10.2. Слово Лорда

Айрис Данхилл

1998

      Гидеон временами был тем еще весельчаком. Имя «Козочка» дал именно он, с иронией отмечая, что «так она сможет притворяться своей среди дичи». Шутник! «Озирис» казалось ему слишком пафосным, но Айрис настояла. В конце концов у них были договоренности по разделению как обязанностей, так прав, и величественное создание заслуживало достойного имени.       Добравшись до Серогривого плато, окучиваемого ледяным ветром, Айрис придержала коня, похлопала того по загривку и вгляделась в сумеречные просторы гиблых земель. За шумом ветра раздался свист. Конь взбрыкнул.       — Тааак, хороший конь, тише–тише.       Айрис развернула животное, достала из-за пазухи манок и с силой дунула в него. Свист раздался ближе, и конь заржал, вновь встал на дыбы, сдерживаемый уверенно натянутыми поводьями.       — Подожди минутку, — просипела Айрис, — мы же не первый раз это делаем. Главное выловить Озириса, а не эту вечно брыкающуюся козу.       Вщууух–вщууух, вууууух! К свисту добавился тяжелый шелест гигантских крыльев, а потом рык. Огненные вполохи подсветили облака.       — Гнилые зубы Морганы! — выругалась Айрис. — Все–таки Коза!       Девушка пустила лошадь галопом, продолжая манком призывать дракона.       Козочка, как и Озирис, была совсем молодой. Они оба вылупились на глазах смотрителей Каледонских Холмов и оба ими воспитывались. Но драконы оставались драконами — зубастыми, опасными и своевольными. Озирис лучше поддавался дрессировке и с Айрис вел себя более покладисто. К сожалению, нельзя было сказать того же о Козочке.       Бум! Бум! Бум! Бум!       Из лагеря доносились крики, а всполохи, создаваемые проклятьями, подсвечивали ели то непростительно–зеленым, то кроваво–алым.       Вопли, гул и грохот, треск ломающихся деревьев.       С места, где Айрис остановилась, стремительно снимая седло с лошади и шлепком по крупу отпуская ту в вольную, были видны грубо слепленные круглые головы двух великанов. Сердце волшебницы устремилось в пустоту, а потом забилось с удвоенной силой. Она кинулась к приманке. Козочка грузно опустилась на землю всего в десяти футах от Айрис, издавая щелкающие звуки и пригибая голову, будто говоря, что ждет чего–то интересного, но готова напасть в любой момент.       Чем–то интересным несомненно были кроличьи тушки, которыми смотрители ее прикармливали. Айрис выдала драконихе мясо и заклятиями повела к лагерю.       Козочка и Озирис были гибридами, пыльно–малахитовые по спине и острым гребням и с грязно–белыми чешуйками на брюхе, со стреловидными шипами на хвостах как у черных Гебридов и массивными задними лапами как у их валийских сородичей. Размеров взрослых особей они еще не достигли, и Айрис с сомнением и чувством вины осознавала, что план может не сработать. Одна Козочка против двух великанов — плохой расклад. Оставалось надеятся, что сработает эффект неожиданности, и враги просто испуганно сбегут.       — Сюда, Козочка.       Айрис подсветила кончик волшебной палочки люмосом и помахала перед мордой дракона. Достала второй манок, похожий на короткую флейту, вытесанный из сандрака и подаренный когда–то племенем райголи. Он помогал усмирить дикую ярость, что нередко пригождалось в работе с опасными тварями.       Когда Козочка с недовольным ворчанием выползла в арьергард, страх отразился как на лицах егерей, так и самих защитников. Все кинулись в рассыпную.       — Сюда! Назад! — заорала Арион, разглядев подругу, указующую Козочке дорогу чарами.       Защитный барьер уже сломили. Сколько их осталось в лагере? Пятнадцать–двадцать? Против полусотни куда более сытых, здоровых и подготовленных парней, готовых порвать и чужих, и своих за внимание и награду от Темного Лорда.       Этот бой грозил стать последним для заповедника.       