18.1. Турнир двух волшебников

Северус Снейп

      Непроглядным полотном смыкались над головой еловые ветви, и густой сумрак подлеска казался осязаемым и полным чудовищ.       Мгновение назад Северус гнался за Айрис — и вдруг оказался один в чаще у витиеватых корней шестиствольного ясеня. Уже занимался рассвет, а значит — он где-то потерял несколько часов.       Драккловы феи! Не возникало сомнений, что это их рук дело.       Куда пропала Айрис?       Беспокойство за неё было сильнее, чем за себя. Про себя Снейп давно всё уяснил и умел справляться с эмоциями, даже такими разрушающими, как злость, вина, обида и разочарование. Он мог справиться даже с осознанием собственной глупости, заглушить назойливый голосок в голове, настойчиво повторяющий: «Я же говорил, говорил! Я знал, что так будет! Я тебе говорил!», — и перестать изъедать себя. По крайней мере до момента, пока не станет возможным снова запереться дома, заблокировать камин и предаться чёрной меланхолии. Как можно было позабыть этот кисловато-горький привкус любовных неудач? И как отрезвляюще получить напоминание о нём. Теперь-то на всю оставшуюся жизнь хватит.       Истерика Айрис совсем не удивила, скорее наоборот. Зельевар знал, что рано или поздно та узнает что-то такое, с чем не сможет смириться. Надеялся, что это произойдёт не так скоро, но ожидал, как ждут грома в конце жаркого летнего дня.              Вдалеке ухала сова.       Зашуршали листья, потревоженные ветром и птицами, и, качнувшись, пропустили на лицо мужчины пару солнечных лучей, а после снова поглотили их болотно-зелёной тенью.       Северус попытался сконцентрироваться, но прежние мысли, словно подцепленные на рыболовный крючок рыбёшки, выскакивали на поверхность снова и снова, сколько бы он ни пытался их потопить.       Стало ясно, почему мимолётные связи с женщинами из Лютного или с такими же занудными, как и сам Снейп, дамами-учёными из международного общества зельеваров раньше казались утомительными. Они попросту были лишены обоюдного интереса. Айрис же оказалась как магнит, а Северус — как маятник с железным наконечником. После каждого сближения инерция его печального опыта и пессимистичных ожиданий тянули в другую сторону, но и устоять, чтобы вновь не качнуться назад, к источнику соблазна, было невозможно.       Магнит исчез. Айрис ненавидела его. Опять. Ещё более правомерно, чем когда-либо прежде. Как можно простить хладнокровное убийство не далёких абстрактных волшебников, а ближайших друзей и соратников? Если раньше Северус ещё мог тешить себя надеждой на близость, на связь, которая обещала образоваться по прошествии всех совместно пережитых злоключений, то всё, что оставалось теперь, — выполнять свой долг и лелеять очередной образ. Образ того, какой красивой Айрис была накануне, как пахла цитрусами с терпкими древесными нотками мирры, как улыбалась, как он касался её во время танцев…       Северус устало прикрыл глаза, позволяя себе эту слабость в виде последних нелепых мечтаний, а когда открыл — в голове царила блаженная пустота.              Вдалеке послышался клокочущий рёв настоящего монстра, а рядом, впереди и справа, хрустнула ветка, за этим послышалось тяжёлое водянистое дыхание, и Северус поспешил достать волшебную палочку. Её не оказалось ни за пазухой, ни в креплении на руке. Внутри всё похолодело, он замер. Кусты затряслись, и на свободное пространство перед зельеваром вывалился совершенно обнажённый мужчина, опутанный мокрыми волосами и тиной.       Драккловы феи! Нет, дракклов Монаган! Стал бы Яксли лезть с разговорами, сея раздор, если бы принц Двора не пообещал ему преимущество?       — Пойдееем, — проблеяло существо, — я покажу дорогу.       Над головой раздался мимолётный треск, и Северус инстинктивно отступил. Шорох проскользил ближе к стволу дуба, и следом оттуда вкрадчиво промурлыкали:       — На твоём месте я бы не ходил. Ррразве что колдун хочет вррраз наплаваться до конца своей бррренной и, несомненно, стррремительно укорррачивающейся жизни.       