18.2. Третий лишний

Северус Снейп

      …Наблюдатели всколыхнулись и зашумели, когда Снейп ловко увернулся от жала скорпионьего хвоста и, отразив заклинание второго противника, чарами иллюзий науськал мантикору на него же. Яксли не остался в долгу — в тёмной и боевой магии он был экспертом не меньшим, чем Северус.       Ступая по-кошачьи мягко, что один, что второй обходили арену по кругу, стараясь уловить планы соперника и не пропустить удар, а мантикора, рыча и отряхиваясь, крутилась в центре, направляя свою огромную лохматую голову то к одному, то к другому.       Она истекала слюной и жаждала свежего мяса.       Снейп жаждал, чтоб его оставили в покое.       Чего жаждал Яксли — знал, пожалуй, один Мерлин. Хотя определённые предположения напрашивались сами собой.       Ни для кого не являлось секретом, что Пожиратели Смерти стремились обособить себя от простых смертных — не только от маглов, но и от любых волшебников, которых считали слабыми, мягкими, недостойными себе. Они обособлялись от презренной жизни, компрометирующих чистоту крови знакомств и от слабостей, к которым причисляли эмоциональную гибкость и сострадание.       Северус, естественно, стремился к тому же. Особенно в те далёкие студенческие времена, когда жестокость виделась единственным путём к обретению признания и власти, ведь в свите Лорда не терпели убогих и слабых. Волчья стая, где каждый готов разодрать другому глотку, — вот чем являлась эта тёмная кодла. И… в какой-то момент Снейп заметил, как стремление к преодолению жалкого человеческого начала превращать их скорее в животных, чем в богов, которыми они себя именовали.       А потом случилась смерть Лили и поражение Лорда — для Северуса разворот на сто восемьдесят. Для иных — не более чем шаг назад, в тень, до следующего пришествия. Тот же Яксли — верный пёс Его Темнейшества — сколько лет он пестовал в себе ненависть и мечтал увидеть Министерство и Хогвартс под своим сапогом!       На арене Яксли чувствовал себя как рыба в воде. Казалось, ему не важно, как, когда и против кого выпускать Круцио и Аваду. Им руководила чистая незамутненная ярость, замешанная на чувстве собственного превосходства вкупе с презрением ко всем, кто по чистоте крови и по статусу оказывались на ступени ниже.       …В своих мотивах Яксли был не особо сложнее мантикоры.              Причиной же поединка, как и большинства других внутренних междоусобиц приближенных Лорда, была Белла. Психованная и непостоянная Белла, которую за спиной и шёпотом иные Пожиратели называли «безумной бабой» и чьим непредсказуемым увлечением оказались «гладиаторские бои».       Поначалу ей хватало пленных. Стравливая их между собой или отдавая оголодавшим тварям, она веселилась и развлекала друзей, пока не родила новый план: показательные тренировки. Всё-таки ей не хватало той зрелищности, какую могли продемонстрировать равноценные противники, и, к удивлению и скрытому неодобрению свиты, Лорд эту идею поддержал.       Так и пошло, что раз в неделю-две добровольно-принудительно кого-то просили на эту кровавую «сцену».       Северус уворачивался. Даже если бы этого не делал, то поручений от Риддла хватало, чтобы легитимно и практически всегда отсутствовать «по делам». И только раз — один проклятый раз — Беллатрисе удалось его подловить. Несмотря на родовое безумие, она неизменно демонстрировала и смекалку, и извращённый ум, и харизму. Так и получилось, что в августовский вечер девяносто седьмого Снейп обнаружил себя в расширенном до половины квиддичного поля зале малфоевского поместья, напротив мантикоры и одного из самых ревностных Пожирателей Смерти, к тому же имеющего зуд на самого зельевара.       Со своего места Белла свистнула и похлопала в ладоши, привлекая внимание Снейпа, а потом жестом показала: «Ну давай!». Подбодрила, значит-ся. Северус закатил глаза. Даром ему не сдалась эта «фанатская» поддержка. Минуту назад та же Безумная Баба поддерживала Яксли. А если бы в мантикоре была хоть капля мозгов, способных понимать английский, Лестрейндж поддержала бы и её.       «Не в этот раз, Белла!».       