Прикрывая соратников, Айрис осторожно шла по обломкам, то оборачиваясь на дракона, то посматривая на егерей, пораженно отступивших. На несколько мгновений битва прервалась, и неясный возглас пронесся над поляной, а потом темноволосый мужчина с резкими чертами лица и густой щетиной в черной, отлично сидящей мантии, — Пожиратель, не простой егерь, — оскалился и выкрикнул, указывая на Айрис:       — Эту брать живой!       Грохот сражения с новой силой ударил по ушам. Айрис чуть не споткнулась, и Козочка, взревев, дала огненный залп по кругу, превращая кромку поляны в полыхающий ад. На время это отделило смотрителей от нападающих.       Великаны не сбежали.       Их исполинские каменоподобные тела оставляли глубокие следы и щепки размазанного подлеска. Ворочались они медлительно, но остановить их было невозможно. Разя вонью и тупой силой, они продвигались вперед, одним чудом не давя своих же.       Один из великанов потер макушку и запустил вырванную с корнем сосну прямо в дракона. Козочка с ревом подпрыгнула, мотнула хвостом, сбивая подбирающихся справа егерей, но снаряд задел крыло и она ринулась вперед на обидчика, больше не слушаясь команд.       — Куда! — заорала Айрис и по очереди выдохнула в оба манка. Козочка не отреагировала.       Великан попробовал словить дракониху за шею, но та извернулась и цапнула обидчика за ногу, с трудом прокусив толстую кожу. Второй великан все–таки схватил Козочку за край крыла, она взвыла, оторвалась от первой жертвы и сомкнула клыки на запястье второй. Айрис пустила серию заклятий в первого исполина, отвлекая внимание на себя, пока сбоку кто–то кричал непростительные.       После некоторой возни, Козочка выпустила очередную огненную струю, теперь уже прямо на великанов. Наконец их удалось вывести из строя. Пятясь и цепляясь за деревья, великаны с испуганным мычанием начали сбивать огонь с тряпок, звавшихся у них одеждой. Козочка довольно подпрыгнула, молниеносно разорвала оказавшего слишком близко к ней мага, окрашивая и без того чудовищную картину брызгами крови, и взлетела за великанами, продолжая пускать искры.       — Путы! Остолбеней! — Пожиратель, замеченный прежде, попробовал сбить ящера, а когда не получилось, крикнул другому светловолосому бугаю, чтобы тот занялся драконом.       От дыма слезились глаза. Упустив Козочку, Айрис осмотрелась, плохо различая силуэты и просто угадывая, кто где. Сдавило горло, и сквозь брызнувшие слезы Айрис закашлялась.       — Анапнео! — Арион оказалась рядом, плечом к плечу.       — Спасибо.       — Не за что! Давай вырубим вон того.       К ним приближался темноволосый Пожиратель.       — Остолбеней! Экспеллиармус!       — Экспульсо!       — Протего! Эверте Статум!       Мужчина шагал уверенно, ловко уворачиваясь от проклятий и, взмахивая палочкой, лишь изредка произнося заклинания вслух. Шаг, еще шаг, на этот раз он громко пророкотал:       — Авада кедавра!       Подле Айрис упало тело, и она в ужасе вздрогнула, а Пожиратель злобно оскалился. Айрис вперилась взглядом в противника, боясь опустить голову и с обманчивой неясностью понимая, что у ног лежит ее лучшая подруга.       — Круцио! — звонкий голос Арион раздался у самого уха, но проклятье снова не попало в цель.       Айрис выдохнула и все-таки посмотрела вниз. Их бедный конюх, мистер Стевис, смотрел в ответ остекленевшими неживыми глазами.       Они обменивались ударами. Пожирателю на подмогу пришло три егеря, и вчетвером они оттесняли двух девушек вглубь поляны. В какой–то момент Айрис поняла, что они остались одни, а к этим четырем присоединяется все больше противников.       — Живыми, я сказал, — осадил Пожиратель, когда кто–то попытался пустить в них Аваду. — В этот раз я своего не упущу!       В следующее мгновение Айрис ослепла от яркой белой вспышки незнакомого заклинания и потеряла сознание.

