син, завоевание этих земель за сорок лет будет крайне сложной задачей. Добиться лояльности четырех знатных родов было бы более мудрым решением». Сян Лю спокойно сказал: — «Ей нужен полный контроль над всеми Центральными равнинами. А для этого необходимо подчинить Центральные равнины, чтобы четыре могущественных рода не могли препятствовать принятию политических решений. По моему мнению, вместо того чтобы тратить время на завоевание их верности и потом веками балансировать силы для поддержания порядка, разумнее сразу же устранить их влияние начав войну». В устах кого-то другого эти слова вряд ли вызвали бы доверие. Четыре могущественных клана, которые всегда поддерживали друг друга и внушали уважение даже императору Сюаню Юаню, казались непобедимыми. Подчинить их казалось совершенно невозможным. Однако эти слова произнес Сян Лю, чье военное мастерство было бесспорным авторитетом в лагере, и это навело на всех присутствующих молчание. Сян Лю рассмеялся и сказал: — «Если ты сможешь завоевать Гао Син за десять лет, то я смогу объединить наши войска с войсками Гао Син, и тогда нам потребуется всего двадцать лет для достижения нашей цели. Если мы продолжим тренироваться здесь с такими силами и постоянными запасами, то тридцать лет, но это не будет надежной стратегией». Вокруг наступила еще более глубокая тишина, и Гун Гун оказался в замешательстве, не зная, что сказать. На протяжении веков они сражались здесь, словно загнанные в угол животные; никто не мог представить, что сильнейшая армия Сюань Юань может быть так быстро побеждена всего за несколько лет. Сян Лю продолжал спокойно делиться своими размышлениями: — «Жу Шу и Гоу Ман из Гао Син являются выдающимися генералами нового поколения, а в четырех главных дивизиях, которые подчиняться четырем ключевым кланам, также служат опытные ветераны. Если мы объединим усилия, то у нас есть все шансы одержать победу над Сюань Юанем». Сяо Яо была удивлена тем, что Сян Лю проявил такую уверенность, хотя и знала о его военных навыках. В ходе своей службы он неоднократно возглавлял отряды повстанцев Шэн Нун и одерживал победы над войсками Сюань Юаня. Даже многочисленные армии, которые её дед посылал для подавления восстания, не смогли его остановить. Более того, Сян Лю не говорит лжи и не произносит пустых слов. Идея о том, что Центральные равнины можно завоевать всего за двадцать лет, казалась слишком фантастической, и Гун Гун вместе с ветеранами-генералами предпочитали молчать. Сяо Яо осознавала, что в их сердцах не было той уверенности, которая была у нее и у Сян Лю. Сяо Яо обратилась к Сян Лю: — «В таком случае, я готова довериться тебе. Однако, учитывая значимость этого дела, я возьму на себя военное руководство и контроль над делами Гао Син на ближайшие десять лет. Трон я не планирую занимать, но тайно поручаю тебе командование армией Гао Син на этот период. Если к тому времени армия окажется действительно готовой, мы начнем действия. Если же нет, будем терпеливо ждать». Сян Лю наклонил голову и спокойно ответил: — «У меня нет возражений». Гун Гун кивнул в знак согласия, и ни один из генералов не выразил протеста. Лишь некоторые подчиненные, находившиеся в дружеских отношениях с Сян Лю, обменялись взглядами, осознавая, что между Сян Лю и Сяо Яо существуют тесные связи. После более чем столетия совместной службы разве они могли не знать о подобном событии? Дни шли за днями, и, подсчитав, что Цан Сюань, вероятно, уже отправился в Центральные равнины, Сяо Яо тоже покинула город Циншуй. Горный массив Шэн Нун находится в самом центре Центральных равнин. Это место привлекает внимание своими живописными и величественными пейзажами. Здесь можно увидеть девять гор, две реки и двадцать восемь значительных пиков. На севере он связан со стратегически важным транспортным узлом Цзычжоу, на юге возвышается над плодородными равнинами Яньчуань, с востока защищен естественным барьером в виде реки Дан, а на западе располагается знаменитый город Чжи И. Чжи И некогда был столицей империи Шэн Нун, но во время войны между Сюань Юанем и Шэн Нуном город понёс значительные