11. Пароли и знаки

Северус Снейп

      «Историография волшебного мира подтверждает существование архилегендарных существ, являющихся в равной степени как отражением самой магии, так и порождением естественных природных процессов. В подавляющем большинстве это элементарно редкие крупные хищники, защищающие свой ареал, но культурные традиции магических сообществ, и следующих за ними в данном вопросе магловские поверья, имеют свойство наделять их божественными чертами.       Современные наблюдения демонстрируют, что реальные подобия воображаемых Драконов (имеется ввиду обобщенное и унифицированное понятие воплощенной магической сущности в форме, наиболее часто встречающейся в исследуемой в мифах и рассказах, затронутых в данной работе) предпочитают не взаимодействовать с иными разумными существами и скрываться, что одни принимают за осознанную политику невмешательства со стороны могущественных сил, поддерживающих мировое равновесие, другие — напротив, за примитивный образ повадок, а третьи — за доказательство того, что Драконы — спекуляция и выдумка. В силу всего вышеперечисленного стоит отметить, что данная работа не стремится доказать или опровергнуть какую–то из перечисленных теорий, но направлена на рассмотрение их всех.       Особая ценность данной работы заключается в описании реальной встречи с бразильским Бойтата — вероятно, наиболее приближённым к архилегендарным ящерам магическим зверем, подтверждающим их существование…»       Мерный стук колес усыплял. Северус отвлекал себя перелистыванием труда Айрис, попутно проворачивая в голове увиденные сцены из ее прошлого. От этого в висках начинали бить молоточки. Возвращаться, пусть и мысленно, в период войны, переживать все заново, так ярко, так болезненно, так по–новому… Северусу хватало и своих драм, но просмотр в деталях некоторых эпизодов с другого угла возродил чувство вины. Не наделенный излишней сентиментальностью, зельевар все же с отвращением вспоминал то собрание Пожирателей, одно из последних и многолюдных, в поместье Трэверсов под Инвенгаром, когда он, довольно радикально сократив мучения терзаемых пленников, сумел улизнуть пораньше, не желая дольше необходимого быть частью очередного кровожадного спектакля. И это, несомненно, было одним из лучших решений в его жизни. Останься Северус там — изменить все равно ничего не смог бы, а спокойно смотреть в глаза Данхилл уже не получилось бы.       Картинами продолжительной осады, финальной битвы и пыток в заточении воспоминания не ограничивались. Когда, повинуясь Империусу, Айрис вновь оказалась в лагере смотрителей, ведя за собой отряд егерей, им открылась опаленная прогалина, несколько чудом уцелевших домиков у дальнего края, вспаханная ногами великанов земля и свежая поросль. Гидеон и еще дюжина беженцев, покинувшие Каледонские Холмы до начала последней битвы, пропали без вести. Их тела так и не нашли, оставляя Айрис надежду на то, что отлично знающий местность наставник затаился в чаще по доброй воле и все еще жив.       Больше месяца Айрис под чарами Якскли и Роквуда занималась поимкой драконов для Темного Лорда, но Козочка и Озирис, видимо, почуяли подвох и так просто к людям не шли. Айрис пыталась «потерять» оба манка и на какое-то время ей это даже удалось, но в итоге манки нашли, девушку наказали, а дракон был пойман.       Для омута памяти Айрис не расписывала период плена в подробностях, а может просто не могла все вспомнить. Северусу и без того было сложно наблюдать ее бессилие, поэтому настоящим облегчением стала хроника последних дней апреля, когда все пожиратели начали стекаться к Хогвартсу, покидая дальние ставки, и неумелый Империус оставленного на присмотре заповедника Джагсона дал сбой. Пойманый Озирис рвался из цепей, и Айрис, все еще злая и несломленная, смогла повредить крепежи и выпустить огнедышащее чудовище на свободу, а сама аппарацией переместилась к Инчморку — ближайшей к лагерю деревне.       