Часть 11

Я вышел из гаража, жадно глотая морозный воздух. Внутри черной коробки время текло иначе - там могло пройти лишь пару минут, но снаружи мир убежал далеко вперед. Я поднял свою звериную голову и взглянул на небо. Луна висела высоко, заливая лес мертвенно-бледным, почти хирургическим светом. До полуночи оставалось от силы полчаса. Звезды смотрели вниз холодно и безучастно, как тысячи глаз, что наблюдают за мной и этим миром в целом. «Дуй к дому этого очкарика», - скомандовал Зверь в моей голове. Я бежал изо всех сил, словно зверь на четырех лапах. Мое новое тело, слившееся с сущностью Росомахи, не знало усталости. Хитиновая броня, скрытая под лохмотьями одежды, была прочнее стали, а новые мышцы пружинили, выбрасывая меня вперед на десятки метров. Ветки хлестали по лицу, но я не чувствовал боли. Я перепрыгивал овраги, отталкивался от стволов деревьев, двигаясь быстрее ветра. Я был идеальным хищником, вершиной пищевой цепи этого проклятого леса, и чаща расступалась передо мной, признавая нового хозяина. Когда я выскочил к опушке у дома Петровых, то увидел, как от ворот, буксуя в снегу, отъезжает иномарка. Родители Антона и Оли куда-то спешили. Они уезжали, не зная, что бросили детей одних в этом аду. Я припал к земле, сливаясь с сугробом за покосившимся забором. Снег приятно холодил разгоряченную кожу. Ждать пришлось недолго. Из леса, с противоположной стороны, вышли две фигуры. Гигантский Волк, сгорбленный, с неестественно длинными передними конечностями, на которые он опирался при ходьбе, и Лиса. Рыжая бестия двигалась дергано, хихикая себе под нос; её шерсть казалась черной в ночи, а хвост нервно метался из стороны в сторону. Мои мышцы напряглись, превращаясь в камень. Когти, острые как бритвы, сами собой выдвинулись из пальцев. Я хотел разорвать их здесь и сейчас. Вспороть брюхо Волку, оторвать хвост Лисе и заставить их захлебнуться собственной кровью. «Стой», - голос Зверя прозвучал холодно и расчетливо, остужая мой пыл. - «Не спеши, щенок. Эти идиоты еще не знают, что Сова и Медведь мертвы. Они думают, что их стая полна. Жди. Они сами приведут нас к Козлу. Нам нужен главный трофей, а не эти шестерки». Я послушался. Зверь был прав. Терпение - добродетель охотника. Волк и Лиса подошли к дому. Они не таились. Волк с размаху ударил плечом в дверь, но та выдержала. Лиса противно захихикала и швырнула камень в окно. Стекло разлетелось со звоном, осколки брызнули на снег. Послышался треск дерева - Волк выламывал раму. Спустя мгновение окна первого этажа озарились оранжевым. Похоже, от удара на деревянный пол упало что-то горючее, и начался пожар. Пламя занялось мгновенно, словно дом был пропитан бензином. Языки огня жадно лизали занавески, карабкаясь вверх по стенам. Черный вход распахнулся. Антон, таща за руку маленькую Олю, выскочил на снег. Они были в куртках и сапогах. Похоже, Антон заранее спланировал поджог, чтобы оторваться от чудовищ. Котелок у парня явно варил получше, чем у этих двоих. Антон прижимал сестру к себе, озираясь по сторонам в поисках спасения. Но спасения не было - только горящий дом за спиной и лес, полный чудовищ, впереди. Вдруг из-за поворота, ревя мотором и сверкая мигалкой, вылетел милицейский «УАЗ». Лейтенант Тихонов. Он гнал «бобик» так, будто участвовал в гонках «Формулы-1». Машину занесло, и она боком, поднимая фонтаны снега, затормозила прямо перед детьми. - Быстро в машину! - заорал Тихонов, распахивая пассажирскую дверь на ходу. - Живо! Дети, не задавая вопросов, запрыгнули внутрь. Звери, увидев, что добыча уходит прямо из-под носа, взревели. Этот рев был полон разочарования и злобы. «Бобик» рванул с места, буксуя колесами, но все же находя сцепление с дорогой. УАЗик прыгнул вперед, удаляясь от горящего дома. Волк и Лиса не отставали. Они встали на четыре лапы и неслись галопом, сокращая дистанцию с пугающей скоростью. Их глаза горели голодным огнем в свете задних габаритов машины. Я сорвался