Глава V. Следуй за рыжей Лисой.

Нога перешагнула сухую ветвь. Казалось, Скиф заблудился. Голова была пуста, будто белый шум заполнял весь эфир. Снаряжение неожиданно обрело вес, до этого казавшееся таким легким. За спиной уже давно исчез образ мрачного поселка, теперь перед глазами лишь одна тропинка, как один путь. Путь в лес… Руки непроизвольно сжали автомат крепче, словно пережми — и он выпадет из рук. Куда же он шел? От кого убегал, если за ним никто не гонится? В голове возникли образы монстров, что, как хищники, спрятались за деревьями, готовя засаду Скифу. Но ведь он не просто куда-то уходил. Ему нужны были ответы: понять, ради чего погиб отряд? Почему звери играются с ним? Общаются? Что за странная флейта играет с каждой встречей со зверьми? Может… Все ответы лежат в ней? — Какие же тайны ты хранишь, Морозов… — спросил вслух Скиф, подумав о спасенном ежедневнике в зверином мехе. Вытаскивая его из кармана и открывая первую страницу, в глаза вновь бросился довольно красивый и читаемый почерк. Сам текст датируется еще далеким 60-м годом. Харитон был охотником, и не просто абы каким, а довольно профессиональным. На счету несколько подстреленных песцов, лисиц, даже олень. Но это было не то… Перелистывая ежедневник, Скиф наткнулся на историю от Морозова с некими шаманами. Ещё тогда, в 62-м, Харитон познакомился с таежными шаманами. В тексте упоминается рассказ о Хозяине леса. Том самом, что поселился в тайге в виде злобного духа, передающего невиданную силу человеку, который сможет с ним сосуществовать. И цена за такую силу — человеческая плоть. Перелистывая страницы, Скиф всё больше узнавал о Хозяине, что предстает в образе огромного существа с лицом как у демонического козла, с копытами вместо ног, и его оружие — флейта, благодаря которой зверьем можно управлять. Харитон довольно подробно описывал существо, делая даже небольшие зарисовки. Тогда Морозов решил заполучить такую силу, он описывал, как украл маску у шаманов, а тех просто застрелил как дичь: «Те даже и пискнуть не успели, как дробь окропила их лица, пока маска была в моих руках». Но его охотничьи псы будто сошли с ума: выйдя из палатки с убитыми шаманами, те накинулись на охотника. Он пристрелил своих псов, но лишился ног. Тогда впервые он надел козлиную маску, ощутив невероятный прилив неизвестной силы. Всё, о чем ему хотелось думать под властью маски, это о еде и веселье. Скиф, внимательно изучая текст, чувствовал, как сердце словно замирало при чтении, некое жуткое ощущение тревоги… Он заметил, как с каждым месяцем почерк становился всё более кривым, не по-людски написанным. Пропал тот самый почерк, и вместо него пришла звериная грубость. Всё больше в тексте упоминалась еда вместо человеческой плоти. И ежедневник обрывается зимой 62-го года, когда он записал о неком плане, который решил воплотить для Хозяина Леса. В ежедневнике также упоминались другие животные: рыси, птицы, песцы, лоси. Ежедневник также описывал их как неких духов, что способны через маски, сделанные по особенному обряду, превратить человека не просто в животное, а нечто большее, нечто, что дает человеку безграничную силу и власть. Особенно Харитон зациклился на 5 животных: Волк, Медведь, Сова, Лиса, Заяц. И около них стояла кровавая галочка, кроме зайца. — Не успел дорисовать? — подумал про себя Скиф, углубляясь в текст ежедневника, что уже начинал походить на бред сумасшедшего. Ведь после этого текст стал вовсе неразборчивым, будто Харитон забыл, как писать, но пытался излагать свои мысли. Только лишь обрывки из корявого почерка, можно было почерпнуть несколько слов: ЕДА. МЯСО. ЗВЕРИ. ХОЗЯИН. А в конце ежедневника был написан стишок более цивилизованным текстом: «Раз — два, прилетит Сова. Три, четыре, пять. Время поиграть. Шесть да шесть. Дыбом волчья шерсть. Восемь! Восемь! Бьем копытом оземь. Девять, десять… Для медведя, для Лисы. Зайчик кушать принеси». В конце, после стишка, был виден старый кровавый след руки, отпечатываясь на тексте, как при задержании подозреваемых. Закрыв ежедневник, Скиф даже не осознал, насколько долго он шел. Давно позади потерялся силуэт деревни, а по бокам стоял лес, как стены, что зажимали с двух сторон. Но даже не это вызывало тревогу. Прочитанный ежедневник укрепил мысли Скифа, что за всем кошмаром в селе стоит не просто сектанты, не просто монстры. А нечто… гораздо более могущественное. Что сводит с ума. Заставляя людей чувствовать себя… свободными? Резко подняв голову, Скиф заметил странный силуэт в деревьях. Одет он был также, как и он, но будто