Северус посмотрел наверх, где колыхался сгусток мрака. Силуэты менялись, и разглядеть кого-то конкретного не получалось, но голос сомнительного помощника был знаком.       Существо перед ним хмурилось и переминалось с ноги на ногу, как нетерпеливый конь.       Внезапно оно всхрапнуло и решилось подойти к Снейпу. В тот же миг с дерева яростно зашипели. Чёрная тень ринулась вниз огромным шерстяным шаром, отчего принявший человеческий облик келпи с визгом кинулся прочь. Тень метнулась обратно на дуб.       — Куда же мне идти? — уточнил Северус.       — На поле битвы, конечно. Но для начала…       Перед Северусом что-то упало — небольшое и лёгкое.       — Ваша шпага, мон-шеррр.       Это была волшебная палочка Айрис.       Айрис не лучшим образом отзывалась о Трисмегисте, но на сей раз кошачий дух явно проявлял добрый настрой.       — Люмос!       — Замечательно! Мррр. Колдун помнит, как колдовать. Тогда ему не нужно лошадиное озеррро, чтобы посссмотреться в зеррркало.       — Зеркало? Зачем оно мне? — Северус насторожился, рука сама начала выводить заклинание для создания отражающей поверхности.       — Ну как бы так сссказать, на вас, мон-шеррр, нет своего лица…       Ртутно-серебристое зеркало возникло перед Северусом, и тот не сдержал ругательств.       Вместо худощавых запавших щёк, бледности и крупных малопривлекательных черт — обветренная, но холёная кожа, аккуратный нос, льдистые серые глаза и благородно поседевшие тонкие волосы, собранные в соплю, которую Яксли называл косой.       — Мерлиновы кальсоны! — Северус нервно сжал пальцами переносицу.       — Всё чудесссатее и чудесссатее, не так ли? — весело прокомментировал Трисмегист.       — Что тут происходит?       — Ты колдун или дурррак?       — Феи начали свои игрища, полагаю. Я думал, это будет выглядеть иначе. Почему ты мне помогаешь?       — Помогаю? С чего колдун рррешил, что я ему помогаю? Всего-то выррравниваю усссловия. Иначе ссскучно. Безмерррно ссскучно смотррреть на быссструю смерррть.       Северус повёл плечами, изучающе вгляделся в крону дерева, где над слабо различимым белёсым пятнышком время от времени сверкали кошачьи клыки.       — И правда. Наслышан о твоей кровожадности, — спокойно бросил Снейп.       В ответ зашипели, а он продолжил:       — Какие твои цели?       — Колдун не просто смеррртен, а как будто меррртв. Всссевластье смерррти побеждает стрррасть, а колдуна его печаль погубит. Я — иссскра, знание, хррранитель тайн и хаоссс. Я ррразжигаю пламя!       «Склонность к разрушению и самомнение уровня божества», — подумал Северус, когда рокочущий глас кат-ши растворился в шуме ветра, а сам дух, больше не давая пояснений, исчез. — «Типичный кот».       Зеркало Снейп убрал. Внешность Яксли и без того вызывала отвращение, а натянутая на него самого побуждала немедленно найти источник почище и как следует отмыться.       Вместо этого он наколдовал компас: Маб напутствовала следовать за путеводной звездой, какой традиционно считалась Полярная, ведущая на север. Не по мху же на деревьях искать направление уважаемому зельевару, прошедшему огонь и воду и чемпионат по зельям в 88-м.       Северус двинулся на «поле боя», расчищая себе дорогу режущими заклинаниями. Витые тонкие ветки ольшаника, похожие на иссушенные старческие руки, тянулись к его лицу и цепляли одежду. Подлесок поначалу сопротивлялся, утягивая в мох, как в зыбучие пески, но время спустя поредел и расступился, открывая обманчиво чёткую тропинку.       «Вжух!» — бреющий свист, который можно было запросто спутать с порывом ветра, склоняющим верхушки сосен, долетел откуда-то издалека. Именно оттуда, куда вела тропа. Следом вновь грохнул чей-то яростный рёв.       Маб сказала, что их ждёт встреча с тем, кого они так желали увидеть? Сомнений о том, кто это будет, у Снейпа не возникало — только некоторые сожаления, что не обсудил такой вариант с Айрис. Её опыт внезапно стал не просто любопытен, но бесценен.       