следом. Я двигался параллельным курсом, прямо через лес. Ветки били меня, но хитиновая броня надежно защищала. Я перепрыгивал через кусты, отталкивался от стволов, используя их как трамплины. Охотник крался за охотниками. Погоня была недолгой. Старый «УАЗ» не мог тягаться в скорости с порождениями леса. На крутом повороте у кладбища Волк, сделав невероятный прыжок, ударил костяным плечом в борт машины. Удар был такой силы, что металл смялся, как фольга. «Бобик» закрутило, он потерял управление и вылетел с дороги, пропахав глубокую борозду в сугробе и врезавшись в кирпичную кладбищенскую ограду. Радиатор взорвался облаком пара. Я замер в тени старой ели, наблюдая с высокой ветки. Мое дыхание было спокойным, сердце билось медленно и ровно. Двери машины с трудом открылись. Тихонов вывалился наружу, шатаясь. На лбу у него была кровь, но в руках он крепко сжимал укороченный автомат АКС-74У. Он встал перед капотом, закрывая собой детей, которые жались друг к другу на заднем сиденье. На дорогу, прямо из тьмы, ступая тяжело и властно, вышел Хозяин Леса. Он был огромен. Выше всех надгробий и массивного кирпичного забора. Его рога, казалось, царапали само небо, задевая звезды. Глаза горели адским багровым огнем, заливая снег вокруг цветом крови. Волк и Лиса тут же подбежали к нему и встали по бокам, скалясь на милиционера и капая слюной. - Опусти оружие, Костя, - спокойно сказал Хозяин Леса. - Ты ведь знаешь, что пули мне не страшны. Тихонов сплюнул кровавую слюну в снег. Его руки опустились. - Я знаю… - Ты помнишь... - Козел склонил голову набок, с любопытством рассматривая маленького человека. - Тридцать лет прошло. Ты постарел, брат. Твоя шкура обвисла, зубы сточились. - Да… - тихо отозвался Тихонов. - Но это исправимо. Держи и присоединяйся ко мне. - Из-за пазухи Хозяин достал маску Волка и протянул ее полицейскому. Тихонов взял маску и надел ее. Она тут же срослась с его лицом. Но превращаться в чудовище он не стал. Он стоял молча, тяжело дыша, но выглядел так, будто вернул давно потерянную часть себя. Затем он выпрямился и злобно посмотрел на Хозяина Леса. - Я не твой брат, - прорычал лейтенант. В его голосе зазвучал металл, которого я раньше не слышал. Это говорил не участковый, это говорил кто-то другой. - Ты сжег троих из нас. Ты стер нам память! Ты бросил нас гнить в человеческих шкурах, заставил жить среди овец, притворяться ими! - Я дал вам второй шанс, - прогудел Хозяин. - Вы были бракованными. Слабыми. Но я милосерден. - Милосерден?! - Тихонов рассмеялся. - Ты убил мою настоящую семью! Ты заставил меня забыть, кто я! Но маски помнят. Маски всё помнят, рогатый ублюдок! Волк - тот, что стоял рядом с Хозяином, - зарычал, глядя на маску в руках милиционера. - Предатель... - прошипел он. - Старый, больной волк... Ты должен был сдохнуть в сугробе. - Заткнись, щенок, - бросил Тихонов, даже не глядя на него. - Ты такой же дурак, каким был я. Думаешь, ты избранный? Ты просто мясо. Консервы для него. Когда ты ему надоешь, он сожрет тебя и не подавится. Как сожрал остальных. - Ложь! - взвизгнула Лиса. - Хозяин любит нас! - Он любит только вкус вашего страха, - Тихонов поднял автомат. - Отдай мне место Хозяина Леса, ты стар и глуп! А я - молодая кровь, я дам тебе место советника! Хозяин Леса, ничуть не удивившись, поднес флейту к губам. Из темноты, шатаясь, вышла фигура в белой шубе. Маска Зайца приросла к лицу женщины, искажая её черты. Старая Зайчиха двигалась как марионетка, дергано и неестественно. - Отдай мне мое место! - взревел Старый Волк. Его голос был подобен грому. - Я должен был стать Хозяином! Ты узурпатор! Ты украл мою судьбу! Зверя внутри меня передернуло от отвращения. «Они как дети, дерущиеся за леденец в песочнице». - Я не отдам тебе ничего, - спокойно ответил Козел, опираясь на свой посох. - Но я могу простить тебя, Костя. Вернись в стаю. Займи свое место у моих ног. - К черту стаю! - Старый Волк издал вой, от которого задрожали