отсутствовала голова. Наваждение быстро скрылось за деревом, только Скиф пытался сфокусироваться на нём. Пока руки тянулись к автомату, чтобы приготовиться к бою, взгляд не сразу зацепился за одинокий фонарный столб на дороге: тот давно не светил и казался очередным напоминанием цивилизации за кордоном, которая не подозревала о возможном конце света. Переводя взгляд на столб, падая на его основание. Глаз зацепился за темную фигуру, что сидела около столба. Укрытая в шубе и словно кого-то подкармливала. Автомат вздернулся на силуэт, бряцая снаряжением, явно привлекшим внимание сидящего. Медленно поднимаясь и оборачиваясь, оно словно специально скрывало свое лицо, двигаясь навстречу к Скифу. Очертания стали вырисовываться сами собой. Острые уши, лисья морда, и будто улыбка прямо на ней. Взгляд из-под глазниц пронзил лицо, и будто душу, Скифа. — Чего крадешься? Душу мою украсть хочешь?.. — спросил девичий и тихий голос, будто бы с наигранным недовольством. Скифу не надо было догадываться или спрашивать, кто стоит перед ним. Дуло автомата всё еще оставалось на силуэте, скрытом темнотой. — Да если нужно, я её и вырву… — сквозь зубы процедил Скиф. Внутри будто что-то вскипело, рычание старалось вырваться наружу с язвительным ответом плутовке. Он сразу узнал в ней ту самую лису, что убила двух товарищей, ту самую лису, что гналась за ним по лесу и в поселке. Напряженное молчание повисло между ними, прошла минута, как резко… Смех? Такой пронзительный и заразительный. Лиса театрально подняла руку, поднеся её к лбу, ухаживаясь от ответа Скифа. — Я… Я никогда не слышала ничего смешнее! — продолжала хихикать плутовка, опустив свои руки. Луна, вновь как лампа в темной комнате, дала о себе знать. Осветив своим голубым светом тропинку и их обоих. Оба предстали перед собой в полном свете. Взгляды пересеклись, и пока одна выдавала некое детское озорство и веселье, второй — не скрываемую боль и обиду. Автомат медленно опустился. Внутри что-то кричало: «Убей! Разнеси! Подели на ноль», а в голове пролетел момент гибели Феликса, вызывая в Скифе неожиданную дрожь. Глубоко выдыхая, он давил в себе яростные эмоции, будто бы укрощал внутреннего зверя, не давая ему вырваться и взять контроль. — Вижу, уже привыкли друг к другу. Как бы хозяин не старался, — юрко произнесла лисица, сложив свои руки подле своей шубы. Скиф вновь поднял свой тяжелый и нагруженный взгляд, лисица даже не шелохнулась, осталась на месте. Впрочем, как и другие звери при встрече. — О чем ты? — сказал отрывисто Скиф своим грубоватым тоном. — А то ты не знаешь… — будто с ухмылкой произнесла лиса, вставая в более горделивую позу. — О том самом звере, что таится в тебе, и которого ты не выпускаешь на волю. От слов лисы внутри что-то затряслось. Хоть снаружи казалось, что Скиф стоял спокойно, но внутри вновь разгорелось некое противостояние между хищным оскалом и человеческой душой. — А своей бойней в селе ты лишь давал подпитку зверю. Разве ты не замечал, как ты бегаешь? Как сражаешься? Как прячешься? — плутовка сделала пару шагов навстречу к Скифу, пока тот наоборот стоял на месте. — Странно, обычно пятились назад, когда я так подходила… Но так даже интереснее… — После бойни, после всего, что ты сделала, после смерти моих друзей… Мне тебя бояться не к чему, — рыкнул Скиф, сжав ладони в кулак. А лиса… А что ей? Она как кошка, лезла все дальше и дальше, будто проверяя границы. Остановившись прямо в метре от своего собеседника. — Ах… Какие мы бедняжки… А что вы ждали? Вас тут как в сказке встретят? С хлебом да солью? Пфх… — послышался смешок, лиса вновь хотела бы засмеяться. Но уже по взгляду Скифа поняла: еще бы одно слово — и кто знает, чем закончится разговор. — Слыш, ты, плутовская морда. Не мы заварили эту кашу. Не мы убивали и похищали детей. Так что, если есть тебе что сказать, говори прямо. Или иди и мелкую дичь пугай. — Голос был столь твердым и жестким, что лиса даже немного вздрогнула. Глаза из глазниц ушли в тень, а сама она, чуть пригнувшись и растопырив руки, начала вновь медленно подходить к Скифу, пока от близкого контакта он не попятился назад. — Похищали? Убивали?.. Неужели меня в этом обвиняет самое кровожадное животное? Что убило ни в чем неповинных людей… Не дав им даже слова сказать перед смертью… — Тон лисы был угрожающим и надавливающим, её сапоги стуча по хрустящему снегу подходили все ближе и ближе к Скифу. Нос сразу ударил странный запах, запах петард, запах жженной сахарной ваты. После её слов на лице Скифа пропала та ярость, сменившаяся тревожным молчанием. В