***

      Возвращение оказалось болезненным. Ныло все тело, мысли еле состыковывались одна к другой, словно неповоротливые грузовые суда в ограниченном озерном пространстве.       Пахло плесенью, мочой, застоявшейся водой и чуточку металлом. Пол был твердый, каменный. Такими же были стены, сложенные из древних, грубо отесанных валунов. Единственный слабый лучик света поступал через маленькое решетчатое окошко, выбитое под самым потолком. Кроме него и выгребной ямы с ведром воды и стопкой сена в этой угрюмой обители не было ничего.       Айрис трясло, она притянула колени к подбородку, осознавая, что все кончено! Вот так запросто: была она и скоро не станет. Айрис была сильной, смелой, она усердно училась, много тренировалсь, знала сотни заклинаний, могла управлять драконами, пусть и условно. Но все эти навыки не стоили и галлеона, когда речь шла о противостоянии одной женщины и армии Темного Лорда.       Айрис пошевелилась. Оковы на ее лодыжке громко звякнули и за стеной послышалось такое же шевеление и стоны боли.       — Эй! Эй, кто там? — Айрис прижалась ухом к камням.       — Рири?       — Арион!       — Как ты?       — Бывало и лучше. А ты?       — Также.       Снаружи раздался душераздирающий вопль, мало похожий на крик человека, но несомненно принадлежащий кому–то из пленников. Он был ужасен. Тем более ужасен, что оставалось неизвестным, чем он вызван, и сложно было вообразить, какие пытки могли породить такую агонию.       Пребывая в заточении, практически без еды и воды, изредка переговариваясь через стену, они быстро осознали, что сбежать не выйдет. Иногда до них доносились стоны. Они пробовали дозваться тех, других, но их быстро затыкали. Увидеть друг друга девушкам не давали, но пытали пока, не доводя до необратимых состояний.       Айрис предпочла бы выкинуть эти воспоминания из головы навсегда. Выкинуть из памяти весь тот месяц, когда под Непростительными казалось, что рвется кожа и лопаются внутренности, когда часы, проведенные в изоляции, сводили с ума, голод становился настолько невыносимым, что все мысли сосредотачивались только на жажде, на одном единственном животном желании положить в рот хоть зачерствелую крошку. Минуты складывались в часы, те — в дни, а счет дням был утерян почти сразу. Это безвременье не имело четких фигур, воплощаясь исключительно в грызущей боли, тошнотворной слабости и безжизненном оцепенении с редкими, безжалостными вспышками неумолимо ясного осознания.       Пожирателя, схватившего их, звали Антон или Антонин. Не самое привычное уху имя, но Айрис расслышала его и смутно знакомую фамилию Долохов, когда тот общался со вторым пожирателем — Роули.       Роули был моложе и тупее своего товарища, чрезмерно душился и зализывал светлые волосы так, что они казались единым блестящим шлемом. Как–то зайдя в камеру Айрис с видом хозяина положения, он поправил в паху слишком узкие брюки, оперся на не до конца закрытую дверь и чуть не рухнул на пол. Только этот цирк и помог Айрис пережить следующие минуты, пока Долохов играючи охаживал ее круциатусом, по новому кругу допытывая о том, кто она есть и где прячется Гидеон Браги.       — Стринги ложбинку не натирают? — с вымученной кривой усмешкой поинтересовалась Айрис у Роули, сплевывая кровь, когда пытка прекратилась, за что получила новую порцию уже от него.       Потом. Через день или два, а может через неделю Долохов явился вместе с новым персонажем. Айрис их уже не разглядывала, неподвижно сжавшись в дальнем углу. Недавно она слышала, как выволокли Арион, и назад ее до сих пор не вернули.       — Эта что ли? — спросили низким грубым басом.       — Ну.       — Так по ней тоже надо хоть эванеско пройтись. Несет как от свиньи. Развели мне тут грязь.       — С каких пор ты переоделся в белый плащ, Треверс? Можно подумать, в этих подвалах раньше никого не пытали.       Незнакомец хохотнул.       — Еще лет сто назад только этим тут и занимались: всякие ублюдки дохли как мухи. Ан–на, я ж про то, что даме не пристало выходить к Лорду в таком виде.       — Агуаменти.       На Айрис обрушился поток ледяной воды.       — Эванеско. Осушающее!       Процедуры не принесли облегчения. Запах давно не мытого тела исчез, и кожа стала скрипяще чистой, но зуд и покалывание остались.       — Важный день, — схватив Айрис за волосы и откинув ее голову назад, прохрипел Трэверс. — Такая честь выпадает не каждому, мерзкая грязнокровка. Готова встретиться с нашим Лордом?       Ее протащили по коридорам старого поместья под улюлюканье и одобрительные возгласы портретов и кинули в просторном зале на пол около мелко подрагивающей Арион и несколькими недвижными телами. Айрис узнала среди них смотрителей заповедника — людей, с которыми она два года делила кров и еду. Четыре полукровки. Маглорожденных, по–видимому, убили еще раньше. Осталась только она.       