1

Тяжелый вздох сорвался с его губ, когда он почувствовал боль в левом плече. Зашипел, но не смог открыть глаза, издавая неопределенный звук. Звуки смешивались в одну сплошную какофонию, и Саша не понимал ничего из того, что ему говорили. Воспоминания мутнились, смешивались... половина была не его, но... его. Он точно помнил одно – отчаянный гудок поезда и грохотание рельс. Столкновение и боль, последующая за ним, потерялась. Парень надеется, что не вспомнит. Поезд. Рельсы. Столкновение. Как... как он вообще жив...? Это была поздняя ночь, и он специально оделся в темное. Машинист бы не успел начать тормозить так рано, чтобы удар был не смертельным. Так почему он жив? Или... нет. Может это загробный мир и жизнь после смерти существует? Может, Анечка ждет его тут... Но отрыв глаза через боль, он сразу же их закрыл от того, что увидел и учуял. Запах крови пробился сквозь барьеры его носоглотки, и его замутило. Кровь пахла гнилостно, как после трупа. Так плохо... может, его душа отделилась от тела? Но почему он ощущает боль? – Сяо-эр! – раздался встревоженный мальчишичий голос, и Саша поморщился. Почему обращались будто к нему? Он точно никакой не Сяо-эр! – Сяо-эр, вставай, нам надо бежать! Но кажется, обращались и правда к нему. Чьи-то ладони сжали его плечи и начали трясти, и только тогда он решился снова попытаться открыть глаза. – А-Лун...– он ответил своим голосом на автомате, совсем не зная никакого А-Луна. Что это вообще за китайская культура такая? – Голова... кружится... – Вставай, диди, нам надо уходить, срочно, – парень не слушал его жалобы, быстро поднимая. Саша не понимал, куда им надо уходить, но подсознание кричало – слушайся старшего брата. Даже если старшего брата у него не было никогда. Он едва успел открыть глаза, когда увидел миловидного парня перед собой, и чуть не споткнулся, когда тот потянул его за руку, заставляя передвигать ногами и бежать. Что-то говорило о том, что ему не стоит смотреть по сторонам. Но было слишком любопытно, что придумал его мозг перед смертью, лишь бы отвлечь от боли. И он все таки споткнулся, когда увидел кучу тел, разбросанных кто где – на ветках, на земле, в земле. Мертвых, разорванных тел. Все они были почти их возраста, и одеты в те же одежды что и брат, и судя по всему, он сам. Золотые... – Дагэ... – он слабо позвал, но брат не отозвался. Они выбежали на поляну, и старший замер, кусая губы. Посмотрел на свой меч, на младшего, и кивнул сам себе, притягивая его, доставая меч. Саша подумал, что его сейчас убьют. Но нет... какая-то чертовщина позволила брату встать на меч и взмыть в воздух, все еще прижимая Сяолуна к себе. Саша, не привыкший к такому, даже если это просто игра мозга – задержал дыхание, стараясь не смотреть вниз, на верхушки деревьев. Хватка брата была крепкой, но тот немного подрагивал. Господи, что, если они упадут? Мысль о том, что все это игра мозга перед смертью, как-то испарилась сама собой. Он крепче жался к Цзинь Луну, жмурясь против ветра, пока они наконец не опустились на землю, и их не окружили адепты. – Молодой господин...! – их голос были оглушающими. Сяолун не справился с давлением криков, и провалился в небытие, так и не отпуская из тонких пальцев золотую, испачканную кровью, ткань ханьфу старшего брата.