Ещё Маб дала инструкцию: «Тьма за порогом, где камни хранят…». Порог и камни в диком лесу — скорее всего, пещера. «Чаша сокрыта в глубоких тенях…» — кубок? Походило на лабиринт в третьем соревновании на последнем Хогвартском турнире волшебников. Какая ирония. Северус помогал организовывать испытания, даже участвовал в проектировании лабиринта, высокомерно злорадствуя над участниками и их трудностями. Стоило предусмотреть, что дракклова Госпожа Судьба со своей подружкой Фортуной обязательно припомнят ему эти насмешки.       В воздухе сгустилась влага. Духота вынудила расстегнуть верхние пуговицы рубашки и утереть испарину со лба. Продвигаясь медленно и бдительно, он высматривал тайных зрителей: как-то же феи планировали следить за «играми». Время от времени ему мерещились шёпот и звуки лёгких шагов, доносившиеся из ниоткуда и отовсюду одновременно.       Лес вокруг Двора первые шесть дней их пребывания в Сиде также шумел и жил, но пронизанный солнечными лучами, рассеянными в хрустально-прозрачном воздухе, сказочный и неземной, он восхищал и умиротворял. С началом же турнира лес полностью переменился, клубился под каждым кустом мрачным сумраком, зловеще похрустывал, наблюдал тысячью невидимых глаз.       Тропа оборвалась, уперевшись в отвесный склон. Другая сторона длинного ущелья выглядела менее заросшей и более каменистой, но без трансгрессии пересечь каньон не представлялось возможным, так что Северус сфокусировался на точке вдалеке. Сначала его привычно сдавило, словно железными обручами, покачнуло и, как положено, отпустило, но не более чем в ярде от места, где он стоял изначально. Самый лёгкий и быстрый способ отменялся — Сид явно имел свои правила, о которых их, естественно, не просветили.       Вторым быстрым вариантом была попытка найти более пологий участок и точечной бомбардой выбить ступени вниз.       Палочка Айрис всё ещё ощущалась чужеродной и строптивой. То искрила, то не полностью выполняла указания, но постепенно перестала давать осечки, признавая искусность временного владельца. Снейп спустился по самодельной лестнице на пару ступеней, чтобы продолжить создавать их ещё ниже, когда на лицо упали первые капли дождя. Размокающий песчаник под ногами немедленно стал скользким. От следующей бомбарды склон сотрясся, мелкие камушки ручейками посыпались в пропасть, а развязлая глина предательски сдвинулась под носком ботинка, и Северус начал терять равновесие — тело опасно накренилось, грозя скатиться вниз.       Схватившись за выступающий корень, зельевар повис на нём, а после, на грани физических возможностей, зажав палочку в зубах и второй рукой опираясь о ранее созданные выступы, подтянулся наверх! Вопреки мнению большинства, слабаком Снейп был только до шестого курса, а уж после зелья фей в нём и вовсе будто проснулась доселе сокрытая мощь.       Дождь быстро превращался в непрерывный поток.       Отдышавшись, насквозь промокший Северус перешёл под защиту деревьев и создал купол, под которым в поиске более удобного спуска и преодолел несколько сотен метров на восток, прежде чем ливень сошёл на нет. Заметно похолодало, а утро будто сразу перетекло в туманно-серый вечер.       «Бросил бы все эти потуги неделю назад, — малодушно подумал Снейп, — и варил бы сейчас зелья в домашней лаборатории, ответственный только перед собой. Хочешь — вари обезболивающее, хочешь — эйфорийное. Прошлое существует для того, чтобы учить нас не повторять ошибок. И прошлое не раз подтверждало, что счастье зависит от женщин только в книжках… и что гриффиндорцы всегда становятся источником проблем. Чего же было ждать от женщины с гриффиндорским прошлым?»       Ближе к настоящему вечеру, когда в тихом сумраке убранство леса начало смазываться даже для острого Снейповского зрения, пришлось устраиваться на ночёвку. Северусу казалось, что он не продвинулся и на дюйм к назначенной цели, но усталость брала своё.       