Айрис сжала безвольные пальцы подруги, такие же холодные как и камень, слагавший поместье. Она попробовала притянуть ее к себе, но их тут же разъединили заклинанием, приподняв в воздух и вынудив разорвать контакт.       — Кто это у нас?       Толпа облаченных в черное Пожирателей благоговейно затихла.       Айрис приподняла голову. Остатки страха утекали, его почти не осталось в измученном теле. На смену ему пришли ненависть и обреченность. Перед ней ровно в центре длинного дубового стола, заставленного источающими божественные ароматы блюдами, восседало существо, соединяющее в себе столько же черт рептилии, сколько и человека. Оно было ужасающе и отвратительно: жалкое серокожее подобие мага с гладкой головой, напоминающей оголенный череп. Слева от него Айрис узнала когда–то, еще очень давно, виденного в обществе представителя Лестрейнджей и дерганого мужчину с характерным Малфоевским цветом волос, остальные четверо ей были неизвестны. Место по правую руку Темного Лорда пустовало, дальше местились еще пятеро носителей меток. Перпендикулярно основному столу по краям было приставлено два других, таких же, непокрытых скатертями, но ломящихся от еды. Наверное, для подданных рангом пониже.       — Грязнокровка! Мерзость! Мерзость! — послышались шепотки.       — Ну, право же, господа, — с напускным добродушием урезонил их хозяин, — не превращайте это чудное собрание в балаган. Наша новая гостья не так проста как кажется.       Один из его приспешников, мужчина в возрасте, с полностью седыми волосами и с аристократичными, но тяжелыми чертами, в которых сквозила хорошо сдерживаемая, хотя и не дремлющая жестокость, скептично хмыкнул.       — Мало похоже, что это отребье может принести пользу, милорд, однако мы будем очень признательны, если вы расскажете нам чуть больше.       — Всему свое время, Корбан. Но история будет интересной, я обещаю! Ну-ка, давайте будем радушными хозяевами, сделаем все как полагается и накормим нашу гостью!       С этими словами Волан–де–Морт кинул обглоданную куриную кость, что, глухо стукнувшись о плиты, подлетела прямо к коленям Айрис. Даже эти несносные грязные объедки источали столь божественный аромат пищи, что Айрис едва сдерживалась, чтобы не накинуться на них с отчаянием и рыком как одичавшая псина. Желудок в очередной раз болезненно скрутило, рот заполнился слюной, но она сжала зубы и, сморгнув слезы, отвернулась от подачки. Зал наполнился смехом, и Пожиратели принялись швырять больше костей и недоеденных раздавленных овощей, покрывающих волосы и одежду Айрис липким соком и крошками, пока господин не остановил их, утомившись однообразием зрелища.       Из–под стола показалась заостренная змеиная морда. Черная чешуя перетекала с грациозной плавностью и чудовищной силой, отражая всполохи свечей как средневековая кольчуга.       — Смотрите–ка, не боится, — забавлялся Волан–де–Морт.       Змея подползла к Айрис, обвила ее торс, девушка попыталась расслабиться.       «Змей — это узел, затягивающийся тем сильнее, чем более ты ему противишься. Змей — это судьба, а судьба неизбежна» — изречения шамана райголи никогда не отличались ясностью. Айрис не всегда его понимала, виня в том «бобовый» перевод, но зачастую слова старика просто раскрывались намного позже, вбирая и раскрывая смысл момента.       Волшебная змея сильнее сжала свои тиски, но, не получив должного отклика, распустила узел и перетекла к мертвецам.       Рядом судорожно вздохнула Арион, будто приходя в себя после долгого неспокойного сна, и тоже подняла подбородок, откидывая резким движением спутанные светлые волосы со лба.       — Птичка очнулась, — глумливо отметил Корбан.       — Ари, — Айрис позвала подругу, придвинулась к ней ближе.       Арион приподнялась, мельком словив ее взгляд, ладонью показала оставаться на месте, даже чуть отодвинула Айрис, когда та все же попыталась ее обнять. За столами нарастал недовольный гул, и тут, вобрав побольше воздуха, Арион удивительно громко пропела:       — Вы лижете господские подошвы       В надежде отхватить роль пожирней.       Хозяин ‘фас’ кричит, и вы несетесь,       Как горстка красных бешеных свиней,       На трюфели, навоз иль кабанину —       Вам вкус один, хоть он терпим едва.       Похожи вы на глупую скотину,       На тень от мыслящего существа!       В нее тут же прилетело Круцио, от чего Арион потеряла равновесие, выгибаясь дугой и хрипя. Поверх подсохшей бурой корки у ее рта потекла новая кровь. Айрис взвизгнула и крепко прижала к себе трясущееся тело, не обращая внимание на повскакивавших с мест Пожирателей, возмущенно требовавших смерти грязнокровки.       — Тише, тише, — Айрис гладила взмокшие волосы подруги.       — Тише! — звучно вторил ей Темный Лорд. Он исходил неприкрытой насмешкой. — Ну что же вы господа, это же не первый фельетон за сегодня. Все мы ждали десерта. Ведь так? Ждали же? — куда бы он не поворачивался, все тут же усаживались и начинали кивать как болванчики.       — Ждали–ждали.       — Жаль, что не все застали конец вечера, — посетовал Лорд. — Надо было оставить парочку зрителей из их команды.       Зашипела змея.       — Да, Нагайна, Северус всегда слишком нетерпелив в пытках. Но он нынче очень занят, ему простительно.       Волан-де-Морт как–то незаметно оказался по эту сторону стола, вновь откидывая Айрис заклинанием и поднимая Арион в воздух.       — Ну же, продолжай!       — Вы… вы… св… — она закашлялась, но сдаваться не собиралась.       — Ну же!       — Вы свора псов — ошейники с шипами.       И держит их кровавая рука.       Над куполами реет злое знамя,       Змея касается лаврового венка…       — Ну! Так–так! Давай, сочини так, как мы сегодня обсуждали, и получишь вино и лавровый венец. Ты полукровка, у тебя еще есть шанс на оправдание.       — Мир поглощает тьма. Она всесильна.       Порою кажется — назад дороги нет.       И это верно, прошлое бессильно,       Оно не обеспечит нам побед.       Уныние подводит нас к обрыву       Науськивает сдаться, спрыгнуть вниз…       — Походит на правду, — усмехнулся кто–то.       — Такой талант и в топку!       — Арион, молчи, — умоляла Айрис.       — Силенцио!       Айрис онемела, а Арион откашлялась, пробормотала какие-то строчки себе под нос и, преодолевая надсадный хрип сорванных связок, прокричала:       — Вернется златый лев–хранитель,       Ворвется вихрем в дом, где правит лорд,       Сожжет до тла поганую обитель,       И сдохнет в страшных муках Вол–де–Морт!       — Тененсис!       С хрустом шея Арион провернулась, обращая ее лицо к спине, и девушка с мягким шлепком рухнула вниз.       Айрис даже не сразу поняла что произошло, только зрение вдруг испортилось, его заволокла мутная пелена, не давая рассмотреть зал. Все смешалось и расплылось, приглушенно загремели аплодисменты.       — Новое непростительное! — восхищенно вздохнула одна фигура.       — Нет-нет, самое простое заклинание, чтобы крутить и откручивать, ничего непростительного. Капля фантазии и вуа–ля! — низкий шипящий голос звучал польщенно.       — Гениально–гениально! К чему тратить настоящую магию на безродных тварей!       — На самом деле я люблю поэзию. Всегда любил. Искусство вдохновляет! — с наигранной скорбью сообщил Лорд. — Сам по молодости немного сочинял.       — Да–да, вдохновляет!       — Но не такое… скудоумное.       — Не такое!       На грани слышимости, уставившись в одну точку, Айрис только раз за разом повторяла «нет, нет, нет». В темном тоннеле, в которое превратилось ее зрение, появилось два злобных красных пятна. Дохну́ло смертью, и теперь уже низкий шипящий голос обращался именно к ней.       — Наслышан о вас, мисс Данхилл. Говорят, вы весьма умелы в обращении с опасными тварями. С драконами в частности. Прискорбно, что это древнее умение почти утеряно и что кто–то вроде вот такого слабого, грязного, отвратительного червя, — выплевывал он, — существа, недостойного касаться волшебной палочки… грязнокровкам не подобает даже думать о магии… но я отвлекся.       Сухой шершавый холод коснулся щеки Айрис.       — Я не привык разбрасываться ресурсами, даже такими плешивыми. Ты добавишь драконов в мою армию и приведешь меня к тому главному, о котором писала.       — Я не стану.       — Прошу прощения? Ну! Что так тихо? Что ты сказала?!       — Я не стану, — чуть громче выдавила Айрис.       — Она не станет! — объявил Волан–де–Морт.       Паства ловила каждый его жест, пока не определившись, как следует реагировать. Лорд засмеялся, и смех нарастающей волной снова наполнил зал.       — Не станет! Она думает, у нее есть выбор!       — Идиотка! Проучите ее, Милорд! — кричали вокруг.       — Корбан, — Волан–де–Морт успокоил Пожирателей и подозвал звероподобного мужчину. — Займись пока нашей гостьей. Она сейчас не в состоянии нести нам пользу. Похоже, представление не оставило даму равнодушной. Чуть позже я еще побеседую с ней сам.       — Конечно, господин.       Уперев жесткое древко волшебной палочки ей под подбородок, Корбан заставил Айрис посмотреть на себя. Уголок его губ брезгливо дернулся, и нос сморщился как от нестерпимой вони.       — Будут ли определенные указания, милорд?       — Нет. Нет, на твое усмотрение. Сделай так, чтоб она не доставляла нам беспокойств, но помни, что она нам пока нужна целая и в здравом разуме.       — Конечно, милорд. Смотри сюда, грязнокровка. Империус!