55 Глава - «Потому, что он Сян Лю».

Император Сюань Юаньь, держа в руках документ с условиями, выглядел добродушно. Однако, наблюдая за Цань Сюанем с его сложным выражением лица, он все же испытывал беспокойство, ведь тот был его внуком. Он спокойно произнес: «Люди Сян Лю сейчас не причинят тебе вреда. Почему бы тебе не отправиться на Пурпурно-Золотой пик и не спросить её лично? Если она согласится, то все будут счастливы». После прощания Цянь Сюань быстро направился со своими людьми к Пурпурно-Золотой Вершине. Сян Лю не стал его останавливать, выдал пропуск и отпустил. Гоу Ман уже давно догадывался, что между Сяо Яо и Сян Лю существует нечто особенное. Все те необычные яды, которые обычно использовал Сян Лю, неизменно готовила для него Сяо Яо. Однако Гоу Ман также отлично понимал зачем суда приехал Цань Сюань. Похлопав Сян Лю по плечу, он спросил: «Насколько же ты должен быть уверен в себе, чтобы так поступать?» Сян Лю усмехнулся, придавая своему голосу нотку иронии: «Что бы она ни решила, почему я должен ей мешать?». На протяжении многих лет совместных тренировок и боев с Сян Лю, Гоу Ман стал хорошо осведомлен о его характере. Большинство людей могут поддаться обстоятельствам, но Сян Лю никогда не поступит так. Цань Сюань достиг Пурпурно-Золотой вершины, где вокруг росли деревья феникса, а красные облака сверкали, словно на закате. Однажды под огненно-красным деревом феникса качели раскачивались все выше и выше, а маленькая девочка на них кричала и смеялась: «Брат, брат, посмотри на меня, посмотри на меня!» Мальчик рядом с качелями смотря на неё, и его глаза светились улыбкой. Цань Сюань осознавал действия своей матери и понимал её решение. Когда эмоции достигают предела, человек способен на многое. Несмотря на долгие годы упорной борьбы, где-то глубоко внутри он ощущал радость, ведь миры, принадлежавшие Сяо Яо и ему, всегда были связаны. Возможно, Сяо Яо стала настолько могущественной, что теперь желала защищать его так же, как делала это в их детстве. Сяо Яо отличалась определённой наивностью и не осознавала его истинных чувств. Если бы она узнала о них, то никогда не отвергла бы его. Сяо Яо была готова пожертвовать своей жизнью ради его защиты, и он занимал особое место в её жизни. Если главным её мотивом было стремление обрести Сюань Юаня, возможно, она задумалась бы о том, чтобы рассмотреть его как своего будущего супруга? Сяо Яо устроилась под деревом феникса в ожидании Цан Сюаня. Её охватило легкое чувство подавленности. Брат, приехавший на небесном коне, ожидал от неё того, чего она не могла ему дать. Каждый раз, когда Цань Сюань совершает ошибку, Сяо Яо склонна воспринимать это как свою вину. Если Цань Сюань испытывает печаль, ей становится сложно радоваться. Тем не менее, в сердце Сяо Яо живет тот, кто сочетает в себе холод зимнего снега и тепло горящего пламени. Их сердца давно бьются в унисон. Когда встречаешь особенного человека, даже если впереди ожидают множество опасностей и испытаний, уже не получается замечать кого-либо еще. Цань Сюань был облачен в длинную черную одежду, украшенную золотой вышивкой, а его волосы собраны в черную корону из нефрита. Его лицо отличалось привлекательными чертами, а манеры были изысканными. С первого взгляда он казался спокойным молодым человеком, который проводит время за музыкой, шахматами, поэзией и каллиграфией, наслаждаясь туманными ивами, украшенными мостами, осенней водой и бескрайним небом. Цань Сюань слегка улыбнулся и спросил: «Сяо Яо, как ты поживалавсе эти годы?» Сяо Яо кивнула, но не представляла, с чего бы начать. Ей всё было понятно, хотя он полагал, что умело это скрывает. Цань Сюань с улыбкой спросил: «Хочешь покачаться на качелях?» Теперь, под огненно-красным деревом феникса, вместо мальчика, который стоял у качелей, был юноша, ставший скромным и утончённым. В то время как девочка, сидящая на качелях, превратилась в грациозную и изысканную молодую девушку. Юноша медленно раскачивал качели, а девушка, повернув голову, наблюдала за ним, то покачиваясь, то оставаясь в спокойном положении. Сяо Яо наконец заговорила: «Брат». «Мм?» «Прости меня» Цан Сюань уже собирался выразить свое безразличие к тому, что Сяо Яо обрела власть над миром, но, взглянув в ее слегка печальные глаза, он вдруг ощутил холодок в сердце. Цань Сюань спросил: "...