голову вновь вбился тот самый сон, сон, где одно неосторожное действие, один неосторожный приказ и один рефлекс заставили Скифа лишить жизни мать и двух детей у неё на руках. — Н… нет… Ты, там… Там все было по-другому… — замялся Скиф, сжав свои зубы. — Ах? По-другому значит?.. Бедняжка… Заставили бедного бросить зеленый шарик… — Лиса подошла ближе, её морда, что поднялась во взгляд тревожного и охваченного паникой Скифа, вновь была темной, словно она заглядывала в душу. Столько томительное молчание между ними прерывалось лишь тяжелым дыханием носа Скифа. Он словно как загнанный зверек, словно в чем-то упрекнули, и упрекнули в самом страшном, о чем Скиф всегда старался забыть. — Так я и думала… — вновь произнесла лиса, но с озорным тоном. Та рывком отстранилась от Скифа, вновь стоя в метре от него. Глаза появились в вырезах, испуская голубой озорный взгляд. — Пытаясь избегать зверя, ты давал ему отдых. И в нужный момент он насыщался кровью, мясом и жестокостью… Зубы Скифа вновь сжались до боли, дыхание было тяжелым и прерывистым. Воспоминания били в голову похлеще всякой биты. Руки, не опустившие автомат, только крепче сжали его в замерзших ладонях. Вновь в глаза кадры боя в школе, смерть Атлета, трупы командира и Волги. — Скажи мне, почему ты сейчас не нападаешь? — спросил Скиф, отведя взгляд от снега, переводя его на лисью маску. — Кто знает, кто знает… Может, наигралась?.. — хмыкнула плутовка, вильнув хвостом позади, словно живым. — А что? — Тогда у домов ты была готова без разговора меня убить. Послышался вновь смешок со стороны лисы, она скрестила свои лапы, повернув голову в бок. — А ты уверен, что прям убить? Скиф промолчал, и правда… Эта плутовка могла настигнуть в любой момент, напасть из засады, не промахнуться при их «дуэли» и схватить Скифа как Феликса в школе. Но почему тогда она позволила ему войти в дом? — Ты хотела, чтобы я попал туда… — отрезал Скиф, и вновь молчание. Лиса продолжала глядеть через прорези на Сашу, ухмыляясь сильнее. — Пра-а-вильно… — с лукавством ответила девочка, вновь поднимая свою голову. — Но если хотела… То откуда знала, что этот дом нужный? И что я достану это? — доставая из кармана ежедневник, показывая его прямо перед лисой. Та будто ничуть не удивилась находке, продолжая с застывшей улыбчивой маской смотреть в глаза Скифа. — Знакомая книжка, но так, писульки, пх… — беря ежедневник в руки, лиса стала осматривать страницу. Да так быстро, что словно уже не раз видела все, что там написано. — И в том доме ты тоже была… Почему? И почему именно в зале? Лиса отстранилась от разглядывания записей, переводя свой взгляд на Скифа. — Лисы всегда возвращаются в свои норы, чтобы отдохнуть после игры или охоты… — произнесла лиса, кинув ежедневник Скифу. Тот легко поймал его, вновь и вновь прокручивая слова девочки: «Лисы всегда возвращаются в свои норы…» Норы… Дом. Морозовы. И имя, всплывшее слишком резко, чтобы быть случайным. То самое имя в тетради Пятифанова. Скифа будто озарило, он вновь поднял свой удивленный взгляд на лисицу. Глаза хлопали от удивления, отчего лиса вновь захохотала. — Ой… Какой ты смешной с такой рожей! Хахахах! — ухаживалась лиса, хватая себя за живот. — Ох… Смотришь так, словно клад нашел. — Смех прервался, голос стал спокойнее, но смешок словно еще оставался. Но Скиф ничего не ответил, в голове будто осуществился просвет, и пазл начал складываться, но лишь не хватало пары деталей для полной картины. Рука, убравшая минутой ранее ежедневник, потянулась к блокноту. Тому самому, что вел его к тем домам явно не случайно. — Господи, да у тебя там не карман, а библиотека. Может, найдешь и «Алису в стране чудес»? Вы чем-то похожи… — хмыкнула лиса, пока парень сверял адрес, особенно последний, где около него была написана одна фамилия — Петровы. — Ты знаешь, кто это? — прямо спросил Скиф, проигнорировав её шутку про книгу. Но вот то, что она назвала имя Алиса, навеяло странные чувства. Специально ли она упомянула? Или вспомнилось что-то из прошлой жизни? Кто знает… — Хм?.. — беря блокнот в руки, голубой взгляд под маской промелькнул по адресам и фамилиям, остановив взгляд на нужной. Вновь поднимая свой лукавый взгляд на Скифа. Будто зная ответ, но говорить прямо не хотела. Она лишь тихо произнесла: — Следуй за рыжий лисой… — а затем, повернувшись в сторону леса, начала медленным шагом следовать в чащу, иногда посматривая назад, будто убеждаясь, что Скиф последовал за ней. Луна будто бы вновь закрылась в темных облаках. А в лицо вновь упал снег, заметая следы жителей тайги за собой.