Игнорируя навязчивые блуждающие огоньки, Северус утолил жажду ягодами, подметил, что после последней туатской трапезы голод особо не давал о себе знать, и в несколько пасов создал простенький шалаш и трансфигурировал тонкий матрас и покрывало, расположившись поближе к разросшемуся кустарнику, скрывающему его от нежелательных глаз помимо чар маскировки. В конце концов, где-то по тем же тропам бродил Яксли.       Сон не приходил. Тело требовало его, но разум предпочитал оставаться настороже. К тому же свет бледно-голубых искр, вспыхивающих тут и там, мешал даже сквозь закрытые веки. Северус сел, скрестив ноги, и стал медитативно наблюдать за ними из своего укрытия.              Он и прежде не раз замечал подобных существ в том же Запретном лесу. Наиболее популярная теория утверждала, будто бродячие огни — почившие души, желающие заманить ещё живых и тёплых странников на верную смерть — в овраг или топь, — но однозначного подтверждения ей пока не находилось.       Пульсирующий свет постепенно загипнотизировал, и Снейп провалился в чуткую дрему, наполненную давящим бессвязным потоком дневных образов.              Он резко распахнул глаза. Что-то вернуло его в реальность — какое-то событие, которое Северус ещё не мог осознать. Что-то зычное, хлёсткое — но в самом сне или тут, в непосредственной близости?       Шуршание. Это подозрительное постоянное шуршание из-под каждого куста в этом проклятом лесу порядком успело надоесть — никогда не знаешь, мышь или гадюка. А может, что похуже!       Не шевелясь, только поворотом головы Северус осмотрелся.       Ночная тьма едва рассеивалась отблесками далёких звёзд, и несколько минут кряду Снейп не видел ничего, кроме очертаний ломаного подлеска, — пока оно не пошевелилось…       Плотная тень ростом значительно выше человеческого качнулась и, теперь уже с очевидным шуршанием, сместилась за раз почти на два ярда. Болотные огоньки дорожкой от шалаша к фигуре один за другим вспыхнули и погасли, но успели осветить лиственный плащ, непропорционально длинные костистые лапы, достающие почти до земли, и жуткий олений череп с рогами и бездонными провалами на месте глазниц…       Дух леса повернулся уже точно к Северусу, брякнув многочисленными костяшками, навешенными на рога.       Зельевар подобрался, привстал, занимая боевую стойку и выжидая продолжения «знакомства». Нападать первым резона не было — согласно учебникам, как бы жутко ни выглядели лешие, обычно вели они себя вполне миролюбиво и проявляли агрессию лишь в качестве ответа на невежество по отношению к себе или своей территории.       Минут пять ничего не происходило. Дух леса медленно водил головой из стороны в сторону. В очередной раз задержавшись на укрытии зельевара, он застыл. Послышалось недовольное ворчание, похожее на надсадный хрип, и следом — неожиданно стремительная атака. Северус едва успел выставить щит. Нечеловечески быстрое и сильное создание заскрежетало и длинными лапами ударило в магическую заслонку, проникнув под неё и почти царапая Северуса лезвиями когтей. Тот не остался в долгу и парочкой грубых заклинаний отшвырнул противника. Тварь тут же в очередной раз кинулась на Снейпа.       Нужно было отступать. Не из-за страха — из-за бессмысленности всего этого мероприятия: бой с кем-либо, кроме иного волшебника, в принципе казался Северусу бесполезным. Не для того он годами нарабатывал навыки дуэли, изучал тактику и разрабатывал сложнейшие и опаснейшие заклинания, изящные и хитроумные вкупе с куда менее благородными способами обойти противника, чтобы теперь отбиваться от безмозглого лешего с помощью Эверте Статум или Инкарцео. Магия на духа воздействовала плохо, ни режущие, ни Остолбеней не производили на него особого эффекта, и сколько бы Северус ни отходил, тот продолжал следовать за ним.       — Как бы тебя уже прикончить, — пробормотал Снейп, отбросив назойливое существо в очередной раз.       Нескладное, вытянутое тело потрепалось, с него клочьями свисали зелёные волокна и торчали обломанные ветки, но напор самого духа никуда не делся. Они ходили кругами уже, казалось, не менее четверти часа, и Северус начинал опасаться, что, задержись он тут ещё дольше, это станет настоящим препятствием в прохождении турнира.       — Импедимента! Петрификус Тоталус! Глисео!       Последняя тройка наконец возымела действие. Леший заскрипел, покрылся инеем и будто врос корнями в землю. Его лапы всё ещё пытались дотянуться до зельевара, но свободно двигаться он уже не мог. Снейп с высокомерным превосходством даже приблизился к твари, разглядывая витиеватые переплетения того, что служило ей и костьми, и мясом, и одеянием.       — Ты потревожил его дом. Он скоро освободится и найдёт тебя.       Только выдохнувший Северус вздрогнул и развернулся, направляя палочку на невесть откуда взявшийся женский голос. «Люмос» высветил лицо Айрис. Та стояла прямо у дерева, у которого минуту назад был сам Снейп. Яркий блуждающий огонёк холодной вспышкой у ног волшебницы подчеркнул её бледность. Она выглядела как накануне — чёрные плотные брюки, белая блузка, почему-то расстёгнутая почти наполовину, украшения пропали, а во взгляде читалась некая томная безучастность, свойственная лёгкому опьянению.       — Мисс… Данхилл? — подавив желание обнять ее, Северус осторожно подошёл, обхватил пальцами её подбородок. Айрис в ответ приподняла уголки губ. — Как вы тут оказались?       — Он тебя найдёт, — повторила она, кивая в сторону духа леса.       — Уйдём отсюда?       — Ты испортил его дом.       С Айрис что-то было не так, но Северус решил разобраться с этим позже.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты преобразил его дом.       «Дом, дом», — вот же заладила… Но до Снейпа вдруг дошло. Он взял Айрис за локоть и потащил её мягкое, не сопротивляющееся тело за собой. Отыскав место ночлега, зельевар вернул предметам первоначальный вид так, что на месте шалаша, матраса и покрывала снова была груда еловых ветвей, кустарник и мшистый пень.       — Теперь он отстанет?       Айрис кивнула.       — Хорошо. Теперь… Данхилл… — он не знал, как к ней лучше обращаться. Хрупкое доверие было утеряно, но ситуация, в которой они оказались, требовала сплочённости и решительных действий. — Ты понимаешь, где мы? Как ты сюда попала? Какого драккла они не оставили тебя при Дворе. Идём!       Он хотел бы поговорить о другом. Еще несколько часов назад в голове варилась тысяча слов, с которых можно начать разговор именно с Айрис, но вышло что вышло.       Вместо ответов волшебница схватила зельевара за предплечья и потянула на себя, уперевшись в него своей полуобнажённой грудью. Расстёгнутая блузка мало что скрывала, скорее напротив — подчёркивала две небольшие, но аккуратные молочные полусферы, на которые Северусу было бы так приятно положить ладони. Конечно, исключительно для того, чтобы их измерить, а уж цель измерения можно будет придумать позже. Тонкий аромат её растрёпанных волос ударил в ноздри, и тут же захотелось зарыться в них носом. Усилием воли Снейп заставил себя перевести взгляд выше.       — Что ты делаешь? Ты не в себе…       — Я чудесно себя чувствую.       — Неужели? Я не мог тебя найти…       — Это неважно.       — Где ты была всё это время?       — Сейчас это неважно. Я могу тебе помочь.       — Сомневаюсь, что ты можешь помочь даже себе, Данхилл, ты же будто вылакала всю медовуху из погребов фей.       Кинутая на случай злостных чар «Фините!» на Айрис никак не повлияла. Волшебница поморщилась и прижалась ещё теснее. Она была горячей, словно в лихорадке. Северус неуверенно коснулся её скул, а та отзеркалила движение, сначала с чувственным нажимом проведя руками по его предплечьям. Северус ощутил, как жар разливается по телу, рождая неуместное возбуждение. Он попытался отстраниться, но девушка шагнула к нему, заглядывая в глаза.       — Пойдём, — нежным, как лепестки роз, и мягким, как кроличья шкурка, голоском позвала она, а потом шокировала ещё больше — приподнялась на цыпочках и едва ощутимо коснулась его губ своими!       Это было так сладостно, ново и остро… и в то же время так напоминало тот страшный сон, где сказка превращалась в кошмар, а Айрис из колкой, но чуткой вмиг становилась поглощающим чудовищем!       