Эти воспоминания что-то сломали в нем. Северус пока не мог понять что именно, но явно ощущал хруст битого стекла внутри. Захотелось пересмотреть личный дневник девчонки, но вместе с тем явилось чувство справедливости, не дающие этого сделать. Хрупкая, но стойкая, независимая и так много испытавшая — эта девушка заслужила лучшего обращения. Несколько дней назад она была не более, чем цветным пятном, мимолетным воспоминанием, связывающим прошлое и настоящее, но непонятным образом за короткий срок обрела объем и вес.       Северус воспроизвел в уме астрономические карты с линиями эллиптических пересечений и узлами наиболее подходящих дат для проведения ритуалов, которые Данхилл создавала для Воланд–де–Морта. Весьма удачно, что это попало на пленку памяти. Теперь Снейпу становилось ясно, что в Каледонские Холмы стремилась вернуться не только Айрис. Ведь бежавший после поражения Лорда Яксли, по словам Эндерхейма, до последнего собирал сторонников, намереваясь закончить начатое господином.       — Шестое сентября. — Чарли вернулся в купе и занял место напротив, поставив на столик две кружки с чаем.       — Повторите.       — Вы говорили, что что–то случится шестого. Я подумал, что мы не успеем. Сегодня четвертое, в Хогсмит прибудем только к вечеру…       — Думать — не ваша задача, мистер Уизли, — едко прокоментировал Снейп, прекрасно осознавая, что тот прав.       — Ну я так, к слову, — Чарли насупился, потер затылок. — Вы в порядке?       Преодолев гневный порыв, Северус сдержанно кивнул и поблагодарил за чай.       Он не был в порядке. Он почти сутки провалялся с истощением в доме Уизли, куда его притащил Чарли после аврората. Потом решился принять очередную порцию дурмана райголи, и к ночи предыдущего дня снова крепко стоял на ногах — обошлось даже без чрезмерно красочных сновидений. Тогда же выяснилось, что добраться в Хайленд чисто магическими способами возможно, но затруднительно и небыстро. Лучший вариант: Хогвартс–Экспресс, который курсировал между Лондоном и Хогсмитом каждые два дня, потом от Хогсмита можно было использовать камины, чтобы попасть в Инвернесс, а оттуда был только магловский транспорт до Инчморка. Для аппараций слишком большие расстояния и неизвестная местность. Эндерхейм обещал начать поиск сразу после сцены в хранилище, но навязываться в компаньоны и пользоваться его лояльностью снова было рискованно.       По сему выходило, что к шестому они никак не успевают. Поэтому Северус однозначно не был в порядке. Из–за него они потеряли день, а рыжий сопляк теперь считал его немощным больным, что было недалеко от истины. Единственный источник его сил состоял в странном, непроверенном снадобье. Ясного плана действий все еще не вырисовывалось. Не было рядом всезнающего Дамблдора, неоткуда было взять мудрые советы и указания. И поздно было перебрасывать на кого-то это бремя.       Осложнялось всё неравнодушием. Айрис была где-то совсем одна, наверняка страдала, возможно, подвергалась пыткам и унижениям, и Снейп хотел, но не знал, как это исправить. А еще в мыслях он начал называть ее по имени! Будто подсмотренные воспоминания самых темных моментов ее жизни дали ему такое право. Будто собираемые по крупицам знания о ней их как–то могли связать… «Да если и так, то только в одностороннем порядке» — четкое осознание этого наносило Северусу очередную рану, также как и понимание этой внезапной, противоречивой и не особо желанной привязанности. О, он определенно был не в порядке.       Туктук–туктук, туктук–туктук. Стук колес продолжал убаюкивать. Северус силился не поддаться на колыбельную поезда. Пряча за пазуху сочинение Айрис, он вдруг нащупал там же теплый шершавый футляр. Конечно! Как он мог про него забыть. Быстро вытащив шкатулку с секретом, он покрутил ее как делал ранее с открыткой от мисс Джонс.       — Что это? — Чарли с любопытством смотрел на тубус.       — Нашел в вещах у мисс Данхилл.       — Ладно, но что это?       — Сами не видите?       