Ты говорите о делах или о чем-то другом?" Сяо Яо слабо улыбнулась и тихо сказала: «Обо всем». «Ты знаешь… ты все знаешь…» Цань Сюань увидел, как Сяо Яо кивнула. Глаза Цань Сюань покраснели. Он обхватил лицо Сяо Яо ладонями и печально спросила: «Сяо Яо, скажи мне, ты меня не любишь?». Цань Сюань принялся размышлять о причинах: «Тебя оттолкнуло то, что я вступал в браки со всеми этими женщинами?» Сяо Яо тихо покачала головой в знак отрицания — презирать Цань Сюаня она не могла. Цань Сюань снова спросил: «Тебе нравиться Е Шици?» Сяо Яо покачала головой. Он снова долго думал: «...Тебе нравится Фанфэн Бэй?» В глазах Сяо Яо что то изменилось. "...Почему? Разве он тоже не такой же бабник...? Чем он лучше?" — внезапно взволнованно спросил Цань Сюань. Сяо Яо не была уверена, стоит ли ей дождаться, пока Цань Сюань успокоится, и тихо вздохнула. Цветы феникса мягко опадали, словно красный дождь. «Брат, дело не в том, что у тебя чего-то не хватает, а в том, что я собирала ракушки на берегу и нашла ту единственную, которая мне особенно по душе. Я счастлива с ней и ценю её, поэтому мне больше не хочется искать другие». «Почему именно Фанфэн Бэй?» — в глазах Цань Сюаня читалась обида. «Потому, что он Сян Лю». Цань Сюань был потрясен и едва мог говорить. Спустя долгое время он все понял и разрыдался. «…Я всегда интересовался, почему ты выбрала роль Императрицы Шэн Нун. Мне казалось, что за этим решением кроется серьезная причина. Я полагал, что нечто заставило тебя пойти на такой шаг, думал, что твои обманные действия были лишь попыткой защитить меня. Но я никогда бы не предположил, что с самого начала ты тщательно планировала свои действия, обманывая всех, и всё это ради него?!» — Цань Сюань крепко схватил Сяо Яо за плечи, его голос дрожал. Сяо Яо погладила Цань Сюаня по лицу, в её глазах тоже появились слёзы: «Брат, прости меня…» «Если бы мне пришлось убить его, или ему пришлось бы убить меня, кого бы ты выбрала?!» Я не позволю вам причинять вред друг другу. Он сам позаботится о своём благополучии, чтобы избежать опасности, и ему не придётся устранять тебя. «Неужели все эти годы ты изо всех сил старалась изменить всю ситуацию в Великой Пустоши, лишь бы он был…» Цань Сюань была так расстроен, что едва мог говорить. «Ты была готова так много пожертвовать ради него, ты была готова покорить мир ради него, но ничего мне не сказала! Ты прекрасно знала, что я к тебе чувствую, но сердце твоё выбрало другого! Ты когда-то обещала мне, что мы всегда будем вместе, а теперь... теперь говоришь, что я больше тебе не нужен...» Цань Сюань осторожно провел рукой по лицу Сяо Яо, стараясь не прилагать слишком много усилий, но при этом внимательно смотрел ей в лицо и в её покрасневшие глаза. «Разве неправильно любить тебя?» — дрожащим голосом спросил Цань Сюань. — «Разве неправильно хотеть быть с тобой вместе на всегда?!» Сяо Яо обняла плачущего Цан Сюаня и сказала: «Брат, это я виновата, это моя вина..…» Пламенное дерево феникса все так же прекрасно, как и раньше. Качели замерли, а девочка, которая несла домой раненого брата, ушла от него на всегда. Когда-то они поклялись быть рядом всю жизнь, но теперь остались только руины и холодный осенний ветер. Спустя какое то время Цань Сюань потерял сознание. Сяо Яо дала ему успокоительное средство, чтобы облегчить его состояние и усыпить. Этот момент был неизбежен, и, опасаясь его гнева, она решила прибегнуть к этому способу, чтобы дать ему немного времени для отдыха. Сяо Яо была несчастна; она редко испытывала такую грусть. Другое сердце, казалось, бездействовало, не влияя на ее настроение, поэтому ей оставалось только спустить Сяо Ци и Сяо Ба с горы на прогулку.