кресты на могилах и посыпался иней с деревьев. Это был призыв. Древний, властный зов, требующий подчинения. Младший Волк и Лиса переглянулись. В их глазах боролись страх перед Хозяином и инстинкт подчинения сильнейшему сородичу. И они сделали выбор. Они шагнули в сторону Тихонова. Они предали Хозяина, встав на сторону более понятной, грубой, родственной силы. - Глупцы, - вздохнул Хозяин, словно разочарованный учитель. Он дунул в флейту, призывая остальных слуг. Тишина. Лес молчал. Никто не отозвался. Старый Волк рассмеялся, хрипло и торжествующе, обнажая желтые клыки: - Никто не придет, рогатый! Твои пешки сдохли. Медведь и Сова не придут на твой зов. Теперь нас трое против двоих. Тебе конец. Я стану новым Хозяином! Я сожру твое сердце! Снег хрустнул под моей лапой. Звук был тихим, но в напряженной тишине он прозвучал как выстрел пушки. Все пять морд одновременно повернулись в мою сторону. Десять горящих глаз уставились на тень под елью. «Пора», - сказал Зверь, облизываясь в моем сознании. - «Дай мне руль, Паша. Я хочу поговорить с ними лично. Я хочу объяснить им, кто здесь настоящий хозяин». - Забирай, - ответил я, расслабляя разум и отпуская контроль. Мое сознание ушло на второй план, становясь зрителем в собственном теле. Зверь распрямился во весь рост. Мы вышли из тени. Четыре метра хитина, меха и отростков, торчащих из спины, как копья. - Какая красивая картина, - пророкотал мой голос, ставший глубоким и вибрирующим, словно идущим из-под земли. - Псина и её бывший хозяин делят шкуру, которая им не принадлежит. Старый Волк оскалился, шерсть на его загривке встала дыбом. - Росомаха! Ты вовремя. Переходи на мою сторону! Вместе мы свергнем Козла, и лес будет нашим! Мы поделим территорию! - Брат! - перебил его Хозяин Леса, раскинув руки в приглашающем жесте. - Не слушай предателя. Он слаб и безумен. Давай вновь станем королями, как было предначертано! Я дам тебе всё, что ты пожелаешь! Зверь запрокинул голову и расхохотался. Смех был жутким, он эхом отражался от могильных плит, заставляя воздух вибрировать. - Вы, похоже, что-то не поняли. Я не пришел выбирать сторону. Я не слабак, который подчиняется кому-либо. Я - ваш палач. Я пришел, чтобы убить каждого из вас. Лицо Старого Волка перекосило от ярости. - Убейте его! - рявкнул он Волку и Лисе. - Разорвите на куски! А я займусь рогатым! Младшие звери, повинуясь инстинкту подчинения, бросились на меня. Старый Волк с ревом сцепился с Хозяином Леса и Зайчихой. Снег взметнулся вихрем. Я даже не сдвинулся с места, пока Волк и Лиса не подошли вплотную. «Дети», - фыркнул Зверь презрительно. Волчонок прыгнул, пытаясь достать горло; его челюсти щелкнули в сантиметре от моего лица. Я перехватил его в воздухе одной рукой, сжимая шею. Его инерция погасла мгновенно. Алиса попыталась зайти со спины, надеясь на свою скорость, но мои паучьи лапы сработали быстрее мысли. Острые, как иглы, они метнулись назад и пригвоздили её к земле, пробив плечи. Я сжал кулак и нанес сильный удар в грудь. Зверь швырнул Волка о могильную ограду. Он отлетел, как тряпичная кукла, с переломанными ребрами. Лиса скулила, прижатая к мерзлой земле, не в силах пошевелиться. Зверь открыл пасть, уже планируя их сожрать, но внезапно остановился. «Не смей их жрать!», - прокричал я в сознании. - Тц, я и забыл, что ты можешь влиять на мои действия, - фыркнул Зверь, явно разочаровавшись. Он вонзил когти в висок Лисы. Хирургически точно нащупал пульсирующий комок паразита. Выдернул извивающегося червя и тут же раздавил его зубами. Горькая, жгучая энергия хлынула в глотку, обжигая пищевод. Алиса обмякла, превратившись в обычную девочку без сознания. Её рыжая шкура исчезла. То же самое я проделал с Волчонком. Я чувствовал, как расту, как моя шкура становится прочнее стали, как мышцы наливаются мощью. Тем временем бой у «УАЗа» кипел. Хозяин Леса был силен, но Старый Волк дрался с яростью обреченного, уворачиваясь и контратакуя. Однако