Это была головоломка в виде вытянутого цилиндра с восемью длинными гранями, каждая из которых делилась на шесть секций, а в них располагались довольно грубо вырезанные руны. Секции одного уровня составляли звено, которое свободно вращалось вокруг своей оси. Внутри цилиндр был полый и при тряске там что–то позвякивало, ударяясь о стенки. С одной его стороны плотно закрученная крышка фиксировалась несколькими медными крепежами, и они ужимали ее в металлическое кольцо, похожее на форму для выпечки, защелкиваясь хитрой магической формулой. Еще дома, несколько раз попытавшись покрутить грани, Северус выяснил, что вещица готова запросто самоуничтожиться при излишнем напоре и неправильном подходе.       — Значит, нужно составить слово? — предположил Чарли.       — Не думаю. Часто одна руна — уже слово, значение или выражение. А тут еще и несколько алфавитов.       Снейп постарался скрыть разочарование. Эта маленькая загадка что–то таила внутри, что–то, что было важным для Айрис именно в контексте возвращения в Каледонские Холмы, иначе она не поставила бы ее на видном месте во время сборов. Но вариантов решения казалось слишком много, а всю глубину души бывшей студентки Северус постичь не успел. Так что подобрать пароль, как нечто сугубо личное, без подсказок не представлялось возможным. Разве что… Зельевар потянулся за дневником.       — Можно? — Чарли протянул руку.       В ответ Северус сжал футляр крепче, вцепился в него как клещ. Он сделал это непроизвольно и сам удивился резкому неприятию, которое нахлынуло на него в момент просьбы Уизли. Это была вещь Айрис. Он взял ее на время, можно сказать, одолжил с ее будущего позволения и теперь обязан был беречь. Эта шкатулка, как и томик Шекспира, и дневник, и сочинение про Драконов были частью Данхилл. Они позволяли наслаждаться фантомом ее присутствия, и Северус с внезапной ревностью осознал, что не хочет ими делиться.       Чарли все еще вопросительно посматривал то на него, то на головоломку, чуть наклонясь и ненавязчиво расположив ладони на столике. Вспышка чувств ввела Северуса в пространную задумчивость и несколько секунд спустя так же резко, как сначала притянул шкатулку Айрис к себе, он отдал ее парню, желая избавиться от наваждения.       За окном проносились пасторальные пейзажи окрестностей Бирмингема. Северус успокаивал себя, считая деревья, потом перебирал в уме список заклинаний, способных вскрыть пароли или разломать шкатулку, не повредив ее внутренностей. Простые алохомора и финита, естественно, не сработали.       Чарли пыхтел, вращая звенья шкатулки. Они скрипели и щелкали, но поддавались легко. Новый щелчок оказался особенно выразительным, и Снейп вернулся в реальность. Крепежи расстегнулись, и золотистое кольцо больше не держало крышку.       — Это то, что я думаю?       — При всем уважении, сэр, боюсь даже предполагать, какие мысли обитают в вашей голове.       — Не паясничайте, мистер Уизли, вы разгадали загадку.       — Похоже на то.       — Так просто?       — Видимо…       — Как?       Чарли повернул цилиндр одним из оснований, на котором очень кустарно был вырезан частокол из трех треугольников без оснований, а над ними — круг с двумя парами отходящих от его границ коротких линий, что походили на условные крылья.       — Составил модифицированный рецепт зелья, усыпляющего тварей, который мы использовали в Румынском заповеднике.       — И вы поняли, что нужен именно он, по этим каракулям?       — Ну да, мы так его обозначали в своих списках на пополнение зелий. Рунами быстрее и удобнее.       — Ясно.       О чем-то таком в дневнике как раз упоминалось.       — Команда интернациональная, поэтому и руны из разных алфавитов. Мы не заморачивались…       — Сократите уровень шума, я понял.       Решение оказалось настолько банальным и неожиданно легким, что Северус ощутил себя глупцом, создавшим проблему из ничего. Хотя по правде–то проблема была. Не будь рядом с ним Уизли, то пришлось бы искать обходные пути. Изворачиваться или, напротив, забыть об этой безделушке. И все же почему Айрис держала ее на виду? Зачем что–то спрятала? Что–то важное, но не настолько, чтобы придумывать по–настоящему запутанный пароль. Если пароль такой простой, что любой хорошо знающий ее человек может разгадать, то вряд ли вещь внутри — ключ к чему–то опасному или компрометирующему.       