3

Медленно день тянулся за днем. Но не совсем тихо, как бы хотелось. Посланники из орденов приезжали чуть ли не каждый день, а потом приехали и главы. Отец находился в отчаянии, а Цзинь Лун пытался отвлечь младшего брата, который, как он думал, был слишком болезненным, и это могло повлиять на его здоровье. А Цзинь Лян злился, не понимая что происходит. Его никто не обвинял, никто не давил, а Лун-гэ наоборот, был самым милым с ним. И все потому, что он подтвердил его рассказ. Хотя, так и было! Но было ли что-то другое? Произошло ли что-то, чего он не знал? Но видимо, ему было не суждено раскрыть всю ситуацию. Но ладно. Он жив, пусть... и не так, как хотел. Но это самое главное. Его, как фактически ребенка, совсем не трогали – его изначальный ответ озвучивали всем недовольным, которые смели требовать его присутствия. А вот молодого Гуаньшаня заставляли присутствовать на каждом собрании, заставляя по пять раз пересказывать всю хронологию событий, чтобы ничего не упустить. Если и это была просто придуманная легенда, брат вероятно выучил ее наизусть. В свободные от времени с братом часы, Цзинь Лян изучал себя в зеркало, ощупывая каждую впадинку на лице и теле. Это его тело, он может поклясться. Но не его время и культура. Родимое пятно на шее, чем-то похожее на кошачью лапку, глаза, цвет волос, форма носа, форма бровей, форма губ... все его. И это чертовски пугало. Он так похож на себя, но это не он. Совсем не он. Как это мог быть он, если он остался там, вероятно, уже преданный земле? Это все так его истощило, что он мог лишь устало сесть на свою кровать, и тихо завыть, впившись пальцами в волосы.

***

Вот ему уже 10, а брату 18. Год нахождения в этом теле пролетел незаметно за попытками убедить всех в том, что он мало что помнит в принципе, и поэтому его характер так поменялся. На самом деле, он понятия не имел, какой характер был у оригинала... то есть, как он выяснил методом проб и ошибок, у него самого, но с учетом в виде нынешних нравов этой эпохи. Брат совсем взрослый, как тому самому кажется. А отец не стареет. И не планирует передавать пост своему законному наследнику. Цзинь Лянь боится, что не успеет ему исполниться и 11, как Гуаньшань решит избавиться и от их отца, и от самого Цзинь Сяолуна. Чтоб наверняка. Но пока что он только начинает формировать золотое ядро. 5 лет усиленных занятий для настоящего Цзинь Ляня были трудными из-за его болезненности, и когда его сверстники уже на половину сформировали ядро, он сделал это лишь процентов на десять. И поэтому сейчас отец требовал от него усиленных тренировок, загоняя на плац, ведь как это так, пусть и младший, но сын главной ветви – да в 10 лет ядро даже почти не начал формировать! От него требовался точно такой же результат, как и от сверстников, потому что после того инцидента отец считал его неспособным защитить себя (хотя, что уж говорить, так и было). Каждый вечер, а то и ночь, он возвращается в свою комнату обессиленный, падая на не очень удобную постель. Позже заглядывал старший, тюкал его, смеялся над неразборчивым бормотанием, и дожидался, пока Цзинь Лян не заснет, лишь тогда покидая его покои. Он не понимал такой... опеки от Цзинь Луна? Но это казалось чересчур милым, так что мог он отказываться? Отец давил, вынуждая заниматься все больше и больше — совсем скоро его ровесников отправят на обучение в Гусу (да, даже до начала событий Гусу Лань было самым лучшим местом для таких отпрысков богатых орденов как те же Цзинь и Цзян, которые в данный момент считались орденами с самой стабильной экономикой, и почти не зависели от императора). И он тоже должен будет отправиться уже через 2 года. А какой от него толк там, если у него ядро даже не сформировано? В Облачные Глубины отправляли с намерениями укрепить своего отпрыска (и связи между орденами).

***

Три года с пребывания в этом мире. Он давно смирился. Да и всяко лучше, чем ничего после смерти, которую он встретил в настоящем мире. Иногда до сих пор приходит мысль о том, что все это — сон, однажды он закроет глаза и больше не откроет. Но они растворяются сразу, как брат треплет его темно-русые волосы и смеется над недовольным видом. Страх перед пока молодым Гуаньшанем никуда не делся, но уже был не таким явственным. Его ядро было сформировано буквально пару недель назад, а весна только-только начала передавать бразды правления в руки лета. Отправка в Гусу приближалась. Он пробудет там целый год! Странный страх скребся в душе. Что-то должно было произойти во время его отсутствия, и он это знал. Возможно, брат воспользуется его отсутствием и избавиться от их отца? А мама... Поэтому всеми правдам и не правдами он старался проводить больше времени с Гуаньшанем, всячески отвлекая его от появляющихся как у наследника дел. Тот, несмотря на опасения Сяолуна, совсем не был против, с радостью уходя с младшим братом на пруд посмотреть на рыбок кои. Мама радовалась тому, что оба мальчика стали такими близкими. Даже если произошло это лишь после... того дня. Но разве это было важно, если все хорошо было в настоящем? А потом лето наступило, и Сяолуну пришлось уехать с еще парой адептов его возраста. И отвлекать двадцатилетнего Гуаньшаня было уже некому. Правда, Цзинь Лян надеялся, что за время его отсутствия брату внезапно не приспичит заполучить трон.