разрушения, утратил своё величие, и его жители оказались в тяжёлом положении. Более ста лет назад Сяо Янь Чжань из клана Шэн Нун был назначен Императором Сюань Юаня и отвечал за жизнь и благосостояние народа Центральных равнин. Он убедил главу клана Тушань из Цинцю вновь сделать Чжи И торговым центром клана Тушань. Кроме того, жена Сяо Янь Чжаня происходила из клана Чишуй, самого могущественного из Четырёх великих кланов. С поддержкой кланов Чишуй и Тушань Чжи И быстро восстановился, и всего за сто лет сюда устремились торговцы со всех уголков мира, превратив его в самый процветающий и оживлённый город Великой Пустоши. Сяо Яо и Цан Сюань пробыли на Центральных равнинах уже месяц. Логично было бы ожидать, что Цан Сюань, выполняя свои официальные обязанности, разместится на горе Шэн Нун. Однако он поступил иначе и остался в Чжи И, ежедневно устраивая пиры. Первый день начался с приветственного банкета, организованного Сяо Янь Чжанем. На этом мероприятии Цан Сюань познакомился с представителями рода Шэн Нун и потомками шести великих кланов Центральных равнин. Среди множества молодых аристократов из этих великих кланов разуметься встречались самые разные личности, и, конечно же, среди них были и те, кто предпочитал вести разгульный образ жизни, что делало Чжи И еще более процветающим и оживленным городом по сравнению с Сюань Юанем, что позволило Цань Сюаню чувствовать себя здесь словно рыба в воде, наслаждаясь жизнью даже больше, чем прежде. Последующие дни оказались насыщенными чередой банкетов: второй день ознаменовался еще одним пиршеством, а третий принес очередное торжество. Новость об этом достигла Де Яна и Юй Яна, и они ощутили еще большую уверенность и спокойствие. Лишь когда Император Сюань Юань, находившийся далеко на горе Сюань Юаня, послал кого-то, чтобы отчитать Цань Сюаня, тот неохотно покинул Чжи И и отправился на гору Шэн Нун. Сяо Яо же, ежедневно продолжила заниматься своими делами, не пренебрегая ни тем, ни другим. Благодаря тому, что она не была мужчиной имело свои преимущества: вся настороженность и нападки были направлены на Цан Сюаня, что позволяло ей полностью сосредоточиться на своих задачах. По ночам Цань Сюань вместе со своими служанками увлекался игрой до самого рассвета, что порой отражалось на его самочувствии в течение дня. Бывали моменты, когда во время беседы его веки начинали закрываться от усталости, и он неожиданно засыпал глубоким сном. К счастью, перед отъездом из города Сюань Юань – Император Хуан Ди поручил ему группу опытных советников, специалистов в строительстве дворцов. Они прорабатывали ключевые вопросы и затем представляли Цань Сюаню обоснованные рекомендации для принятия окончательных решений. Никто не решался бездумно начать ремонт Пурпурно-Золотого дворца. После обсуждений советники единогласно решили начать с восстановления менее значимых дворцов, чтобы набраться необходимого опыта перед основными работами над реконструкцией самого Пурпурно-Золотого дворца. Определив, какой из дворцов будет подлежать ремонту, для надзора за процессом были назначены хорошо разбирающиеся в проектировании и строительстве люди. Цань Сюаню же должен был лишь время от времени посещать строительную площадку что бы продемонстрировать свой контроль за ходом выполнения работ. Сяо Яо отлично осознавала, что он лишь делает вид, ведь в действительности он был чрезвычайно внимателен и скрупулезен в своих делах. Она лично наблюдала, как он детально изучал и тщательно комментировал проекты почти сотни дворцов различных размеров на горе Шэн Нун, аккуратно оставляя на них свои пометки. Когда Сяо Яо помогала Цань Сюаню справиться с наркотической зависимостью, она пришла к выводу, что единственная сила в мире, способная удержать Цань Сюаня, — это его собственная воля. В первый же день пребывания на Центральных равнинах Цань Сюань сообщил Сяо Яо, что Цзин желает её видеть. Однако Сяо Яо не придала этому большого значения, поскольку план, который она разрабатывала вместе с Сян Лю, требовал её полного внимания. У неё просто не оставалось времени тратить его на сопровождение кого-либо без