Чарли открыл шкатулку и подставить ладонь, чтобы вытряхнуть в нее содержимое, но, прежде чем успел сделать это, Снейп грубо выхватил тубус.       — Вас не учили осторожности, мистер Уизли?       — Вы что, думаете оттуда может вылететь Венгерская Хвосторога? — недовольно засопел Чарли.       Вместо ответа Северус аккуратно перевернул цилиндр над столом, позволяя выскользнуть оттуда старинной латунной ложечке.       — Закажем десерт?       — Мистер Уизли…       — Да понял я!       — И что же вы поняли? — Северус по–профессорски вздернул бровь. Настроение его стремительно улучшалось, и выглядел он скорее иронично, чем высокомерно.       — Портключ?       — Определенно, Уизли.       — Баллы дадите?       — Только если остановите поезд, — и добавил, видя замешательство парня: — использовать портключи, как и аппарацию, предпочтительнее из статичного состояния. Мерлин, Уизли, не вынуждайте меня читать вам лекцию с четвертого курса!       — Да знаю я, знаю! Просто пытаюсь вспомнить, где видел рычаги для экстренного торможения.       Снейп закатил глаза и поднялся. Все–таки он в этом поезде бывал чаще, может и не стоило слишком винить Уизли в безголовости.       Когда зельевар вернулся в купе, тормоза Хогвартс–Экспресса с визгом выбивали искры, замедляя железного исполина, а пассажиры с беспокойством выглядывали в общий проход.       — Лихо вы! — поразился Чарли. — А как же правила?       — Созданы, чтобы их нарушать.       — Что–то не припомню…       — Это не касается студентов Хогвартса! Берите вещи. Этот портключ должен срабатывать на касание.       — Но…       — Давайте!       Снейп положил ладонь правой руки на ложку, а второй ухватил Чарли за локоть, и их тут же утянуло в головокружительный вихрь мелькающих просторов, слитых воедино непрерывным потоком сменяющихся цветов.       Выбросило их на просторный пологий склон, окруженный хвойными зарослями. Тут и там над травой поднимались валуны, поросшие красно–оранжевым мхом, и пурпурные острова вереска, а между ними невозмутимо бродили крупные нестриженные овцы, напоминающие ватные облака. Рядом стояла шаткая постройка, являющая собой сарай, плавно переходящий в стойла с лоханями, заполненными водой и сеном.       — Где мы? — задал Чарли раздражающий вопрос.       — Я располагаю тем же количеством информации, что и вы, мистер Уизли. Но если пораскинуть мозгами, которые, я смею надеяться, у вас в некотором количестве имеются, то можно сделать несколько предположений. Точнее одно, самое очевидное.       — Мы в Хайленде, слава Мерлину! Но если вы вдруг забыли, то, чтобы продолжить логическую цепочку, я не участвовал в просмотре воспоминаний Айрис.       — Но пароль–то от шкатулки разгадали, — мстительно подначил Снейп. — Министерство никогда не поощрало бесконтрольное использование портключей, так что неудивительно, что мисс Данхилл решила приберечь местную самоделку от посторонних глаз, как и то, что она в принципе решила ею разжиться. Вон дорога, мистер Уизли, идемте. Мы в Инчморке, полагаю.       — Значит, Каледонские Холмы совсем рядом!       Дорога представляла собой две развороченные колеи, оставленные грузовиком или трактором. Чарли в тяжелых высоких ботинках военного типа привычно перескакивал с одного подсохшего кома грязи на другой, широко шагая впереди. Северус следовал за ним, не жалуясь, но с досадой осознавая, что несмотря на свой богатый и далеко не всегда приятный опыт, к лазанью по бездорожью в дикой природе он не привык. Казалось, что даже травы в Запретном лесу он собирал вечность назад.       В скором времени дорога уплотнилась и разгладилась. Показались темные силуэты домишек. Путники миновали самый крайний из них, намереваясь найти центральную площадь или церковь. Они все еще находились на самой окраине, казалось бы, заброшенной деревушки, полной ветхих строений из почерневшей сосны и дворов, заросших ракитником. Лишь несколько тонких струек дыма откуда–то из глубины селения и относительно ухоженные клочки огородов говорили о наличии тут жителей.       