***

Нога наступила на ветку — та с характерным звуком разломалась пополам, привлекая внимание идущей впереди лисы. Обернув взгляд, Скиф остановился на месте, словно статуя — он замер перед ней. — Чего-то ты молчаливый… — всё с той же ухмыляющейся интонацией произнесла она, вновь продолжая путь между деревьев. — А до этого так дерзил~ Язык, что ли, прикусил? Саша лишь тяжело выдохнул, переступая сломанную ветку — сапоги вновь погрузились в снег. Скифу уже не было холодно в нём, наоборот, он ощущался как нечто… родное? Будто только в этом чистом и белом полотне было спасение. — А тебя это так колышет? — с ноткой иронии спросил Скиф, стараясь не упустить плутовку из глаз. — Ах-хах!.. Знаешь, до тебя другие солдатики были скучными~ Хотя одного я повесила — с высоты на палку! Как мясо на шампур! — лиса залилась смехом, вдруг исчезнув за одним из деревьев. Скиф резко дал стоп, начиная быстрым осмотром искать плутовку, как она неожиданно появилась под боком, вновь встав лицом к лицу с бойцом. — Томишь в душе ты боль — чувствую, как сердце играет грустными нотами. Ты знал, что каждый человек звучит по-разному? — взглянув исподлобья, рыжая озарила Скифа своим голубым взглядом. — В смысле? — прямо и грубо спросил Скиф, подняв бровь. — Чё опять за загадки? — Тц… нет, ты такой же дурачок… — вздохнула лиса, повернувшись к нему спиной и быстрым шагом вновь направившись вперёд. — Музыка велит душе, как и что ей делать! Зубы Саши непроизвольно сжались — ему хотелось накинуться на лису за такую дерзость, но… тогда тайга его точно похоронит. Ведь рыжий хвост казался единственным проводником в этом тёмном мире, готовым поделиться лесными тайнами с человеком. Поэтому, отбросив злость, он вновь сделал шаг, стараясь не отставать от плутовки. Снег, идущий на голову, давал затруднительный обзор по бокам — казалось, за путниками кто-то следит, скрываясь во мраке. Силуэт то мелькал, то исчезал, пока лиса, спокойная как удав, продолжала идти вперёд, словно и не замечая его. — Так получается, ты знакома с Петровыми? Кто там жил? — приблизившись к спине лисы, произнёс Скиф. А та будто и не собиралась томить. Как пушинка переступая глубокий снег, куда ботинки солдата проваливались. — Жил на свете один мальчик, у которого было много игрушек… — сделала паузу лиса, снижая тон в рассказе, но всё так же оставляя его игривым. — И вот! Когда их хозяин уснул, куклы сбежали от него под покровом ночи и отправились на снежную полянку… Там, в чернеющих небесах, сияла полная луна!.. Дальше Скиф слушал сказку о том, как каждый из зверей попробовал кусок луны. Сначала прыгнул медвежонок, ощутив луну как мёд. Вторым прыгнул волк, ощутив луну как рыбку. Третьей стала лиса, попробовав луну как сыр. Четвёртой прыгнула сова, ничего не ответив зверям, хотя и без этого её друзья знали, что ей на вкус всё как мышь. И лишь только одна маленькая зайка, испугавшись прыгнуть к луне, сбежала от зверят и Хозяина, где построила своё гнездо, сшив из опилок двух зайчат, передав им свою заячью силу. Но когда один из детей зайчика вернулся, он приобрёл огромную силу, впитав части зайца от своей сестры и матери. Лисица, закончив свой томный рассказ, снова повеселела в тоне, глянув одним глазком на его реакцию, задавая немой вопрос: «Ну как?» — Заебись ты тут страшилки рассказываешь… А мне это на кой знать-то? И как это вообще связано с Петровыми? — задался вопросом солдат, окинув усталым