Зайчиха, воспользовавшись суматохой, рванула к машине. Она распахнула дверь; её пасть раскрылась, неестественно широкая, готовая откусить голову Антону, который в ужасе прижимал к себе сестру. Собрав всю силу в ногах, я прыгнул к Зайчихе и приземлился прямо ей на спину, вминая её в снег всем своим весом. Дверь машины захлопнулась от удара. Она попыталась сопротивляться, царапая меня когтями, но для меня, поглотившего уже четырех паразитов, она не была соперником. Короткая схватка. Удар когтями в голову. Я вырвал её сущность - серого, старого и жирного червя, а после с наслаждением сожрал. В этот момент в бок машины с глухим стуком врезалась туша. Старый Волк сполз по металлу, оставляя широкий кровавый след. Хозяин Леса стоял в центре дороги, его рога дымились. Он был ранен - на боку зияла рваная рана, из которой сочилась черная кровь, - но все еще полон сил. Старый Волк, хрипя и кашляя кровью, поднял на меня мутный взгляд. - Помоги... - просипел он. - Добей его... мы поделим лес... мы будем править вместе… Я подошел к нему. Схватил за шкирку и поднял, как нашкодившего щенка. Он был тяжелым, но для меня он ничего не весил. - Делиться - удел слабых, - усмехнулся я ему в морду. - В лесу может быть только один Хозяин. Коготь вошел в его череп. Хруст был отвратительным. Самый жирный, самый старый паразит, пульсирующий вековой злобой, оказался в моих руках. Я проглотил его целиком, даже не жуя. Взрыв силы был таким мощным, что меня едва не разорвало изнутри. Я закричал, и этот крик смешался с воем ветра. Мир стал кристально четким. Я видел, как течет сок внутри деревьев. Я чувствовал сердцебиение полевой мыши под метровым слоем снега за километр отсюда. Я стал самим Лесом. Теперь остались только мы двое. Зверь и Хозяин Леса. Я медленно повернулся к Козлу. Он стоял, опираясь на посох, который вдруг показался мне просто жалкой палкой. Он смотрел на меня, и в его глазах я впервые увидел тень сомнения. - Мы равны, - сказал он тихо. В его голосе не было страха, только безмерная, вековая усталость. - Ты собрал силу всей стаи. Ты сделал то, что не удавалось никому. Присоединяйся ко мне, Росомаха. Мы можем править вечно. Мы создадим новый мир. - Мы не равны, - ответил я, выпуская когти на полную длину. Они светились от переполнявшей меня энергии. - Ты - гниль и застой. А я - новая ступень эволюции, Я - ВЕРШИНА ПИЩЕВОЙ ЦЕПИ! Я бросился в атаку. Козел отбросил посох. У него осталась только грубая, первобытная сила. Мы столкнулись с грохотом, подобным удару товарного поезда. Ударная волна сбила снег с веток деревьев в радиусе ста метров. Его кулаки дробили мой хитин, оставляя вмятины. Мои когти рвали его плоть, брызгая черной кровью. Мы катались по снегу, превращая кладбище в месиво из грязи, крови и обломков надгробий. Памятники крошились от наших ударов, как печенье. Бой казался бесконечным, но для меня он был мгновением чистого экстаза. Я чувствовал, как он слабеет. Каждая рана, нанесенная мне, затягивалась, но мне было плевать на боль. Его раны кровоточили, истощая его древнюю жизнь. Он слабел на глазах, каждый мой удар отнимал у него частичку души. Финал был жестоким и быстрым. Я поднырнул под его размашистый удар, мои паучьи лапы впились в его плечи, фиксируя, не давая уйти, а основные когти с размаху вошли ему в живот, вспарывая снизу вверх, до самой грудины. Хозяин Леса захрипел. Ноги его подкосились. Он рухнул на колени, роняя черные капли на белый снег. Черная кровь, паря на морозе, заливала его глаза. Я стоял над ним, тяжело дыша. Пар валил от моего тела клубами. Я смотрел на поверженного хозяина этого проклятого леса. Его глаза тускнели, превращаясь в угли. Внутри меня Зверь выл от восторга. Это было лучше, чем секс, лучше, чем наркотики, лучше, чем сама жизнь. Это было абсолютное, безграничное доминирование. Я стал новым Хозяином Леса. - С Новым годом, уёбок! - прорычал я, глядя в его угасающие глаза и растягивая губы в счастливом оскале.