Северус ускорил шаг, чтобы нагнать Чарли, когда ему под ноги кинулся огромный черный кот. Чертово животное будто выпрыгнуло из–под земли и врезалось прямо в правую голень Снейпа, от чего тот резко остановился и по инерции развернулся, ругаясь вдогонку. Шерстяной источник хаоса запрыгнул на покосившуюся изгородь. Та со скрипом наклонилась еще ниже, с нее слетела пара глиняных горшков. Кот продолжил побег, с громким мяуканьем перевернул загремевшее ведро, и по пристройкам, царапая когтями фанерные навесы, взлетел на конек крыши одного из унылых жилищ.       Порядком запыхавшийся и раздраконенный Северус проследил за ним взглядом и замер, заметив знакомый рисунок. На двери того дома мягко тлела выжженная геральдическая лилия.       — Мистер Сней…       Северус знаками приказал соблюдать тишину, и Чарли смолк, тут же превратившись в настороженную гончую. Рысцой он подскочил к зельевару, непривычно серьезный и собраный. Вместе, держа палочки наготове, они прокрались к дому.       Северус ворвался первый, снеся дверь бомбардой и сразу оглушая пару магов внутри. В отличие от блужданий по проселку, в бою он чувствовал себя уверенно и свободно и, как озлобленный волк, сыпал проклятиями четко и метко. Пособничество Чарли особо не пригодилось — в доме оказалось всего трое противников. Отправив всех в нокаут, Снейп оставил Чарли за ними присмотреть и быстро проверил другие комнаты: маленькую кухоньку, второй уровень с лежанкой над печью, бедно обставленную спальню, чердак, заваленный всяким барахлом, и пустой сырой подвал.       — Больше никого, — сообщил он, вернувшись к Чарли.       — Но цветок на двери — это же знак, который иногда рисовала Рири. Кто его оставил?       — Возможно, сама мисс Данхилл. Она была тут, — Северус продемонстрировал волшебную палочку, найденую на кухне: темная акация, триннадцать дюймов, тонкая и гибкая. Он видел ее у Айрис. Ее волшебная палочка была здесь, а самой Айрис не было.       Северус спрятал свое новое приобретение за пазуху к другим осколкам жизни пропавшей девушки.       В подвале он заметил кровь. Немного, но даже эти едва заметные бурые пятна вызвали отвращение, что не бывало со Снейпом ранее при виде ран, увечий, пыток или смертей. Как бы он ни старался отстраниться от зарождающейся симпатии, судьба Айрис Данхилл волновала его все сильнее.       — Что будем делать теперь? — спросил Чарли, пихая одного из бессознательных егерей в бок мыском ботинка. — Есть какие–то заклинания чтобы привести их в чувство побыстрее? Потому что сомневаюсь, что даже такой выдающийся зельевар как вы способен сварить зелье пробуждения без… что там надо? Аконит? Змеиные клыки?       — Отрадно, что в рыжеволосых головах вашего семейства оседают хоть какие–то крупицы знаний. Но прискорбно, что вы не в курсе такого простого заклинания как Оживи.       — Так оно для возвращения после Оглушающего, а вы их чем–то заковыристым прикладывали!       Северус вздохнул. Уизли прав. Двое из егерей получили болезненными проклятиями изобретения самого Снейпа, а вот третий словил обычный Ступефай. Зельевар нашел его.       — Оживи!       Егерь встрепенулся и сел, обескуражено моргая.       — Назовись! — Северус похлопал его по щекам.       — Аааа, предатель!       — Назовись! — повторил Снейп, на что егерь лишь крепче сжал челюсть, глумливо ухмыляясь.       Чарли со спины приставил палочку к его шее и процедил:       — Может, все–таки побеседуешь с нами?       — Ты еще что за черт?       — Не твоего ума дело. Где остальные?       — Хах! Захотели причаститься? Предатель — везде предатель, светлым стал не нужен? Ну так и Яксли тебя не примет!       — Разговорчивый, — бесстрастно отметил Снейп, на что егерь снова замолчал, упрямо набычившись. — Не напрягайтесь, мистер Уизли, нам не нужен его язык, чтобы допросить.       — Нет?       — Нет.       Северус удобно расположился на стуле напротив егеря, сохраняя спокойствие, оттягивая момент вторжения в чужой разум, и, с упоением ощущая свою силу, наблюдал, как меняется выражение лица пленника от насмешливого к испуганному.       — А вот теперь поговорим, — и заглянул в его глаза, проникая легилименсом дальше за зрачки, к потайному человеческому — к мыслям и образам.