необходимости, тем более что она едва находила возможность приготовить яды для Сян Лю. Цань Сюаня всегда занимал вопрос, почему Сяо Яо проводит дни за алхимическим столом или на стрельбище. На это она обычно отвечала, что ей просто нравится, а он не стремился углубляться в её дела из-за собственной занятости. В конце концов, его сестра с момента возвращения отдавала предпочтение книгам, так что такое поведение его не удивляло. Цзин не приходил к Сяо Яо без разрешения. Каждые несколько дней он отправлял Цян Сюаню ящик с вином из зелёных слив, причем количество бутылок строго соответствовало числу прошедших дней. Сяо Яо уже давно перестала употреблять алкоголь, а если и пьет то обязательно пьет отвар от похмелья. В противном случае, если что-то пойдет не так, кого ей винить?. Выпивка всегда приносила ей массу неудобств, и теперь она ломала голову над тем, что делать с тридцатью бутылками алкоголя, накопившимися за последний месяц. Ей приходила в голову мысль попросить помощи у Сяо Ци и Сяо Ба, выпить все это, но у Сяо Ци и Сяо Ба, не было свободного времени, так как они помогали Сяо Яо с делами. Сяо Яо осознавала, что не стоит быть столь загруженной, но дела только начинались, и большинство её подчинённых были новичками, которых она недавно обучила. Поэтому её внимательное отношение к работе было вполне оправданным. В тот день Сяо Яо задумчиво вздохнула, рассматривая вновь поступившее вино. Возможно, ей стоит отправить его Фанфэн Иин? Сяо Яо давно понимала ситуацию, связанную с Фанфэн Иин. Семья Фанфэн поддерживала Пятого и Седьмого принцев и именно она атаковала Цань Сюаня в городе Циншуй. Тем не менее, Сяо Яо считала это лишь следствием несоответствия в позициях. Хотя она не одобряла убийство Цань Сюаня, для нее было важнее осознавать коренные причины конфликта: устранение врага в целом, а не конкретного исполнителя. Поэтому до тех пор, пока вопрос с Пятым и Седьмым принцами не будет решен, она приняла решение оставить Фанфэн Иин в безопасности. Цань Сюань не намерен мстить. В конце концов, его главным приоритетом сейчас было накопление власти и влияния, а не получение мимолетного удовлетворения от мести. Цзин был удивительным человеком. Он всегда пытался уговорить ее самыми трогательными способами, но не мог найти способа убедить бабушку и невесту согласиться на расторжение помолвки. Сяо Яо не придавала особого значения брачному контракту, но, учитывая, что Император Гао Син воспринимал её как свою дочь, она не могла разочаровать отца и, безусловно, стремилась избежать таких запутанных отношений. Сяо Яо была тем человеком, который смело стремился к тому, что ей нравилось, даже если это было недоступно. К тому, что не вызывало у неё интереса, она оставалась равнодушной, даже если это оказывалось у неё под рукой. Она всегда искала свет, не дожидаясь, когда он сам появится или исчезнет. Сяо Яо наконец нашла время для встречи с Цзинем и согласилась на встречу. Хотя Цань Сюань испытывал недовольство, он понимал, что его сестра не прикасалась ни к одной бутылке вина. Пока она не сделала свой выбор, он чувствовал себя спокойным. Когда луна взошла над верхушками ивовых деревьев, Цзин, облачённый в небесно-голубые одежды, стоял между деревянным домом и прудом, наблюдая за клубящимися облаками и туманом, терпеливо ожидая. В ярком свете луны он напоминал тонкий бамбук, растущий на скале, элегантный и утончённый. Сяо Яо подошла ближе. Несмотря на отсутствие роскошных одежд, её природная красота напоминала утонченное персиковое дерево в полном расцвете. Цзин замер, поражённый её видом, и не смог вымолвить ни слова. Сяо Яо спросила: — «Как дела? Тебе не было трудно прийти ко мне!» — «Охрана на горе Шэн Нун проявляет бдительность снаружи, в то время как внутри царит расслабленная атмосфера, что значительно облегчает клану Тушань возможность ходить по горному массиву. Исключение составляет лишь Пурпурно-Золотой Пик, где находятся ваши резиденции с Цань Сюанем, и который охраняется особенно тщательно. Я не хотел беспокоить стражу, поэтому решил подождать тебя здесь». Сяо Яо поняла: — «Ты все это время был поблизости?» Только