взглядом окрестности, поправляя на себе натёртый рюкзак, который покрывался выпавшим снегом. — Я кому тут… арррх… дурачок… — рыкнула лиса, вновь ускоряя шаг. — Хотя ладно, думаю, простительно. С учётом как долго ты не был в своей родной норке. Скиф не ответил на очередное язвительное оскорбление, стараясь поспешить за лисицей. Но лицо приняло вопросительный вид, прожигая взглядом затылок капюшона лисы. — Как это понять? — удивлённо спросил разведчик, уже чуть ли не в сам капюшон дыша тяжёлым вздохом. Лиса вмиг остановилась, обернувшись на ГРУшника. Вновь глаза пропали из глазниц, а речь стала тревожно ровной: — Знаем о тебе мы всё, Сашка… Тайга — знает… И Хозяин знает, и зайчик знает. Все — всё знают. — сделала паузу лиса, приблизившись ещё на шаг к Скифу. — Только ты один у нас глупенький, не хочешь принять всё как есть… Та опять крутанулась перед Скифом и, вильнув хвостом, сделала актёрский шаг в сторону, словно вот-вот уйдёт от него. — Держишься за свою человеческую оболочку, как упрямый мальчик… — выдохнула лиса, взглянув на падающий снег на её маске. — Или, может… держишься из-за кого-то? — повернула полморды в сторону Скифа, намекая на Ксюшу. Скиф от последних слов впал в ступор. Сердце неприятно забилось в груди, отдаваясь искрой боли в голове. Отведя взгляд от лисы, он вновь увидел перед собой тёплый образ любимой — их объятия, поцелуи. Руки крепче сжали автомат, а зубы тёрлись друг о друга так, что послышался скрежет. Он поднял взгляд на половину маски плутовки, выпрямляя спину. — Значит, за кого-то~~… Хм… Так вот что зайчик почувствовал в тебе… — призадумалась рыжая, вновь повернувшись к бойцу спиной и делая лёгкий шаг вперёд. От её слов внутри всё сильнее скручивало. Образ любимой продолжал мелькать, словно она была рядом, держала его под руку, не позволяя упасть в снег, не уйти в двухсотые и не сорваться с пути… пути из тьмы. — Я видела такое… Только он выбрал стаю, а что выберешь ты? — неожиданно спросила она, не сбавляя хода. Скиф ничего не ответил — да и не нужно было. Они оба знали ответ. Деревья, как врата, начали растворяться. Вновь луна, но уже в белом свете, освещала путь. Лисица остановилась у последнего дерева, дожидаясь спутника. Наконец его взор поднялся на дом. Двухэтажный, засыпанный снегом от крыши до окон. Чёрный забор, раньше защищавший дом, был сломан и изогнут. Где-то рядом валялась калитка, добавляя к картине ощущение, будто к дому рвались монстры. Взгляд Скифа зацепился за адрес у двери. Рука мигом полезла за блокнотом Тихонова, сверяя нужный и действительный адрес. Всё совпало… Взгляд метнулся к лисе — та молча кивнула. Это было жильё семьи Петровых. Саша сделал первый шаг, пересекая границу между миром цивилизации и таёжными землями. Здесь снег ощущался иначе — более хрустящим и тонким, будто пропала вся магия леса. Он обернулся к лисе, стоявшей у дерева с застывшей улыбкой на маске. — Ты не пойдёшь? — прямо спросил Скиф, кивнув автоматом в сторону дома. — В чужую норку мне лезть не к чему, — с ехидной усмешкой ответила лиса,разворачиваясь к Скифу спиной. — Стой! Прежде чем уйдёшь… Как тебя зовут? — Имена — это человеческая привычка. Но… один мальчик называл меня Алисой. Так что можешь и ты. — Она посмотрела на дом. — Запомни: после того как ты выйдешь оттуда, зайчик будет тебя ждать. Лиса вновь сделала шаг,пропадая между деревьев,оставляя после себя лишь холодное завывание ветра,что царапало лицо.