И всё же… Северус чётко осознавал, что сейчас находится в самой что ни на есть реальной реальности. Он чувствовал себя живым и разгорячённым, особенно после активного боя, да и Данхилл продолжала стоять перед ним — всё такая же прекрасная и хмельная, с голосом и взглядом сирены. Она гипнотизировала.       Мысли потекли в определённом русле, но Северус с трудом сосредоточился. Его вело, будто он уже и сам захмелел, и сопротивляться позыву сжать женщину напротив в крепких объятиях, скинуть одежду и овладеть ею прямо здесь и сейчас становилось всё труднее.       — Мне кажется… тут что-то в воздухе, — пробормотал он. — Ты помнишь, что было вчера, Данхилл?       — Это неважно. Пойдём, я покажу тебе кое-что.       Она повела его в глубь чащи. Они минули примечательный раскидистый ясень, открытую прогалину, которую Айрис обогнула, оставаясь в тени, и духа леса, который уже полностью отмёрз, но более не интересовался гостями, застыв оголённой мордой на восток.              Они отходили всё дальше от ущелья, которое Северус, был уверен, он должен преодолеть. Нечто подобное на ментальные щупальца по-тихоньку оплетало разум.       — Остановись! — приказал Снейп, усилием воли прогоняя навязчивую идею о плотских утехах. Идея эта наплывала и захватывала, как дурман, в ней было что-то неестественное. — Поговори со мной! Кто ты?       — Это неважно.       Айрис попыталась поцеловать его вновь, но Северус отпрянул и направил палочку на неё. Айрис ловко поднырнула под руку и всё-таки добралась до губ зельевара, впиваясь в них решительно и жёстко, а пальцами зарываясь в волосы на затылке. Очередная волна непередаваемого аромата, подобно амортенции, выбила почву из-под ног. Северус опустил палочку и обнял девушку, теснее прижимаясь к ней животом и бёдрами.       Продолжая отступать дальше в лес, но не переставая распалять животное влечение ласками, Данхилл расстегнула верхние пуговицы его рубашки, коснулась пуговиц на брюках, прикусила мочку уха, вызвав резкий сдавленный выдох. Оба уже были готовы упасть на траву, когда Айрис со змеиным шипением отскочила в сторону, прижимая ладонь к щеке и болезненно морщась. Под её пальцами проявилась сеточка красных шрамов.       Контакт прервался, и Северус наконец отрезвел, осознав, что произошло… и что «волшебницу» пугало солнце. Золотистая полоска света прочертила границу между зельеваром и жмущейся к сумраку Айрис.       — Это их чары, — пожаловалась она. — Я больше не могу выйти в свет.       — Я пробовал «Фините». На тебе нет заклинаний.       Она усмехнулась:       — Твои чары тут — ничто! Заклинания смертных для Вечного края — как пух на воде. Они неспособны противостоять силам туатов.       — И что ты предлагаешь?       — Магия неважна, Северус, неужели ты не замечаешь? Ее тут и без волшебников полно. Всё, что ценится в Сиде, — это честность и сила духа. Скажи, чего ты желаешь?       — Я не понимаю, о чём ты, — Северус прикрыл лицо ладонью, избегая её прямого взгляда и вспоминая ещё одну щекотливую деталь. — Данхилл… Айрис, если это ты, тебя ничего не смущает?       — Нет, — она ответила не сразу.       — Что, даже шкура твоего врага не охлаждает страсти? Или я чего-то не знаю?       — Северус… Северус, я вижу тебя насквозь, я вижу твою суть. Я вижу, как ты на меня смотришь, я читаю твои мысли, и я принимаю твои желания. Ты не хотел мне зла. Никогда не хотел. Ведь так? Лишь наше единство — полное, неоспоримое единство — способно нас спасти. Я прощу тебя, но, пожалуйста, доверься мне!       Айрис подала руку, а когда Северус её проигнорировал, то продолжила уговаривать.       — От тебя многое скрыто, Северус, но я теперь знаю, как покинуть Сид…       — Довольно! Мерлин, препятствия тут интереснее… Посмотри на меня! Утверждаешь, что ты — Айрис?       — А не похожа?       — Похожа…       — Мои губы недостаточно сочны для тебя? Моя грудь недостаточно маняща? А знаешь, что можно найти между этих ног? — Ее ладони нырнули именно туда, пошло пробежавшись сначала по ягодицам и бедрам.       