Кофе, сигареты и ты

Пар от кружки кофе вился между ними, как дым от невысказанных слов. Она прикусила губу, чувствуя, как Хук прижимается к ней всем телом — грубо, без спроса, будто имеет право. — Кто тебя возьмёт? — её голос звучал хрипло от утренних сигарет. — Ты же конченый. Он рассмеялся, горячий воздух обжёг её шею. — А ты, значит, святая? — его пальцы впились в её талию, заставляя вздрогнуть. — После всего, что мы творили? Она хотела ответить колкостью, но его губы уже скользнули по её ключице, оставляя за собой мурашки. — Чёрт… — она закинула голову, цепляясь за край стола. — Ты… идиот… Хук лишь усмехнулся, прикусывая её кожу. Они всегда были огнём и бензином — взрывались, обжигались, но не могли остановиться. — Работу, говоришь? — он провёл языком по её уху, чувствуя, как она дрожит. — Да кому ты нужна… кроме меня? Её смех смешался с его дыханием, а кофе остыл, забытый. Она не ответила — её дыхание сбилось, когда его рука скользнула под растянутый свитер, грубые пальцы оставили следы на рёбрах. Кофе опрокинулся, тёмная лужа растеклась по столу, но никому не было дела. — Ты ненавидишь меня, — прошептал Хук, прижимая её к стене, — но твоё тело врёт. Она закрыла глаза, чувствуя, как его колено раздвигает её бёдра. Губы обожгли шею, зубы — чуть сильнее, чем нужно. — Прекрати… — но в её голосе не было силы, только хрип, только дрожь. Он знал её слабые места. Знакомый запах табака и кожи, шрам на его ключице, который она когда-то кусала в припадке ярости. — Ты скучала, — не вопрос, а констатация. Его ладонь сжала её бедро, ноготь впился в кожу. Она застонала, ногти вцепились в его плечи. — Ненавижу… — но её бёдра уже двигались навстречу. Хук рассмеялся — низко, грязно. — Врёшь, — он поймал её губы в поцелуй, жёсткий, почти болезненный. Она ответила тем же — кусая, царапая, будто хотела вырвать его из себя. Но её руки уже расстёгивали его ремень. Где-то зазвонил телефон. Наверное, работа. Им было плевать.