находясь в непосредственной близости от горы Шэн Нун, можно получать свежие новости и подниматься на вершину в течение дня. — «Да, я неоднократно бывал на горе Шэн Нун. Под предлогом экскурсии по дворцу я исследовал окружающую местность и совершенно случайно обнаружил это место. Его поразительная тишина произвела на меня огромное впечатление — я влюбился в него с первого взгляда». Сяо Яо оглядела окрестности и воскликнула: — «Это место действительно впечатляет своей красотой! С трех сторон его обрамляют скалы, а единственная тропинка спускается с горы. Здесь царит уединение и спокойствие. Но кто осмелится жить в деревянном доме на вершине горы Шэн Нун?» — «Я также обращался к охранникам, которые находились на дежурстве в горах, однако никто из них не смог предоставить нужную информацию. Они лишь сообщили, что данное место называется хребет ЦаоАо и ранее считалось запретной зоной горного массива Шэн Нуна». Сяо Яо считала судьбу удивительной. Ранее она не придавала этому значения, но теперь осознала, что это дом её отца. Сяо Яо открыла дверь в дом с крышей из соломы. Внутри обстановка выглядела довольно ново: на деревянном диване лежали шкуры животных, на столе в деревянной тарелке красовались свежие фрукты, а по обе стороны окна стояли два глиняных кувшина с букетами полевых цветов. Хижина была оформлена скромно и уютно, создавая ощущение, что ее хозяин только что ушел. Цзин испытал легкое смущение. Обустраивая хижину, он надеялся, что в будущем Сяо Яо будет часто навещать это место. Цзин сказал: — «В будущем караваны клана Тушань будут регулярно посещать это место, что позволит мне чаще навещать тебя. Цинцю расположено недалеко от горного массива Шэн Нун, так что тебе также будет удобно приезжать в Цинцю». Цань Сюань стремился добраться до Центральных равнин, но в результате обрушения дворца на горном массиве Шэн Нун, кланы, ранее входившие в императорский род Шэн Нун, настаивали на его восстановлении. В связи с этим мы с Цань Сюанем переехали на этот массив, который находился под строгой охраной. Однако восстановление дворца оказалось невозможным без финансовой поддержки состоятельных купцов, подобных тебе. Таким образом, клан Тушань стал очевидным выбором, что обеспечило тебе возможность свободного перемещения между горным массивом Шэн Нун и другими регионами. Сяо Яо повернулась, чтобы посмотреть на Цзина: — «Фэнлун и Цань Сюань обманом заставили тебя всё это сделать?» Цзин признала: — «Это была не их идея, это была моя собственная задумка». Сяо Яо улыбнулась и сказала: — «Я не злюсь на тебя. Дворец в любом случае нуждается в ремонте, рано или поздно. Лучше направить эти средства клану Тушань, чем кому-либо другому. Если бы ты помогал только моему брату, это лишь добавило бы ему тревог. Теперь, когда он может быть полезен для тебя, он будет чувствовать себя более уверенно». Цзин именно об этом размышлял. Фэнлун обладал значительными амбициями; подобно Цань Сюаню, он стремился создать великую империю. В то же время Цзинь всего лишь желал быть ближе к Сяо Яо. Вряд ли кто-то бы поверил ему, если бы он открыто высказал свои чувства к ней. Чтобы не вызвать подозрений у Цань Сюаня, что его намерения корыстны, было проще создать впечатление, что его интересуют лишь материальные выгоды. Теперь, получив поддержку от Цзина, Цань Сюань, мог предложить ему ответную помощь. Это укрепило бы их взаимное доверие, став крепким фундаментом для долгосрочного сотрудничества. Цзин осознал, что слова Сяо Яо имели совершенно другой подтекст. Это подтверждало, что в отношениях между Цзином и Цан Сюанем –Сяо Яо действительно заботилась о нем. Цзин улыбнулся, но Сяо Яо ощущала себя совершенно спокойно. Для нее такие обмены выгодами были привычным делом. Хотя она не могла дать Цзину то, что он хотел, но она могла гарантировать, что как друг позаботиться о том, чтобы он не понесет никаких убытков. Сяо Яо и Цзин обсуждали самые обыденные вещи. Когда Сяо Яо поняла, что пришло время ложиться спать, осознавая, что на утро у нее запланирована ранняя тренировка по стрельбе из лука, она искренне попрощалась с Цзином.