Эффект получился прямо противоположенным желаемому.       — Инкарцео!       Заклинание ударилось в женское тело, обвивая его верёвками. Айрис не вскрикнула, не стала вырываться — только нахмурилась, угрожающе поглядывая из-под лба. Рассвет уже вошёл в полную силу. Поляну, на которой оказался Снейп, затопило солнце, и зельевар отошёл подальше от «волшебницы». Магические верёвки рассыпались почти сразу, девушка не шевелилась. Её недвижная фигура перестала манить и приобрела жуткие расплывающиеся очертания инкуба.       — Жалкое существо, не способное предаться страсти, — выплюнула она.       Последний тусклый блуждающий огонёк подобрался к стопам лже-Айрис и погас, забрав её с собой за мгновение до того, как тьма там окончательно рассеялась.       Облегчения не наступило. Что это было? Правда ли инкуб, принявший образ, считанный из не самых потаённых фантазий или иллюзия? Или потерянная душа, решившая отомстить за нанесённые обиды? Последнюю версию Северус решил не рассматривать вовсе: она означала бы самое страшное, что могло случиться с настоящей Айрис.       А если не случилось, значит, она где-то среди невидимых фантомов — наблюдает с феями и точно видела эту неловкую сцену: как он легко поддался очарованию её облика и как пошёл за «ней», словно на поводке. Если бы не последняя речь про единство и прощение — неуместная и, пожалуй, нетипично слащавая для Айрис, — Снейп мог бы купиться и согласиться на большее. Как бы ни было позорно это признавать.       Его магия и опыт для этого мира, правда, были как пух на воде — белый, яркий, заметный, но постоянно увязающий в топях иной дикой магии.       Северусу понадобилось ещё несколько часов на отдых. К полудню в небе показалась виверна. Её, почти как старого друга, он узнал сразу. Избегая более личной встречи, Снейп накинул чары невидимости и направился под защиту деревьев, обратно к ущелью.       На полпути волна холодного ветра ударила его в спину. Один раз, второй, третий. С каждым разом — всё сильнее. Северус осмотрелся: шум прибавлялся, сосны и лиственницы начали крениться под напором, опавшая листва не успевала касаться земли, вновь и вновь подбрасываемая нарастающей бурей — приближался ураган, и какая жалость, но в этой утомляющей игре не были предусмотрены сигнальные искры, способные ее завершить.       Добравшись до исполинского ясеня, подозрительно напоминавшего тот, с которого начался его путь и на который он ориентировался в поисках обратной дороги, зельевар намеревался трансфигурацией создать себе убежище и был приятно удивлён, обнаружив уже существующую расщелину — высотой и шириной как раз подходящую, чтобы протиснуться в неё боком. Ветер хлестнул вновь, толкая и вынуждая нырнуть в густую чернь древесного нутра без раздумий.       Шершавые стены заглушили свист и гул. Было неуютно. Внутри — ничего не видно и жутко тесно, снаружи — лишь серое мерцание.       Ураган отнял ещё полдня. Северус продолжал клясться себе, что «никогда больше». Никого больше он не будет спасать. Никогда больше он не позволит втянуть себя в подобные разборки… скорее всего потому, что таким темпом едва ли переживёт эти.       Когда за пределами расщелины рёв ветра заменили трели птиц, а внутрь пробрались солнечные зайчики, Снейп выбрался на свободу и даже не удивился полной смене пейзажа.       Внезапно ясень оказался на северном краю ущелья, на той самой стороне, куда так стремился зельевар, — на ровном каменистом плато с дорогой из жёлтого кирпича, ведущей к скалистым холмам.       Северус размял затёкшие конечности, застегнул рубашку. С викторианской чопорностью отряхнул брюки, чарами залатал порванный рукав. Хотел поправить растрёпанные волосы, но, вспомнив, что они не его, оставил как есть. Чем более помятым и перекошенным станет лицо Яксли — тем приятнее будет вернуть ему эту личину обратно.       Впереди ждала еще одна дорога, и что-то подсказывало ему, что именно она приведет его к финалу.