Снейп и Яксли не были мальчиками на побегушках, так что увечья и незапланированные смерти ключевых фигур в программу дня не входили. Направить внимание твари на оппонента и занять центральную часть арены, продержавшись на этом посту не менее трёх минут — вот и всё, что требовалось. Звучало просто. На деле же маневрировать между шипастой тушей в четверть тонны и одним из самых умелых Пожирателей было сравнимо с прогулкой по тонкому барьеру над пропастью — любое неловкое движение, и тебе конец.       Противостояние получилось изнуряющим и долгим. После серии режущих заклятий, нескольких бомбард, защитных щитов и отвлекающих приемов вроде ослепления, оглушения и движущейся приманки, трансфигурированной из часов, Северус нашел-таки способ одновременно занять обоих своих оппонентов.       Яксли даже не заметил, как на него легла пелена иллюзорного аромата сырого мяса — сочного, кровоточащего, такого, перед которым ни один хищник не смог бы устоять. Мантикора и не устояла. Ее тут же перестало интересовать что-либо, кроме такой манящей, явно «раненной» цели. После выверенной голодовки и раздражающей возни ее уже не пугала атакующая магия. Слюна, капающая с отвислых губ под клыками, смешалась с пылью на полу и успела образовать небольшую лужицу, когда мантикора пригнулась, с минуту примериваясь к прыжку, и пружиной выстрелила в сторону Яксли. Тот успел трансгрессировать ей за спину, но чудовище молниеносно обернулось, продолжив преследование.       Погоне за Пожирателем не хватало разве что цирковой музыки на фоне, пока Северус спокойно наблюдал за ними в центре, весьма довольный, что однажды со скуки решил доработать всем известное, простое, но пакостное заклинание, и теперь навешанный запах ощущать могли окружающие, но не сама жертва.       Время вышло, тварь увели, Белла, раздосадованная отсутствием членовредительства, требовала привести каких-нибудь маглов для продолжения банкета.       Яксли остановился напротив.       — Поквитаемся, — прошелестел он.       Тихий, хрипловатый из-за одышки голос выражал обещание расправы куда ярче, чем если бы он разразился криком и проклятиями.

***

      На самом деле Снейпу было недосуг вспоминать подобные стычки. Тем более что в его жизни их насчитывалось немало. Но конкретно эта, словно зеркало, живо и до смешного подробно отобразила ситуацию, в которую опять попал зельевар: турнир, условная арена, он сам, Яксли и смертоносное чудовище.       Звук осыпающейся известки вернул к реальности. Северус осторожно выглянул из своего укрытия, заметил кончик толстого зубчатого хвоста — почти точной копии хвоста кокатриса, виденного несколько дней назад, но не такого яркого и в десять раз толще, — и отступил обратно.       Острые каменные глыбы и башни скал, словно иглы, рассыпанные кем-то с неба и как попало уткнувшиеся в землю, устилали мшистую долину, создавая целые лабиринты и мешая полноценному обзору. Дорога из желтого кирпича давно превратилась в обычную заросшую тропу, виляющую словно змея, а потом растворилась вовсе. К счастью, надобность в ней и так отпала: даже с самого края долины было видно, как в ее центре поднимается и уплотняется рельеф, как продолговатые утесы, словно нарезанная лентами гора, укладываются один на другой и сталкиваются, направленные непреклонными силами земли, образуя глубокие черные полости. Одна из них на высоком уступе, особенно крупная и похожая на вход в шатер, выделялась незнакомыми Снейпу рунами, вырезанными над аркой. Все сходилось!       Северус снова рискнул выйти из тени. От одного форпоста он перешёл к другому и уже намеревался направиться к следующему, как вдруг рядом взорвалась скала, засыпав его осколками. Часть лица обожгло болью, и Снейп тут же пригнулся, одной рукой выводя Протего, а второй утирая кровавую росу со щёк.       — Думал, что больше не увидимся?       Напротив стоял он сам. Те же нос, губы, волосы, и даже глумливо приподнятая бровь, придающая лицу выражение снисходительной высокомерности, только острее, жёстче. Вместо оттенка безразличия во взгляде сквозила животная жестокость.       — Ну что ты, Корбан, ждал этой встречи как рождественского чуда! Надеюсь, ты сумел насладиться прогулкой?       — Не сомневайся, — Пожиратель поиграл волшебной палочкой, — а у тебя что же? Возникли трудности? Смотрю, ты раздобыл оружие. По привычке решил играть против правил?       — Тебе ли рассуждать о правилах? Не говоря уже о том, что договоров мы не подписывали.       — Посмотрим, что на это скажут наши дорогие устроители турнира.       — До сих пор ничего не сказали. Или ты думаешь, что у твоего провала не будет свидетелей?       Яксли оскалился.       Снейп пообещал себе никогда не скалиться. Это выражение казалось слишком чужеродным для его собственного лица, эмоциональным в максимально ущербном значении этого слова.       Тяжёлые шаги напомнили им, что они не одни.       — С другой стороны… я получу даже больше удовольствия от твоего сопротивления, — Яксли приготовился колдовать, — 'прикончить безоружного Северуса Снейпа' — звучит как-то тоскливо, не находишь? Нет, пора показать тебе твоё место. Ты — безродный полукровка и никогда не был чем-то большим, чем жалкая пешка. На что ты способен теперь, без покровительства бородатых стариков?       Он стремительно выкинул руку вперёд, не произнося заклинание, но чары едва удалось отразить. Хитро сплетённым щитом Северус скорее перенаправил их, чем парировал.       Северус отступал, прикрываясь Протего Хоррибилис и скалами. Имея в распоряжении лишь капризную палочку Айрис, противостоять разящей огненным хлыстом волшебной палочке, подаренной феями, почти не представлялось возможным. Та будто читала мысли Яксли, позволяя не размениваться на слова, и била с предельной точностью.       — У меня есть теория, Снейп, — проорал Яксли, — чтобы вернуть себе лицо (а я очень хочу себе своё обратно), кто-то должен умереть! Что думаешь? Я успел опробовать Фините и Мандрагору… У тебя-то вряд ли было время на дела насущные, не так ли? Так вот… и ничего! Какая устойчивая, уникальная магия. Представь эту дикую силу у нас наверху! Ты дурак, Снейп, если откажешься признать, что именно такая магия должна править миром! Она и те, кто сможет её подчинить и использовать!       Северус затаился, не отвечая. Чем больше шума Яксли произведёт, тем скорее на него обратит внимание ТОТ ДРУГОЙ, третий участник их «игры». И тем быстрее и безопаснее зельевар проберётся в пещеру.       Яксли разрушил очередную глыбу. Мелкие камушки разлетелись громогласным фонтаном, а в следующую секунду земля сотряслась. Тяжёлые шаги стали ближе, и Северус вжался в своё укрытие, понимая, что ни ловкость, ни знания не помогут, если его заметят раньше времени.       Утробный рык пронёсся по долине, и всё затихло. Остался скрежет крошащихся камней и дыхание, похожее на раздуваемые кузнечные меха.              Боковым зрением Северус увидел странное волнение воздуха — словно мираж, который медленно перемещался всего в нескольких ярдах от него.       — Ревелио, — шепнул он, и на месте миража показался он сам.       Яксли!       Пожиратель тут же на пятках развернулся и играючи разнёс стену, у которой таился зельевар.       — Протего! Экспелиармус!       — Ступефай!       — Сектумсемпра!       Они сами лишили себя защиты, возвращаясь к напряжённой дуэли. Северус занёс руку для очередного проклятия, как его остановило странное поведение Яксли. Тот отступил на шаг и с ошарашенным видом запрокинул голову. Снейп догадался. Избегая резких движений, он осторожно повернулся вполоборота.       На него дохнуло жаром гигантского тела. Но само тело стало заметно лишь в движении. Будто откололся кусочек самой земли — огромный дракон выпрямился и отряхнулся. Самый большой и самый прекрасный дракон из когда-либо виденных Снейпом. На его песочно-пудровых хитиновых пластинах брюха и лап, как по полированному металлу, гуляли зеленоватые отблески отражённой травы, а верхняя часть туловища, тёмная и матовая, усеянная рогами и шипами, в спокойствии походила на инопланетный пейзаж окружающей их долины, сливаясь с ней в однородную картину заброшенной окраины мира.       Солнце озолотило мускулистую спину ящера и кожистые крылья с крючками на пальцах, стреловидный хвост и узкую изящную морду, размером с платяной шкаф. Существо прищурилось, на пузе подползло ближе и склонило голову вбок и слегка вперёд, чтобы смотреть на них одной стороной, как обычно делают птицы.       Оно не кинулось сразу, ни оплевало огнём, ни издало воинственного воя. Оно изучало их осознанно, хоть и с лёгким недоумением.       — Великий хозяин Сида, единый владыка магии, — со знанием дела громогласно начал Яксли, — я здесь в поиске союза с тобой! Ты понимаешь меня, так дай объясниться! У меня есть что предложить тебе…       Дракон, казалось, не особо заинтересовался. Фыркнул и клацнул зубами. Тем не менее подобострастное обращение Яксли его, похоже, порадовало больше, чем молчание Снейпа. Ящер замахнулся лапой, и только в последний момент Северус, осознав к чему всё идёт, успел трансгрессировать на те несколько ярдов, которые позволяли местные ограничения, чтобы не быть раздавленным.       — Сделка! — выкрикнул он.       В сочинениях Айрис и в общении со двором Сида сделки то и дело играли важную роль. Сделкой племя Райголи усмирили Бойтату, договором же завершилась первая встреча Айрис и Кат-Ши. Да и условия их свободы после попадания в Сид обговаривались лишь на словах.       Но с драконом это волшебное слово не сработало. Скорее наоборот — раззадорило. Северус с безысходностью понял, что ящер набирает побольше воздуха в грудь, и пластины на его шее начинают щериться, а значит, следующим ходом будет залп адского огня, от которого не получится так легко увернуться.       Однако вместо пламени дракон захрипел, выдал клубы чёрной копоти и как будто закашлялся. Снейп покосился на Яксли, подозревая его в применении неких чар. Тот, в свою очередь, обходил дракона, разглядывая его с воодушевлением и алчным интересом. Он точно хотел его оседлать.       Северус видел, как Пожиратель выводит узор Петрификус Тоталус, потом Инкарцеро. Потом зашевелились его губы — покорение дракона требовало бо́льших усилий, чем тупое расшвыривание камушков по полю.       Длинная клыкастая морда чудовища почти уткнулась в чары невидимости, скрывающие Снейпа, как Яксли наконец добился своего: Ступефай, который ему уже пришлось проговаривать чётко и громко, по стыкам внешних ороговевших пластин проник к более нежной коже дракона… вызвав чесотку. Ящер оттолкнул Пожирателя крылом и принялся скрести бок задней лапой. Его голова отвернулась от Северуса, демонстрируя ещё одну необычную особенность: зрачок, затопивший глаз до краёв. Не было даже намёка на электрически-синюю радужку, которую Снейп, мог поклясться, он наблюдал несколько мгновений назад.       Тяжёлый хвост ящера чуть не упал на зельевара, но рефлекторное Депульсо резко откинуло его, вынудив существо подпрыгнуть. Дракон взвыл и обернулся. Северус сглотнул. После неудач Яксли он не ожидал, что его небольшое заклинание даст столь мощный эффект.       Дракон зарычал. Рык перешел в утробное ворчание, и на мгновение показалось, что сейчас он изрыгнёт человеческую речь, наполненную проклятиями, но родился только залп шипящих искр.       Как-то с самого начала Северус попал в аутсайдеры, а после «укуса» Депульсо окончательно превратился в главную цель хозяина долины. Одновременно к облегчению и к недоумению Снейпа дракон не летал. Пытался, но надолго его не хватало. Подскочив, он упал обратно. Северус, не привыкший убегать, всячески уворачивался, используя трансгрессию, но преследование не прекращалось.       — Люмос Салем! — ослепил Снейп дракона, взобравшись повыше.       Яксли же плюнув на приручение и пользуясь неприкосновенностью вновь направлялся в центр долины.       Всё шло совсем не по плану и грозило обернуться полной катастрофой. Мысленно Северус обратился к сочинению Данхилл, но не нашёл в памяти ни строчки чётких указаний. Следом возник образ самой Айрис, требовательный и осуждающий. Сдаваться резко расхотелось.       «Что бы ты сделала на моём месте?» — пролетела мысль. — «Если бы ты могла мне подсказать, Айрис…»       — Оппуньо! — используя песок и грязь, Северус направил их в морду ящера, чтобы укрепить эффект ослепления и дать себе фору.             Дракон издал ужасающе грозный свист и замотал головой, отряхивая залепленные глаза. И Северус только приготовился трансгрессировать подальше, как под его ногами поползла вниз растормошённая ящером насыпь, и, не удержавшись, зельевар съехал прямо тому под лапы.              Первое, что он увидел, ускользнув от крючковатых когтей и вскинувшись вновь, — массивную челюсть, словно яхта, проплывающая мимо, от передних сабель-клыков до золотисто-бурых наростов на щеках и впадины чёрного глаза. Выступающие орбиты глаза можно было коснуться рукой — так близко они оказались.       Дракон моргнул.